Текст книги "Санитары (СИ)"

Автор книги: Александр Грохт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Мы сели в машину и уехали. Я не оглядывался.

Обратная дорога прошла в молчании. Никто не говорил, все были погружены в свои мысли. Я смотрел в окно, наблюдая, как мелькают за стеклом всё те же поля подсолнухов и заброшенные деревни. И подсознательно ждал взрыва. Но он так и не прозвучал. Ссыкло будет тянуть до последнего.

Что я сделал? Убил человека. Медленно, мучительно, жестоко. Это было… необходимо? Справедливо? Или я просто поддался эмоциям, жажде мести?

Я не знал. И, наверное, никогда не узнаю.

Но одно я знал точно – этот мир изменил меня. Сделал жёстче, циничнее, беспощаднее. И я не был уверен, что мне нравится то, чем я стал.

Серёга вёл машину молча, лицо было непроницаемым. Пейн сидел с ним в кабине, уставившись в одну точку. Макс возилась с компьютером, изредка что-то бормоча себе под нос. А мы с отцом Николаем мёрзли в кузове, открытом всем ветрам. Он за пулемётом, а я просто. На ветру было как-то проще не думать ни о чём.

Николай, который всё это время ходил в дурацкой рясе поверх костюма биозащиты, повернулся ко мне.

– Собственно, теперь-то уж точно можно поговорить. Я посмотрел на вас всех. Знаешь, Джей… мне кажется, многим из твоих людей нужен бог. И тот, кто обеспечит с ним прямую связь.

Я сначала не очень его понял, погружённый в свои мысли. А потом встрепенулся.

– Это в том смысле, что ты хочешь присоединиться?

– Да. Вы все нуждаетесь в спасении. И в хорошем пулемётчике, как я погляжу. Если хочешь что-то про меня узнать – сходи к Медведю. Он поручится за меня.

Задумался я на пару минут. Может, святой отец и прав. Сам я человек неверующий, но тем, кто верит, сейчас точно не помешает поддержка. К тому же мужик явно опытный, обузой не станет.

– Я за. Но с одним условием. Никому не навязываешь свои религиозные взгляды. Не хочу конфликтов.

Николай даже обиделся слегка.

– Бога навязать нельзя. К нему можно только прийти, но это уже личное дело человека и Высшей силы.

– Ну, тогда добро пожаловать в семью, отец Битюг.

– Или отец Николай, или Битюг. – Деланно-устало поправил он меня.

Мы вернулись к Шеину уже под вечер. Он встретил нас лично, с любопытством разглядывая наши лица.

– Ну что, нашли то, что искали?

– Да, – коротко ответил я. – Нашли.

– И засада была?

– Была.

Его лицо не изменилось.

– И конечно же вы не знаете, чья она.

– Знаем. – Я усмехнулся. – Но это мы потом с тобой обсудим. Сейчас – загрузим данные и узнаем формулу противоядия. Сделаем его, и на этом всё. Разбегаемся в разные стороны.

– А Волохай? Ты не будешь требовать его выдачи? Тогда нахрена это вот всё утром было?

– Точно! Я и забыл. Вот тут, – я похлопал по нашлемной камере, – его признание в том, что это он устроил эту эпидемию, пытаясь сковырнуть тебя. Отдам тебе данные сейчас вместе с флешкой, но учти, карта на коде. Код получишь по рации, когда мы будем далеко отсюда. С этим вот ты можешь быть уверен, что тебя в этой хрени не обвинят.

– Ла-а-а-д-но. А где сам Волохай?

– Мёртв. Вернее, скоро будет. И смерть его будет тяжёлой.

Шеин кивнул.

– Что ж, удачи вам. И поторопитесь найти лекарство. Мне тоже не хочется сдыхать от этой заразы.

– Постараемся.

Мы пожали друг другу руки – холодно, формально. Между нами больше не было ни доверия, ни уважения. Только взаимная неприязнь и усталость.

МПЛ стоял там, где мы его оставили – запертый и заблокировавший все воздуховоды. ИИ твердо следовал моим указаниям. Аня уже ждала нас у входа в кунг, скрестив руки на груди. Увидев меня, она шагнула вперёд, но я остановил её жестом.

