Текст книги "Затерянное небо, книга 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Баренберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Даматриос! – позвал летевший сзади, не забывая, однако, ежесекундно осматриваться по сторонам. – Ты видел? Дикие карентосы опять вышли из своих убежищ в чащобе и напали на одинокого игуда. Что-то часто они здесь появляться стали! Может быть, поможем?

– Ему уже, по моему, ничем не поможешь, поздно! Кроме того, он был со своей птицей – вон на ветке сидит. Она и позаботится о теле!

– Зря ты так безразличен! Давно прошли времена нашего с ними соперничества! Игуды – наши ближайшие союзники в борьбе с Черными! Особенно в последнее время.

– Мы так далеко на восток не за этим забирались! И, кстати, а игуд-то что здесь делал? А? Не искал ли то же самое, что и мы, случаем? Тогда надо воздать благодарности богам, что он так удачно повстречался с карентосами. Соперники нам не нужны!

– Почему соперник, Даматриос? Разве мы не поделимся с союзниками тем, что найдем на месте Проявления? Они, уверен, поступили бы так же!

– А я вот не уверен! Смотря что именно найдем! И, кроме того, этот вопрос полностью в компетенции старейшин. Наше дело – найти и доставить! – возразил старший пары, пробурчав под нос что-то о наивности современной молодежи.

– А я, все-таки, уверен! С тех пор, как появились Черные, у нас нет другого выхода, как делиться с игудами всем, чем только можно. Ради победы над общим врагом!

– Победы! – проворчал Даматриос. – Тут вопрос уже стоит о выживании, а не о победе! Ладно, хватит лясы точить! Мы уже близко от цели!

Он поймал у берега мощный восходящий поток и за считанные секунды взвился вверх, набрав лишних метров сто высоты. После чего, расставив крылья, перешел в пологое планирование над поймой реки, внимательно осматривая проплывающий внизу ландшафт и корректируя траекторию полета легкими, выверенными движениями укрепленных на ногах рулей, сделанных из хвостовых перьев птицы трокс. Рули из жутко дорогих перьев этой редчайшей птицы являлись личным подарком главнокомандующего войсками Пограничной стражи и свидетельствовали о признании заслуг и высоком статусе их обладателя. Все движения опытного воина отдавали точным расчетом, заметно было, что, совершая маневры, тот не потратил зря ни единой калории собственной энергии.

В отличие от своего старшего товарища, его более молодой спутник откровенно наслаждался полетом и даже, можно сказать, немного дурачился. Резко дергая ножными рулями и подрабатывая крыльями, носился в воздухе, закладывая крутые виражи. То уходил под своего спутника, то поднимался выше, а потом, сложив одно крыло, кувырком пикировал вниз. При этом он ни на секунду не забывал об основной задаче ведомого – предупреждении своего командира об опасном приближении разнообразных зубастых обитателей неба. А уж их-то над лесом всегда хватало, особенно в таких сравнительно диких местах.

Продолжавший сидеть на ветке попугай проводил странных крылатых людей настороженным взглядом. А когда те исчезли из виду, спорхнул с дерева на землю, оглашая окрестности диким криком, призванным, видимо, распугать потенциальных врагов, могущих оказаться поблизости.

Глава 5.

Очнулся я от мощного потока прохладного воздуха, проникавшего за шиворот. Сильно болела пострадавшая голова и присутствовало ощущение покачивания, как на борту корабля во время умеренного волнения. Или, скорее, в кабине небольшого планера, попавшего в легкую турбулентность. Короче – подташнивало. Глаза открывать абсолютно не тянуло, но вспомнились последние события и стало интересно – я еще на этом свете или уже на том?

Нет, лучше бы я глаза не открывал! Потому как подо мной стремительно проносились верхушки деревьев, а самого равномерно мотыляло вверх-вниз. Непроизвольно дернулся, ощутив себя подвешенным над бездной. И, что характерно, без парашюта. На чем подвешенным, кстати? От притока адреналина даже прекратилась головная боль и я кое-как извернулся и посмотрел назад. Нет, это бред! Натуральный бред! Меня держал своим мощным кривым клювом за рюкзак давешний попугай и куда-то целеустремленно тащил, часто-часто взмахивая крыльями.

