![](/files/books/160/oblozhka-knigi-k-chemu-privodit-interes-376663.jpg)
Текст книги "К чему приводит интерес"
Автор книги: Александр Кальнов
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Гильзы сыпались на пол, и пули просто отскакивали от высокой фигуры, как от бетонной стенки пластиковые шарики.
Маркус откинул пистолет и замахнулся, но мощная рука схватила его за шею, оторвала от палубы, и он повис в воздухе, пытаясь вдохнуть. Второй рукой белая фигура стянула с него защитную маску и кинула её на пол.
Маркус отчаянно и со злостью лупил ногами и руками по телу и голове напавшего на него белого призрака.
Тот, выдернув из держателя белый сигарообразный предмет, вонзил эту штуковину ему в шею. Спустя секунды тело Маркуса обмякло.
Высокая фигура аккуратно опустила затянутое в чёрный дайверский гидрокостюм податливое тело на палубу. Удалившись внутрь помещения, она заперла за собой двери.
Кейн в первые в жизни не знал, что ему делать.
Связаться с Диланом было невозможно, вся электроника разом отключилась. Выстрелив в дверь он только и увидел, как пуля отскочила от стекла, не раскрошив его на тысячу осколков, не застряв в нём, и даже не оставив на его поверхность скола. Такое стекло он видел в тот момент, когда официально ушёл из конторы в личную команду директора.
Подбежав к левому борту, Кейн заметил, как яхта огибает остров Полилио, видимо, намереваясь подойти к проливу между ним и Лусоном с южной стороны. Ещё Кейн увидел их катер, не отстающий от яхты.
Молодёжная танцевальная музыка играла слишком громко, давя на уши и мешая сосредоточиться. Экстерьер открытых палуб, дизайн мебели и всей яхты был крут, как и бронированные стеклянные двери, защищающие хозяев.
Неожиданно панорамные двери разошлись, и со стороны огромного фешенебельного холла с низками диванами и пианино вылетела высокая угловатая фигура, и сбила его с ног своей тяжелой массой.
Кейн далеко полетел на палубу и прокатился по ней, набивая шишки и синяки. Стреляя в необычную фигуру человека, он думал свалить белый силуэт с ног. Но не смог.
Опустошив обойму, он крикнул, – стой! Я работаю на правительство США! Я выясняю причину кражи вазы из музея. Мы знаем, что это сделали вы! Верните её, и мы оставим вас в покое!
Прометей, остановившись и буквально нависнув над ним, упёр руки в бока. Автоматически понизив громкость музыки, робот выдал из себя грубым мужским голосом с британским акцентом, – вы допустили грубое нарушение, вторгнувшись на территорию нашей собственности! Покиньте судно по собственной воле!
Кейн подвигал челюстью, и, вскочив на ноги, юркнул рядом с белой фигурой к раскрытым дверям, стремясь попасть в холл. Он не успел и с разбегу врезался в закрывшиеся по электронному щелчку пальцев бронированные стеклянные двери.
Белая фигура подошла к нему.
Кейн извернулся и двинул ей в живот. Костяшки на кулаке заболели от столкновения с гранитной поверхностью. Врезав высокой белой фигуре в подбородок, Кейн почувствовал тоже самое, только уже на втором кулаке.
Фигура схватила его за запястье с такой силой, что Кейн взвыл от боли в руке. Музыка вновь заиграла громче, топя в ритме крики Кейна.
Двухметровый силуэт резким рывком второй руки стянул защитный капюшон водолазного костюма с головы Кейна, затем схватил ногу в районе щиколотки и поднял в воздух тело как пушинку.
Подойдя к правому борту, фигура склонила голову на бок, словно рассматривая болтавшееся на ветру существо. Музык в мгновение упала до негромкой, и фигура выговорила, – господа. Не лезьте туда, где вам не хватит сил. Забудьте про нас, и не беспокойте более. Камеры на палубе сфотографировали ваши лица, так что вы сами теперь под прицелом. Бегите с Филиппин как можно быстрее. И дальше. Я всё сказал!
