Текст книги "ДОГОВОР"

Автор книги: Александр Лонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

А, вспомнила. Там была церковь Успения Пресвятой Богородицы в Печатниках. Так и не поняла, при чем тут Печатники, ведь это же совсем другой район Москвы, где-то на окраине.

Зато никакого магазина «Инферно» там не обнаружилось, хотя я смотрела очень даже внимательно. Я прошла от Сретенских Ворот до Сухаревки и обратно, но ничего похожего не увидела. Проверила тьам все дома. Спрашивала про этот магаз у нескольких прохожих, у работников местных магазинов – все без толку. Один мужик отшатнулся от меня и молча перекрестился, а какая-то круто навороченная девица – та не говоря ни слова передернула плечами и молча пошла дальше.

Странно все как-то в этом мире. Хочешь помочь человеку, тем более что он сам об этом просил. А потом все твои действия превращаются в бумеранг и, возвращаясь, бьют тебя же по голове. Ну и где же тут справедливость? Или, может быть, не стоит вообще помогать людям? Пусть сами выкарабкиваются. Или просто я где-то что-то не понимаю?

Уже давно подписала одного своего коллегу (по его же просьбе, между прочим!) на рассылку новостей по работе. А этот хрен взял и подписал меня на всякую чушь. Решил, болван, что я интересуюсь черной магией и оккультными науками! Вот с тех пор я и получаю письма на подобную тему:

«Школа магии Мэльфо набирает учеников для обучения магии как в режиме online для обучения в сети Internet, так и для обучения и общения в реальном времени.

Дополнительная информация по E-Mail: melfo@mail.ru

или на сайте Мэльфо – http://melfo.webservis.ru.»

«Уникальный дар – возвращать людям радость.

Индивидуальный прием проводит известная гадалка Любовь. Ее феноменальные способности пригодились огромному количеству людей. Среди них выдающиеся политики, государственные деятели, артисты, спортсмены, писатели, эстрадные звезды. Многих из них мы ежедневно видим по телевизору, о ком читаем в газетах, кем восхищаемся. В их сегодняшнем успехе огромную роль сыграла эта удивительная женщина. Кроме того, она не только предсказывает судьбы, и уже во время сеанса, она силой своей энергии начинает влиять на неблагоприятную жизненную ситуацию, разрушая негативные аспекты, мешающие счастью и благополучию обратившегося к ней человека. Устанавливает защиту от любых видов порчи, даже самых сложных. Снимает родовые проклятия. Она – абсолютный профессионал любовной и сексуальной магии. Мощный арсенал приворотов и остуд. Подъем жизненной силы, формирование неотразимого сексуального образа, немедленные результаты.

С целью убедиться в важности прихода на сеанс, Вы можете позвонить по тел. в Москве 495-708-77-23, 495-737-51-72 с 12-00 до 20-00 и задать любой вопрос».

«Вы хотите воспользоваться магией, чтобы найти свою удачу? Приходите, мы Вас ждем! Наши магические ритуалы помогут Вам избавиться от безденежья, поднимут Ваш бизнес, иначе говоря, избавят Вас от злого рока, который, как Вам кажется, преследует Вас долгие годы, и сделают Вашу карьеру удачной.

Если Вы не можете найти спутника жизни, то наш любовный талисман поможет соединить с Вами того, кто, может быть, ищет именно Вас. Также амулеты, обереги и талисманы на удачу, бизнес, здоровье и защиту. Высылаем с методическими указаниями по использованию. Код для каждого амулета индивидуальный. Высылаем медитативные мантры, магические благовония и элексиры. Болезнь – наказание Божье, и лишь в его силах решать, достоин ли человек быть избавленным от недуга. Мы Вас научим, что делать и как обращаться к Господу нашему с просьбами, чтобы получить исцеление физическое и душевное. Бог любит и помогает верующим в него.

