Текст книги "Черный Маг Императора 21 (СИ)"

Автор книги: Александр Герда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Теперь проблема была в другом, дотерпеть до конца уроков, после которых придет время встречи с Бобоедовым. Но это я как-нибудь перетерплю. Все-таки несколько часов – это не до субботы ждать.

– Хозяин, я тут подумал… – вновь взялся за свое Петр Карлович. – Мы можем попытаться вновь испытать вашу судьбу через полгода. Что тут, шесть месяцев всего. Я уверен, что новая попытка обязательно должна стать успешной. Что скажете?

– Хорошо, через полгода бросим Кубик Судьбы снова, – с легкостью согласился я, узнав, что на полгода он от меня отстанет, и далеко не факт, что вообще вспомнит этот разговор. – А сейчас будь добр, сгоняй под кровать на разведку. Куда-то один мой носок задевался, понять не могу… Не мог же я его по пути потерять?

Глава 11

На урок экстра-менталистики я пришел самым первым, чем очень удивил Бобоедова, который что-то писал за столом. Увидев меня, он посмотрел на часы и начал собирать свои бумаги.

– До начала занятия еще двадцать минут, – сказал он, глядя на меня своими глазами-сливами, которые вот-вот грозили выпасть из орбит. – На тебя это не похоже. Что-то случилось?

– Нет, – покачал я головой и поставил на стол тяжелый мешочек с монетами. – Вы сказали, чтобы я сегодня сдал монеты. Вот я и решил прийти пораньше, вдруг вы их решите пересчитать.

– Темников, мне что, делать больше нечего? Там их две тысячи сто, я буду час их пересчитывать, – нахмурился Горох. – Кстати, с чего бы мне захотеть это сделать?

– Не знаю, – честно ответил я. – Вдруг это важно. Если что, то я не брал ни одной. Разве что закатилась какая-то… Но, если их будет не хватать, вы мне скажите – я новые принесу.

По правде говоря, я этот мешочек с монетами не доставал из ящика стола уже несколько месяцев. Хотя Кузьма Семенович и велел мне заниматься на досуге, но я этого не делал. Просто не видел в этом необходимости, так как уже выучил содержимое мешочка наизусть и мог с легкостью определить любую монету с закрытыми глазами.

– Когда ты в последний раз брал их в руки? – спросил Бобоедов и убрал монеты со стола.

– Буквально на прошлой неделе, – уверенно соврал я. – Вечером сел и думаю, дай-ка…

– Не ври, Темников, – улыбнулся Горох. – Так я тебе и поверил. Они у тебя уже, наверное, год пылятся без дела. Как будто я по твоим результатам не вижу занимаешься ты или нет. Ну раз уж пришел, раньше всех, тогда слушай загадку. Давненько я тебе ничего не загадывал.

Вообще-то, Бобоедов сейчас явно лукавил. Всякого рода задания он мне давал регулярно, буквально на каждом занятии. Кроме того, еще и снабжал всякими книжками со странными задачами и упражнениями, которые заставлял решать от начала и до конца. Некоторые из них мы с Дорианом решали довольно долго, а над одной вообще до полуночи сидели.

– Каких камней не бывает в речке? – спросил Горох, просматривая между делом свои бумаги.

– Сухих, Кузьма Семенович, – улыбнулся я. – Кстати, вы уже мне ее задавали пару месяцев назад.

– Да ну? – он сделал вид, что удивился. – Тогда надо подумать.

Все это мне напоминало наше обычное индивидуальное занятие по менталистике, на которые я к нему приходил. У Бобоедова была привычка начинать занятие с легких, как он их называл, «разминочных» заданий, которые должны были настроить меня на работу.

– Допустим, в твоем доме четыре стены и все они смотрят на юг. Вокруг дома ходит медведь. Какого он цвета?

– Белый, – не раздумывая ответил я.

– Почему не бурый?

– Потому что только на Северном Полюсе все направления будут вести на юг, – улыбнулся я. – Это уже тоже было, Кузьма Семенович.

