355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Чернов » Гомо акватикус (первое изд.) » Текст книги (страница 12)
Гомо акватикус (первое изд.)
  • Текст добавлен: 16 октября 2016, 22:24

Текст книги "Гомо акватикус (первое изд.)"


Автор книги: Александр Чернов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)


Магистры глубин

Кто, смелый, на подвиг опасный решится?

Фридрих Шиллер

Обсерватории на дне моря еще слишком дороги, а хозяйство их очень сложно. Главным оружием исследователей морских глубин был и остается акваланг.

Наш следующий рассказ – о подводных «восходителях» с аквалангом, глубоководниках-асах и отважных экспериментаторах. О тех, кто шаг за шагом, нередко расплачиваясь за это своей жизнью, раздвигал горизонты «соленого континента». По их стопам шли океанавты – жители подводных поселений, колонисты и разведчики морского дна.


«Наваждение»

– Я и три моих товарища опустились на глубину шестидесяти трех метров. Вначале мы не испытывали никакой тревоги. Но вдруг мной овладело смятение. Потом показалось, стоит опуститься немного глубже, все страхи исчезнут. Однако вскоре я почувствовал, что уже не могу продолжать погружение. С большим усилием я стал подниматься вверх по линю, опущенному с поверхности, и лишь позднее понял, что гораздо проще было бы всплыть, а не карабкаться по канату. Мое состояние все ухудшалось. Неожиданно в голову пришла странная мысль, что могу писать в воде пальцем.

Временами мне казалось, что кто-то подкрадывается ко мне и вот-вот сорвет с меня маску. Мне захотелось скрыться от моих товарищей, я боялся, что кто-нибудь из них нападет на меня.

Но вот стало светлее. Поверхность уже совсем близка, но мне внезапно захотелось свернуть с дороги, уплыть отсюда подальше и навсегда остаться жить под водой.

На глубине пятидесяти четырех метров потерялся один из четверых моих спутников. Это мне показалось забавным и, продолжая подниматься по линю, я начал посмеиваться про себя. Но потом все же понял, что это нелепо, и оборвал смех…

В эксперименте, о котором вспоминал Дэннис Робинсон, участвовало несколько групп аквалангистов Южно-Тихоокеанского подводного клуба в Австралии. Предстояло достигнуть глубины семидесяти пяти метров и испытать на себе действие «глубинного опьянения» при дыхании обычным воздухом.

Дойти до цели удалось немногим. То один, то другой пловец, почувствовав отравление, сбивался с пути и, спасая свою жизнь, возвращался на поверхность.

Вместе с Дэннисом Робинсоном в этом заплыве участвовали Джон Аллен и Дон Лок. Они благополучно достигли глубины пятидесяти метров. Но дальше состояние аквалангистов резко изменилось. Руки Джона отяжелели, словно налились свинцом, и перестали слушаться. Началось сильное головокружение. Лишь большим напряжением воли, борясь с азотным «наркозом», продолжал Джон Аллен свой путь.

Совсем по-другому подействовало опьянение на Дона Лока. «Зачарованный» глубинами, он вдруг почувствовал прилив отличного настроения и необыкновенной легкости. Однако сознание его затуманилось, и Дон не всегда соображал, что делал.

Не избежал наркотического действия азота их товарищ Боб Квил. Испытывая сильное искушение вернуться на поверхность, Квил, однако же, не бросил товарищей и достиг дна. На обратном пути Боб схватился за линь и, как Дэннис Робинсон, начал подтягиваться на руках, вместо того чтобы всплыть на поверхность.

«Наваждение» некоторое время преследовало аквалангистов и на суше.

Однако часть аквалангистов довольно легко справилась с трудным погружением, успешно совершив путешествие в оба конца.


Сто семьдесят километров под водой

Вскоре после изобретения «подводных легких» отправился в глубь моря Фредерик Дюма. Хотелось выяснить, на что способен человек с аквалангом.