– Ань, не подходи пока к нам – всех надо запихать в дезинфекцию. Но это чуть подождет. Макс, тащи компьютер внутрь. Аня, у нас есть данные. Возможно, там информация об антивирусе. Или хоть что-то, что нам поможет.

– Хорошо, – она кивнула, но по её лицу было видно, что она хочет о чём-то спросить. Наверняка заметила моё состояние. Но промолчала. Умница.

Мы затащили оборудование из вертолета внутрь, и я подключил жесткие диски к системе. ИИ МПЛ тут же откликнулся:

– Обнаружено внешнее устройство хранения данных. Производитель – Меднанотех, модель МТ-7845, защищённое исполнение. Начать подключение?

– Да, – скомандовал я. – Пропусти все этапы сканирования на целостность, проверь только загрузочные сектора.

– Сканирование… Завершено. Вредоносного кода не обнаружено. Подключение установлено. Доступ к данным открыт.

Аня села за консоль, её пальцы забегали по клавиатуре. Я стоял за её спиной, наблюдая за мелькающими на экранах строками кода и схемами молекулярных структур.

– Вот, – прошептала она через пару минут. – Проект «Немезида-7». Боевой вирус, разработанный для… – она замолчала, вчитываясь в текст, – для применения против густонаселенных территорий. Господи…

– Что такое?

– Слышал о лихорадке Эбола?

– Ну что–то такое…в Африке бывает, довольно опасна.

– Да уж, Жень…ну хотя в целом верно. Распространяется через выделения тела больного – кровь, мочу, кал, пот, иные физиологические жидкости.

– Так, окей…и что?

– Эти ученые увеличили заразность вируса в несколько раз, и изменили пути передачи – теперь он может заражать даже по воздуху. Ну и увеличили инкубационный период до сорока дней. Безсимптомный, прошу заметить.

– Переведи…я что–то теряю понимание, чем это так опасно то?

– Зараженные могут разбежаться, и стать причиной новой вспышки даже через месяц с лишним. И все то время, что они уже больны, но еще не знают об этом – будут заражать окружающих.

– Что там с антивирусом?

– Есть! – её голос зазвучал облегчённо. – Они разрабатывали антивирусную сыворотку параллельно с самим вирусом. Формула, технология синтеза, всё здесь. ИИ, можешь синтезировать это?

– Анализирую… Да. Необходимые компоненты имеются в хранилище. Время синтеза одной дозы – сорок три минуты. Максимальная производительность – тридцать две дозы в сутки.

Я быстро прикинул в уме.

– Тридцать две дозы… В городе тысячи заражённых. Это капля в море.

– Но это шанс, – возразила Аня. – Начнём с самых тяжёлых больных. А параллельно можно развернуть производство на других базах, если у Шеина есть нужное оборудование.

– Сомневаюсь. Но попробовать стоит. ИИ, начинай синтез. Сколько сможешь произвести до утра?

– При непрерывной работе – восемнадцать доз.

– Делай.

Где-то в недрах МПЛ загудело оборудование. Аня повернулась ко мне, и её взгляд стал серьёзным.

– Джей, что случилось? Ты выглядишь… плохо.

Я сел на ящик, потирая лицо руками.

– Я убил человека, Ань. Не в бою. Не по необходимости. Я обрёк его на мучительную смерть от вируса. И знаешь, что самое страшное? Я почти не жалею об этом.

Она молчала, просто слушая.

– Это был Волохай. Он организовал заражение города боевым вирусом. Он убил наших людей там, в Бадатии – тоже из выгоды, спасая Шеина. Предал нас. И я… я вылил ему на голову ампулу с вирусом. Связанному. Беззащитному. Потому что счел, что просто убить его недостаточно.

– Джей…

– Я превращаюсь в монстра, Аня. В такого же, как Шеин. Как те, против кого мы боремся. И я не знаю, как это остановить.

Она подошла, обняла меня. Я уткнулся лицом в её плечо, чувствуя, как напряжение последних дней начинает отпускать.

– Ты не монстр, – тихо сказала она. – Ты просто устал. Устал принимать решения, от которых зависят жизни людей. Устал убивать. Устал выживать. Но ты всё ещё человек, Джей. Ты чувствуешь вину. Монстры не чувствуют вины.

– Я не уверен, что это меня утешает.

– А никто и не обещал, что будет легко.