– Хм… Что-то с памятью моей стало, – притворно удивился он, как будто это могло быть правдой. Что-что, а по части памяти Горох явно мог дать фору всем в «Китеже».

В этот момент в класс вошло несколько ребят. Всех их я видел, ясное дело, но лично никого не знал. Зато меня они, похоже, знали и, судя по их лицам, я им не очень нравился даже без личного знакомства. Да ладно… Очень нужно было…

Следом вошли еще трое, а за ними Люба Охотникова, которая, увидев меня, тут же расплылась в улыбке и помахала мне рукой. Наконец-то! Хоть один человек рад меня видеть в этом классе.

– Как дела? – прошептала девушка, после того как села рядом со мной. – В последние дни только о тебе с Нарышкиным и разговоров.

– Нормально у него дела, – ответил за меня Бобоедов, который нас услышал. – Вот, сидит и загадки отгадывает. Кстати, вы тоже подключайтесь. Вот вам такое… Допустим, на столе лежит сто листов бумаги. За каждые десять секунд можно посчитать десять листов. За сколько секунд вы посчитаете восемьдесят листов?

Этой загадки я не слышал, так что ненадолго задумался. Решение пришло довольно быстро, однако Охотникова оказалась чуть быстрее. Я только открыл рот, чтобы сказать, как неуверенно спросила:

– Двадцать? Если просто отобрать двадцать листов, то это займет двадцать секунд, а в стопке останется восемьдесят.

– Молодец, Охотникова, – одобрительно кивнул ей Бобоедов. – Учитесь, дамы и господа. Девушка только зашла, а уже готова работать.

Честно говоря, было немного обидно опоздать на какие-то мгновения, потому что я пришел точно к такому же решению.

– Во-первых, не ты, а мы, – возмутился Дориан. – А во-вторых, ты тормоз.

– Сам ты тормоз…

До четвертой загадки дело не дошло, так как в класс один за другим вошли все остальные и группа по экстра-менталистике теперь была в полном сборе. Ровно девять человек. Кузьма Семенович дождался пока все усядутся, затем посмотрел на меня и сказал:

– По уважительным причинам Максим пропустил наше первое занятие, однако мне бы очень хотелось, чтобы он узнал, о чем мы на нем говорили. Так что совместим необходимое для Темникова с полезным для всех – немного пройдемся по пройденному, – Бобоедов встал из-за стола, перенес стул поближе к нам и уселся напротив, закинув ногу за ногу. – Итак, напомните мне еще раз, чем мы здесь будем заниматься?

– Будем заставлять свои мозги работать еще лучше, – сказал кто-то за моей спиной.

– Верно, – кивнул Горох. – Что еще?

– Начнем учиться считывать остаточные воспоминания с предметов и мест сильных эмоциональных событий, – ответила Охотникова.

– Начнете – это правильное слово, – одобрил ее ответ Кузьма Семенович. – Будет очень неплохо, если к концу этого года вы хотя бы поймете, о чем идет речь. Ну а если кто-то удивит меня успешным применением полученного навыка… Как я уже говорил на прошлой неделе – тот получит от меня автоматический высший бал на экзамене.

Он помолчал немного, окинул нас взглядом и задал очередной вопрос:

– Кто напомнит мне, почему вообще возможно увидеть хоть что-то в месте, где произошел мощнейший выброс эмоций? Может быть, ты, Семен?

– Потому что такие эмоции – это не просто психические явления. Это мощнейший энергетический импульс, своего рода всплеск, который не рассеивается бесследно. Он впитывается самим местом, где это случилось, – ответил парень со стихийного класса, который сидел за соседним столом.

Угу, значит это Семен Панин. Этот парень учится со мной на одном курсе. Его фамилия была в списках. Хотя, глядя на него, сразу и не скажешь, что он очень умен. Он был раза в два больше меня, и если бы меня спросили про его способности, то хорошая работа головой – это было бы моим самым последним предположением. Обычно ребята типа него лучше работают кулаками.