В присутствии официальных свидетелей Дюма надел тяжелый пояс с грузом и быстро ушел под воду. За ним последовал Кусто, но он остановился на глубине тридцати трех метров, чтобы в случае чего оказать помощь своему другу.

В конце погружения Дюма снял с себя пояс и привязал его к концу троса, опущенного до самого дна. Когда пояс вытащили, оказалось, что он привязан у шестидесятидвухметровой отметки. Забавно, что сам Дюма был уверен, что опустился не больше чем на тридцать – тридцать пять метров.

Рекорд Дюма продержался четыре года. Затем его штурмовала сразу шестерка «человеко-рыб» во главе с Кусто. В эту группу вошел и Дюма. Кроме них, в эксперименте участвовали аквалангисты Тайе, Пинар, Морандьер и Морис Фарг.

Кусто интересовало действие азота воздуха на больших глубинах, его влияние на поведение человека.

Под воду спустили трос, к которому через каждые пять метров прикрепили светлые бирки. Каждый из аквалангистов, достигнув той или иной дощечки, расписывался на ней и уже потом возвращался на поверхность.

При первом погружении исследователи достигли глубины шестидесяти пяти метров. Расписавшись на метках, все шестеро благополучно возвратились на поверхность. Хотя погружение было кратковременным, аквалангисты дважды останавливались для декомпрессии.

Ободренные успехом нового эксперимента, Кусто с товарищами перенесли спусковой трос на другой участок, где глубина моря достигала девяноста метров.

Первым отправился под воду сам изобретатель акваланга. Преодолевая азотное опьянение, преследовавшее его с шестидесятиметровой глубины, с огромным трудом добрался он до конца троса и сделал короткую запись в подводном «дневнике». Вслед за Кусто следовали его товарищи. С дистанции не сошел ни один из стартовавших.

В 1958 году путешествие в глубь моря на сто пять метров совершил аквалангист Эдуардо Адметто из Испании. Через год этот рекорд побили итальянцы Эннио Фалько, Альберто Новелли и Чезаре Ольжиани. Они достигли глубины ста тридцати метров. Все трое аквалангистов дышали обычным сжатым воздухом.

В 1962 году с аквалангами на сжатом воздухе у Багамских островов совершили погружение двое канадцев – Ричард Бирх и Роджер Хуткинс. Они достигли глубины ста сорока трех метров…

А как обстоят дела с рекордами на длительность пребывания под водой?

Лет десять назад американец Энд Фишер, не поднимаясь на поверхность, пробыл под водой тридцать часов подряд! В 1963 году это достижение обновил француз Луи Лурм. Правда, он установил свой рекорд не в море, а… на дне пруда. Он просидел там на один час дольше Фишера.

Вообще на Западе неистощимы на всевозможные рекорды. Бессчетное множество необычных достижений связано с проливом Ла-Манш. Его форсировали самыми оригинальными способами по воде, под водой, по воздуху, вплавь: в бутылке из-под виски, увеличенной до размеров огромной пивной бочки с приделанным подвесным мотором, на воздушном змее, в плавающем автомобиле и даже на тракторе…


В 1962 году была вписана еще одна страничка в историю покорения Ла-Манша. На сей раз героем стал американец Фред Балдасар. Он первым пересек пролив в акваланге. В этом заплыве его сопровождали одиннадцать других аквалангистов – членов французского клуба охотников и исследователей. Предстояло преодолеть шестьдесят семь километров. Девятнадцать часов и одну минуту продолжался подводный марафон Фреда Балдасара.


От мужчин не собираются отставать и женщины. В пятидесятых годах у берегов Калифорнии в сопровождении своего жениха отправилась в плаванье с аквалангом Зейл Пэрри. Влюбленная пара благоразумно ограничилась глубиной шестидесяти трех с половиной метров.

На восемьдесят метров в глубину моря опустилась в 1962 году Лючиана Цивико из Италии.

Восемьдесят два метра – этот потолок достигнут другой отважной спортсменкой, Барбарой Жакобс из США.

Но, пожалуй, титул самой глубинной аквалангистки принадлежит австралийке Кати Троут. В сентябре 1965 года семнадцатилетняя рекордсменка побывала на глубине девяноста одного метра.