Мы просидели так несколько минут. Потом я выпрямился, вытер лицо.

– Спасибо, Ань.

– Всегда пожалуйста. А теперь иди отдохни. Я прослежу за синтезом. Утром заберём готовые дозы и отвезём в госпиталь.

Я вышел из кунга. На улице уже стемнело. Ребята подогнали обе наших тачки к МПЛ, и расположились в этом импровизированном дворике. Как оказалось, пока мы шлялись в поисках вертолета, Медведь сбежал из лазарета, и сидел сейчас у экспроприированной где–то горящей бочки с Серёгой, слушая историю наших похождений. Пейн чистил оружие, Макс сидел в сторонке и о чём-то думал. Инга помогала Аньке, всеми силами демонстрируя, что она очень полезный член команды и старательно не привлекая к себе моего внимания. Леха и Настю я не увидел, но, в конце концов, кто–то же должен был остаться в больнице. Отец Николай беседовал с охранниками Шеина у ворот.

Я встал возле бочки, и протянул руки к ярко пылающим внутри доскам. Было холодно – осенние ночи в этих краях уже стали неприятными.

– Ну что, командир? – Серёга протянул мне кружку с чем-то горячим. – Будет лекарство?

– Будет. Но мало. Очень мало.

– Лучше мало, чем ничего.

Я отхлебнул из кружки – горячий чай с мёдом. Сладкий, обжигающий, живительный.

– Серёг, я тут подумал… Может, после всего этого нам стоит разойтись? У тебя дочка, и тебе действительно опасно с нами. Добудем тебе тачку, поделимся добром. Сможете пойти куда угодно.

Он помолчал, помешивая содержимое котелка.

– Знаешь, Джей, ты, наверное, прав. Я конечно кадровый военный, но никогда всерьез не думал, что мне придется воевать. Вышел на пенсию,домик вот прикупил почти у самого моря, и собирался спокойно встретить старость, никуда не ввязываясь. Потом эта бодяга с зомби… – Серега отхлебнул горячего чая и чуть поморщился. Видать, воспоминания о начале зомбеца у него были не самые лучшие. – Дочь не захотела все бросать и ехать ко мне, когда все только–только начиналось. А потом пропала связь.

– Ну, это у всех так было. Мы с Вовой просто забили В итоге – сначала пришлось спасать Настю, фактически влезая в долги к тебе. И дальше градус безумия все нарастал и нарастал. – Он вздохнул. – Но сейчас отступать поздно. Доедем до твоего Бадатия – тогда и решим. Может, я там останусь. Может, пойду дальше искать своё место. Но бросать вас сейчас… Не, это не по мне. Я могу вспылить, но…можешь не ждать от меня удара в спину, не так меня мама с папой воспитывали.

– Спасибо.

– Да чего там. Мы всё-таки одна команда. Пока. – Он усмехнулся.

К костру подсел Макс.

– Джей, я тут подумал о Волохае…

– Забудь, – оборвал я его. – Всё, что нужно было сделать – сделано. Больше к этой теме не возвращаемся.

– Но…

– Макс. Прошу тебя. Не сейчас.

Он кивнул, замолчал. Мы сидели у костра, слушая треск горящих дров и гул вентиляторов лаборатории. Было спокойно. Почти мирно. Если не думать о том, что творится вокруг.

Утром меня разбудил голос ИИ из переносной рации:

– Джей, синтез завершён. Получено девятнадцать доз антивирусной сыворотки. Готов к транспортировке.

Я вскочил, натягивая куртку.

– Все подъём! Серёга, Пейн, Макс – со мной. Везём лекарство в госпиталь. Остальные остаются здесь, охраняют МПЛ.

Мы быстро собрались. Аня упаковала ампулы с сывороткой в специальный термоконтейнер – белый кейс с охлаждением и амортизацией. Я взял его, как святыню, и мы погрузились в пикап.

Госпиталь встретил нас знакомым запахом хлорки и смерти. Николай Петрович был на месте, похудевший, с воспалёнными глазами. Похоже, он не спал всю ночь.

– У вас есть лекарство? – первым делом спросил он, даже не поздоровавшись.

– Девятнадцать доз, – я протянул ему контейнер. – Колите самым тяжёлым. Дозировка и инструкции внутри. Ещё будет, но не скоро.