И после фигура, держа на вытянутых руках тело весом в восемьдесят килограмм, словно неугомонная юла, крутанулась на ногах и запустила в полёт кричащего человека. Тот, кувыркаясь в воздухе летел добрый десяток метров. В конце он сильно шлепнулся о волны.
Прометей, наблюдая за тем, как катер вильнул в сторону и подплыл к кричавшей и барахтавшейся в воде фигуре, кивнул один раз.
Прометей быстро нашёл оружие, отцепил кошку от ступеньки, за которую та зацепилась, бегло осмотрел оборудование противника и попросту швырнул всё за борт. Затем он удалился через открывшиеся двери, минуя уровни яхты. Выкинув второй инструмент проникновения на борт, Прометей добрался до второго тела, склонился над ним и осмотрел его на предмет передатчиков.
Подняв чёрную мужскую фигуру на руки, статный живой механизм понёс трофей на уровень, где располагались научно-исследовательские лаборатории, лазарет, операционная, герметичное хранилище, помещения с оборудованием и комната для временной изоляции заключённых. Именно туда-то и нёс усыплённое тело робот, минуя прочие роскошные помещения.
Тем временем Кейн, наглотавшись солёной воды, и ощущая боль во всем теле, на щиколотке, запястье и дикий шум в голове от удара об воду, сидя на кожаном диванчике за столиком внутри каюты катера и тяжело дыша, посмотрел в лицо Райту.
Тот, ранее увидев его пируэты в воздухе, подплыл к нему на катере, и, помог товарищу выкарабкаться. Затем они оставили уплывающую яхту в покое.
Высокий ростом блондин Райт, стоя на спортивных ногах возле столика, ответно взглянул парой голубых глаз на боевого товарища и вздохнул, – надо связаться с Диланом. После произошедшего бессмысленно лезть на борт с голыми руками.
Кейн, который прошёл длительные тренировки и службу в армии, с несколькими боевыми операциями в горячих точка, и годы работы в мощном секретном агентстве, потом уйдя во внештатную команду к директору, для выполнения дерзких, несанкционированных и незаконных заданий, сейчас посмотрел товарищу в глаза и выдал. – Райт, не прими меня за слабака, но мы нарвались на очень крутых парней. Тот, который вышвырнул меня за борт, кажется, вообще не человек!
Фелпс подвигал челюсть, почесал светлую щетину на щеке, и сев рядом, расслабив ещё нывшую ногу, добавил, – как быть с Маркусом? Он всё ещё на борту у противника!
Кейн пожал плечами и отпил терпкий виски из стакана, стоявшего на деревянном столике в подставке вместе с бутылками. Разбавив адреналин алкоголем, мистер Ревенпорт ответил, ткнув пальцем в лежащий на белой ткани высыхающий неровный прямоугольный кирпич, покрытый серым наростом. – Я думаю. Надо срочно узнать, что это!
И прежде чем встать и поплыть к острову Полилио и причалу, в городке, где они арендовали дом, он заключил, – между нами. Я не хочу стать причиной международного политического скандала, или очередной дуэли между секретными службами. Нашим заданием было похищение вазы. Не более. Сейчас дело приняло иной оборот. Но. На удирающей яхте, я уверен, есть предметы, покруче старинной керамики. Если правильно преподнести сложившуюся ситуацию, то мы выйдем сухими из воды и…
Сокольский, ранее собравшись со скоростью солдата, и теперь сидя в ярко освещенном номере, тщательно изучал древний артефакт, смотря на его бирюзовую вытянутую форму под разными углами.
Сверху плоское серое горло было будто запаяно и залито лаком. Что было странным, так это то, что весила ваза много меньше, чем был её объём. Высотой чуть больше метра, диаметром в самой широкой талии в тридцать сантиметров и узким горлышком около пятнадцати сантиметров, по изящному виду она казалась гораздо тяжелей. Прикосновения к артефакту дарили холод кончикам пальцев, гладкая поверхность, скрывающая непотускневший слой краски вообще вводила в ступор. Морская соль должна была её обесцветить, тем более за столько лет…
– Что же у тебя внутри? – думал Сокольский.