Примеру Кати Троут последовала ее соотечественница Жоан Райли из Сиднея. Она установила личный рекорд: семьдесят три с половиной метра.

Трудное испытание выдержали осенью 1966 года четверо молодых финок и одна немка. Подруги-аквалангистки проплыли 170 километров! Курс пролег от финского города Турку до Мариенхамна на Аландских островах. Целых шестнадцать дней продолжался беспримерный женский кросс в пасмурных глубинах Балтики.


Когда игра стоит свеч…

Несколько лет назад от причалов Канна, держа курс в открытое море, отвалил небольшой катер. На борту его столпились репортеры, представители местных властей, руководители Морского клуба в Жуэн-ле-Пэн и главные герои этого дня – французские аквалангисты Андре Портлатин и Пьер Лапорт.

Дело в том, что незадолго до этого Морской клуб пообещал послать своих аквалангистов на глубину ста пятидесяти метров. Баллоны заряжались обычным сжатым воздухом.

Свидетелями сенсации и должны были стать участники этого рейса.

Но вот кораблик остановился. На палубу вынесли трос, размеченный через каждые десять метров бирками, и торжественно опустили его за борт. Вслед за тем Андре Портлатин и Пьер Лапорт отправились под воду.

Наступает томительное ожидание. Все то и дело смотрят на часы. Время как будто остановилось…

Спустя десять минут после спуска оба пловца появились на поверхности и, еле волоча ноги от усталости, поднялись по трапу. У Лапорта носом шла кровь. Несколько бодрее выглядел Портлатин, руки его крепко сжимали шесть последних меток – указателей глубины от ста до ста пятидесяти метров! Небывалый успех!.. Смущенные рекордсмены принимают поздравления журналистов, однако отвечать на их вопросы не спешат.

– Все подробности – завтра, на пресс-конференции, – отвечают корреспондентам организаторы погружения и торопятся подписать официальный акт об установлении нового рекорда в глубинах.

На следующий день конверт с протоколом доставляют на пресс-конференцию. Андре Портлатин сам распечатывает его и зачитывает текст.

Громкий хохот одних – их было явное большинство – и возмущенные возгласы других сопровождают обнародование этого необычного документа.

Портлатин сообщает, что он и Лапорт спустились да глубину тридцати трех метров. Далее Лапорт подтянул трос, а Портлатин, как ягоды с виноградной лозы, обобрал с него все метки, указывающие о глубине. Что касается кровотечения из носа, то Лапорт расквасил его по собственной инициативе, для большего правдоподобия их мнимого подвига.

Чего же ради занялся мистификацией Морской клуб и, отказываясь от славы, уже на следующий день публично разоблачил и высмеял свое вчерашнее «достижение»?

Незадолго до описанного события Французская национальная федерация подводных изысканий опубликовала специальное обращение, в котором она призывала остерегаться рекордомании.

– Все врачи и специалисты считают, что погружения с аквалангами на сжатом воздухе опасны уже на глубине шестидесяти метров. Акваланги самое большее пригодны на глубине девяноста метров, – предупреждала Федерация. – Пребывание на глубине свыше ста метров почти наверняка грозит смертью.

Руководители Федерации всерьез и не без основания опасались, что бессмысленная погоня за рекордами, противоречащая самому духу подводных изысканий, не приведет к добру.

Несколько раньше парижанин Андре Шаневье опубликовал статью, где утверждал, что он, пользуясь аквалангом, достиг у Корсики глубины ста тридцати метров. Это достижение официально подтверждали несколько очевидцев. Примеру такого опытного аквалангиста, каким, несомненно, был Андре Шаневье, могли последовать другие, менее подготовленные пловцы или вовсе новички.

Чтобы скомпрометировать, осмеять погоню за рекордами и поставить под сомнение достижение Андре Шаневье и прочих охотников за сенсациями, и осуществили свое курьезное погружение Андре Портлатин и Пьер Лапорт. Организация этого погружения – и не без умысла – была точно такой, как при спуске Андре Шаневье.

