Текст книги "Санитары (СИ)"

Автор книги: Александр Грохт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Бой длился минуты три, но казался вечностью. Фанатики были яростны, но не организованы – они лезли вперёд с криками «За Господа!», размахивая крестами и стреляя наугад. Двое попытались забросить самодельную бомбу, но Пейн снял их метким выстрелом из пулемёта. В итоге все их тела усеяли асфальт, а наш отряд отделался лишь царапинами и помятой бронёй. Ни одной серьёзной потери.

Мы осмотрели место боя, дыша тяжело от адреналина. Николай подошёл к телам, склонил голову, опустив АКМ.

– Господи, прости их души, – начал он молитву, его голос дрожал. – Они заблудились в страхе и фанатизме, но Ты милосерден. Прими их в Царствие Твоё, очисти от грехов, как Ты очистил разбойника на кресте. Аминь.

Вдруг он согнулся пополам, закашлялся. Изо рта хлынула кровь – чёрная, густая, с прожилками слизи. Он упал на колени, хватаясь за горло, его глаза расширились от боли и ужаса.

– Николай! – закричала Аня, подбегая с аптечкой.

Она быстро достала ампулу сыворотки, вколола ему в шею прямо через ткань сутаны. Он задрожал, кашель утих через несколько секунд, но лицо оставалось бледным.

– Что это было? – спросил я, помогая ему встать.

Аня побледнела, оглядывая нас всех с тревогой.

– «Немезида». Классические симптомы – кровавая рвота на поздней стадии. Он подхватил, наверное, еще там, в Чернопокупске. Он же ходил там в больницу, соборовал умирающих. Вирус передаётся воздушно-капельным путём, через контакт…а костюм у него появился позже. И если он заболел – значит, возможно, вся группа теперь больна. Мы могли вдохнуть вирус, коснуться заражённого предмета. Нам всем нужно провериться как можно скорее, и, возможно, вколоть сыворотку профилактически.

Глава 17

Быстро обыскав место боя и собрав трофеи, мы принялись грузится обратно в машины. Добыча оказалась так себе, охотничье оружие в основном.

Тела фанатиков остались лежать на асфальте – искореженные, разорванные пулями, нелепые в своей последней позе. Крест, валявшийся рядом с одним из них, был забрызган кровью. Дорогу они надо сказать перекрыли так себе – мы без проблем объехали чужие машины и рванули дальше на юго–восток, оставляя за собой облако пыли.

Николай сидел в кузове МПЛ, прислонившись к стенке, бледный как смерть. Аня возилась рядом, прикрепляя к его руке капельницу. Сыворотка сывороткой, но помимо самого боевого вируса, были еще и побочные эффекты, например обезвоживание, вторичные бактериальные поражения и так далее. К тому же давление у святого отца было откровенно пониженным, так что глюкоза, физраствор и витамины. Она закрепила повязку, отошла на шаг и попросила Ингу:

– Присмотри за ним. Когда пакетик опустеет – просто переключи на следующий, хорошо?

– Конечно. Ань, а можно вопрос?

– Да, давай.

– Мы все заражены, да? И можем умереть?

Анька пожала плечами.

– Как сказал бы вот он – она ткнула пальцем в отключившегося священника – всё в руках божьих. А я говорю – сейчас возьмем анализы крови и узнаем. Не бойся, у нас достаточно лекарства, так что никто не умрет.

Я вёл джип молча, сжимая руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. В голове вертелись одни и те же мысли: сколько дней прошло с того момента, как мы были в Чернопокупске? Пять? Шесть? Инкубационный период до сорока дней, сказала Аня. Значит, симптомы могут появиться в любой момент, у кого угодно.

По рации раздался треск, затем голос Серёги из пикапа:

– Джей, какой план? Едем до вечера или ищем место на ночлег?

Я посмотрел на небо. Солнце садилось, окрашивая степь в багровые тона. Впереди, километрах в двадцати, виднелись очертания какого-то города или большого посёлка.

– Проедем ещё километров двадцать, – ответил я. – Там видно будет какое-то поселение. Найдём пустое место – заправку, стоянку, что угодно. Переночуем там.

– Принял.