– Очень хорошо, – вновь кивнул Бобоедов. – Скажи-ка мне, Семен, а как мы называем процесс, когда пытаемся считать воспоминание с какого-то места?

– Хм… Изучаем его историю? – осторожно спросил Панин.

– Правильно. Все с этим согласны? – Горох вновь обвел нас взглядом. – Тогда будем считать, что это вы усвоили довольно ясно. Значит не зря мы потратили в прошлый раз большую часть занятия на то, чтобы вы себе уяснили базовые элементарные вещи.

Не могу сказать, что я именно усвоил, но примерную логику понимал. По крайней мере, понемногу появлялось кое-какое представление об этом предмете.

– Ну а кто мне расскажет про предметы? Почему мы можем слышать и видеть их эманацию? – Бобоедов посмотрел на мою соседку. – Попробуешь, Охотникова?

– Честно говоря… – неуверенно начала она. – Я пока не до конца поняла, как именно это работает.

– Само собой. Здесь все такие, – усмехнулся Кузьма Семенович и подбодрил ее. – Эта часть экстра-менталистики самая сложная, так что не вижу в этом ничего удивительного. Просто скажи, как ты это поняла, и закончим на этом.

– Я это поняла… В общем, я представила себе мир как очень большой и невероятно сложный музыкальный инструмент, типа бесконечной арфы… – сказала она и в этот момент за моей спиной раздался смешок, видимо кому-то такое сравнение показалось забавным.

– Потише там, – строго сказал Бобоедов и махнул рукой. – Продолжай, очень любопытно.

– Каждая струна имеет свой звук, который обозначает какое-то уникальное событие, – задумчиво сказала Люба, как будто ничего не произошло. – Боль, радость, плач или смех… Все это оставляет свой след в реальности. После того, как сам звук струны умолк, остается вибрация, которую в теории можно потом считать. Получается, что звук издает вибрацию, а она впитывается в предмет.

В этот раз все молчали и никаких смешков не последовало. На мой взгляд сравнение было просто прекрасным. Я вот со слов Кречетниковой вообще не понял, что она имела в виду, когда говорила о предметах, а сейчас мне все стало намного понятнее.

Честно говоря, теперь я был даже рад, что не смог попасть на прошлое занятие. Представляю, насколько сложным было объяснение этого процесса Кузьмой Семеновичем. Думаю, Люба смогла выбрать для этого более простую и понятную для меня форму. Во всяком случае, для начала, а детали нам уже разъяснит Бобоедов.

– Хочешь назвать этот процесс своеобразной музыкальной записью? – с улыбкой спросил у нее Горох. – Ты молодец. Интересная версия.

– Не совсем запись, – обрадовалась похвале девушка и ее голос зазвучал более уверенно. – Скорее эмоциональный след, который остается навсегда. Что-то типа шрама.

– О! – громко хлопнул в ладоши Горох и от неожиданности мы все подскочили. – Эмоциональный шрам! Здорово! Можешь считать, что часть положительной оценки на экзамене ты уже заработала. Если будешь продолжать в том же духе, то возможно в следующем учебном году я переводу тебя в другую группу. Что касается теории Охотниковой насчет музыкального инструмента, все согласны, что такой вариант будет удобен для работы?

Я так точно был согласен, так как не знал варианта, изложенного Бобоедовым. Но судя по общему молчанию – я был не единственным, кто так считал. Видимо для остальных такой вариант тоже годился.

– Тогда я вас поздравляю, будем считать, что повторение пройденного закреплено успешно, – нетерпеливо потер ладошками Кузьма Семенович. – Можно переходить к более интересным вещам. Про предметы мы будем говорить в другой раз, а сегодня поработаем над местами эмоциональных событий.

– Я думала, сначала вы нас будете учить, как лучше работать с мыслями, – разочарованно сказал все тот же женский голос за моей спиной.