Однако вскрывать её прямо сейчас без надлежащих инструментов и пошаговой фиксации действий было неприемлемо. Поэтому юноша осматривал её, слушая ритмичную танцевальную музыку. Цветные сумки с оборудованием стояли у порога, доеденный завтрак был отправлен восвояси на передвижном столике. Только ноутбук и ваза располагались на журнальном столе.
Тут юноша получил входящий вызов на коммуникатор. Услышав голос Прометея, Сокольский пустился в живую беседу с ним. Выслушивая и нисколько не удивляясь произошедшему на яхте событию, подкидывая свои идеи, Сокольский, в итоге окончив разговор, положил коммуникатор на стол, наклонился к артефакту и прошептал, глядя на него. – Желанная ты, однако, для всех!
В массивную деревянную дверь тёмно-коричневого цвета постучали, затем вставили карточку, и она отворилась, с зелёным огоньком на бронзовой ручке. В гостиную вошла Кристина и Анабэлла, катя за собой яркие чемоданчики на колёсиках. В руках Кристины имелась длинная прямоугольная штуковина, завёрнутая в белую упаковочную бумагу. Сразу же оставив их у двери, они посмотрели на Сокольского, тот метнул вопросительный взор в сторону чемоданов и выдал. – Э-э, забиты под завязку?
– Разумеется! – улыбнулась Кристина, поправив локоны волос с лица. – Купили новой одёжки для новой страны, из этой увезём на память сувенирки и ракушки.
И, взвесив на руках метровый прямоугольник, шириною в сорок сантиметров, брюнетка добавила, – а вот эта вырезная из куска дерева маска бога плодородия будет красоваться на стене в нашей квартирке! Вообще мы много чего набрали, сейчас показывать не имеет смысла!
– Да, особенно после того, что произошло, – ответил Сокольский и быстро пересказал утреннюю историю на яхте.
Берковская, прищурив тёмно-синие глаза, прошла в комнату, думая и почёсывая на ходу бронзовую от загара щёку. Сев на диван, она виновато улыбнулась и шепнула, – чёрт. Втянула я вас в очередную интрижку. Простите…
– Не стоит Бэль. Даже теперь мы делаем благое дело, защищаем древние артефакты! – отрезал Сокольский, тем самым показывая серьёзность и намерение продолжения. – Шестерёнки закрутились. Я связался с Марией. Транспортёры будут ждать нас на Восьмом с дополнительным оборудованием, наши коллеги изымут и перенесут весь найденный груз на материк. Не стоит более медлить здесь, нужно выдвигаться пока остаточный порывистый ветер ещё заметает следы.
– Мы заказали такси, оно добросит нас до пристани. Водитель уже ожидает нас, счёт в отеле мы закрыли. Ещё чемодан для тебя и добрая телега с продуктами в холле не ресепшне… – подбодрила Кристина, и, уперев руки в бока, с ноткой позитива добавила, – наша жизнь не жизнь без такого рода креатива!
Подойдя к креслу и Сокольскому, брюнетка села ему на коленки, обняла за шею и заключила, – так что присядем на дорожку, и дальше в путь!
В просторной уютной гостиной комнате среди мягкого дивана, пары уютных кресел и стеклянного журнального столика повисла тишина. Каждый задумался о прошлых днях, настоящих, будущих.
Где-то под потолком в стене тихо жужжал кондиционер, нагнетая нейтральный воздух, в панорамные стеклянные двери со стороны балкона–террасы стучался ветер, яркий свет заливал всю комнату тёплых шоколадно-молочных тонов…
… и ваза с бирюзовым окрасом моря вокруг зелёных островков, разбросанных по её поверхности в эти секунды будто шептала на языке доступном для любой нации, вынося собственную энергетику изнутри наружу, – …стремись познать меня. И тайны вековые…
Россия. Москва.
10.00
Гул клаксонов транспортных средств, рёв бензиновых и дизельных движков, стоящих в очереди позади него, прервали текущие мысли, вспыхнувшие в моменты созерцания начищенных до блеска машин, пересекающих бульварное кольцо в районе Цветного бульвара.