Молчание снова воцарилось в эфире. Каждый был погружён в свои мысли. Я думал о том, что произойдёт, если кто-то ещё начнёт кашлять кровью. У нас осталось… чёрт, сколько там? Пятьдесят ампул после того, как отдали половину на блокпосту. Пятьдесят доз на десять человек. Это пять доз на человека, если болезнь ударит по всем сразу. Хватит ли? Аня говорила, что одна-две дозы лечат болезнь на ранней стадии. А если запустить?

Не хочу об этом думать.

Мы доехали до заброшенного торгового центра на окраине того самого поселения. Оно называлось Павлодонск, если верить выцветшей табличке у въезда. Сам ТЦ выглядел опустошённым – стёкла выбиты, двери выломаны, и даже в стене вон, дыра. но здание ещё стояло. Рядом была большая бетонная площадка, идеальная для парковки наших трёх машин.

– Останавливаемся тут, – скомандовал я по рации. – Выставляем дежурство. Первая смена – Пейн и Макс. Остальные отдыхают.

Мы загнали технику в каре, МПЛ в центре, джип и пикап по бокам. Николай, пошатываясь, выбрался из кузова с помощью Ани. Лицо у него было серое, но он улыбался устало.

– Ничего, ещё не помер, – хрипло сказал он. – Значит, Господь хочет, чтобы я доехал до вашего Бадатия.

– Радует, что ты так оптимистично смотришь на вещи, – буркнул я, помогая ему сесть на ящик возле импровизированного костра, который Серёга уже начал разжигать в старой бочке.

Инга и ее сестра возились с подготовкой лагеря, одновременно пытаясь развлечь детей. Бедняги всё ещё не пришли в себя после того ужаса, который пережили. Их мать, осознавая, что она не боец, старательно пыталась быть полезной для всей команду – помогала Аньке, таскала воду, готовила еду. Кстати, даже из обычных консервов Инга могла приготовить четыре каши и два супа, что лично с моей точки зрения так даже круче, чем умение попадать в башку зомби со ста метров. В башку много кто может, а вот суп сделать…

Я видел, как она каждый раз, когда думала, что сделала что–то не то, бросала на меня быстрый взгляд, опасаясь…чего? Что я ее выгоню из машины посреди осенней степи? Не знаю. Но в целом – это, наверное, нормальная реакция на всё случившееся – она разучилась доверять, и мы для нее – просто странные чужаки, спасающие лишь из прихоти. Не могу её за это винить, доверие к людям в нынешние времена не слишком частое явление.

Лагерь встал быстро, все знали что надо делать. Огонь горел в очередной бочке, притащенной Медведем из–за угла ТЦ, отбрасывая тени на бетон. Инга колодовала с котелком, Макс вскипятил воду для чая. Пейн и Серега встали на дежурство за пулемётами, осматривая окрестности через ночники. Вокруг была тишина – пугающая, мёртвая тишина, нарушаемая лишь воем ветра и какими–то далекими звуками из поселка. Судя по тому, что там было темно –вряд ли это люди копошились в ночи. Ну, а зомби мы не очень опасались. При большой необходимости все запирались в МПЛ, и расстреливали врагов с крыши из всех стволов или забрасывая гранатами.

Аня подошла ко мне, когда я наконец уселся у костра, греясь и пытаясь не думать о плохом.

– Джей, нам нужно поговорить. Сейчас.

Я кивнул, отодвинулся, давая ей место рядом.

– Слушаю.

Она присела, обхватив колени руками.

– Николай заразился. Это значит, что все мы под угрозой. Да что там…мы все тоже больны. Я взяла кровь у тех, кто едет в лабораторном броневике. Все заражены. Инкубационный период – до сорока дней, но ты сам все видел –симптомы как правило появляются на третий–пятый день. Нам нужно провести профилактику – вколоть всем по дозе сыворотки. Сейчас, пока ещё никто не заболел.

Я нахмурился.

– У нас пятьдесят доз. Нас тринадцать человек. Это значит, что останется 37. Меньше трех ампул на любого заболевшего. А ведь примерно столько их и нужно. Рисковано, Ань. И остановится сейчас для производства еще трех десятков ампул мы не можем – место дурацкое.

– Знаю. Но если мы не сделаем профилактику – можем потерять всех. Одна доза сейчас спасёт от заражения. А если дождёмся болезни…

Логика железная. Я потёр лицо руками, устало вздохнул.