Позднее, возмущенный недоверием, Шаневье пытался доказать правдивость своего рекорда и предпринял новое погружение, несмотря на дружеские предупреждения не делать этого.

Шаневье не достиг и восьмидесяти метров. Он возвратился на поверхность весь побелевший и задыхающийся. Изо рта его текла кровь.

– Я едва не погиб! – только и мог сказать он.

Это заявление не вызвало сомнений…

Фредерик Дюма, который всецело поддержал предостерегающее обращение Федерации, без дипломатии назвал рекордоманию идиотизмом.

– Самое страшное заключается в том, что любой смелый и невежественный новичок может при желании погрузиться и на глубину трехсот метров. Море не оказывает сопротивления, но и не предупреждает об опасности, – говорил он.

Один из тех, кто отдал жизнь за рекорд, – флоридский аквалангист Хоуп Рут.

Погружение контролировалось корабельным эхолотом. Было очевидно: Хоуп Рут достиг намеченной глубины пятисот футов – ста пятидесяти двух метров!

Однако это оказалось последним «делом», в котором участвовал Хоуп Рут, адвокат по профессии. Напрасно ожидали его на корабле. Автор рекорда погиб, и тело его бесследно исчезло в океане…


Потери были знакомы и французским аквалангистам. При одном из первых испытательных погружений с аквалангом на глубину погиб Морис Фарг.

Накануне Фарг легче других выполнил трудный спуск под воду. Ему и поручили возглавить следующее глубоководное погружение.

На этот раз глубина моря превышала сто метров. Привязав к талии сигнальный трос, Фарг спрыгнул в воду и начал быстро погружаться, время от времени посылая о себе знаки на поверхность – подергивая сигнальный трос. И вдруг сигналы прекратились. Один из аквалангистов тотчас же бросился в воду. Другие, стоявшие наготове, стали тянуть за сигнальный трос.

Морис Фарг был без сознания. Загубник его оказался вырванным изо рта, а легкие полны воды. Очевидно, Фарг стал жертвой глубинного опьянения.

В течение долгих часов трудились товарищи, надеясь спасти Фарга. Но все оказалось напрасным. Морис Фарг умер, не приходя в сознание.

Когда же товарищи подняли спусковой трос, то увидели подпись Фарга, поставленную им на самой последней бирке. Он достиг глубины ста двадцати метров. Фарг доказал, что такие спуски возможны, но сопряжены со смертельным риском даже для самых опытных и искусных подводных пловцов.

Несколько раньше погиб шведский инженер Арне Заттерстрём.

Молодого ученого увлекла мысль использовать для дыхания… водород. Ведь гелий и сейчас не очень-то дешев.

Арне Заттерстрём создал газовый коктейль, подобный ныне прославленным гелиевым смесям, но только в роли газа-наполнителя выступал не инертный газ гелий, а водород.

Например, на глубине тридцати метров, под давлением четырех атмосфер, очень хороша была газовая смесь, содержащая четыре процента кислорода. Однако на меньших глубинах, пока газовая смесь была недостаточно сжатой, этого скудного пайка кислорода не хватало и человек задыхался.

«Как избежать этого? – думал Заттерстрём. – Увеличить содержание кислорода? Но ведь такой коктейль становится опасным взрывчатым веществом…»

Решить эту задачу оказалось труднее всего.

Почти четыре года готовился изобретатель водородного коктейля, прежде чем уверовал в успех, составил необходимые рецепты смеси и расписание погружений.

И вот Арне Заттерстрём совершает свое первое экспериментальное погружение в открытом море.

Вначале при спуске подавался сжатый воздух. На глубине тридцати метров Заттерстрём сделал остановку, ожидая, пока чистый воздух вытеснится водородной смесью. Затем он продолжал опускаться и благополучно достиг глубины ста десяти метров. Без особых осложнений происходило и возвращение на поверхность.

Столь же удачны оказались и последующие спуски на еще большие глубины.