Если Вы хотите уберечься от неверных поступков, узнать возможное развитие событий в отношениях с Вашим любимым(ой), Ваше ближайшее будущее, перспективы Вашего бизнеса и многое другое, предлагаем следующие виды гаданий:

Карты ТАРО.......…..…...от 100 у.е.

На игральных картах..…от 50 до 90 у.е.

На кофейной гуще..……60 у.е.

На рунах .......... ......……70 у.е.

По теням .......... ........ .... 80 у.е.

Конкретная стоимость работы нашего мага определяется после предварительной консультации с ним. Консультация включает в себя диагностику Вашей ситуации. Стоимость консультации – 1000 рублей.

Возможна магическая помощь по телефону.

Телефон в Москве: (495) 507-9410. В Петербурге: (812) 234-6043

Пишите: shabeer@yandex.ru».

«Группа лиц окажет в частном порядке услуги по усмирению и упокаиванию темных сил. Акции – зачистка, вывоз, темное освещение, выезд консультанта, касательно эктоплазменных и биологических существ, в обиходе называемых Детьми Ночи, а также сопутствующих им субстанций. Все в рамках действующего законодательства обслуживаемой страны. Выезд по православной части СНГ и в Европу, другие позиции оговариваемы. Параграфы прибытия, обеспечения, содержания и эвакуации группы оговариваются отдельно. Письмо-заказ через адрес администратора сайта:

http://www.internetsolution.ru/whitemagic/main.html – Ответ по результатам первичной проверки заказа.

E-Mail: sweeper@solution.ru

В письме подробное изложение проблемы с указанием точных координат. Лиц, страдающих болезненным любопытством и психическими расстройствами, просьба не беспокоить. Вменяемость заказчика проверяется в первую очередь. Оплата по договоренности».

Или вот еще:

«Приглашаем Вас посетить семинар: «Мотивация персонала и парапсихологический контроль», который состоится 10 – 11 апреля.

Содержание семинара:

– Понятие мотивации и механизмы мотивации.

– Мотивация персонала и оплата труда.

– Астральный профиль. Парапсихологический контроль и влияние.

– Организационное сознание. Общее видение. Логическое убеждение. Высшее принуждение.

Место проведения – г. Москва. Для желающих заказывается гостиница. Стоимость участия – $999. Скидки – при единовременном посещении двух и более участников семинара. По вопросам регистрации просьба обращаться по тел: (495) 935-58-88».

Да пошли вы все в задницу со своей мотивацией и своими услугами! Я-то тут при чем? Я что, набираю себе сотрудников? Или магию хочу изучать? Что, черт возьми, означает выражение «астральный профиль»? «Известная гадалка Любовь»! Во, блин! За гадание на картах – сто у.е.! Достали! Несколько раз пыталась отписаться – ни фига!

Сегодня, наконец, рассталась со своим старым мобильником. Я его все-таки любила и хранила в кошельке. Красный мобильник в красном кошельке. Когда я отучусь от привычки заглядывать в кармашек кошелька, чтобы проверить, не пришло ли что-нибудь? С прошлым мобильником все было гораздо проще – как-то так легко я его отдала-продала. Но это был Siemens-ME45 – стандартный такой «Сименс». Увижу я еще и тот, и другой мобильник, не врагам отдавала, а все равно что-то неспокойно. А что если вдруг мне новый не понравится, или что-то еще обломается, и мне придется ходить с «Моторолкой» бывшего мужа?

Назавтра на улице стало совсем противно – после оттепели подморозило и под ногами лед, а синоптики пообещали нам пасмурную погоду с осадками. С самого утра так и было: все небо плотно затянуло тучами, снег казался неизбежным. Тем более что в Росгидромете прямо заявили: днем осадки более чем вероятны. Тем не менее, вдруг пробилось солнце, и к полудню оно засияло над столицей в полную весеннюю силу.