Кинув взор на светофор, сменивший красный на зелёный, Павел Андреевич Петров надавил на акселератор, быстро минуя перекресток на чёрной Audi Q7. Спеша из дома в агентство Современных Революционных Технологий он играл в привычные шашечки, ставшие неотъемлемым стилем вождения в динамичном мегаполисе, где каждый норовил обогнать друг друга, надеясь попасть в желаемый пункт, хотя бы, вовремя.
В прохладном салоне, обтянутом бежевой кожей на пассажирском сиденье расположился его отец, Петров Андрей Павлович. Вторая глава агентства Современных Революционных Технологий, повернувшись к окну, смотрел опытным сероглазым аналитическим взором на мелькающие разноцветные, сияющие в лучах солнца автомобили, узкие тротуары с бегущими по ним пешеходами на фоне панорамных витрин, и горожанами, помимо своих житейских проблем, пытающимися спастись от утренней жары лёгкими одеждами свободного и офисного стиля.
– Значит, Сокольский и компания поймали ниточку, ведущую к очередным загадкам… – обыденно проговорил Петров старший, рассматривая витрины магазинов и пешеходов, снующих по тротуарам.
Павел Андреевич, улыбнулся, сжал руль покрепче и выдохнул с улыбкой завороженно, технично обгоняя других автомобилистов, – да отец. Прометей пересылает получаемые в процессе исследования данные, и они уже поражают. Живой металл! Невероятно! Их словно притягивает к таким открытиям!
И посмотрев на очередной, шумный от клаксонов перекресток, забитый машинами на пересечении Сретенского бульвара и Сретенской улицы, оттормозив перед чёрным японским джипом, Петров младший добавил, – важно, чтобы мы стали эксклюзивными обладателями данной технологии. Надо разобраться бы в её принципе.
– Вот-вот… – кивнул Петров старший. Почесав щетинистую щеку, тронутую возрастной сединой, он улыбнулся сам, и, посмотрев на сына, пояснил. – Важнее чтобы она не несла разрушительных факторов из прошлых лет в года нынешние!
– Конечно! Кстати, как там шпион, которого поймали? – уточнил сын у отца, меж тем провожая взглядом ярко одетую компанию молодёжи, пересекающую в веселье пешеходный переход.
– Когда приедем в офис, у нас будут чёткие результаты относительно личности незваного гостя, – ответил Петров старший, смотрящий на яркие шорты и футболки юношей и платьица солнечных загорелых девушек, цокающих по асфальту каблучками.
Взглянув на часы на запястье, Петров старший улыбнулся, – в эти минуты Сокольский как раз ведёт допрос.
Павел Андреевич посмотрел на отца, и, ухмыльнувшись, довершил, прежде чем тронуться с места, взревев басовитым движком, – лучше бы они оказались простыми ворами. Ой как не хочется затевать очередные тяжбы с конкурентами!
Филиппины. В море.
14.00 по-местному времени.
Ветер срывал капельки брызг и швырял их на вытянутый и стремительный корпус, разрезающий море. Огромная белоснежная яхта Peregrinus всё дальше отплывала от острова Полилио, оставив его далеко позади кормы, за которой тянулся вспененный след от мощных водомётных двигателей.
Высота волн от подошвы до гребня не превышала двух метров, и острый нос обтекаемой футуристической яхты пронзал валы, с полной уверенностью следуя из моря в Тихий океан.
Вдали тучи рассеивались, унося нестабильный фронт южнее и восточней Филиппин, к берегам Папуа Новая Гвинея. Солнце всё чаще прорывало пелену облаков, растапливая серую массу тёплыми лучами, поигрывая отблесками и зайчиками на воде и всех металлических поверхностях яхты.
Стоя на самом краю остроконечного носа, ощущая едва заметную качку под ногами, с гордостью и почтением борясь со встречным ветром, дувшим в лицо с прохладным влажным оттенком, Сокольский смотрел в бесконечный горизонт водной стихии, окутывающий корабль со всех сторон.