Здесь, прервав наш рассказ, сделаем небольшое отступление. Отметим, что идею использовать водород для дыхания почти сто лет назад высказал А. Н. Лодыгин. В 1871 году русский инженер впервые в мире предложил автономный дыхательный аппарат, в котором использовалась искусственная кислородно-водородная смесь. К сожалению, этот интересный замысел А. Н. Лодыгина в то время до конца не был реализован.

Но вернемся к шведскому экспериментатору.

В тот роковой день Заттерстрём занял место в водолазной беседке – маленькой деревянной площадке, стоящей на палубе корабля, и приготовился к погружению. Кормовой кран поднял помост и плавно опустил его в море.

Спуск начался! Вот уже пройдены тридцать метров.

Как обычно, сделана первая остановка. Заттерстрём ждет, пока вспомогательная смесь для дыхания сменится водородной, и по телеграфу подает сигнал продолжать спуск. Самочувствие экспериментатора хорошее.

Он достиг глубины ста тридцати метров – на двадцать семь метров больше, чем когда-либо удавалось до него профессиональным водолазам в мягких скафандрах, использующих гелиевую смесь!

После короткого визита на дно Балтики Заттерстрём дал сигнал к началу подъема.

Задержавшись на первой ступени декомпрессии, Заттерстрём снова сообщил наверх: все идет нормально, чувствую себя хорошо.

Подъем продолжался.

Несчастье произошло, когда до поверхности осталось пятьдесят метров. Здесь намечалась еще одна остановка для декомпрессии. Кормовая лебедка, поднимавшая беседку с Заттерстрёмом, застопорилась, но другая, находящаяся на носу корабля, продолжала вращать барабан. Без остановки для декомпрессии и переключения на новую газовую смесь для дыхания была пройдена и тридцатиметровая глубина. Заттерстрём задыхался. Но лебедка упрямо продолжала тащить его сквозь верхние слои моря…

Арне Заттерстрём умер через несколько минут после того, как его, уже без чувств, подняли на корабль.

Как было записано при посмертном освидетельствовании, причиной гибели Заттерстрёма явилась острая нехватка кислорода и кессонная болезнь в тяжелой форме. Виновниками же его смерти были надводные наблюдатели с их преступной беспечностью.

Так погиб Арне Заттерстрём – необыкновенно интересный человек и талантливый конструктор, как отозвался о нем долгое время работавший с ним в Королевском технологическом институте в Стокгольме капитан третьего ранга Герберт Вестермарк.

Во всем свете едва ли найти хоть одного аквалангиста, который не знал бы о Гансе Келлере. С именем этого отважного экспериментатора связан целый ряд выдающихся глубоководных погружений – настолько необычных, что специалисты долгое время отказывались верить в их достоверность и считали Келлера авантюристом.

Подобно Заттерстрёму, Келлер изобрел свои собственные газовые смеси и разработал графики декомпрессии.

К сожалению, эксперименты Келлера стоили жизни двум аквалангистам. Едва не погиб и он сам.

Но обо всем этом мы расскажем особо – в главе, посвященной исследованиям и опытам Ганса Келлера.


Двести пятьдесят лет спустя

В 1717 году англичанин Галлей одним из первых построил водолазный колокол с фильтруемым воздухом.

Обычно в колоколах воздух истощался так быстро, что водолаз, спасаясь от гибели, подавал сигнал к подъему, проработав на дне всего несколько минут.

Средневековые изобретатели искали выхода. По-своему к решению этой трудной задачи приблизился Галлей. В море одновременно с колоколом погружались бочки с воздухом. Воздух в колокол поступал по кожаному шлангу; пропитанному жиром. Для выдыхания испорченного воздуха в стенке колокола был устроен клапан.

Уже тогда шестидесятилетний Галлей, надев специальный кожаный шлем, мог выходить из своего колокола и вести наблюдения.


Дошли сведения, что в своем колоколе, погруженном на глубину двадцати метров, Галлей мог находиться под водой до четырех часов подряд, изредка покидая свое убежище.