Несмотря на такое зримое опровержение метеопрогноза, интернет-газета «Утро» все же заявляет вслед за Росгидрометом: «днем очень возможен снег. Более того, пасмурная, относительно холодная погода с непременными осадками сохранится в столичном регионе до конца недели. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что у России остался всего один метеорологический спутник, который из-за технических проблем давно не передает нужную информацию. Еще синоптики прогнозируют в этом году жаркое и сухое лето. На территории России – в июне-августе будет наблюдаться сухая жаркая погода и дефицит осадков, среднемесячные показатели температуры поднимутся выше нормы, а в некоторых регионах не исключена сильная засуха.»

Глубоко офигела от такого прогноза.

Три дня подряд после этого ровно раз в сутки я поскальзываюсь на льду и падаю. Сегодня – это внушает оптимизм – упала на левый бок, хотя до того падала только на правый. Просто я хожу слишком быстро, не по-зимнему, а все эта проклятая погода – в Москве холодно и скользко. Ходить по гололеду, не видя дороги и в темноте, – в этом есть какой-то кайф... Идешь буквально на ощупь и потихоньку начинаешь чувствовать, как у тебя начинает покалывать лицо, ноги. Зато вдвойне получаешь удовольствие, когда входишь в квартиру и отогреваешься горячим чаем или черным кофе...

Переступив порог своей квартиры, я сразу же расслабилась. Сбросила свой рюкзачок, сняла куртку, пошла в ванную, вымыла руки и только потом вошла в комнату.

20

…Он дожидался меня посреди моей комнаты. Абсолютно незнакомый мне тип в черном джинсовом костюме. Не успела я возмутиться и как следует его рассмотреть, как все вокруг меня как-то закрутилось, смешалось, изображение моей квартиры стало каким-то плоским, будто нарисованная яркими кричащими красками картина Ван Гога. Картина бросилась на меня, я невольно отшатнулась и…

…и оказалась в другом мире. Это был совсем пустынный пейзаж, состоящий из плоских рассеченных трещинами участков черной и гладкой скалы с небольшими понижениями между этими участками. В понижениях скопились какие-то палки или обломки древесины, как будто снесенные туда водой. Я стояла как раз посреди одного из таких каменных возвышений. Небо было серым, пасмурным и совершенно безрадостным, дул несильный, но порывистый ветер и моросил мелкий противный дождь. Горизонта не видно, вдали все переходило в какую-то туманную муть. Что делать-то? Идти? Но куда? Кругом одно и то же, и, скорее всего, такая же картина простирается до горизонта и за его пределы. Я пошла прямо вперед, куда смотрели мои глаза. Не дойдя нескольких шагов до края каменной проплешины, которую я про себя уже окрестила «бараньим лбом», я увидела, что за «дрова» собрались в понижениях между каменными островками. Это были не части деревьев, а части скелетов – кости. Причем кости – человеческие. Я узнала бедренные, берцовые, плечевые кости, обломки ребер, позвонки… Несколько черепов без нижних челюстей валялись в разных положениях, а один, идеально целый, смотрел прямо на меня, улыбаясь своим неизменным оскалом. Все кости имели грязно-белую или серую окраску и немного отличались друг от друга цветом, а сохранившиеся в нескольких челюстях зубы сверкали белизной, как на рекламе зубной пасты «Colgate».

Тут что-то произошло. Как будто некто сдвинул слайд, и пейзаж моментально сменился. Нет, я никуда не перенеслась, это поменялось окружение. Светило яркое солнце, движения воздуха не было вообще – стояло полное безветрие. Было тепло и сухо. Я по-прежнему находилась на краю того же «бараньего лба», и рельеф местности оставался таким же плоским, хотя камень под моими ногами был полностью сухим и серым, и в понижениях рельефа уже не было костей. Вместо костей там росла трава. Черная. Кое-где между каменными лбами, в наиболее низких участках, блестела черная вода, и тогда черная трава окаймляла это небольшие озерца и лужицы. Я подошла к кромке травы и села на корточки. «Трава» сверкала жирным блеском, была жесткой как проволока и жирной на ощупь. Мои руки испачкались черным. Я поднесла руку к носу – тяжелый нефтяной запах. «Вода», которая просматривалась кое-где, оказалась нефтью или мазутом. Только тут я заметила, что небо над головой неестественного цвета: оно было желтое, как перезрелая тыква и напрочь лишено облаков. К горизонту цвет неба постепенно менялся на грязно-оранжевый, какой бывает у гнилых мандаринов.