Находясь на открытой палубе в одних жёлто-белых шортах и засунув руки в карманы, он вновь задумался о том, что никогда ему ещё не доводилось совершать подобное.
Переход на яхте через океан! Что его ждало в пути – можно было только гадать.
Впереди белые пенные барашки всё чаще сменялись спокойными волнами, катящимися навстречу яхте, и порывы ветра, с каждой минутой купаясь в солнце, становились теплей, да и мурашки от прохлады потихонечку уступали радости и гармонии.
Сокольский обернулся и двинулся в сторону внутренних помещений яхты.
Миновав центральный холл, коридоры, и спустившись по стеклянной винтовой лестнице на технологический уровень, он, достигнув лаборатории, нашёл там Кристину и Анабэллу, усердно и с благоговением колдующих на пару над выкраденным артефактом.
В эти минуты девушки были, словно как одно целое, как неразделимые сестры–близнецы, орудуя инструментами, фиксируя всё и делая записи в лэптопах. Сама ваза сейчас находилась в металлическом шкафе, где проходила очередное сканирование.
Кристина, как и Бэль, одетая в шортики и майку, увидев любимого, улыбнулась ему и прошептала – ну как виды? Не жалеешь?
– Ха! Ниразу! – бросил довольным тоном Сокольский и подошёл к лэптопу, в котором уже имелись данные о составе вазы.
Анабэлла сделала спектральный и радиоуглеродный анализ, определив структуру вещества и его временную выдержку. Увидев данные, юноша присвистнул.
– Титан? – вскинул брови Сокольский, – ну да, теперь ясно, почему она горазд легче, чем кажется.
– Ага, – кивнула Берковская, – не керамика, ни охра, причём она цельная. Внешний слой, это просто краска, такую же используют Аминоáтики!
– Поэтому она не выцвела в морской воде, – добавила Кристина.
Сокольский, читая данные, снова протянул, повернувшись к белому шкафу с герметичными дверьми, за которыми находилась ваза, поддаваясь сканированию, – тридцать тысяч лет этот горшок тусовался в море?
– Нет, – мотнула головой Берковская, – она была изготовлена столько лет назад. В вот в море она находилась, так же, как и все остальные найденные нами предметы, около двадцати тысяч лет!
– Не понимаю, – смутился Сокольский, сопоставляя ранее полученные данные относительно возраста находки, пытаясь сложить хронологию и логику событий для артефакта.
– Вот тебе ещё вопросы для головоломки, выдала Берковская. – Почему она была изготовлена столь долгое время назад, а не так давно её захотели переместить с острова, на который мы собственно держим путь? Тем более ясно, что никакие гиганты не проживали на Гавайях в те года, это слишком близко, к текущему времени.
Бэль сейчас работала с очередной окаменелостью, снимая с неё наросты, запустив руку, обтянутую защитной перчаткой в аквариум с раствором и водя по предмету мягкой кисточкой. Большая, но заставленная полезным и необходимым оборудованием лаборатория была наполнена прохладным сухим воздухом.
Сокольский, поразмыслив и посмотрев на Кристину, ждущую возле шкафа, в котором находилась ваза, ответил, – значит он был важен для Аминоáтиков. Ведь Мýру канули в небытие. Выяснили что у неё внутри?
Кристина, ожидавшая с минуты на минуту рентгеновского изображения внутренней структуры артефакта, посмотрела на монитор, закусив губу. Звуковой сигнал возвестил о завершении процесса, и на мониторе появилась картинка.
Все трое посмотрели на экран, строя свои преждевременные выводы. Первой взяла слово Анабэлла, завороженно прошептав, – нам надо достать эту штуковину!
Кристина открыла герметичные дверцы, достала вазу и аккуратно поставила её на низкий квадратный столик.
На каждом краю белого стола имелись сложные и точные механические манипуляторы, способные зажимать в своих гнущихся длинных пальцах любые предметы. Прометей, стоявший сейчас в дальнем конце лаборатории, автоматически подключился по средствам прямого цифрового доступа к манипуляторам. Взяв под контроль механические руки, он, обхватив бирюзовую вазу двумя из них, установил её в самый центр. Два других манипулятора были свободные, и он решил использовать их.