– Этим мы будем заниматься в процессе, – заверил ее Горох. – Тем более, что в этой части нельзя отделить одно от другого. Итак… Менталистов, которые умеют считывать информацию с мест событий, еще называют слушателями. Это очень подходит к теории, которую предложила Люба. Мы не читаем мысли в этот момент, не занимаемся воскрешением мертвых – ничего такого. Мы просто учимся настраивать свое восприятие на эти звуки. То есть пытаемся услышать и прочитать историю места, в котором мы оказались. Я думаю, это понятно.

– Как можно услышать или считать какое-то конкретное событие в отдельно взятом месте? – задумчиво спросил Панин. – Ведь за тысячи лет их произошло так много…

– Хороший вопрос, Семен, – кивнул Бобоедов и поднял указательный палец вверх. – И очень своевременный. Я бы сказал об этом чуть позже, но ничего страшного в том, что вы получите ответ сейчас. Все верно, никто из менталистов не сможет услышать абсолютно все события. Разве что какой-то исключительный человек, у которого это особый Дар, граничащий с безумием. Лично мне такие не известны. Не думаю, что менталисты подобного уровня вообще существуют. Правда же в том, что мы способны слышать лишь самые, так сказать, громкие события. Те, которые заключали в себе самые мощные эмоции и оставили после себя сильнейший след. Хотя не скрою, я лично знаком с менталистами, которые могут прочитать несколько событий, случившихся в разные времена.

– Сколько умеете вы? – решил спросить я из чистого любопытства.

В классе повисла тишина. Все затаили дыхание в ожидание ответа Гороха. Интересно, что он ответит? Пять, семь, десять? Из его ответа можно будет понять, насколько это вообще сложно.

– Это не вашего ума дело, дамы и господа, – разочаровал нас Горох и мы дружно вздохнули. – Я ответил на ваш вопрос? Тогда идем дальше. Чтобы понять сам процесс считывания, проще всего разделить его на несколько стадий. Для начала слушатель приходит на место, где произошло нечто значительное. Иначе зачем бы он там оказался, верно? Дальше начинается процесс работы. Поиск… Кто-то услышит в этот момент звон в ушах, у некоторых задрожат кончики пальцев… Кому-то почудится аромат, которого нет… Я вам скажу, что опытный слушатель может по одному своему предчувствию определить возраст события и его эмоциональную окраску. У каждого события свой голос… Они шепчут, кричат, поют…

В этот момент было любопытно наблюдать за Бобоедовым, который сидел с закрытыми глазами, вскинув руки вверх, как фокусник в цирке, который всем своим видом хочет показать, что сейчас он продемонстрирует какую-то крутую штуку.

По правде сказать, я его еще ни разу не видел в таком состоянии. Судя по всему, ему очень нравится тема, о которой он сейчас с нами разговаривал. Хотя… Разве может быть как-то иначе, если это высший уровень мастерства. Пока я в полном восхищении от того, что ему в принципе такое под силу. Будет очень здорово, если он научит нас делать нечто подобное.

– Второй стадией процесса является открытие себя, – продолжил тем временем Кузьма Семенович. – Момент, когда менталист ослабляет свое сознание, разрешая событию проникнуть в себя. Он как бы настраивает свой разум на резонанс с душой места. Сразу зарубите себе на носу, что данная стадия является самой опасной в этом процессе. Менталист должен быть готов к тому, чтобы сразу поставить Барьер и заблокировать событие, если решит, что оно как-то может навредить его мозгу.

– Как оно может навредить? – снова раздался голос за моей спиной, но теперь уже не женский. Задавал вопрос кто-то из парней.

– Например, ты можешь сойти с ума, – ответил ему Бобоедов. – Насколько это опасно? Я думаю, достаточно для того, чтобы запомнить мое предупреждение и не задавать вопросов, пока я не дам понять, что для этого пришло время.

– Прошу прощения… – извинился все тот же голос.