Я резко распрямилась, и снова кто-то сдвинул слайд, изображавший мир вокруг меня. Я, как и раньше, стояла у края знакомого «бараньего лба», но дул пронизывающий ледяной ветер, а в понижениях между скальными участками собирался снег. Никакого намека на черную траву и нефть. Летела редкая косая крупа, а по серой поверхности камня с шелестом струилась поземка. Небо надо мной было уже чисто-белого цвета, без всякого намека на солнце. Я сразу промерзла до самых костей, поскольку так и стояла в своих черных штанах и блузке. Я села на корточки, одной рукой обняла свои колени, а другой дотронулась до скалы под ногами. Холодная, слегка шершавая поверхность мертвого камня с глубокой трещиной, уходящей куда-то в сторону.

Вновь перемена. Тепло… нет, жарко. Я смотрю вверх. Горячее красное солнце колоссальных размеров занимает почти четверть ярко-розового небосвода без каких-либо признаков облачности. Камень, на котором я по-прежнему нахожусь, не изменил своих форм, но стал уже не серым, а розовато-красным, как кирпич. Нет никакого ветра – полный штиль. И тишина. Полная тишина, удушающая жара и… духота. В незначительных впадинах рельефа в этом мире находился какой-то рыжий, похожий на ржавчину порошок. Я дотрагиваюсь до него и тут же отдергиваю руку – порошок раскален, как сковорода. Мне становится душно. Я задыхаюсь, в глазах начинает темнеть, голова кружится, я теряю устойчивость и падаю на накаленный красноватый каменный грунт. Последнее, что я успеваю запомнить – это ожог и глубокая трещина, бегущая откуда-то из-под моей щеки к понижению рельефа…

Декорации опять сменили. На сей раз я оказалась под космическим звездным небом, без луны и знакомых созвездий. Камень подо мною казался угольно-черным, как антрацит, но не изменил своих очертаний и фактуры, даже трещина осталась на месте. Понижения также находились на своих местах, только теперь они уже ничем не были заполнены, оставаясь просто понижениями, едва различимыми под скудным освещением многочисленных звездных скоплений. За неимением иного объекта я стала смотреть в небо. Нет. Это не то небо – ничего похожего на земное. Только тут я поняла, что такое настоящий мороз. Ветра не было, был поистине космический холод, моментально перешедший в боль, от которой я сразу начала терять сознание. Немеют руки, ноги; нос и уши утрачивают чувствительность, глаза леденеют, перестают видеть, и я падаю, падаю, падаю…

Я очнулась потому, что кто-то плескал мне в лицо холодную воду. Я лежала на правом боку посередине своей комнаты на сером ковровом покрытии, застилавшем полы моей квартиры. На ковре темнели мокрые пятна.

– Э, вы как? Приходите себя?

– Да, я… спасибо…

– Надо мной склонился тот самый незнакомый джинсовый дядька. В руке он держал бутылку с водой «Аква Минерале», крышка с которой была снята. Похоже, именно этой водой он и брызгал мне в рожу. Только вчера я купила целую упаковку таких бутылок, чтобы было удобно таскать воду с собой.

– Где… что произошло? Вы кто?

– Вы вошли и потеряли сознание. Я позволил себе взять с кухни одну из ваших бутылок с питьевой водой и откупорил ее. Что с вами произошло?

– А вы-то тут как оказались? Да и вообще, кто вы такой?

– Как вы себя чувствуете? Не помните меня?

– Нет, я вас что-то не припоминаю.

– Ну, как же. Вспоминайте: большой круглый зал, вы в центре внимания, и несколько человек решают вашу судьбу.

– А, ну конечно. Я вас сначала не узнала, теперь понятно, как вы вошли. Вы – Степан Антонович Алексеев – мастер Круга.