Робот принялся снимать верхний слой нароста, закрывающий горловину вазы лазером малой мощности. Сокольский, смотря на точные хирургические действия, посмотрел на Кристину и Анабэллу. Они не отрывали глаз от процесса, и юноша решил утолить собственный интерес.
Юноша покинул лабораторию.
Пройдя через чистую комнату, он вышел в холл, обшитый панелями светлого дерева. Далее он двинулся по ярко освещённому внутреннему коридору без окон в дальний конец технологического уровня.
По пути он проходил герметичные и стилизованные под общий дизайн двери, ведущие в иные помещения. Идя и смотря на фотографии морских простор, он нашёптывал слова песни с лёгкой улыбкой, шурша в воздушных шлёпках по лакированному деревянному полу, – для меня и моря и горы видно из окна, острова между двух океанов…
Достигнув двери, Сокольский набрал код на сенсорной панели и вошёл в первое помещение. Бежевые стены отдавали теплом. Компьютерный стол и включенные мониторы показывали то, что было за стеклом, в камере. В стеклянном шкафчике у стены выстроились бутылочки с различными препаратами и средства для допроса. В комнатке, в центре расположилось кресло–трансформер, переходящее в кровать, и сейчас оно было в горизонтальном положении.
На нём, пристегнутый кожаными ремешками за все конечности лежал человек в чёрном гидрокостюме. Незваный гость давно очнулся и вертел головой по комнате, шаря светло-карими глазами по серому помещению, напитанному прохладой, комнате, лишенной всяческих элементов интерьера. Лишь передвижной медицинский столик, стоявший у стены возле двери.
Под потолком имелась небольшая серая полусфера – камера наблюдения. Человек в сотый раз пристально посмотрел на неё со злостью в глазах.
Дверь издала лёгкое шипение, и в комнату вошёл человек в белом лёгком скафандре, кои используют в химических лабораториях. Его голову защищала непроницаемая маска. Человек держал на металлическом подносе несколько стеклянных шприцев, наполненных мутной жидкостью.
Маркус, оглядев пришлого человека, со злостью в голосе выпалил на английском, – кто ты?
Человек не отвечая, положил поднос на столик, затем подкатил его к креслу. Встав рядом с ним, он склонил голову с защитным шлемом–маской и проговорил по-английски сюрреалистическим голосом, – задавать вопросы сейчас не уместно с твоей стороны. Лучше скажи кто вы, и зачем вы решили проникнуть на яхту!?
– Да пошёл ты! – кинул Маркус, двигая челюстью, – вы не представляете, во что ввязались! Против кого вы пошли!
– Аналогичное отвечу тебе, приятель! – отозвался Сокольский, улыбаясь под маской, но сохраняя спокойный тон, – давай не тупи! Я в любом случае получу ответы, однако процесс их получения может быть безболезненным для тебя. Либо адски мучительным, и в итоге летальным, приятель!
– За вашей яхтой следят, вы на крючке. Ваша свобода и жизнь – вопрос времени! – ответил человек, прикованный к кожаному лежбищу.
– На крючке говоришь… – протянул Сокольский и потянулся к шприцу с красным колечком–маркировкой.
Взяв его, Александр поднёс жало к вене. Конечности человека были настолько прижаты кожаными ремешками, что он, попытавшись всполошиться, не получил желаемого результата. Лишь обозлив глаза, плюнул на белую ткань костюма.
Сокольский в скафандре пожал плечами и проговорил безучастно, – как скажешь!
И вколол в руку иглу, пуская химию по вене.
Пленник закричал, и в последующие секунды расслабился и обмяк. Зрачки расширились, и злость на загорелом мужественном лице, тронутом двухдневной щетиной сменило спокойствие, дыхание выровнялось. Химический состав, моментально воздействовав на головной мозг, отключил все двигательные нервы и рецепторы, отвечающие за сокращение мышц и на уровне мышления за силу воли, предоставив прямой доступ ко всей информации, сокрытой в памяти этого человека.