– Переходим к третьей стадии. То, ради чего все затевалось! – торжественно сообщил Горох и вновь закрыл глаза. – Приходит оно! Полное погружение… Вы будете не просто видеть призрачные фигуры как в каком-нибудь черно-белом кино, вы будете чувствовать… Переживать это событие как участник… Эмоции обрушатся на вас с той же силой, с какой они были когда-то и кем-то выплеснуты… Вам может быть весело, грустно или страшно…

– Здорово… – восхищенно прошептала Охотникова, и я заметил, что она слушает Бобоедова с закрытыми глазами.

Видимо она уже заранее представляла себе как станет самой сильной менталисткой-слушательницей в Российской Империи и как начнет практиковать. Лично я пока считал, что это действительно круто, но на самом деле опасно. Научиться такому было бы неплохо, но вот применять разве что в самом крайнем случае.

– По-моему, у тебя столько артефактов ментальной защиты, что о безопасности можно так сильно не переживать, – поделился своим мнением Дориан. – К тому же, Барьером ты владеешь чуть ли не лучше всех в «Китеже».

– Конечно, все это интересно, – разрушил Горох повисшую после слов Любы тишину в классе. – Такая способность может быть очень полезной, и владеющий ею менталист может примерить на себя множество ролей. Следователь, историк, искатель сокровищ, ритуалист… В конце концов эта способность может стать просто оружием. Вы ребята умные сами все понимаете.

В классе послышались шепотки и шорканье. Видимо всех очень заинтересовали открывающиеся перспективы после того, как они станут обладателями этой способности.

– Однако не стоит забывать и про обратную, плохую сторону, – охладил горячие головы Бобоедов. – Стоит помнить, что каждое такое вторжение – это в чем-то утрата себя. Каждое новое применение способности – удар. Вы все время переживаете чьи-то сильные эмоции и это не только радость… Отчаяние, горе, печаль… Как раз самые плохие эмоции будут липнуть к вам, как мухи. В результате этот путь может привести вас к безумию, и вы станете калекой…

Шепотки и шорканье прекратились. В классе вновь стало тихо. У кого-то упала ручка и покатилась по полу с необычайно громким звуком. Лично я думал только над одним – почему хорошая магия всегда такая опасная?

– Чтобы в серьезную магию не лезли всякие идиоты, которые потом могут натворить непонятно что, – помог мне с ответом Дориан. – А если уж лезут, то чтобы получали по своим длинным любопытным носам.

– Как верно сказано, – поддержал его Красночереп. – Я бы назвал это принципом защиты от дурака. К вам это, разумеется, не относится, хозяин.

– Само собой… Я бы и без уточнения как-нибудь обошелся, – ответил я артефакту и в этот момент прозвенел звонок.

* * *

От автора:

Дорогие мои читатели! Очень скромный автор просит вас поставить лайк тех, кто дошел уже до конца 11 главы, но этого не сделал. Вас так много читает, а лайков (сердечек) как-то меньше, поэтому я просто уверен, что многие попросту забыли про него) Я знаю, такое очень часто бывает))

💖 Спасибо вам огромное! Благодарю за поддержку! 💖

Глава 12

С занятия по экстра-менталистике мы расходились в полной тишине и под очень сильным впечатлением. По правде говоря, я даже не думал, что предмет окажется настолько сложным, опасным и в то же время интересным.

Да я вообще не думал, что в менталистике есть такое направление и его можно изучать. Мне казалось, что если кто-то владеет такими способностями, то это лишь благодаря своему врожденному Дару.

– Можешь особо губу не раскатывать, – спустил меня с небес на землю Дориан. – Слышал, что сказал Горох?

– Ты про то, что можно стать дурачком? – спросил я.

– Нет, я о том, что не факт, что у кого-то из вас вообще что-то получится, – ответил он. – Вот и делай выводы.

Все это так. Я и не собирался спорить с Мором. Одной сегодняшней теории мне было достаточно, чтобы понять – дело очень трудное. Но попробовать-то обязательно нужно. Главное с должной серьезностью отнестись к делу, а там уже будет видно.