– Ага, богатый буду. Так, и что с вами приключилось?

– Не знаю. Как пришла, увидела вас, так сразу пошли какие-то глюки. А потом очнулась от воды на лице. Вы что, таким образом решили со мной поговорить? Неэтично с вашей стороны.

– Простите, но вы находились под каким-то сильным внешним контролем. Вы были обвешаны чужими внушениями и заклятиями, точно новогодняя елка. Только я попытался одним махом снять все эти блоки, как вы потеряли сознание. Я даже испугался, что само по себе странно. Так что вы видели?

– Это Круг?

– Нет, не Круг. Я был бы в курсе, а тут кто-то еще... Все как-то топорно и с перебором. Даже не знаю… Я должен знать, что вы видели, так нам будет проще разобраться.

Я рассказала о своих «видениях».

– …при чем все это было вполне реально, совсем не похоже на глюк, – заключила я.

– Вы когда-нибудь принимали ЛСД?

– Никогда не пробовала. А что, надо?

– Нет, – засмеялся он, – хотя такой опыт иногда бывает полезен. Но только для некоторых людей. Не для всех! Я просто о том, что галлюцинации могут быть на вид вполне реальными. Когда я снял связывающие вас блоки, наружу вырвались давно не использованные вами способности, что и вызвало такой бурный эффект.

– Но я по-прежнему не смогу влиять на чужое сознание?

– Это – да. Так решил Круг, и пока он не снимет свой блок, все так и останется. Но чужие эмоции, мысленные потоки и желания вы должны были чувствовать. Про ваши способности я уже не говорю.

– Я так решила, что все это специально заблокировано Кругом. Я почти не могу проникать в мысли людей, да и с ориентацией какие-то проблемы…

– Да вы что? И как же вы работали?

– По старинке – по привычке. Как все люди.

– Ну-у-у-у... Вы даете!

– Степан Антонович…

– Можно просто – Степан.

– Скажите, Степан, а в Круге вы что делаете?

– Я там отвечаю за международные контакты и некоторые другие мелочи. Разве вы не знаете? Не доверяете мне?

– Я никому теперь не доверяю. Хотя, может быть, я думаю о людях хуже, чем они есть на самом деле.

– Это – невозможно. Так вот, мне все происходящее с вами очень не нравится. Вас нужно проверить.

– Что, опять? – возмутилась я, как персонаж одного комедийного мультика. – Будете выворачивать наизнанку мое сознание? Нет, я так больше не хочу.

– Нужно. Мало того, что вы во что-то влезли, это может быть опасным и для других. Сейчас, с вашего позволения, мы съездим в Центр и там посмотрим.

– А к чему такая забота?

– Мне поручили следить за вами и опекать вас, когда это уж очень потребуется. Да, да, я вас прикрывал. Помните того парня в лифте? Это я его упокоил.

– А кто это был?

– Бандит. Обычный громила. Его наняли прикрывать тех двоих и, если понадобится, помочь им. Вот он и помог – менты решили, что это он убил ту парочку, а потом умер от инфаркта.

– Что, правда?

– Правда. Я перемазал его рукав в крови одного из бандитов и подсунул ему в кулак пуговицу другого…

21

Поездка в наш Центр и процедура проверки и снятия чужих блоков прошла на удивление спокойно и даже приятно.

Я села в то же самое кресло и расслабилась.

Снимаются блоки и комплексы. Жизнь наполняется новыми красками. Я расползаюсь по швам. Я раскрываюсь, как красивый, желтый-желтый апельсин! Какая радость! Я никогда не испытывала подобного экстаза! Наконец я вышла из своей желто-оранжевой корки. Я свободна! Я свободна!

Что еще?

Сегодня мною была изобретена новая игра под названием «Переложи Диск».

Требуется: стойка для компакт-дисков и в ней как минимум двадцать штук коробочек.

Подготовка к игре: в течение двух недель слушать музыку. Причем, обязательно не следить за тем, в какую именно коробку ты кладешь прослушанный диск.