Что и говорить, это было выдающееся достижение по тем временам!

Спустя двести пятьдесят лет серию интереснейших погружений по проекту «Риклейм» выполнили соотечественники Галлея. Группа подводников опустилась на глубину ста сорока метров.

Вскоре глубина погружения возросла еще на сорок три метра. В этот раз на дне моря побывали сразу семнадцать рекордсменов. Пришельцы с земли дышали гелиоксом – смесью гелия с кислородом. Вместо аквалангов все вооружились легочными автоматами. Запасов газа в баллонах здесь хватило бы ненадолго. Дыхательная смесь поступала по шлангам из баллонов, находящихся в особом колоколе. Обычно эти прогулки под водой не занимали больше часа.

Руководители «Риклейма» из Британского адмиралтейства пообещали, что в скором времени их посланцы, снабженные секретной смесью, достигнут глубины не менее трехсот пятидесяти метров…

Без лишнего шума и рекламных обещаний спустились на глубину четверть километра трое «подводных служащих» французской фирмы «Сожетрам», занимающейся всевозможными работами на дне морей, рек и озер. Правда, этот эксперимент аквалангисты провели не под водой, а на суше – в лаборатории физиологии высоких давлений в Бад-Годесберге, неподалеку от Бонна в ФРГ.

Возвращение на «поверхность» заняло всего один час. Несмотря на столь короткую декомпрессию, здоровье подводников не внушало опасений. Удалось избежать и кессонную болезнь и глубинный «наркоз».

После этого рекордное «погружение» в барокамере повторили еще трое французских аквалангистов, снабженных легочными автоматами.

В барокамере имелись шесть вентилей для подачи шести различных газов. Подводники по команде с «поверхности» сами изменяли состав коктейля для дыхания, выполняя те или иные переключения.

Каким именно был рецепт газовой смеси для дыхания, этого толком не знали и сами участники «погружения». Строго засекречен был и регламент времени подъема. Известно лишь, что под конец декомпрессии руководитель этих интересных экспериментов доктор Кабарру распорядился подать чистый кислород.

Второе «погружение» прошло так же гладко, как и первое, без осложнений.

Все аквалангисты были очень довольны, что удалось побывать на такой чудовищной глубине, хотя бы и в барокамере, и благополучно возвратиться «домой».

Это достижение французских подводников было зарегистрировано как мировой рекорд погружения в акваланге с минимально коротким временем подъема на поверхность.

– Только несовершенство барокамеры помешало мне имитировать погружение на триста пятьдесят и пятьсот, а затем и на тысячу метров, – заявил Кабарру по окончании экспериментов в Бад-Годесберге.

Недавно Пьер Кабарру провел в Бад-Годесберге еще один волнующий эксперимент.

19 апреля 1967 года в бронированную квартиру вошли сам Кабарру и его коллега, физиолог Хорст Гартман. Опыт завершился на восьмой день, 27 апреля. Четверо суток экспериментаторы провели на «глубине» двухсот семидесяти метров. Остальное время заняли «спуск» и декомпрессия – постепенное снижение давления до нормы.

Три раза в сутки снималась электрокардио– и энцефалограмма. Все в норме. Некоторые отклонения отмечались лишь при переходе с гелиевой дыхательной смеси на азотно-кислородную, да несколько снижалось по вечерам внимание.


Без акваланга

Летопись покорения глубин хранит немало не только скорбных, но и занимательных фактов.

Осенью 1952 года в Средиземном море совершил рекордное погружение без акваланга итальянец Раймондо Букер. Этот великолепный пловец был одним из участников предстоящей подводной экспедиции в Красное море. Чтобы привлечь внимание к экспедиции и попытаться заставить раскошелиться в помощь ученым, и затеяли Букер и его товарищи этот спектакль.