– Ладно. Делай. Начни с мелких, потом их мать, и всех остальных – чтобы они не боялись, что мы не станем тратить лекарства на них.

– А ты?

– И я тоже. Не собираюсь подыхать от этой дряни или проверять, насколько же крепче мой иммунитет стал после той штуки экспериментальной.

Аня кивнула, ушла к МПЛ за сывороткой. Через несколько минут она вернулась с кейсом, полным ампул. Мы собрали всех возле костра – Серёгу, Пейна, Макса, Ольгу, Николая, Ингу с детьми. Все молча слушали Аню, когда она объясняла, для чего делать инъекцию:

– Это профилактика. Вирус передается по воздуху, так что Николай точно заразил всех тех, с кем контактировал последние пару дней. Одна доза убьёт «Немезиду» до того, как она начнёт действовать. Больно не будет, просто укол в плечо. Начнем, пожалуй, с самых храбрых. Да, ребята? – она посмотрела на брата и сестру, детей Инги, непонимающе глядящих на чужую тетю.

Они сжались, испуганно глядя на шприц, с которым к ним подошла Аня, но мать успокоила их тихим голосом:

– Это поможет вам. Не бойтесь.

Укол прошёл быстро – мальчик даже не пискнул, малышка лишь поморщилась. Потом Инга, потом остальные. Николай принял укол с каким-то блаженным видом, пробормотав:

– Второй раз за день Господь меня спасает.

– Не Господь, а наука, – буркнул Макс, но священник лишь улыбнулся.

Когда дошла очередь до меня, я закатал рукав. Аня ловко вколола сыворотку, и я почувствовал холод, растекающийся по вене. Неприятно, но терпимо.

– Готово, – сказала она. – Теперь мы все под защитой. Надеюсь.

Я кивнул, опустил рукав.

– «Надеюсь» от врача звучит не очень обнадеживающе.

– Жень! Такие штуки тестируют годами, ну минимум месяцами. А мы…три дня и погнали. Мой скепсис нормален.

Мы вернулись к костру. Макс разлил чай по кружкам, и все сидели молча, потягивая горячую жидкость и греясь у огня. Вокруг сгущалась тьма, и где-то вдалеке выл ветер, гоняя по степи перекати-поле.

– Сколько до Таврийского моста? – спросил Пейн, жуя тушёнку прямо из банки. Ждать кашу он видимо уже не мог.

Я прикинул в уме.

– Километров двести, может чуть меньше. Если не будет засад и блокпостов – доедем за шесть-семь часов. Но я сомневаюсь, что будет легко.

– Почему?

– Потому что мост – это единственный путь на остров и с острова. Вспоминая кордоны – там сейчас на двух КПП громадные пробки.

– Слухам?

– По радио болтали, еще в самом начале. – пояснил я. – Кто-то говорил, что мост забит брошенными машинами, и там полно мертвяков. Не знаю, правда ли, но похоже на то.

Серёга выругался негромко.

– Отлично. Значит, придётся пробиваться.

– Или искать объезд, – добавил Макс. – Есть же ещё паромная переправа через Таврийский пролив, километрах в десяти западнее моста.

Я вспомнил об этом. Да, паромная переправа. Я бывал там однажды, ещё до зомби-апокалипсиса. Небольшой порт, пара паромов, переделанных из транспортных кораблей и способных перевезти два десятка грузовиков за раз. Но кто знает, работает ли она сейчас?

– Можем попробовать, – согласился я. – Но там наверняка кто-то держит контроль. Паром – лакомый кусок. Кто бы ни захватил его, будет драть за переправу всё, что сможет.

– И всё равно лучше, чем лезть через забитый мост с зомби, – возразил Серёга.

Я кивнул.

– Ладно. Решим завтра, когда доедем. Сейчас спать. Всем, кроме дежурных.

Мы разошлись по машинам. Я залез в джип, устроился на заднем сиденье, укрывшись курткой. Сон шёл долго – в голове крутились мысли о мосте, о переправе, о том, что будет, если мы не сможем пройти. Но усталость взяла своё, и я провалился в беспокойную дрёму.

Утро встретило нас серым и холодным. Я проснулся от стука по стеклу – Оля, сменившая Пейна на дежурстве, махала мне рукой.

– Джей, подъём. Нужно ехать.