Сокольский, вытянув шприц, отодвинул тележку, и, достав коммуникатор из кармана костюма, включил запись и принялся вести словесный допрос, получая подробные ответы на вопросы.
Спустя двадцать минут он вколол Маркусу снотворное, и, дождавшись пока брюнет с крепким телосложением провалится в бессознательное состояние, стянул с себя шлем и положил его на медицинский столик.
Глядя на человека, Сокольский активно напрягал желваки на скулах, усиленно размышляя. Крайне недовольно покачав головой и цокнув языком, он прошептал, прежде чем выкатить столик из комнаты, запереть её, скинуть защитный костюм и пойти в кают-компанию для совещаний, выходя на связь с агентством, – …лять. Только этого сейчас нам не хватало!
Москва.
11.00.
Находясь в своём рабочем кабинете в повседневных потёртых джинсах и клетчатой рубашке с коротким рукавом, Антон Сергеевич Разумов стоял возле ультратехнологичного рабочего стола.
Скорее это был не стол, а сенсорная поверхность, толщиной всего лишь в несколько сантиметр и размерами полтора метра на восемьдесят сантиметров. Многофункциональный экран позволял работать с любым видом данных, делать печатные записи, зарисовки, редактировать текст, рисовать стилусом не хуже карандашей или кистью, корректировать изображения в фоторедакторе. И сейчас Разумов просматривал фотографии седланной вазы и текстовые данные.
Рядом с картинками в другом интерактивном окне была открыта видеозапись, сопровождаемая звуком, который, синхронизируясь с объёмной акустической системой, заполнял весь концептуальный кабинет.
Прищурив серые глаза, Антон Сергеевич прикосновением пальца углубился в интерактивное проецируемое меню и по второму кругу принялся слушать диалог между Сокольским и Маркусом Брикстоном.
Допрашиваемый индивид как выяснилось имел непосредственное и прямое отношение к Агентству Национальной Безопасности, к секретному подразделению, выведенному за пределы штатной структуры, призванному выполнять особые, деликатными заданиями, невписывающиеся в рамки и этику конституции Соединённых Штатов и уж тем более одобрение Конгресса и Сената. Данные обстоятельства заставили агентство Современных Революционных Технологий обратить ещё больший взор на ситуацию в районе Филиппин. Команда Сокольского столкнулась отнюдь не с похитителями антикварного искусства, как они думали ранее. Они поймали оперативника, который входил в засекреченную команду. И подчинялась она весьма влиятельному человеку на американской земле.
Однако сам Маркус прямой связи с боссом не имел. Единственный, кто был нитью, ведущей непосредственно к создателю внештатного подразделения – некто Дилан Лэмпорт, участник и руководитель данной оперативной группы, и действующий оперативный агент американской спецслужбы.
Рядом с Антоном Разумовым была его жена, Екатерина Николаевна. Одетая в обтягивающие джинсы и лёгкую блузку, она демонстрировала открытые руки и спину, на загорелой коже которой не осталось ни одного упоминания о синяках от предыдущей операции в Эфиопии. Её здоровье было почти восстановлено и силы с каждым днём росли.
Просматривая фотоотчёт, посвященный артефактам и в частности вазе, Екатерина посмотрела на мужа карими глазами, поправила тёмные локоны волос и предложила вслух, – я предлагаю свернуть операцию и отогнать Странника в безопасное место. Пока ещё не поздно замести следы.
Антон Сергеевич остановил запись, оторвал взгляд от сенсорной поверхности стола, и, посмотрев на жену красавицу–брюнетку, тихо ответил, – в любом случае им нужно добраться до Восьмого острова. Мистера Брикстона надо пока подержать взаперти, на Восьмом. Нужно связаться с Орловым, пусть он переговорит с Кристофом Андерссоном с глазу на глаз и опишет ситуацию.
– Но, если Странник продолжит путь к Восьмому, он навлечёт прямой интерес со стороны американцев на закрытую территорию, где к слову уже через день окажется вся семья гигантов Аиооиа. Что если американцы захотят сунуться туда? – ответила Екатерина, всё ещё не привыкнув к забавному названию их цивилизации.