Лететь с таким грузом ему было явно затруднительно, он тяжело дышал и что-то глухо ворчал сквозь приоткрытый клюв. Куда это он меня несет? В гнездо, птенцов кормить? Ладно, пусть хоть в гнездо, там разберемся, пистолет-то пока со мной. Главное – чтобы по дороге клюв не разжал. А то летать меня учили только с использованием специальных техсредств!

Шея устала держать голову навыверт и я опять повернулся лицом вниз. Вскоре лес сменился глубокой расщелиной с почти отвесными стенами и вместо бреющего полета над вершинами деревьев мы вдруг оказались сразу на высоте в километр. Вот это красота! С противоположного конца к расщелине подходила довольно крупная река и, естественно, ухала вниз по широкой дуге. Где-то на середине пути ко дну ущелья гигантский водопад натыкался на торчащую вбок скалу и с грохотом рассыпался мириадом брызг, разлетавшихся на сотни метров в стороны, образуя вокруг скалы огромный водяной купол. От открывшегося передо мной вида так захватило дух, что я не сразу заметил поднявшуюся с большого камня, притулившегося на стенке ущелья, темную массу.

Зато мой носитель ее сразу заметил и с диким криком сделал именно то, чего я более всего и опасался – разжал клюв. Оказавшись в свободном полете, я сам заорал не хуже упустившего меня зеленого придурка. Рука автоматически попыталась нащупать вытяжное кольцо парашюта, но его, естественно, на привычном (сотня прыжков в активе, однако) месте не нашлось. Блин, не мог Васильич еще и парашютом обзавестись, что ли? Натаскал в нору всякой дряни, а такую важнейшую вещь упустил! Теперь, вот, помирай из-за этого!

Черная масса, оказавшаяся очередным птеродактилем с размахом крыльев, не уступающем таковому у легкого самолета, ринулась за попугаем, совершенно проигнорировав меня. Видимо, падающее камнем пятнистое тело не являлось для него привычной добычей, в отличие от гигантской птицы. Перевернувшись на спину, в надежде лицезреть возвращение для спасения моей драгоценной тушки "блудного" попугая, и чтобы не видеть далекого еще, но неумолимо приближавшегося дна каньона, и стабилизировав полет раскинутыми в стороны руками стал наблюдать за схваткой. Причем сам чрезвычайно удивляясь охватившему меня совершенно неуместному спокойствию. Как будто созерцал все это через экран телевизора.

К моему удивлению, попугай оказался прекрасным воздушным бойцом! Правда, не уверен, что тот действовал осознанно, но выработанные миллионами лет инстинкты ухода от хищника действовали безупречно. Благодаря значительному превосходству аэродинамики перьевого крыла над примитивным перепончатым и гораздо меньшей массе птица в маневренном полете рвала "дракона" как тузик грелку. Если провести аналогию с самолетами, то попугай по своим тактико-техническим характеристикам соответствовал легкому верткому биплану, а птеродактиль (я стал называть его так без кавычек, так как, на мой непрофессиональный взгляд, он ничем, кроме размера, не отличался от виденных в книгах изображений) – тяжелому скоростному перехватчику. Правильной тактикой для которого было неожиданное стремительное нападение пикированием с высоты на ничего не подозревающую жертву. Здесь же он вступил в бой в совсем не превосходящих условиях и теперь только впустую щелкал клювом, пытаясь поймать вертящуюся ужом вокруг него птицу. Попугай, имеющий, в отличие от хищника, почти круговой обзор, выделывая практически полный набор фигур высшего пилотажа, все время оказывался в хвосте у противника, который регулярно терял жертву из вида и даже пару раз чувствительно кусанул дракона за чешуйчатую когтистую лапу, торчащую сзади.

Наконец, разъяренное чудище, потеряв остатки осторожности, стало преследовать попытавшегося оторваться, летя вплотную к стене каньона, попугая. Тот, достигнув уступа, на котором росла небольшая роща хвойных деревьев типа сосны, резко рванул вверх, выполнив классический иммельман. [ иммельман – фигура высшего пилотажа – полупетля вверх с переворотом ] А птеродактиль из-за своей громадной инерции, повторить маневр не смог и со всей дури влетел в колючие ветки. Раздался треск ломающихся деревьев и жуткий вопль, в котором смешались боль от удара и разочарование от неудачной охоты. Причем трудно сказать, чего именно из этого в нем было больше.