Утром 1 ноября военный корабль – буксир «Теначе» берет курс к Капри. Над головой серое, ненастное небо – предвестник наступающей зимы. На море сильное волнение. Остров то появляется на горизонте, то из-за качки вновь исчезает. Поднимается сильный ветер. Холодно. Что и говорить, обстановка тяжелая. Погода не для купаний. Но отступать нельзя, да и поздно. На борту «Теначе», кроме моряков и организаторов погружения, множество журналистов и специально приглашенных гостей. О спуске, который совершит Букер, уже оповещен и Рим и Неаполь, где готовилась в рейс красноморская экспедиция итальянских исследователей.

Букер в хорошей форме и не сомневается, что ему, несмотря на непогоду, все же удастся осуществить свой смелый план: подтвердить, а затем и побить мировой рекорд по спуску под воду без всякого аппарата для дыхания.

Тем временем на палубу вытаскивался сорокашестиметровый стальной трос. К нему через каждый метр привязывают пробковые кружки-метки. Трос опускают за борт и закрепляют на плавающем буе. Снизу его выпрямляет тяжелое грузило.

Кажется, стало еще холоднее. Журналисты и гости с посиневшими носами глубже кутаются в пальто и шарфы.

Появляются четверо обнаженных пловцов: сам Букер и двое его товарищей – Фолько Квиличи и Бруно Вайлати, которые будут страховать ныряльщика. Четвертый пловец – уполномоченный Итальянской федерации спортивного рыболовства Дуилио Мерканте.

Тройка, сопровождающая Букера, вооружена аквалангами. Снаряжение Букера – маска, ласты, перчатки с перепонками, носовой зажим. Экипировку завершает ружье для подводной охоты.

Вайлати спускается в воду и занимает пост у конца троса. Квиличи с кинокамерой располагается ближе к поверхности. Уполномоченный Мерканте совершит спуск вместе с Букером.

Три часа дня. Букер входит в воду и начинает стремительное пикирование. На отметке «27 метров» к нему присоединяется поджидающий его Мерканте, и они вместе продолжают свой путь. Ныряя вдоль троса, Букер должен сорвать самую нижнюю метку, какой он достигнет.

Пройдено еще шесть метров. Неожиданно Букер останавливается и поворачивает обратно.

Под маску попала вода. Но Букер не отчаивается и готовится к новой попытке: отдыхает, закутавшись в два шерстяных одеяла. Короткую передышку дают и сопровождающим пловцам; им тоже не сладко. Почти два часа пробыли в море, прежде чем нашли подходящее место для троса и установили его.

Через четверть часа Букер дает сигнал:

– Готов!

Пловцы прыгают в море. Взгляды всех оставшихся на палубе прикованы к поплавку – где-то там через минуту-полторы должен появиться Раймондо Букер.

– Прошла минута… еще десять секунд… пятнадцать… – громко объявляют в микрофон хронометристы. И вдруг возглас: – Вот он!

Букер появляется на поверхности и подбрасывает в воздух метку. Кто-то из хронометристов снова кричит:

– Тридцать девять метров!

– Мировой рекорд установлен!

Одну минуту и 16 секунд продолжалось это необычное погружение.

На несколько мгновений Букер теряет сознание. На большой глубине у ныряльщика без дыхательного аппарата периферийное кровообращение почти прекращается. При быстром подъеме из-за резкой перемены давления кровь, устремляясь в периферийные сосуды сердца и мозга, вызывает внезапную слабость и головокружение. Но это недомогание вскоре проходит, и чемпион, улыбаясь, под аплодисменты зрителей поднимается на борт «Теначе».

Как же далеко и как долго может пропутешествовать человек без акваланга?


Это не праздный вопрос. Навыки подводного плаваний и ныряния без дыхательного аппарата могут пригодиться, например, при аварии с аквалангами.

Вот далеко не полная, но вполне достоверная сводка рекордов в подводном плавании, принадлежащих зарубежным «человеко-рыбам».

За два года до описанного события близ острова Капри Раймондо Букер достиг двадцатидвухметровой отметки.

В пятьдесят первом году этот рекорд побили его соотечественники, уже знакомые нам Фалько и Новелли. Они спустились на глубину тридцати шести метров. Спустя четыре года они же побили и второй рекорд Букера, побывав на глубине сорока одного метра.