Он схватил кейс, словно это была последняя надежда.

– Спасибо. Спасибо вам. Вы не представляете… За ночь умерло ещё десять человек. А поток зараженных все нарастает Мы уже не справляемся.

– Делайте что можете. Мы постараемся привезти ещё.

Мы вернулись к МПЛ. Шеин уже ждал нас там, прохаживаясь взад-вперёд.

– Сколько доз?

– Девятнадцать отвезли. К вечеру будет ещё тридцать.

– Это ничто! – он стукнул кулаком по борту грузовика. – В городе заражены тысячи! Тысячи, Джей! Нужно больше! Намного больше!

– Я знаю. Но это максимум, что мы можем сделать с имеющимся оборудованием.

– И что делать?

Я задумался. Проблема была в том, что производительность МПЛ ограничена. Но если развернуть производство на нескольких площадках одновременно…

– У тебя есть промышленные мощности? Заводы, лаборатории?

– Есть. Фармацевтический завод на окраине. Правда, он не работает – нет электричества, персонала.

– Ну генераторы то у тебя есть? Промышленные?

– Найдем. – мрачно сказал Шеин. Похоже, что их ему придется у кого–то отнять. Что ж…повод серьезный.

– С персоналом решим так. Аня, Инга и Реаниматор обучат твоих людей базовым навыкам. Если начнём прямо сейчас – через два-три дня сможем разогнать производство до нескольких сотен доз в сутки.

Шеин посмотрел на меня оценивающе.

– Ты сделаешь это? Поможешь развернуть производство?

– Да. Но с условием. Мне нужно будет хотя бы сотню доз получить для себя. Анька выяснила – у этой штуки очень долгий инкубационный период. Если зараза пойдет гулять, а она пойдет – то мне нужно в Бадатии иметь запас лекарства. Производительность МПЛ, сам видишь – это несерьезно.

– Договорились.

Мы пожали руки. На этот раз – крепче, с большим взаимопониманием. Может, Шеин и был ублюдком, но ублюдком прагматичным. А я мог с такими работать.

Следующие три дня превратились в непрерывный кошмар работы. Мы с Аней, Реаниматором и несколькими людьми Шеина круглосуточно налаживали производство. Чинили оборудование, обучали персонал, отлаживали процессы.

ИИ МПЛ помогал, предоставляя детальные инструкции и схемы. Но всё равно было тяжело – не хватало реактивов, ломалось оборудование, люди делали ошибки. Несколько раз мы были на грани сорвать всё к чертям, но каждый раз находили решение.

К концу третьего дня завод заработал. Первая партия – сто доз – была готова к вечеру. Вторая – ещё двести – к утру следующего дня. За это время в городе умерло человек триста, и началась паника. Шеин, надо отдать ему должное, всеми силами старался не допустить разбегания зараженных, выставив кордоны и отстреливая тех, на кого не действовали уговоры. Понятно, что кто–то просочился все равно, но с этим мы ничего не могли поделать.

А может, и не хотели. Ведь после того, как мы уедем, у Шеина в руках появлялся мощнейший инструмент – вакцина от смертоносной заразы. И не надо быть вангой, чтобы предсказать, как он ей будет пользоваться. Но это не мое дело, в новом мире действуют новые правила. Больше того, если бы мы оставались поблизости где–то – я бы еще и свою долю потребовал.

Через неделю эпидемию удалось взять под контроль. Не остановить – это было невозможно, слишком много заражённых, – но замедлить. Смертность упала с сотен в день до десятков. Потом до единиц. Город начал приходить в себя.

Шеин сдержал слово. Я до последнего ждал от него подвоха, но когда мы закончили, он лично проводил нас к границе своей территории, без броневиков, с одним телохранителем. Перед этим – как и было опять–таки обещано – дал все что мы попросили – припасы, топливо, патроны. Еще мы пополнили запасы реактивов МПЛ за счет тех, что остались на разграбленной Шеином базе Меднанотех. И даже прихватили немного сверху.

Мы стояли на границе деревни, за которой высилась красивая стелла с надписью «Вы въезжаете в Приморский район». Здесь символически кончалась граница Чернопокупской области. А заодно и зона интересов Шеина.

– Спасибо, Джей, – сказал он на прощание. – Вы спасли мой город. Я этого не забуду.

– Я не забуду, что ты хотел нас убить, – парировал я. – Так что…удачи желать не буду.

Он усмехнулся.

– Справедливо. И все же – удачи тебе. Не могу сказать, что буду рад вас еще раз видеть, но если занесет нелегкая – обещаю не начинать стрелять первым.

– Взаимно. Бывай.

Глава 16

Мы сели в машины – МПЛ, пикап, «Икс» – и тронулись в путь. Чернопокупск остался позади, растворяясь в утреннем тумане.

Дорога на юг тянулась через степи и редкие лесополосы. Я долго думал и всё же выбрал путь не вдоль моря. Просто потому, что трасса вдоль побережья регулярно ныряла в горные перевалы, и заблокировать нас там было очень несложно. А вторая дорога, хоть и длиннее на сотню километров почти, изобиловала десятками ответвлений, параллельных грунтовок и тому подобного. Черта с два тут кто-то нас перехватит. Просто изрешетим из трёх пулемётов.

Первые два часа мы ехали в напряжённом молчании – каждый думал о своём, переваривая события последних дней. Нелегко нам далось спасение Чернопокупска.

Я сидел за рулем своего любимого «джипа», держась справа от МПЛ. Пикап, соответственно, шёл слева. Классическое построение «клином», где бронированный кузов МПЛ прикрывал нас от чего угодно.

Пейзаж за окном менялся медленно. Поля подсолнечника, иссушённые солнцем, с поникшими к земле чёрными головами сгнивших растений. Первая же живая деревня, встретившаяся нам, ощетинилась стволами. Издалека нам замахали красным флагом. Я скомандовал остановку и увидел транспарант: «Чумные уроды, уезжайте в свой город». Да уж… похоже, либо сюда пришли слухи, либо уже и здесь бушевала «Немезида».

Оказалось второе. Вторая и третья деревни также угрожающе встретили нас. А вот четвёртая стояла тихой и безмолвной. Я уже подумал, что тут всех сожрали зомбаки, когда понял, что в воздухе здорово пахнет шашлыками. Такими, подгоревшими шашлыками.

Источник запаха нашёлся в центре посёлка. Похоже, тут лежали все его жители в виде обугленных тел. Кажется, какие-то «добрые люди» стянули сюда всех, кого нашли, и просто спалили. Хорошо, если предварительно умертвив…

Я надеялся, что дальше станет лучше. Но напрасно. Похоже, что первая волна заражённых боевым вирусом людей бежала именно в этом направлении. И теперь у нас на пути был целый пул мёртвых или умирающих посёлков.

Увидев всё это, я уже заранее знал, что меня ждёт. И не ошибся. Уже во втором по счёту посёлке, заражённом Немезидой, МПЛ начал тормозить. Я взял рацию и жёстко скомандовал в неё:

– Ольга, скорость прибавить, в посёлке не задерживаемся!

– Но тут Аня…

– Шли её нахрен. Если не поймёт – выйдем на трассу, пусть пересаживается ко мне, я сам поговорю.

В рации было слышно возмущения Аньки, но их отрезал щелчок отжатой тангенты. Грузовик набрал ход, и мы проскочили умирающий посёлок. Сразу за табличкой, обозначавшей окончание населённого пункта, я добавил газу и, обогнав МПЛ, прижался к обочине. Грузовик тоже сбросил скорость и остановился.

Аня вылетела из МПЛ разъярённой фурией.

– Ты! Какого хрена ты себе позволяешь, Джей! Там больные! Почему мы не остановились?

– Потому что население этой деревни – около тысячи человек. Хочешь, я посчитаю тебе, сколько дней мы проторчим тут, пытаясь спасти всех, кого можем?

– И что? Мы куда-то торопимся, что ли? Зато много тех, кто не имеет и тени шанса выжить, с нашей помощью сумели бы выжить.

– И сдохнуть от рук соседей. Ань, как ты думаешь, что сейчас происходит на границах этой области?

Она немного опешила от этого вопроса.

– В смысле? Я не понимаю…

– Да в прямом смысле. Ну вот что сейчас происходит через плюс-минус пятьдесят-сто километров, в области моста?

– Откуда же я знаю то?

– Я тебе расскажу, а проверим через несколько часов. Там строят баррикады. Устанавливают на них пулемёты и огнемёты и развешивают таблички с надписями «вертайтесь взад».

– Да с чего ты это взял?

– С того, что зараза здесь уже не первый день и распространяется во все стороны. Вспомни сожжённые трупы.

– Это дикость!

– Ань, это выживание. Лечения нет, ну, вернее, о том, что оно есть, – знаем сейчас мы, Шеин и люди в Чернопокупске. Остальные не знают, и даже вот скажи мы сейчас, что лекарство есть, – кто нам поверит, а? Смертельную болячку все уже увидели и успели испугаться. Испуганные люди нападают или бегут. От инфекции не убежишь, значит, надо нападать. Все заболевшие или побывавшие там, где бушует зараза, – потенциальный источник угрозы.

– Ладно, но почему ты не хочешь помочь этим-то людям?

– Ань, потому что вот те сто доз, что я вытребовал себе, – это наш с вами пропуск через кордон на случай, если вдруг не сможем просто пробиться силой. За такой объём – нас пропустят без проблем. И не придётся светить возможностью производства.

– Да? А как же твоё утверждение о том, что никто не поверит?

– Очень просто. Я дам им две дозы и предложу проверить. Проверят – и захотят себе вакцину. Поторгуемся – и нас пропустят.

Аня набрала воздуха в лёгкие и… ничего не сказав, просто развернулась и ушла. Похоже, до неё начала доходить пусть и людоедская, не буду спорить, но вполне стройная логика выживания нашей группы.

Мы проехали ещё километров двадцать. По пути было ещё пара посёлков, но в них уже явно побывали «очистители»… Трупы животных валялись у дороги – коровы, лошади, овцы – сожжённые прямо там, где их застали те, кто похозяйничал тут. Воздух пах гарью и смертью. В сам посёлок даже заезжать смысла не было – я и отсюда видел дымящиеся дома и проваленные крыши. Живых мы тут вряд ли найдём.

– Джей, глянь налево, – позвал меня по рации Пейн.

Я посмотрел. На обочине стояла перевёрнутая машина – легковушка, какая-то «Лада». Рядом с ней несколько тел, сожжённых дотла. Видимо, пытались уехать, но не успели. Номера на легковушке, кстати, были Чернопокупские, с кодом 321.

– Видел, – коротко ответил я. – Едем дальше.

Мы проехали мимо ещё нескольких подобных сцен. Везде одно и то же – расстрелянные машины, сожжённые трупы, и ни одного следа грабежа.

Вечером мы добрались до большого шоссе – трасса М-4, та самая, которой я так старался избежать в Танаисе. Тут она была совершенно пустынна. И, фактически, безальтернативна на протяжении как минимум двух десятков километров – кроме нее были только небольшие грунтовки, причудливо вьющиеся между лиманами и солончаками. Километров через десять, как я и опасался, наткнулись на блокпост.

Это был не просто импровизированный заслон, а серьёзная конструкция: бетонные блоки, уложенные в несколько рядов, мешки с песком, образующие импровизированные укрытия, и колючая проволока, натянутая между столбами. За баррикадой стояли два потрёпанных, но всё ещё грозных БТР, их башни медленно поворачивались, отслеживая наше приближение. Рядом примостился грузовик с установленным на крыше крупнокалиберным пулемётом. Люди, охранявшие пост, были кто в чем – одни в форме, даже с погонами. Другие – без, но всех их объединяло одно – это были хорошо вооружённые, дисциплинированные, и объединенные общей целью люди. Не бандиты, а организованная группа, возможно, остатки какой-то воинской части, решившей взять под контроль этот участок трассы, и их союзники.

Прорываться или говорить – вот в чём был вопрос. Прорыв означал серьёзный риск: у нас есть пулемёты на машинах, мы могли бы нанести урон, но против БТР с их пушками и тяжёлой бронёй шансы были не в нашу пользу. К тому же, любой выстрел мог привлечь внимание других групп в округе, и тогда мы бы оказались в ловушке. А в том, что такие группы тут есть – я не сомневался.