За вечерним чаем в столовой я рассказал Нарышкину о своих впечатлениях о первом занятии по экстра-менталистике, но судя по его кислому лицу, эта тема была ему не особо интересна. В общем-то это было неудивительно. Я думаю, у меня было бы такое же выражение на физиономии, если бы он взялся делиться со мной тонкостями целительского искусства. Какой толк слушать про направления магии, которые тебе даже не просто не интересны, но к тому же еще и плохо получаются.

Лешка с нетерпением подождал пока я закончил, и перешел к тому, что хотел рассказать мне. Точнее предложить. Оказывается, на днях его отец окончательно подписал все бумаги, которые касались его планов насчет строительства нового района, и завтра княжич предлагал мне съездить посмотреть, где это будет.

Ради такого дела княжич даже готов пожертвовать одним визитом в медицинский блок, в котором намеревался проводить все свободное время. Завтра ведь пятница, от дополнительных занятий мы с ним освобождены, вот он и решил, что я просто обязан посмотреть место, где в будущем Николай Федорович планировал выстроить еще один Морок.

Вообще-то, я собирался использовать завтрашний день немного иначе. У меня было два варианта, и пока я не знал, какой мне лучше выбрать. В первом случае я собирался вечерком наведаться в гости к Лакри и побеседовать с ней о ритуалистике.

С того момента, как я отнес ей учебник, прошло уже достаточно времени, и я был уверен, что она его прочитала. Думаю, для мастера ее уровня, учебник за третий курс не представлял никаких сложностей для ознакомления. Так что мне было очень интересно ее послушать, а может быть, даже уже попробовать что-то новенькое.

Во втором же варианте я собирался позвонить Лазаревой и предложить ей перенести встречу с выходных на пятницу. Просто встретиться пораньше, чтобы я успел вернуться в «Китеж» до одиннадцати. Ну, или в крайнем случае я мог остаться у деда, а ранним утром мотануть в школу.

После недолгих размышлений я решил, что раз уж все так складывается, то почему бы не убить сразу двух зайцев? Встретиться завтра с Лазаревой, а заодно составить компанию Нарышкину. Не хотелось отказывать другу, который с таким жаром рассказывает о грядущих перспективах. Тем более, что Лешка обещал завтра показать проект будущего района. С удовольствием на него взгляну.

– Ну, чего завис? – спросил княжич в тот момент, когда я размышлял над завтрашними планами. – Ты же завтра тоже свободен, правильно? Я хочу и Анну с собой взять. Потом сходим куда-нибудь поужинаем и обратно в «Китеж». У нас с тобой теперь график практически идентичный. Артамонов со мной до весны тоже по субботам заниматься решил.

– Почему до весны? – не понял я.

– На этом я заканчиваю, – усмехнулся он. – В конце февраля сдам ему экзамен, и финиш.

В который уже раз во мне проснулось желание выяснить, чем таким занимается со своим индивидуальным наставником Лешка, и в очередной раз я сдержался, чтобы не спросить. Все-таки это тайна моего друга, и если он так хочет, то пусть держит ее при себе. Использовать для этого Градовского я тоже не собирался. Узнаю в свое время.

– Ладно, едем, – согласился я. – Посмотрим, где там твой отец решил город-сад строить.

– Тогда уж район-сад, – рассмеялся Нарышкин.

– Только насчет ресторана потом я не уверен, – сказал я и залпом допил свой чай, в который сегодня добавил молока для разнообразия.

В последнее время какао начало нравиться мне все меньше, и все чаще я стал выбирать кофе. Вот только на ночь я его старался не пить, иначе потом мне снилась всякая ерунда, типа тараканов или дохлых крыс. Однажды даже приснился неправильный телефон с непонятными символами вместо цифр. Помнится, мне так и не удалось ни до кого по нему дозвониться.

– Почему в ресторан не хочешь? – удивился Лешка. – Хороший повод, так что я угощаю.