Правила: берете первый диск, который вам попадется под руку. Кладете его в следующую коробочку, из которой достаете другой диск, который кладете на место следующего... В случае если диск не подписан, требуется прослушать музыкальный фрагмент и определить его принадлежность к какому-либо исполнителю. Игра развивает внимательность и терпеливость, не рекомендована детям до семи лет и взрослым старше семидесяти.

У меня отняла сорок пять минут. Счастливого вам времяпровождения!

Смех смехом, но оказалось, что людей, хорошо знающих скульптора Петерсона, практически не нашлось. Я, во всяком случае, таковых не нашла. Есть коллеги, кое-какие знакомые, но настоящих друзей нет вообще, а все родственники давно умерли. Даже почти все одногруппники куда-то расползлись и исчезли с горизонта. Сорокапятилетний мужик – и не женат, в браке никогда не состоял и вокруг него вакуум. Про близких женщин вообще ничего не известно. Я даже сначала подумала, что он входит в почетные ряды сексуальных меньшинств, но никаких подтверждений этому своему предположению так и не открыла.

Мысль поговорить с самим скульптором крутилась у меня давно. Но, зная о его возможностях, я не решалась. Хотя ко мне уже вернулись некоторые мои способности, я не чувствовала прежней уверенности в себе. Кончилось тем, что, пересилив себя, я все же позвонила и договорилась о личной встрече. Моя легенда – статья об известном скульпторе для петербургского издания. В общем – ничего оригинального.

Я напялила на себя высокий белобрысый парик, вставила карие контактные линзы и густо накрасилась. Кроме того, я одела «кричащую» шелковую блузку алого цвета и черную мини-юбку, черные колготы и лаковые туфли на шпильках.

Ну и, конечно, поставила ''Зеркало».

Петерсон встретил меня на своей московской жилплощади. Он жил на Ленинском проспекте, в хорошем «сталинском» доме, в просторной квартире с высоченными потолками. Одет он был в роскошный парчовый халат, из-под которого выглядывали мягкие восточные туфли. После обычных приветствий я с удивлением оглядываюсь. Его огромная квартира обставлена с тяжелой роскошью в стиле николаевской эпохи XIX века. Антикварная мебель, золотые (или позолоченые?) напольные и настенные канделябры, картины на стенах. Явно – подлинники Тропинина, Айвазовского, Нестерова… Стены обиты шелком по углам колонны, а потолок покрывает лепнина. Да, неплохо дядя устроился. Но я бы в таком музее долго жить не смогла. Взбесилась бы. Мощная система охраны и сигнализации, видимо, позволяла хозяину не бояться воров. Всюду стоят его собственные работы, по характеру и стилю совершенно неподходящие под интерьер квартиры.

Мы сели за круглый стол из как бы светящейся изнутри карельской березы, я вытаскиваю диктофон, и начинаем беседу. Только сейчас я поняла, что в результате своих переодеваний стала похожа на не очень дорогую проститутку.

Петерсон выглядел уставшим. Под глазами темные круги, лицо бледное, постаревшее. На фотографиях он заметно моложе и симпатичнее. Он нервно теребил в руках маленькую бронзовую статуэтку и сразу перешел в наступление.

– Только договоримся сразу – никаких разговоров про тюрьму, следствие и тому подобное. Мне уже все это так надоело, что я устал от подобных вопросов. О чем угодно, только не об этом. Включайте свою машинку.

Я включила диктофон.

– Владимир Андреевич, несколько слов о себе: в какой семье вы росли, где учились, как формировалась ваша творческая карьера?

– Родился я Москве. Жили мы тогда в Большом Харитоньевском переулке, и жили бедно и крайне тяжело, без отца, двое детей и мать, которая одна кормила нашу семью. Мать работала учительницей в средней школе. В общем, стыдно мне стало сидеть у нее на шее, и пошел я в шестнадцать лет работать, и устроился лаборантом в Геолого-разведочный институт. Помню беспредельно длинные коридоры без окон с одними дверьми и бесконечные шкафы с камнями. Самая тяжелая работа была – перетаскивать с места на место ящики с геологическими образцами. А потом я плелся домой и думал лишь об одном: спать, спать и только спать. Ни рисовать, ни лепить не было никакой возможности – пальцы ничего не чувствовали. И только в выходные дни я садился за станок: готовился поступать в Мухинское училище. Я и не думал тогда, что стану известным скульптором, а боялся только одного – что так всю жизнь и буду перетаскивать ящики с камнями. Потом меня взял один художник делать лепнину для рам под его картины. Все шло постепенно, но не лепить я уже не мог.

– А кто ваш учитель в искусстве? – задаю я очередной стандартный вопрос. – Кого вы считаете наиболее значительным?

– Когда в первый раз я попал в Русский музей в Ленинграде и увидел там работы Шубина, Венецианова, Брюллова, то пришел в восторг. С тех пор для меня великими художниками были, остаются и навсегда останутся те, кто отличался блистательным мастерством и чувством души. Я за искусство, которое, по возможности, как говорил Леонардо да Винчи, приближено к природе, и чем духовнее это искусство, чем больше в нем живой души, тем дольше оно будет жить в этом мире.

– Какую из сделанных вами скульптур вы считаете самым удачным своим творением и почему?

– Не знаю, мне все они по-своему дороги и важны.

– А как вы относитесь к арт-критикам? Оказывают ли они какое-то позитивное влияние на ваше творчество?

– Критиков у меня вообще нет, потому что в наше время их по сути своей не может существовать в принципе. Критиком может стать только тот человек, который хоть чуть-чуть умеет что-то делать сам, как великие искусствоведы прошлых лет: Прахов, Стасов, Готье. Как только человек попробовал рисовать, он понимает, что такое великое мастерство. Не обижайтесь, но сейчас нет критиков, а есть продажные журналисты, черным пиаром зарабатывающие себе деньги. Даже тогда, когда я только начинал свой творческий путь, я не имел ни одного заказа от того сладкого пирога, который государство выделяло для Союза художников, чтобы художники были послушны, и работали на нужные коммунистам темы. Я всегда делал только то, что хотел и чувствовал, и по мере моего продвижения вперед в смысле глубины мастерства, психологизма, ко мне обращались за заказами, а я приобретал все больше поклонников и клиентов. Я всегда жил только своим собственным, честным трудом, зарабатывая на кусок хлеба с маслом. Главное – я молю судьбу, чтобы мне побольше было отпущено времени, чтобы у меня сохранялся пламень в душе, без которого невозможно создавать произведения истинного искусства. Главное мое счастье в том, что я чувствую, как набираю силу от одной работы к другой.

– Извините, Владимир Андреевич, за следующий вопрос. Скорее всего, он уже набил вам оскомину, но тем не менее: как вы относитесь к творчеству современных модных художников? К тем, о ком сейчас постоянно пишут и кого показывают по телевидению, снимают в кино?

– Кажется, я знаю, кого вы имеете в виду. Не мне судить, но то, что они делают, не имеет прямого отношения к искусству.

– Вот вы – член Академии Художеств. Она что – единственная в России?

– Да, не так давно я был избран действительным членом Академии Художеств. Она является единственной профессиональной академией художеств в стране, как и сто, и двести лет назад. Я этим горжусь. С нашей великой Академией связаны имена, перед которыми я преклоняюсь: Шубин, Брюллов, Иванов, Кипренский, Левицкий. Это художники мирового класса. Войти в Академию, быть в нее избранным – для меня великая заслуга и огромная честь.

– Расскажите нашим читателям немного о технике создания скульптуры. Как вы это делаете?

– Прежде чем ваять, художник должен почувствовать тему своей будущей работы. Перед тем, как взять в руки материал, я должен сам себе отдавать отчет: что я выражу, какие чувства, помимо внешнего вида – это непременное обстоятельство. Значит, я подсознательно должен прочувствовать душу этой идеи и часть души модели должна перейти в произведение. Без этого глупо работать, да и бессмысленно садиться за станок. Сложность здесь заключается в том, что нужно взять неодухотворенный материал и превратить его в одухотворенную форму.

– А сколько времени в среднем занимает создание одной скульптуры?

– Скульптуры бывают разные, но в среднем я работаю от одного дня до месяца.

– Кто приобрел ваши работы, а какие находятся в вашем личном собрании? Читателям это всегда интересно.

– Поскольку я нигде не преподаю, то единственный мой способ заработка – создание работ на заказ. Если клиент мне заказывает скульптуру, то он же за нее и платит. Работы, принадлежащие мне, – это то, что я делал для себя лично. Я копил их всю жизнь, и никогда не было проблем продать эти работы, хотя у меня и нет своей галереи.

– Года этак четыре назад, я побывала на вашей персональной выставке, и вы, насколько я помню, – очень хороший портретист. У вас есть новые портреты?

– Да, есть. Но, к сожалению, я делаю их все реже и реже. Хотя, если мотив меня волнует, я с удовольствием исполняю скульптурный портрет. Меня больше тянет к живому человеку, так уж по природе я создан. Вот, недавно сделал портрет матери академика Незнанского. Она была уже в преклонном возрасте, очень милая дама, в ней чувствовалась культура, обаяние, аристократизм. Несмотря на свой возраст, она старалась твердо держаться на сеансе, хотя ей было очень и очень тяжело.

– Владимир Андреевич, ваша мастерская расположена в промзоне, рядом с автомобильным заводом. Ваше творчество связано с техникой? Вдохновляет ли вас, помогает ли вам индустрия и механические конструкции?

– Я благодарен вам за этот вопрос. Без техники не представляю своего душевного состояния. Без своего любимого «Форда» я – как без рук, вернее – ног. Особенно без современной электроники, без компьютера. У меня неплохая аудиосистема, и когда я ваяю, то в мастерской всегда звучат произведения Баха, Вивальди, Моцарта, Генделя.

– Я заметила, что дарование – явление комплексное: многие выдающиеся музыканты хорошо рисовали – например, Святослав Рихтер. В то же время, некоторые большие художники были прекрасными музыкантами… Это наблюдение правильное, Владимир Андреевич?

– Да, правильное. Был такой гениальный французский портретист – Жан Огюст Доминик Энгр. Он родился в Восемнадцатом веке и мастерски, блистательно играл на скрипке. Если человек ощущает музыку, я думаю, что он сможет чувствовать и изобразительное искусство. Если бы я не был скульптором, я бы очень рассчитывал стать музыкантом. Скрипка, орган – божественные инструменты, голоса человеческих душ, пред ними я встаю на колени. Инструмент, если он в руках большого мастера, такого как Гидон Кремер или Гарри Гродберг, способен затронуть все грани людской души, все волнения сердца.

– А вы всегда здесь живете? Или у вас есть загородный дом?

– Я постоянно живу в Москве. Загородный дом также имеется, хотя, в общем-то, я больше городской житель, так как прикован к своей мастерской, связан с людьми, которые живут в моем городе. Мастерская – это, конечно, тоже, но она – в другом месте.

– Традиционный вопрос: когда вы бывали в Петербурге, что вам там понравилось, а что – нет?

– Естественно, я был в Питере множество раз и сделал в вашем прекрасном городе ряд работ, в том числе по заказу Военно-морского музея скульптуру «Вечность», несколько барельефов для города. Мне всегда нравились музеи Петербурга, его городские скульптуры, решетки, мосты, фонари… Но очень раздражает индустриализация Северной Столицы, я имею в виду ее современную архитектуру – конструктивистскую, уродливую. Что они сделали на Приморской набережной? Но такое не только в Питере, в Москве этого еще больше. Мне ближе историческая застройка города, я считаю, что в этом его душа, его сущность.

– И последний вопрос, снова извините за его банальность, но над чем вы сейчас работаете?