Я вылез из джипа, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы. Остальные уже возились у костра, разогревая остатки вчерашней еды. Николай выглядел лучше – цвет лица вернулся, кашель прошёл. Инга кормила детей, Серёга проверял технику.

– Все живы? – спросил я.

– Все, – ответила Аня. – Николай держится. Остальные тоже без симптомов.

– Хорошо. Собираемся. Через полчаса выезжаем.

Мы быстро позавтракали, погасили костёр, загрузились в машины. МПЛ загудел первым, за ним рванул джип, потом пикап. Мы снова были в пути.

Первые два часа дорога шла гладко. Трасса была пустынной, лишь изредка попадались брошенные машины – легковушки с выбитыми стёклами, грузовики без колёс. Мы объезжали их, не останавливаясь. По пути проехали пару сожжённых посёлков – здесь тоже побывали «очистители», судя по обугленным трупам у дороги.

Примерно через сто пятьдесят километров показалась развилка. Прямо – на Таврийский мост, налево – на паромную переправу – гласил большой чуть покосившийся синий щит на столбе. В стороне от дороги виднелась небольшая рощица, покрытая красно–желто–зелеными листьями. Красиво, так–то, но сейчас мне было не до эстетики.

Я затормозил, остановив колонну. И сообщил по рации.

– Медведь, Пейн, Серега – сюда, остальным – съехать с дороги, укрыть машины в роще и ждать.

Мы встали возле джипа, разглядывая карту, которую Макс достал из бардачка.

– Вот тут мост, – он ткнул пальцем в точку на карте. – Километров пятнадцать до него прямо. А вот тут паром, – палец сдвинулся влево, – километров десять, ну двенадцать.

– И что выбираем? – спросил Серёга.

Я посмотрел на дорогу, ведущую к мосту. Она была шире, но вся засыпана песком. Тут нкито не ездил очень давно. Нехороший признак.

– Разведка, – решил я. – Серёга, Пейн – со мной на джипе. Проедем километров двадцать в сторону моста, глянем, что там. Если засада или толпа – вернёмся, пойдём к парому. Медведь, ты здесь за старшего. Следите за дорогой. Если кто–то вас заметит…ну, действуйте по обстановке.

Мы втроём сели в джип и рванули вперёд, оставив МПЛ и пикап на развилке. Дорога сужалась, по краям появились щиты, закрывающие от ветра.

Километров через восемь мы уперлись в хвост пробки. Машины стояли на обеих полосах и на обочине, полностью перекрывая правую сторону дороги. Легковушки, грузовики, даже автобусы – сотни машин, брошенных хозяевами. Между ними бродили зомби – медленные, но многочисленные. Я насчитал штук двадцать только в поле зрения, потом сбился.

– Господи, – выдохнул Пейн. – Это же пробка на километры.

– И зомби, – добавил Серёга. – Много зомби.

Я достал бинокль, осмотрел дорогу впереди. Вдалеке виднелся сам мост – высокий, металлический, перекинутый через пролив. Подъезд к нему был забит машинами так плотно, что даже пешком не пройти. Перед въездом на мост был выстроен громадный КПП. Когда–то там действовала рамка для поиска взрывчатых веществ – боролись с террористами. Из–за нее дорога перед постом делилась на две полосы с помощью бетонных отбойников – направо ехали легковые машины, налево, под рамку – грузовики, микроавтобусы и машины с прицепами. И левая полоса сейчас была практически свободна – так, два–три препятствия.

Вот только на крыше КПП нежились на солнышке два десятка «прыгунов». А что там внутри творится – я не видел. Если полезем тут – придется зачищать весь пропускной пункт, подрубать генератор и с его помощью из контрольного поста открывать двери на рамку. Выбить их даже МПЛ не выйдет, слишком массивные. Но лучше бы это все не вытворять, риск остаться там в виде трупов весьма велик.

– Через мост пойдём только в крайнем случае, – наконец выдал я. – Я вижу вариант – по встречке до КПП, там развернуть машины и смести огнем трех пулеметов мутов, и после – держать оборону, пока группа штурмует здание и открывает проход через рамку. Но там слишком много мертвяков. Пулемёты справятся, но патроны кончатся быстро. А нам еще две сотни километров по острову до Бадатия чесать, и неизвестно, что там и как.

– Значит, паром? – уточнил Серёга.

– Да. Едем к парому.

Мы развернулись и вернулись к развилке. Коротко рассказал обстановку остальным, и мы повернули налево, в сторону паромной переправы.

Дорога туда была хуже – узкая, с ямами, но проходимая. Мы ехали минут двадцать, пока не увидели впереди порт. Причал, пара зданий, и сам паром – здоровенная махина, стоящая у пристани. Вокруг была тишина, но я заметил движение – у причала стояли люди. Человек десять, вооружённые. На одном из зданий висел флаг – чёрный, с белым силуэтом вороны.

– Вороны, – пробормотал я. – Вот так встреча, блин.

– Кто это? – удивленно спросил Макс. Ну да, его же не было с нами в Приморске, когда эти уроды гоняли нас с Вовкой по всем закоулкам.

– Бандиты. Я с ними уже сталкивался, в самом начале зомби-апокалипсиса.

– И что за ребята? – спросил Пейн.

– Обычные отморозки. Грабят, убивают, рекет–наркотики. Но можно попробовать договориться. У нас есть чем заплатить.

Мы подъехали ближе, остановились метрах в пятидесяти от причала. Бандиты заметили нас, насторожились. Один из них, высокий мужик в кожаной куртке с нашивкой «Ворон» на плече, характернейшим носом и акцентом «сына гор», вышел вперёд, подняв руку.

– Стоять! Кто такие?

Я вылез из джипа, подняв руки в жесте мира.

– Путники. Нам нужно переправиться на остров. Готовы заплатить.

Бандит прищурился, оглядел наши машины.

– Три машины, еще и грузовик тяжелый Дорого выйдет.

– Сколько хотите?

Он задумался, почесал подбородок.

– Оружие. И патроны. Много патронов. Или топливо. Литров триста.

Я мысленно прикинул. Топлива у нас хватит, но отдавать триста литров – это удар по запасам. Попробую скинуть

– Двести литров. И цинк патронов калибра 5,45.

Бандит усмехнулся.

– Двести пятьдесят литров и два цинка. Или идите на мост. Там вас ждут–не дождутся зомбари.

Я переглянулся с ребятами. Они дружно кивнули – сделка приемлемая, на мосту мы потратим куда больше, пробиваясь через орды.

– Ладно. Договорились.

Глава 18

Мы вылезли из машин. Я кивнул Медведю и Серёге, мол, бдите, и сам полез в кузов МПЛ. Бочка на двести литров – чертовски тяжелая штука, если у тебя нет погрузчика. На складе «Меднанотех» он у нас был, а тут пришлось звать на помощь Пейна и Макса, но даже втроём мы с трудом доволокли её до пандуса. Я развернулся и ушёл обратно – за цинками с патронами.

В этот момент отец Николай, которому не лежалось в койке, вылез из лабораторного модуля и, увидев, как осторожничают Макс с Пейном, решил помочь им. Командирский голос святоши я услышал, но даже будь я рядом, вряд ли успел бы вмешаться.

Под руководством мигом спустившегося с пандуса Николая мои архаровцы, призвав ещё и Леху, принялись спускать бочку вниз, плавно скатывая эту железную дуру. Ну и не рассчитали малость – тяжеленная конструкция попыталась вырваться и укатиться. Отец Николай, страшно побагровев лицом, умудрился задержать полёт «снаряда».

Усилие. Резкое, слишком резкое для его состояния.

Он дёрнулся, лицо исказилось, и изо рта хлынула кровь – тёмная, густая, брызнувшая на бетон причала. Николай согнулся пополам, закашлялся, из горла вырвался хрипящий стон. Бочка, не удерживаемая никем, покатилась по пандусу, подпрыгивая на неровностях.

– Битюг! Ань, сюда! – Медведь первым увидел происходящее и заорал в рацию.

Аня метнулась из лаборатории, выхватывая аптечку. Но было уже поздно – бандиты всё видели.

Главарь замер, его лицо исказилось. Он отшатнулся на шаг, выхватил рацию.

– Стоп! Парни, внимание! Они больные! У них зараза!

Остальные «Вороны» развернулись, вскидывая стволы. АК, пара дробовиков, один даже с РПК. Десять человек против нас, и все уже целятся.

– Какого хрена⁈ – заорал главарь, наводя свой АКМ на меня. – Вы притащили сюда заразу⁈ Мы вас на остров не пустим, твари!

– Он лечится! – воскликнул я, роняя на землю цинк с патронами, от чего у ящика смялся к чертям угол. – У нас есть лекарство!

– Какое нахрен лекарство⁈ Это боевой вирус! От него лекарства нет! Все знают, что если заболел – застрелись просто. Это Шендеровский его выпустил, чтобы всю округу под себя забрать!

– Да нет же, у него есть и антидот, мы сами видели производство!

Главарь плюнул на землю.

– Врёшь! Никакой сыворотки нет! Значит, так – грузитесь нахрен в свои машины и убирайтесь к чёртовой матери! А ваше топливо и патроны – наши, за риск!

– Мы договорились! – рявкнул я, чувствуя, как внутри всё закипает.

– Договор отменяется! Вали отсюда, пока мы тебя и твою банду не пристрелили!

Несколько секунд стояла тишина. Николай кашлял кровью на руках Пейна. Аня замерла с аптечкой. Серёга медленно двигался к опрометчиво оставленному им в грузовике автомату. Медведь, наведя пулемёт на банду, ждал моей команды. Надя стояла у джипа, рука уже тянулась к автомату за спиной.

А бандиты продолжали целиться, пальцы тряслись на спусковых крючках, а в глазах у них ярость мешалась со страхом.

Время замедлилось. Я видел каждую деталь – дрожащий ствол АКМ в руках главаря, нервный взгляд одного из его людей, капли крови Николая на бетоне. Десять против тринадцати, но у нас три пулемёта и преимущество позиции – мы в укрытиях, банда – нет. Если начнём первыми – выиграем. Если они – всё, конец.

Я принял решение за долю секунды.

– Огонь! – заорал я, выхватывая P90 и падая на колено.

Я открыл огонь первым. Короткая очередь – три выстрела в главаря. Первая пуля попала ему в грудь, вторая – в горло, третья – скользнула по черепу, срывая кожу со лба и оставляя за собой оголённую кость. Впрочем, первых двух было достаточно. Он дёрнулся, выронил АКМ и рухнул навзничь, захрипев и забулькав кровью.

Следующие два бандита стояли рядом. Я чуть довернул ствол, выпустил ещё шесть пуль – две в одного, четыре в другого. Первый схватился за живот и сложился пополам. Второй попытался вскинуть дробовик, но пули прошили ему плечо и шею, он завалился на бок, дёргаясь в конвульсиях. Перевёл прицел на третьего, и тут пулемёты ожили, превращая ошарашенных бандитов в нафаршированные свинцом мёртвые тела.

МГ на пикапе, за гашеткой которого внезапно оказалась Оля, заревел, выплёвывая очередь за очередью. Стрелять она не умела совершенно, но по неподвижным целям да со станка промазать было сложно. Трассеры прочертили воздух, впиваясь в группу бандитов у склада. Двое разлетелись в стороны, прошитые насквозь – один потерял пол-туловища, кишки вывалились на бетон, второй лишился руки и куска черепа. Остальные бросились врассыпную, пытаясь укрыться.

ПКМ на крыше МПЛ, где занял место Медведь, добавил свой басовитый голос калибра 7.62 на 54 в эту «серенаду». Длинная очередь прошлась по причалу, вздымая осколки бетона и высекая искры. Один бандит попытался добежать до укрытия за ящиками – пули догнали его на полпути, прошив спину и выбросив вперёд, будто тряпичную куклу. Он пролетел метра три и рухнул лицом вниз, не шевелясь больше.

С крыши «Икса» заработал наш ЛМГ, открыл огонь по зданию склада. Калибр у него был автоматный, зато плотность огня фееричная. «Ворон», спрятавшийся за углом, высунулся, пытаясь прицелиться из РПК – сидящая за пулемётом Надя тут же перевела на него плюющийся свинцом ствол. Пули мигом изрешетили и самого бандита, и угол здания возле него, наглядно продемонстрировав бесполезность и ненадёжность подобных укрытий из профнастила против обычной автоматной пули – из-за стенки вывалился ещё один противник, залитый кровью, сделал пару неверных шагов и рухнул, накрытый новой очередью.

Двое последних «Воронов» попытались открыть ответный огонь, при этом так и оставшись на открытом месте. Парень с автоматом, совсем молодой «воронёнок» лет девятнадцати на вид, выпустил очередь в сторону пикапа – пули звякнули о металл, пробив в нескольких местах ничем не защищённый борт. Оля тут же в панике развернула МГ, не отпуская гашетки. Длинная очередь хлестнула по парому, разбивая стёкла и пробивая кое-где металл, по бетону, и наконец ударила и по стрелку. Бандит дёрнулся в танце смерти, тело пробило в нескольких местах, из спины фонтаном ударила кровь. Автомат выбило из рук одним из попаданий, разнося в труху ствольную коробку. «Ворон» рухнул, но Оля продолжала заливать его свинцом до тех пор, пока не закончились патроны в коробе, превратив тело в неаппетитное кровавое месиво на бетоне.

Последний бандит с дробовиком попытался бежать. Глупо было это делать по абсолютно открытой местности. Пейн, уже подобравший свой ствол, поймал его в прицел и выпустил короткую очередь. Пули догнали беглеца, прошив ноги. Он упал, завопил, попытался ползти. Серёга добил его контрольной очередью в спину.

Тишина.

Десять трупов на причале за минуту, не больше. Кровь растекалась лужами, смешиваясь с маслом и ржавчиной. Дым от выстрелов наполнял воздух, стелился по бетону и снижал видимость. Пахло порохом и смертью. С некоторых пор мне неприятен этот запах – запах перестрелок с людьми.

Я поднялся, машинально меняя в P90 магазин на полный. Сердце колотилось, адреналин бурлил в венах. Остальные тоже медленно расслаблялись, опуская оружие.

– Все целы? – крикнул я.

– Да, – ответил Серёга. – Никого не задели.

– Аня, как там Николай?

Аня уже возилась со священником, тот вяло отмахивался, но наш врач, не слушая возражений, закатала ему в плечо три укола подряд и указала внутрь машины.

– Всё в порядке с ним будет, если опять не станет в героя играть.

Я выдохнул, оглядывая бойню. Надо было действовать быстро, пока никто не обнаружил, что охрана парома уничтожена.

– Медведь, Надя – оборона, прикройте нас. Макс, Пейн – склад – быстро проверьте. Оля – за руль, и не трогай пока пулемёт больше. Кстати, ты молодец! – девушка тут же расплылась в улыбке, глядя на Леху. Похоже, пока я занимался войной, кто-то успешно реализовал шанс заниматься любовью. Ну и хорошо. Обвёл взглядом всех окружающих, вроде никто не забыт. Я – на паром, готовимся отчаливать.

– Жень, а ты умеешь управлять паромом? – вкрадчиво спросил Серёга.

– Ну уж если эти вот справились!

Я развернулся, собираясь шагать, и тут понял, что между нами и рампой парома уже метра три. Чёрт! Как-то я даже не подумал, что на борту должна быть команда… почему-то решил, что эти вот уроды – это и есть экипаж. Если эти на корабле сейчас врежут по нам из пары пулемётов – будет ровно то же самое, что только устроили мы «воронам» – мечущиеся и падающие под ударами пуль фигурки, которым негде укрыться.

И пулемёт ударил… Стрелок там был явно по уровню умения где-то около Оли, вот только калибр у него был покрупнее. Понять отсюда, снизу, что точно стояло на пароме, я не смог, но по звуку – ПКТ или что-то такое… способное вести огонь длинными очередями и при этом не меньше 12.7.

Первые пули ударили в молоко. С такой тяжёлой машинкой мало только уметь нажать на спуск, важно уметь удерживать цель и стрелять не непрерывной очередью, а давать отсечки по два-три патрона за очередь. Так сохраняется возможность корректировки собственного огня.

Но человеку на пароме никто не объяснял таких тонкостей. Поэтому его пули, выбив из кузова МПЛ дробный стук, ушли веером куда-то в небеса. Стрелок пытался справиться с отдачей, но при этом отпустить гашетку не догадывался. Так что пули превращали в крошево асфальт, машины бандитов, раскиданные тут и там тела, дырявили стены склада. Кое-что доставалось МПЛ, заставляя меня болезненно морщиться… не дай бог уничтожит ценное оборудование.

Я прикидывал, насколько ещё хватит ленты в пулемёте, когда в дело вступил неожиданный фактор. В до сих пор открытом заднем выходе из грузовика-лаборатории возникла худощавая фигура Инги. Но не просто так. На плече у девушки был… «Шмель», взведённый и готовый к ведению огня. И я даже догадывался, чьи святые рученьки выставили ей его в боевое положение.

Девушка, явно выполняя инструкцию более опытного товарища, развернула раструб реактивного огнемёта в сторону цели так, чтобы выхлоп ушёл в пустоту, поймала в прицел плюющийся огнём пулемёт и чётко, как будто всю жизнь это делала, засадила заряд ровнёхонько в смотровую щель. Попадание один на миллион. И она его сделала.

Те, кто проектировал этот самоходный «морской плот», абсолютно точно не предполагали применения по его рубке реактивных огнемётов. Да и модернизировавшие конструкцию «вороны» тоже не слишком морочились – они просто вырезали в стене дыру, зашили её броней и установили там пулемёт, наверное на станке. Вырезали в броне окошко, позволяющее стрелку смотреть, куда он садит, и прорезь для движения ствола вправо-влево и вверх-вниз. Сложили внутрь коробки с боеприпасами, укрыв их в самом надёжном месте – за бронещитом. И всё.

Это, конечно же, мои предположения, но другими причинами нельзя объяснить, какого чёрта после попадания из «Шмеля» грохнул такой мощности взрыв, от которого рубка парома практически перестала существовать. Её обломки вспенили морские воды в радиусе полусотни метров вокруг корпуса парома, а отдельные даже попадали к нам на берег.

Паром медленно и величественно начал заворачивать. Сначала я не очень понял, что происходит: тросы внезапно натянулись и зазвенели, а нос судна с довольно резким креном пошёл влево, открывая нам всё большую проекцию корпуса. А потом раздался резкий «ба-м-м-м», и распушившаяся стальная змея толщиной с моё запястье со свистом срубила над моей башкой погрузочную балку, устремляясь куда-то туда, в сторону далёкой и отсюда не очень хорошо видной гавани Пантикапея, предварительно пройдясь со страшным скрежетом по палубе понтона и снеся на ней все выступающие элементы.

– Всем в машины! Быстро! – не своим голосом заорал я и бросился бегом к машинам. Остальные не понимали ещё, чего я так запаниковал. Но они и не видели того, что заметил я. Удар лопнувшего стального троса начисто срубил в том числе и крепежи для громадного якоря. Как назло – как раз на той стороне, куда вышедшие из строя рули заворачивали паром. И сейчас чёртова калоша выполняла, хоть и не по своей воле, так называемый «пиратский разворот», прокручиваясь вокруг якорной цепи. А расстояние от пирса было минимальным. И очень скоро многотысячетонная громадина врежется носом сюда, в бетон причала. Снеся с него вообще всё и вся, в том числе и наши машины.

Пейн попытался спасти нашу бочку с топливом, и лишь мой злобный окрик в рацию остановил его. Оля, занявшая своё место за рулём МПЛ, уже осознала опасность и даже нашла неплохой выход. Она не стала крутить на узком пространстве громадину грузовика, а вместо этого просто дала задний ход и, набирая скорость, вылетела на дорогу, виртуозно удерживая «хвост» от рыскания вправо или влево. Пикап и джип стартовали почти одновременно, с пробуксовкой выбрасывая из-под колёс вездесущую пыль.

Мы успели вовремя. В тот же момент, когда передние колёса «Икса» ударились о «лежачего полицейского» на подъездной дороге к пирсу, сзади раздался страшный грохот и звук рвущейся стали. Громада парома налетела на пирс, и сейчас там царил ад. Кажется, эта дорога теперь была закрыта, и не только для нас.

– План такой, – сказал я, собирая всех у джипа всё на том же перекрёстке, где мы останавливались в первый раз. – Едем по встречке, объезжая пробку. Подъезжаем к КПП. Три пулемёта выкашивают мутантов на крыше. Потом группа штурма – я, Серёга, Пейн и Макс – идём внутрь. Зачищаем помещение, находим пульт управления, открываем ворота. Пулемётчики держат оборону снаружи, не давая зомби прорваться внутрь. Когда все машины проедут – я включаю сирену воздушной тревоги, пробегаю обратно, прыгаю в машину, и мы сваливаем. Сирена дезориентирует зомби, как тогда, на парковке перед лабораторией, помните. Всем понятно?