– Еще успеем десять раз отметить, – усмехнулся я, зная любовь княжича к празднованию всяких мало-мальски стоящих внимания событий. – Нет, к деду не поеду. Точнее, если поеду, то уже после ужина. Мне нужно с Лазаревой встретиться. Она хочет о чем-то поговорить.

– Встреча с Полиной обычно пахнет будущими приключениями, – сказал он и подмигнул. – Если что – свисти, я с вами. Давненько мы по древним курганам с тобой не болтались.

– Обязательно, – пообещал я ему, но что-то мне подсказывало, что речь пойдет не о курганах и не о приключениях. Было что-то такое в голосе Лазаревой… Я впервые уловил подобную интонацию.

Как решили, так и сделали. Поэтому к тому моменту, когда у нас закончились уроки, на школьной парковке уже стоял лимузин с гербами Нарышкиных на лакированных черных боках, который дожидался нашу троицу.

По княжичу видно было, что в этот момент он был очень горд за достижения своего рода. Как он не старался вести себя обычным образом, его подбородок все равно задирался выше чем обычно. Даже улыбка, и та стала немного небрежной.

Собственно говоря, меня это нисколько не задевало. Скорее наоборот. Я видел радость на лице своего друга и мне это было приятно. Кто еще порадуется за него по-настоящему кроме меня? Еще приятнее мне было от того, что он тоже об этом знал и именно поэтому в этом лимузине сейчас еду я, а не кто-то другой.

Минут через десять после того, как мы отъехали от «Китежа», Лешка вытащил из сумки свой планшет и начал показывать проект будущего района. Он листал картинку за картинкой, а они все не заканчивались. Сотни эскизов и графических набросков, как это, возможно, будет.

Практически каждую картинку он снабжал своими комментариями, а это значит, что в семейном кругу он уже не раз общался обо всем этом с отцом и старшим братом. Представляю, чего ему стоило дотерпеть и не показать мне всего этого раньше, до того, как все вопросы о выделении земли будут окончательно согласованы.

Но зато теперь Нарышкина было не остановить. Он сыпал подробностями и рассказывал о грядущих переменах в жизни Белозерска с таким энтузиазмом, как будто планировал сам лично все это строить.

Хотя, по большому счету, проект действительно был классный. Если удастся сделать все так, как планируется, то в небольшом городе появится отличный новый райончик и Белозерск вздохнет с облегчением. Если на то пошло, городок давно уже перерос себя и требует расширения границ.

Место было выбрано удачно, совсем рядом с Белым озером, на берегу которого планировалось отгрохать новую чудесную набережную, которая в перспективе будет соединена со старой.

Само собой, появится еще один шикарный парк. Если судить по плану, то он должен быть почти в три раза больше того, что есть. Правда, сам по себе он будет сильно отличаться. Вместо разнообразных кафе, аттракционов и всякого такого, он будет состоять по большей части из уютных прогулочных зон.

Насколько я понял, это делалось специально для того, чтобы избежать больших скоплений народа, которые время от времени происходили в городском парке. Особенно во время каких-нибудь праздников и городских торжеств. Лично мне такая идея нравилась гораздо больше. Я всегда нервничаю, когда вокруг меня слишком много людей.

Кроме того, конечно же, будет сразу несколько торговых центров и несколько торговых улиц, каждая из которых со своей собственной спецификой товаров. Это было вполне логично. Не ради же удовольствия затевал этот проект Николай Федорович.

Что-что, а деньги Нарышкины считать и зарабатывать умели, это я уже давно понял. Один только проект «Тени» чего стоит. На мой банковский счет исправно поступает моя часть денег, и к этому времени сумма там уже собралась довольно внушительная. Кроме того, были доходы от лавки, сети магазинов…

В общем, денег у меня давно уже было более чем достаточно. Как и у членов моей семьи, которые также получали свой процент. Не так давно я настоял на том, чтобы договор нашего сотрудничества был изменен, и кроме меня с дедом, туда добавили и отца с матерью.

Еще мне понравилось, что князь планировал устроить небольшой район для детей, где будут расположены лавки с товарами для их возраста. Там им будет чем заняться. Николай Федорович даже собирался построить для них специальное заведение с названием «Мастерская Первых Чар».

На картинке с ее изображением, которую показывал нам Лешка, она выглядела круто и была очень похожа на наш главный корпус в «Китеже». Это было сделано с намеком на то, что дети в этой мастерской смогут не только развлекаться, но и получат какие-то первые уроки.

Мне даже завидно стало тем детишкам, которым посчастливится там оказаться в будущем. Эх… Жаль у нас в Москве не было такого вот райончика. Я бы там проводил очень много времени.

Да что там… Я и сейчас с удовольствием наведаюсь в него, если вся эта красота успеет построиться до того момента, как я окончу школу. Хотя… Даже если окончу, что мне мешает потом специально сюда наведаться?

К тому же, было у меня почему-то предчувствие, что и после окончания «Китежа», я буду в нем частым гостем. Причин для этого будет много. Вот, например, своих друзей навестить. Бориса, Бродягу… Как они без меня? Да и я без них тоже, если уж на то пошло…

Детский райончик – это еще не все, что задумывал Лешкин отец. Кроме всего прочего там будет и исследовательский центр по алхимии, о котором так мечтал дед. Предполагалось, что он и будет им заведовать. Вот уж совсем здорово. Представляю, как он обрадуется, когда узнает об этом.

Я уже воображал себе, сколько времени будет проводить там мой дед во время строительства. От одной мысли о том, что еще как минимум на несколько лет вперед он будет обеспечен очередной целью в жизни, мне становилось теплее на душе. Вспомнить только как он ожил, когда я предложил ему переехать в Белозерск! Мне бы очень хотелось поддерживать огонь в его глазах подольше…

С особой гордостью Лешка показывал проектные эскизы жилого комплекса, который тоже должен был появиться в этом районе. Он напоминал скопление башен, каждая из которых была многоквартирным домом. Они были не такими, как устремленные в небо Московские шпили, например, но по меркам Белозерска – достаточно высокие дома. Которые, ко всему прочему, еще и сильно отличались на фоне остальных городских построек.

Предполагалось, что некоторые из этих башен будут рассчитаны на много квартир, другие всего на несколько. В зависимости от личных предпочтений и толщины кошелька заказчика.

– Видишь вот эту башню? – спросил у меня Лешка, показывая самое высокое из всех строений в жилом квартале. – В ней будут наши квартиры. Как думаешь, по паре этажей хватит?

– Зачем так много? – рассмеялся я. – Что там делать? Разве что только заблудиться. Кстати, мы совсем недавно дом купили, если ты забыл.

– При чем здесь одно к другому? – удивленно посмотрел на меня княжич. – Дом – это дом, квартира – это квартира. Одно другому не мешает.

– Ну если так, тогда ладно, – согласился я. – Пусть этот район еще сначала построится.

– Построится, куда он денется, – сказал Нарышкин и выключил планшет. – Отец сказал, что все технические моменты улажены полностью, так что теперь просто дело времени. Но ты не переживай, слишком долго это тянуться не будет. Куратором на этот проект отец Жемчужникова поставил, а дядя Игнат тянуть не любит, ты не хуже меня знаешь.

– Если так, тогда другое дело, – сказал я. – В таком случае, может быть, увижу готовый проект до того, как школу окончу.

Слово за словом я и не заметил, как лимузин подъехал на нужное место, а впереди показались огни вечернего Белозерска. Мы дружно вышли из машины и стали как три тополя посреди белого снежного поля, на левой части которого было покрытое льдом Белое озеро.

– Вот здесь оно все и будет! – радостно сказал Нарышкин, раскинув руки в разные стороны. – Вон там будет парк, там – магазин, а вон там – наши башни! Слышишь, Макс? Вон там, где роща начинается. Круто?