Разговор… ну, у меня в запасе было сто ампул сыворотки от «Немезиды». Половины должно хватить, чтобы купить проход. Это был наш самый ценный ресурс сейчас – не оружие, не топливо, а именно эта сыворотка, способная спасти жизни в мире, где внезпно помимо зомби появилась еще и эта чума из лаборатории, убивающая все живое… Я решил рискнуть переговорами, надеясь, что эти ребята окажутся разумными.

– Всем стоп, – скомандовал я по рации, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. – Оружие наизготовку, но не стрелять без команды. Я иду говорить. Если что – прикройте меня огнём.

Я вылез из джипа, поднял руки вверх, показывая, что без оружия, и медленно пошёл вперёд. Ветер степи трепал мою куртку, а солнце слепило глаза, но я не отводил взгляда от баррикады. С той стороны вышел крепкий мужик в камуфляже, с погонами майора на плечах – явно командир. За ним следовали двое подчинённых с автоматами наготове, их лица были напряжёнными, пальцы лежали на спусковых крючках.

– Стой! Кто такие? Откуда? Куда? – рявкнул майор, его голос был грубым, но в нём сквозила усталость человека, который уже давно стоит на этом посту и видел слишком много.

– Джей, – представился я, стараясь говорить ровно, без угрозы. – Мы едем с севера, из Чернопокупска. Нам нужно на юг, на остров.

– Из Чернопокупска? – майор сплюнул на землю, его глаза сузились в подозрении. – Там чума бушует, как в аду. Мы не пропустим оттуда никого.

Я попытался подойти, но он тут же вскинул автомат, направляя его мне в голову.

– Ни шагу дальше. Разворачивайтесь и валите назад, пока мы не открыли огонь.

Я ожидал такого ответа. Чума «Немезида» сеяла панику повсюду, и любой, кто мог быть заражённым, становился изгоем. Но у нас было преимущество.

– Знаю про чуму, – кивнул я. – Мы помогли тамошнему боссу наладить произовдство лекарства. Сыворотка от «Немезиды». Она работает, проверено на людях. Эпидемии хана.

Он усмехнулся недоверчиво, скрестив руки на груди, но в его глазах мелькнуло любопытство.

– Лекарство? Брехня. Никто ещё не нашёл ничего подобного. А если уж у вас есть лекарство – почему не делитесь им с людьми, а? Ноу–хау, все себе?

– Делюсь, – ответил я. – Вот прямо сейчас – с тобой, майор, я могу поделится. Дам две ампулы на пробу, думаю, больного вы найдете без проблем. Одну вколете сразу, вторую утром. Но результат и так будет виден через час–полтора. Если сработает – поторгуемся за проход. Если нет – разворачиваемся без вопросов.

Майор задумался, переглянулся с подчинёнными. Один из них что-то прошептал ему на ухо, и он кивнул, всё ещё скептически.

– Ладно, давай. Но без фокусов. Одно неверное движение – и вы все ляжете здесь.

Я вернулся к МПЛ, открыл ящик с сывороткой и взял две ампулы. Передал их майору через баррикаду. Тот ушёл за укрытия, и мы ждали в напряжении полчаса – время тянулось бесконечно, пока солнце опускалось всё ниже. Наконец он вернулся, и на его лице была довольная, почти удивлённая мина.

– Работает. Чёрт возьми, реально работает. Парень, который был на последней стадии, пришёл в себя через двадцать минут. Сколько у вас всего?

– Все что есть, те мои – сказал я. – Хотите половину – пропустите нас без вопросов и без досмотра.

Торговались мы минут десять, стоя под закатным солнцем. Майор пытался сбить цену, аргументируя, что у них мало людей и много заражённых в лагере за постом, но я стоял на своём. В итоге сошлись на пятидесяти ампулах. Он велел убрать баррикаду – солдаты оттащили блоки и проволоку, – и мы проехали. На прощание майор предупредил, глядя в сторону юга:

– Дальше ещё хуже. Фанатики шастают повсюду, называют себя «Карателями Господа». Сжигают всех подряд во имя бога, считают чуму карой небесной. Будьте осторожны.

Мы кивнули и рванули дальше, оставив блокпост позади. Трасса М-4 была относительно чистой – асфальт потрескался, но без серьёзных завалов, – но через пару часов, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в кроваво-красные тона, нас остановила засада. Две машины стояли поперёк дороги: пикап и старый автобус, обвешанные деревянными крестами и надписями вроде «Гнев Господень» и «Кара за грехи». Из них высыпало десятка полтора людей в рваных робах, с крестами на шеях и разномастным оружием в руках – от дробовиков до самодельных дубин. Впереди стоял бородатый тип в чёрной сутане, с потрёпанным экземпляром Библии в одной руке и дробовиком в другой. Его глаза горели фанатичным огнём, а голос, когда он заговорил, был полон праведного гнева.

– Стойте, грешники! – заорал он, поднимая Библию над головой. – Мы – Каратели Господа! Ваши машины мне не знакомы, а значит – вы можете быть Несущими Зло.

Гадом буду, этот оратор реального говорил большими букавами.

Тем временем псих продолжил, разбрызгивая слюну:

– Эта чума – кара за грехи человечества, ниспосланная Всевышним! Кто вы и откуда? Говорите, или мы очисти вас огнём!

Мы вылезли из машин, но оружие не прятали – руки лежали на прикладах, готовые к действию. Николай, весь из себя возвышенный и пафосный, вышел вперёд. Похоже, он всегда был тем, кто пытался говорить по-хорошему, полагаясь на веру и слово. Автомат на плече вполне гармонировал с обликом святоши в рясе поверх бронежилета.. Он поднял руки в примирительном жесте, стараясь выглядеть мирно.

– Братья во Христе, – начал он спокойно, его голос был твёрдым, но без агрессии. – Мы тоже верующие. Я – отец Николай, священник. Мы едем с миром, не ищем беды. Не стоит прибегать к насилию – Господь учит милосердию, а не мести.

Бородатый прищурился, его борода дрожала от ярости, но в глазах мелькнуло что-то вроде любопытства – видимо, наличие священника в нашей группе его задело.

– Верующие? – переспросил он насмешливо, открывая Библию на случайной странице. – А откуда вы? Вы выглядите как беглецы от кары! Господь сказал в Откровении: «И выйдет из храма семь ангелов, имеющих семь язв, облечённых в чистую и светлую льняную одежду». Эта чума – одна из тех язв!

Николай не отступил, шагнув ближе, но держа руки на виду.

– Я знаю Писание, брат, – ответил он. – Но вспомните слова Христа в Евангелии от Матфея: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». Чума – это испытание, да, но не кара, которую мы должны вершить сами. Господь дал нам свободу воли, чтобы помогать ближним, а не судить их. Мы несем помощь, а не зло.

Фанатик рассмеялся, но в его смехе была нотка неуверенности, и его последователи зашептались, переглядываясь.

– Помощь? – фыркнул он. – Вы лжёте! Господь карает грешников, как в дни Ноя! «И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время». Вы – часть этого развращения! Откуда вы едете? Говорите правду, или мы испытаем вашу веру огнём!

Николай вздохнул, пытаясь урезонить их логикой веры. Он говорил искренне, но в пылу спора слова вырвались случайно.

– Мы из Чернопокупска, где чума началась, – сказал он. – Но мы не больны, да и там уже нашли сыворотку, лекарство от этой беды. Это была проверка от Господа, а не дьявольское искушение. Вспомните притчу о добром самаритянине – даже врагам нужно помогать!

– Чернопокупск⁈ – взревел бородатый, его лицо исказилось в ярости. – Гнездо порока! Там сатана развёл свою заразу! Вы – посланники дьявола! Господь сказал: «Не мир пришёл Я принести на землю, но меч»! Вы несёте ложь, а лекарство от этой заразы лишь одно! Очистительное пламя во имя Отца!

Его последователи взвыли, поднимая оружие, и диспут перерос в перестрелку. Николай резво отпрыгнул и скорчился за бронированной мордой «Икса».

– Огонь! – крикнул я, и воздух взорвался грохотом пулеметов.

МГ на пикапе ожил первым – Пейн дал длинную очередь, укладывая троих фанатиков, которые бежали вперёд с криками. В Иксе за пулемёт встал я сам, поливая огнём автобус, за которым прятались остальные – пули прошивали металл, заставляя их падать один за другим. Основная масса фанатиков легла под этим градом – их яростные атаки разбивались о нашу огневую мощь. Николай, с АКМ в руках, стрелял короткими очередями, целясь точно, бормоча под нос: «Господи, прости этого дурака, он не со зла».