В шестидесятом году это достижение четырежды улучшали подводные пловцы Америго Сантарелли из Бразилии и Энцо Майорка из Италии.

Первым начал «атаку» бразилец. Он погрузился на сорок три метра. Энцо Майорка заплыл на сорок пять метров. Позднее Америго Сантарелли улучшил и этот рекорд, опустившись на сорок шесть метров. Поединок закончился победой итальянца. Энцо Майорка достиг отметки «49 метров». Это путешествие продолжалось 1 минуту 24 секунды.

В следующем году Майорка закрепил свой успех, нырнув на пятьдесят один метр!

Замечательных успехов добились туземные ныряльщики.

Лет пятнадцать назад Океанографический институт Скриппса провел первую в Америке экспедицию «Козерог» с участием подводных пловцов-натуралистов. Неизгладимое впечатление на аквалангистов «Козерога» произвело знакомство с жителями островов Тонга в Тихом океане.

– Здесь мы впервые увидели действительно выдающихся ныряльщиков, – писал один из участников экспедиции. – Они легко достигали глубины двенадцати-пятнадцати метров и оставались там целую минуту.

Еще сильнее были поражены исследователи, ознакомившись с искателями жемчуга на островах Туамоту. У туземцев не было никаких приспособлений, кроме очков. Но они иногда спускались на глубину до сорока – сорока трех метров, при этом успевая найти и бросить в корзину несколько раковин. Во время сезона ловли туземные «рекордсмены» ныряют по сто раз в день, и так по пять дней в неделю.

– Достоверно известно, – рассказывает Джемс Даган, историк подводных исследований и, между прочим, сам отличный подводный пловец, – что в 1913 году в Греции некий Стотти Георгис, ловец губок, у которого не было ни дыхательного аппарата, ни ластов, ни подводных очков, прикрепил трос к оборвавшемуся якорю на глубине шестьдесят метров…

В 1939 году Кусто, еще до изобретения акваланга, встретил шестидесятилетнего араба – ловца губок, нырявшего на сорок метров. Старец собирал свою добычу, оставаясь на этой глубине в течение двух с половиной минут.

В ту пору, замечает по этому поводу Даган, экспериментаторам вроде Кусто и его товарищей спуски на подобные глубины даже с дыхательной аппаратурой представлялись авантюрой…

Один из последних рекордов в подводном плавании без акваланга установлен летом 1966 года у Багамских островов. Автором этого интересного достижения стал девятнадцатилетний француз Жак Майоль. Он достиг глубины шестидесяти метров.

Не каждый аквалангист отваживается заплывать на эту глубину.

Жак Майоль был первым из европейских ныряльщиков без акваланга, кто возвратился живым из этой бездны.

Начальную школу плаванья Майоль прошел еще в Шанхае, на тихоокеанском побережье китайских субтропиков. Здесь работал отец Жака Майоля, архитектор. Многому научился будущий рекордсмен у японских ныряльщиков. По признанию самого Жака Майоля, очень помогло ему искусство йогов задерживать дыхание, в котором он усердно тренировался. В конце концов он сам научился задерживать дыхание более чем на четыре минуты.

Пикирование на шестидесятиметровую глубину и возвращение с нее заняло две минуты. Чтобы ускорить погружение, Майоль прихватил с собой тяжелое свинцовое грузило, которое он сбросил в обмен на бирку – указатель глубины, – сорванную им с троса.

Однако на сегодня рекорд Майоля уже дважды побит. Это опять-таки сделал сицилийский спортсмен-подводник Энцо Майорка.

В сентябре 1967 года на гостеприимной Кубе был проведен очередной чемпионат мира по подводной охоте. Кстати говоря, он закончился блестящей победой кубинских спортсменов.

Погружение, в котором участвовал Энцо Майорка, предшествовало этим соревнованиям.

Майорке удалось достичь глубины шестидесяти четырех метров. Прежний рекорд мира, также принадлежавший Энцо Майорке, равнялся шестидесяти двум метрам.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю