Текст книги "Санитары (СИ)"

Автор книги: Александр Грохт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– А если… если мы его убьём? – тихо спросил он. – Пока не превратился?

Воцарилась тишина.

– Это… это будет правильно? – он подняла на меня глаза.

– Не знаю, что правильно, – я вздохнул. – Но это будет милосерднее. И безопаснее.

Паренек кивнул, соглашаясь со мной. А потом посмотрел с мольбой.

– Тогда помогите. Пожалуйста. Я… я не смогу.

Я посмотрел на Серёгу. Тот молча достал пистолет.

– Выйдите, – сказал я им. – Не надо на это смотреть.

Они вышли, при этом сын уводил мать практически силой. Хорошо хоть на нас не кидалась. Я подошёл к раненному. Тот чуть приоткрыл глаза, посмотрел на меня. В его взгляде не было ничего человеческого – только тупая пустота. Похоже, что прошло далеко не три часа, или же его цапнул не зомбак, а мут, причем такой, из первой волны.

– Прости, – сказал я и кивнул Серёге.

Выстрел прозвучал глухо.

Мы вышли из дома. Семья стояла прямо за дверью. Женщина тупо глядела в стену, паренек смотрел на нас.

– Всё, – сказал я. – Можете хоронить.

– Спасибо, – прошептал он.

– Оружие есть?

– Нет. Было ружье, но этот – он ткнул рукой в строну комнаты с свежеупокоенным – его потерял там, где покусали.

– Идем со мной.

Я подошел к кунгу, распахнул двери и потянул на себя одну из кобур с «глоками», кучей наваленных у входа. Потом подумал, и вытащил пять коробочек с патронами.

– Пользоваться умеешь?

Парень помотал головой. Я показал, где находится предохранитель, как перезаряжать и передергивать затвор. Когда он ухватился за магазин, собираясь его вставить в оружие – я перехватил его руку и молча помотал головой.

– Мы уедем – зарядишь. Не хочу эксцессов, окей?

Он быстро быстро закивал головой. Может, я и перестраховываюсь, но лучше так, чем быть покойником. Потом я достал из–за открытых дверей возвращенный девчонками сухпай, и молча протянул парню упаковку.

– Уходите из этой деревни, – сказал я. – Идите в Чернопокупск, там сейчас вроде бы как власть появилась. Здесь вы не выживете.

Глава 8
Чернопокупская область

8

Он кивнул, но с явным сомнением. Впрочем, это уже не мое дело.

Мы сели в машину и поехали дальше.

Солнце клонилось к горизонту, когда мы проезжали ещё одну деревню. На этот раз никто нас не остановил. Только на окраине, у покосившегося забора, сидела старуха и смотрела на дорогу пустыми глазами. Сложно было понять, а жива ли она вообще, или это просто такой тормозной зомбак.

Дальше дорога шла через поле. Когда-то зелёное и плодородное, сейчас оно представляло собой унылую картину сухих стеблей и выжженной земли. Кое-где виднелись остовы сельхозтехники, брошенной и потихоньку ржавееющей.

– Чего молчишь? – спросил Серёга, покосившись на меня.

– Думаю.

– О чём?

– О том, сколько ещё таких встреч нас ждёт.

Он усмехнулся.

– Много. Слишком много.

К вечеру мы остановились на ночлег у заброшенной фермы. Развели костёр, поставили палатки. Девчонки вылезли из кунга, к ним присоединились Макс и Серега, Пейн отправился на «фишку». Все расселись вокруг огня и молчали, погружённые в свои мысли.

Я сидел чуть в стороне, курил и смотрел на звёзды. Макс подсел ко мне.

– Джей, можно поговорить?

– Валяй.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Почему ты такой… равнодушный? К людям, я имею в виду.

– Равнодушный?

– Ну да. Ты видишь, что люди страдают, умирают. Но тебе будто всё равно.

Я затянулся, выпустил дым.

– Не всё равно, Макс. Просто я понимаю, что мы ничего не можем изменить.

– Но мы можем помочь! Взять тех двоих, спасти кого-то ещё…у нас оружия на роту с собой, и жратвы вагон.

– И что дальше? – я повернулся к нему. – Мы возьмём их, привезём в Чернопокупск. А там что? Ты вправду веришь в сказку Полковника про порядок и райские кущи? Они сдохнут там через три-четыре недели от голода, холода или от рук таких же отчаявшихся людей. Мы не можем спасти всех. Или что, потащим с собой табор непонятного народа в Бадатий? В кузове МПЛ, который в нынешних условиях просто бесценен. И что будем делать, если они просто накинутся на нас ночью с ножами? Ты будешь в них стрелять, а, сердобольный наш?

– Но хоть кого-то…не все же одержимы идеей отобрать у других что–то. Есть и нормальные люди.

– Макс, – я вздохнул. – Мир изменился. Старые правила больше не работают. Теперь выживает не тот, кто добрый и отзывчивый. А тот, кто умеет принимать тяжёлые решения.

Он молчал, глядя в огонь костра. Языки пламени отбрасывали пляшущие тени на его лицо.

– Ты прав, наверное, – сказал он наконец. – Но… это так тяжело. Видеть, как люди умирают, и ничего не делать.

– Знаю, – я положил руку ему на плечо. – Но ты привыкнешь. Или сломаешься. Третьего не дано.

– А ты? Ты уже привык?

Я посмотрел на него.

– Я сломался давно, Макс. Просто никто не замечает.

Он кивнул и ушёл к своей палатке. Я остался сидеть у костра один. Серёга храпел в палатке. Пэйн стоял на вахте. Остальные спали.

А я просто смотрел на огонь и думал о том, что же мы стали.

Километров через пятьдесят мы наткнулись на первую серьёзную преграду. Дорога шла через небольшой лесок, а на выезде из него стояла импровизированная баррикада – брёвна, доски, мешки с песком, опрокинутая машина. За ней виднелись люди, человек десять, в камуфляже и с оружием. Один махнул нам рукой, показывая остановиться.

Я притормозил, но мотор не заглушил. Серёга и Пэйн взяли автоматы наготове. Макса на всякий случай отправил в кунг, к девушкам.

– Что будем делать? – спросил Серёга.

– Поговорим, – ответил я, опуская стекло.

Один из мужиков подошёл ближе – крепкий парень лет сорока, с бородой и шрамом через всё лицо. В руках держал АК, но стволом вниз. Пока не агрессивен, ведёт себя даже не слишком настороженно.

– Здорово, – сказал он, останавливаясь в паре метров от кабины. – Куда путь держите?

– В Чернопокупск, – ответил я нейтрально.

Он кивнул, оглядел грузовик, задержал взгляд на кунге.

– Много добра везёте?

– Достаточно.

– Проезд платный. Сто патронов или эквивалент продовольствием.

– Серьёзно?

– Серьёзно. Мы тут дорогу охраняем, чтобы мертвецы не пролезли. Работа тяжёлая, требует оплаты.

Я посмотрел на него, потом на баррикаду, затем на остальных. Они стояли неподвижно, но пальцы лежали на спусковых крючках. Не бандиты, но и не филантропы.

– Хорошо, – сказал я. – Дам консервы. Два ящика тушёнки.

Мужик поморщился, но кивнул:

– Сойдёт.

Серёга и Пэйн держали всю компанию на прицеле, пока я копался в кунге, добывая из груды барахла две упаковки по десять банок тушёнки. Вылез и с выражением лица «подавись, грабитель» отдал ему. Он бросил быстрый взгляд на этикетки, кивнул своим, и баррикаду начали отодвигать. В центральной части оказалась хитро сваренная конструкция на незаметных колёсах, позволявшая передвигать часть с виду монолитной баррикады и освобождать проход. Мы проехали, и за нашими спинами эту штуку задвинули обратно.

Когда мы отъехали на пару километров, сидевший рядом Пэйн начал ворчать.

– Вот так и живут, рэкетиры хреновы. Кормятся с проезжих. Шеф, чего мы с ними стали лясы точить и разговоры тереть, ё-моё? Просто протаранил бы эту конструкцию, да и всё. Своими калашами они нам ничего особо не сделали бы. Да и у половины даже не автоматы, а так… охотничьи поделки с закосом под АК, чтоб боялись.

– Угу. А потом нам по кабине вжарили бы из чего-нибудь тяжёлого, смонтированного на чердаке соседнего дома. Ты не заметил, что ли? – ответил я.

– Чего я не заметил? – Пэйн был явно удивлён.

– Там оптика поблёскивала, и всё это время нас держали на прицеле. К тому же… ну не обеднеем мы. Эту тушёнку мы и тащили скорее на обмен или оплату проезда. Этим ребятам тоже жить надо. Магазины разграблены, склады продуктовых фирм заброшены. Тем, у кого скотина, – повезло. А остальным что жрать-то? Заметь, они не пытались нас ограбить, просто взяли мзду за проезд – а значит, кто-то тут катается и торгует. И лучше пусть здесь сидят не бандиты, а эти ребята. С бандитами было бы сложнее.

Пэйн замолк и задумался, а я снова уставился на дорожное полотно.

Дальше было ещё несколько таких блокпостов. Где-то платили едой, где-то патронами, где-то просто пропускали после короткого разговора, когда выяснялось, что мы не купцы, а едем от группировки Полковника. Один раз пришлось развернуться и искать объезд, потому что на дороге стояли обгоревшие остовы машин, а за ними виднелись трупы – недавние, судя по запаху. Видимо, кого-то тут недавно грохнули. Мародёры, бандиты или просто местные, не поделившие добычу.

Пейзаж за окном менялся, но суть оставалась прежней – разруха, смерть, отчаяние. Поля, когда-то зелёные и плодородные, теперь пустовали. А ведь эти земли – житницы, единственная практически зона в нашей стране, не считающаяся зоной рискованного земледелия. Дороги забиты брошенными ржавеющими остовами машин, часть побита пулями. Посёлки и деревни – либо сожжены, либо заброшены, либо охраняются мрачными людьми с оружием, готовыми убить любого, покушающегося на их невеликие богатства и запасы.

Ближе к вечеру – уже смеркалось, солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в кроваво-красный цвет – Пэйн поменялся с Максом и ушёл спать в заднюю часть кабины. Макс сначала неподвижно застыл в кресле, уставившись на закат, потом вдруг заговорил. Парень последнее время много думал, и ему нужен был собеседник:

– Джей, а ты думаешь, мир ещё можно спасти?

Я покосился на него. Он смотрел в окно на проносившийся мимо очередной полностью тёмный населённый пункт, в котором виднелись следы пожаров, а по обочине дороги валялись растасканные костяки. В его голосе звучала такая тоска, что у меня защемило сердце.

– Не знаю, – ответил я честно. – Может, и можно. Но не нам.

– Почему?

– Потому что мы солдаты, Макс. Мы не были созданы для войны, и большинство из нас просто не может стрелять в себе подобных. Но вынуждены. Поэтому мы больны – психически, нравственно… мозги не выдерживают постоянной нагрузки. Какой из меня, например, строитель нового мира? А из, не знаю… вон, Медведя? Мы умеем стрелять, убивать, выживать. Но строить новый мир – это не наша задача. Это задача тех, кто выживет после нас. Например, это будешь ты, Лёха, Ольга… вон эти, с детьми. Доверчивые люди, не искорёженные неожиданной битвой всех против всех.

– А если и мы не выживем, ну, те, кого ты считаешь будущими строителями?

– Тогда всё это было зря, и мы просто бессмысленно оттягиваем конец…

Он замолчал, и мы ехали дальше в тишине.

К полуночи мы добрались до очередного посёлка – побольше предыдущих, дома в два этажа, несколько улиц. Здесь было людно – на площади горели костры, вокруг которых сидели мужики и женщины, варили что-то в котлах, разговаривали. Дети бегали между ними, играя в какую-то игру. Казалось бы, обычная жизнь, но стоило приглядеться, и становилось ясно – нет, не обычная. Вокруг площади стояли автомобили с турелями, образуя импровизированную стену, на которых дежурили стрелки. На лицах людей читалась усталость, в глазах – настороженность, у каждого под рукой оружие. Похоже, это был караван торговцев.

Я остановил грузовик у края площади, заглушил мотор и вышел наружу, скомандовав ребятам прикрыть меня. Эти люди не выглядели похожими на банду, но кто их знает – может, гостей тут не любят, как и везде.

К нам подошёл старик лет шестидесяти, в кирзовых сапогах и ватнике, с дробовиком за спиной.

– Здорово, путники, – сказал он, разглядывая нас. – Далеко держите путь?

– В Чернопокупск, – ответил я.

– Хм. Далековато ещё. Заночуете?

– Нет, поедем дальше.

– Зря. Ночью по дорогам ездить опасно. Попадёте в засаду, и всё – поминай как звали. Лучше переждать до утра. Тут безопасно, и плата вполне умеренная – полсотни патронов за ночлёг. Душ, еда – за отдельную плату.

Я задумался. Старик был прав – ночью видимость нулевая. Ещё и луны не видно за налетевшими облаками.

– Ладно, – согласился я. – Заночуем. Только нам нужно место под машину. Спать будем в кабине.

– Не вопрос. Ставьте у школы, там площадка.

Я расплатился, нащёлкав патронов из магазинов Серёги. Припарковались у двухэтажного здания школы, окна которой были заколочены досками, а на крыше дежурили двое с автоматами. Серёга и Пэйн остались караулить снаружи, я с Максом забрался в кабину.

– Система, – обратился я к бортовому компьютеру, – какая обстановка по маршруту? Есть ли данные о заблокированных участках трассы?

– Данные ограничены. Последние сведения датированы тремя месяцами назад. Рекомендуется соблюдать осторожность.

– Понял.

Макс устроился на заднем сиденье, натянул на себя куртку вместо одеяла.

– Джей, – позвал он сонно.

– Что?

– Когда всё закончится… если закончится… ты с Анькой так и останешься там, в Бадатии?

Я задумался. Хороший вопрос. А смогу ли я снова стать инженером? Что-то сомневаюсь.

– Не знаю, – ответил я тихо. – Но подозреваю, что я скорее соберу команду – вон, тебя позову, Медведя, ещё может кого-то. И будем мы добывать всякое редкое, вот как сейчас. Сами себе хозяева, и дело нужное делаем для всех.

– Звучит неплохо, – пробормотал Макс и уснул.

Я сидел ещё долго, глядя в окно на костры на площади, на людей, что сидели вокруг них, на детей, что спали, укутанные в тряпьё. И думал о том, что мир действительно изменился. Безвозвратно.

Утро встретило нас холодным туманом и тишиной. Я проснулся от того, что кто-то постучал в стекло кабины. Открыл глаза – за окном стоял тот же старик, что встречал нас вчера, и протягивал дымящуюся кружку.

– Чай горячий, – сказал он. – На дорогу. Путь неблизкий.

Я открыл дверь, взял кружку. Чай был крепкий, с какими-то травами, но горячий и бодрящий.

– Спасибо, дед.

– Да не за что. Вы к Шендеровскому едете?

Я насторожился.

– Откуда знаешь?

– Торговцы проезжали, предупреждали. Если появится грузовик как из кино, водила – блондин с синими глазами убийцы и дредами, то это люди Полковника к Шендеровскому. Помочь, предупредить и со всем уважением. И всех проезжающих предупредить, что кто тронет – тем хана. Шендеровский мужик жёсткий, а вы ему очень ценны.

– Что значит – жёсткий?

Старик помолчал, отхлебнул из своей кружки.

– Говорят, он всех бандитов перестрелял. Всех мародёров тоже. Кто не согласился подчиниться – тех на столбах развесил вдоль дороги. Как предупреждение. Люди боятся его, но живут спокойнее. Хоть мертвецов из города выгнали, еда появилась. Строгий он, но справедливый, говорят.

Я кивнул. Жёсткие меры в жёсткие времена. Логично. Но что-то в словах старика заставило меня насторожиться ещё больше.

– А раньше его тут не было?

– Не. Он месяц назад приехал. Говорят, с юга. Там у него дела были, бизнес какой-то. А тут он раньше жил, депутатом был. Потом какие-то разборки с другими большими людьми случились, и его выдавили. А теперь вернулся. С людьми, с оружием. И порядок навёл, как я говорю.

Макс проснулся на заднем сиденье, потянулся.

– Чего там?

– Ничего, – ответил я, допивая чай. – Поехали.

Я порадовал старикана, который жадным взором смотрел на мою «Мальборо», презентовав ему блок сигарет из личных запасов. Дедок обрадовался, как ребёнок, и долго махал нам вслед, когда МПЛ выруливал со школьной площадки.

Чем ближе мы подъезжали к Чернопокупску, тем больше менялась картина. Дороги стали чище – кто-то явно расчистил их от завалов. Брошенные машины были аккуратно стащены на обочины. На столбах висели самодельные указатели: «До Чернопокупска – 50 км», «До Чернопокупска – 30 км». А ещё – предупреждения. «Мародёрство карается смертью». «Зона под контролем. Оружие сдать при въезде». «Порядок или смерть».

– Весёлые ребята, – пробормотал Серёга, разглядывая очередной плакат. – Прямо как в старые добрые времена.

– Какие старые добрые? – уточнил Пэйн.

– Девяностые, брат. Когда бандиты рулили всем, а милиция в кустах пряталась.

Я молчал, но в душе нарастало беспокойство. Что-то в этой ситуации было не так. Слишком уж быстро этот Шендеровский навёл порядок. Слишком жёстко. И этот бизнес на юге, разборки, возвращение через месяц после апокалипсиса… Слишком много совпадений.

Километров за десять до города мы увидели первый настоящий признак цивилизации – огороженное поле, на котором работали люди. Они копали землю, высаживали что-то, таскали воду из протянутого трубопровода. Охранники с автоматами стояли по периметру. Всё организованно, чётко. Как на хорошей ферме.

– Вот это да, – присвистнул Макс. – Они уже сельское хозяйство восстанавливают.

– Умный мужик этот Шендеровский, – заметил Пэйн. – Понимает, что без еды далеко не уедешь.

Дальше – больше. Мы проезжали мимо восстанавливаемых домов, мимо людей, которые разбирали завалы, чинили заборы, чистили улицы. Везде была организация, дисциплина. И везде – вооружённые охранники. Много охранников.

Наконец мы добрались до границы области. Раньше здесь был крупный пост ДПС. Широкая площадка, несколько полос для досмотра, здание поста с вышками по краям. Теперь всё это было укреплено – забор из колючей проволоки, мешки с песком, пулемётные гнёзда на вышках. На въезде стоял шлагбаум, а перед ним – человек десять в форме. Бывшие менты, судя по форме, хотя нашивки были сорваны.

Я остановил МПЛ. Один из ментов подошёл к окну – мужик лет тридцати пяти, с усами и внимательными глазами.

– Здесь граница города. Если вы для торговли – то вам нужно оплатить въездные пошлины.

–.Мы не торговцы. Мы от Полковника.

– Стоп–стоп. Ты Джей, да?

– Верно.

– Так Полковник предупредил. Велено у тебя спросить, что именно он обещал тебе за работу? Сказал, ты легко ответишь на этот вопрос. При правильном ответе пропускать вас без досмотра, и выдать вам «вездеходку».

– Ха. Легко. Он пообещал мне «Что угодно, два раза».

Глава 9
Бонус и клиф

Мент ухмыльнулся, и махнул рукой кому–то. Шлагбаум пошел вверх. Пошарив в кармане, он протянул мне пластиковую карточку с каким–то дурацким логотипом, типа змеи, кусающей себя за хвост.

– Можете ехать. На постах просто показывайте карту, и вас пропустят. Удачи. Но, прежде чем уедете, сначала скажите – что значил этот ребус про все, что угодно и за что такое дают?

– А… да все просто. Мы вшестером вычистили банду в сотню рыл, и спасли семьи людей Полковника. За это могли просить что угодно. Дважды.

– И что ты попросил?

– Звание майора и право убивать любого, задающего тупые вопросы.

– Понял. – Мент посмурнел. – Вы в курсе, что ношение любого оружия, кроме пистолетов, в городе незаконно?

– Нет. И что нам делать?

– При въезде в город придётся сдать в арсенал. Шендеровский не любит, когда чужие с оружием ходят. Вам выдадут квитанции, потом заберёте обратно, когда уезжать будете.

– А если мы не захотим сдавать?

Мент посмотрел на меня долгим взглядом.

– Тогда вас развернут. Или не знаю…вызовут босса. Тот рад точно не будет. Выбор за вами.

Я переглянулся с Серёгой. Тот пожал плечами. Мы не собирались устраивать тут войну, так что…

– Хорошо, – согласился я. – Сдадим.

Мент кивнул, махнул рукой. Шлагбаум поднялся, и мы поехали дальше.

– Джей, – позвал Макс, когда мы отъехали от поста. – А это нормально? Что оружие забирают?

– В их ситуации – да, – ответил я. – Шендеровский строит новый порядок. Ему не нужны вооружённые группы, которые могут его оспорить. Контроль над оружием – это контроль над территорией.

– Но мы же от Полковника. Мы свои.

– Свои – это понятие относительное, Макс. Сегодня свои, завтра – враги. Политика, знаешь ли.

Серёга усмехнулся:

– Вот поэтому я и не лезу в эти игры. Стрелять умею – и достаточно.

Мы ехали дальше по трассе. И вот тут я заметил то, о чём говорил старик. Столбы. Вдоль дороги стояли деревянные столбы, а на них… На них висели тела. Человек двадцать, может, больше. Кто-то был уже мёртв давно, кто-то – недавно. На груди у каждого висела табличка с надписью: «Мародёр», «Бандит», «Убийца», «Насильник». Предупреждение. Жёсткое, кровавое предупреждение.

– Твою мать, – выдохнул Пэйн. – Вот это жесть.

– Средневековье, – пробормотал Макс. – Как в Средневековье.

– Эффективно, – заметил Серёга. – Один раз повесишь пару десятков – остальные десять раз подумают, прежде чем грабить или убивать.

Я не стал ничего говорить, но внутри что-то сжалось. Да, эффективно. Да, работает. Но это… это переход черты. Черты между порядком и тиранией. И я не знал, что хуже – хаос, который был раньше, или этот новый порядок.

Ещё через полчаса мы увидели город. Чернопокупск. Раньше он был крупным областным центром – два миллиона двести тысяч населения, заводы, склады, школы, больницы. Теперь… Теперь он выглядел как средневековая крепость. Вокруг города был выстроен забор из металлических листов, бетонных блоков и колючей проволоки. На въезде – массивные ворота, укреплённые стальными балками. На стенах – вышки с пулеметами. А за забором виднелись крыши домов, дым из труб, движение людей. Блин, это первый город, похожий на город, который я вижу после начала зомбеца.

Мы подъехали к воротам. Охранник – молодой парень в камуфляже, с АК на плече – поднял руку, останавливая нас.

– Документы.

Показал карту, не выпуская ее из пальцев. Парень изучил ее, сверился с каким-то списком, кивнул.

– Вас ждут. Проезжайте прямо к центру, там усадьба Шендеровского. Оружие сдадите на арсенале, он сразу после ворот, справа.

Ворота открылись, и мы въехали в город.

Внутри было… неожиданно. Чисто. Улицы очищены от мусора, завалов нет. Люди ходят по тротуарам, работают – кто-то чинит дома, кто-то носит воду, кто-то торгует на импровизированном рынке. Везде – порядок. И везде – охрана. Патрули по улицам, посты на перекрёстках, вышки на крышах. Всё под контролем.

– Вот это да, – пробормотал Макс. – Как будто и не было апокалипсиса.

– Был, – возразил я. – Просто этот Шендеровский сумел навести порядок. Железной рукой.

– Джей, а я тут подумал…давай не будем сдавать пушки? – Пейн лукаво ухмыльнулся, и я вопросительно поднял бровь. – Да как бы все просто. Досматривать нас никто не может. Значит, что? Правильно, кладем стволы внутрь кунга, при себе только пистолеты.

Мысль была кстати недурна, меня тоже идея остаться почти безоружными вообще не радовала. И вряд ли нам кто–то предъявит претензии за такое мелкое нарушение, учитывая сколько этого самого оружия было напихано внутри кунга МПЛ.

Усадьба Шендеровского была в самом сердце Чернопокупска – большой двухэтажный особняк, окружённый высоким забором. Раньше здесь, наверное, жил какой-нибудь местный олигарх или чиновник. Теперь это была резиденция нового хозяина города.

Ворота усадьбы открылись, как только мы подъехали. Охранник махнул нам рукой, и я заехал во двор. Просторный двор, мощёный плиткой. Слева – гараж с несколькими машинами. Справа – какое-то хозяйственное здание. А прямо – крыльцо особняка, на котором стояли ещё двое охранников.

Мы вылезли из кабины. Один из охранников – высокий, широкоплечий, с лицом профессионального боксёра – подошёл к нам.

– Джей это же вы?

– Я.

– Идите за мной. Шендеровский вас ждёт.

Я переглянулся с Максом, Серёгой и Пэйном. Мы пошли за охранником, но он сделал останавливающий жест рукой.

– Простите, приказ только насчет вас. Друзья могут подождать тут или прогуляться по городу

Ребята остались, а я пошагал вслед за «боксером». Он провёл меня через холл – дорогая отделка, картины на стенах, ковры на полу. Потом по коридору, потом ещё по одному. Наконец остановился у двери, постучал.

– Войдите, – послышался голос изнутри.

Охранник открыл дверь, пропустил нас вперёд. Мы вошли.

Комната была большая, светлая. Панорамные окна во всю стену, выходящие в сад. Письменный стол, кресла, диван. У окна стояло трое людей спиной к нам. Один – мужчина средних лет, в дорогом костюме, широкоплечий, с короткой стрижкой. Рядом с ним – Анька, ее я узнаю из миллиона. И третий – мужчина постарше, в белом халате, с седыми волосами и умным лицом. Учитель Ани, врач по прозвищу Реаниматор.

Мужчина в костюме обернулся, и я рефлекторно ухватился за кобуру отшатываясь назад. Широко улыбаясь, на меня смотрел Шеин.