Антон Разумов кивнул, и, приняв серьёзный вид, добавил, – пусть попробуют. Остров надёжно защищён, к тому же Транспортёры за пару дней до прибытия Странника перекинут столько оборудования и техники, что ни одному штурмовому отряду не позавидуешь! К тому же я сам хочу посмотреть воочию на найденные артефакты. Чёрт побери, динамический металл!
Екатерина Николаевна замерла на мгновение, и улыбка поползла по её лицу. Подойдя к мужу, она обняла его за талию, заглянула ему в глаза и прошептала, – я думала, что ты и не предложишь!
– Ага, видела бы ты себя с утра, прочитав отчет. Икрилась энергией и жаждой новой работы… – ухмыльнулся Антон Сергеевич, глядя в сверкающие азартом карие глаза. – Скажи–ка, когда ты сама собиралась предложить полететь на Восьмой?
Екатерина застеснялась и виновато улыбаясь, протянула, – э-э-э, честно Антон я уже здорова, и чувствую себя прекрасно. Синяки сошли, мышцы крепки как никогда и кости не болят. Да и надоело просто так сидеть дома и слоняться без дела. Ребята наткнулись на нечто невообразимое, и я хочу окунуться в расследование, добавить свои знания к рабочему процессу, получить новые. Плюс книгу надо закончить, а где, как ни на Страннике посреди океана и в живописных пальмовых рощах Восьмого острова это можно сделать лучше и интересней, а?
– Хитрюга! – нежным тоном ответил Антон Сергеевич, и, подмигнув жене, добавил, – сегодня в ночь вылетим на СКЛАТ-Один, оттуда на Транспортёре. Так что езжай–ка ты домой и сделай все приготовления. А я пока тут поработаю, раздам задания и свяжусь с Максом!
– Спасибо тебе за понимание родной, – сладким тоном ответила Екатерина и погладила мужа по щеке. Тот кивнул и ответил. – Мне и самому, честно говоря, хочется ребятам помочь.
Екатерина чмокнула Антона в щеку, подмигнула ему и вышла из его кабинета, минуя этажи и лифты подземного комплекса агентства Современных Революционных Технологий.
Выйдя на улицу и очутившись на жаркой парковке, окутанной дымкой и высокими тополями, Екатерина Николаевна села в принадлежавшую ей белоснежную BMW M6 с функциональностью Электронного Компьютерного Существа.
Тронув машину с места, он покатила её по жарким душным улицам мегаполиса домой.
Тем временем Антон Разумов сел за стол, свернул все окна, и поверхность окрасилась в белый матовый цвет. Расставляя мысли, и задачи по приоритету, взяв коммуникатор, лежащий возле монитора, Разумов углубился в меню, вызвал нужный контакт и с улыбкой стал ждать ответа от абонента.
Франция.
8.30 утра.
Шикарная просторная комната для гостей была обставлена редкой антикварной мебелью восемнадцатого века. С потолка высотой в пять метров свисала большая бронзовая многоярусная люстра, окружённая лепниной, которая разбегалась в разные стороны как паутина, закручивая вензеля и узоры.
Стены, выполненные в объёмной композиции молочного и кофейного оттенка, содержали в себе различные картины европейской природы, заснеженные горные вершины и зеленеющие долины летнего периода. Массивные дубовые двухстворчатые арочные двери были закрыты, а плотные шторы из расшивной узорчатой ткани не пропускали ни одного солнечного луча, пытавшегося ворваться через бронированные стёкла в огромный особняк, стоящий на берегу Средиземного моря.
На тумбочке из тёмного дерева возле наполовину осушенного стакана с апельсиновым соком завибрировал коммуникатор. Тело, сладко распластавшееся в белой пижаме на кровати поверх одеяла, заворчав, нехотя потянулось за коммуникатором.
Вскрыв один серый глаз и посмотрев в четырёхдюймовый экран на кодовое обозначение звонящего, Максим Орлов с взъерошенными по обычаю волосами улыбнулся и прохрипел заспанным голосом, – Антон, ты сейчас такой сон мне оборвал…