Поздравив быстро удаляющегося с торжествующим карканьем попугая с изящной победой над ужасным противником, я осознал, что тот от избытка чувств обо мне напрочь позабыл и перевернулся на живот, чтобы встретить смерть в лицо. К некоторому удивлению, смерть в виде каменистого дна ущелья все еще находилась достаточно далеко. Значительно дальше, чем я ожидал, руководствуясь своим опытом парашютных прыжков. Ну конечно! В стрессе от последних событий у меня абсолютно вылетело из ударенной гребанным орком головы, что это совсем другой мир. С сильно отличающимися от нашего физическими условиями!

В частности, плотность воздуха, а, значит, и его сопротивление выше в полтора раза, чем на Земле. А вес, который ему надо тормозить – втрое меньший! Потому и дно приближается так медленно. Подстегнутый возникшей призрачной надеждой мозг, поскребя в извилинах, хранивших еще со времен училища знания по аэродинамике, в момент прикинул установившуюся скорость падения. Получалось где-то пятнадцать-восемнадцать метров в секунду. Блин, мягко говоря – многовато! Особенно, если падать на острые камни! Не желая расставаться с надеждой выжить, я продолжил лихорадочно размышлять. Вон кошка, даже на Земле, увеличивая благодаря своей пушистости эффективную площадь аэродинамического сопротивления, умеет тормозить до безопасной скорости. Мы, люди, делаем то же самое с помощью парашюта. Но ни шерсти, ни парашюта у меня сейчас не имеется. А что есть? Я, как и утопающий, готов был схватиться за любую подвернувшуюся соломинку. Вот, например – рука нащупала во внешнем боковом решетчатом кармашке рюкзака продолговатый предмет. Зонтик! В детских мультиках его часто используют вместо парашюта. А я сейчас, похоже, скорее в мультике, чем в реальности. Эх, не зря набивал рюкзак всякой фигней! Вот кое-что и пригодилось!

Сорвав зубами со спасительного предмета чехольчик, схватил его обеими руками и нажал на заветную кнопку. Хлопок раскрытия, так напоминавший до боли знакомый парашютный, на мгновение заставил поверить в успех мероприятия. Мои руки, обвитые ремешком от зонтика, резко дернуло вверх и я почувствовал значительное снижение скорости падения. Увы, уже в следующую же секунду, хлипкое изделие китайских бракоделов сложилось в обратную сторону, еще и порвавшись в нескольких местах и потеряв практически все свое тормозящее действие. Чуда не произошло, да! Если я и в сказке, то, похоже, как пелось в одной старой доброй песне, это "сказка с несчастливым концом". С яростью и глубоким разочарованием выбросил бывший зонтик, и тот, беспорядочно кувыркаясь и хлопая полуоторвавшейся тканью, растворился в пространстве.

Стал лихорадочно вспоминать, что еще из подходящего напихал в рюкзак. Ага! Как я сразу не догадался! Палатка! Это же натуральный, практически готовый к использованию парашют! Прочностью ни в какое сравнение не идущий с дурацким зонтиком. Из него даже дельтаплан легко сделать! На земле и имея хоть и небольшой, но запас времени.. А вот в воздухе как все это провернуть-то?

Кинул затравленный взгляд вниз. Увы, даже замедленное падение когда-то должно подойти к финалу. И тот уже стремительно приближался, обещая стать весьма печальным. Свист воздушного потока в ушах все больше начал напоминать похоронный марш. Нет, бороться надо до конца, несмотря на невеликие шансы! Извернувшись, я выдрал из крепления на рюкзаке сверток с палаткой. Стараясь унять нервную дрожь в и так мешающем нормально работать встречном ветре, пытающемся вырвать из рук кусок столь ценного сейчас синтетика, вытащил свернутую трубкой ткань. Как же превратить ее в из бесполезного свертка в спасительный парашют за оставшиеся в моем распоряжении пятнадцать-двадцать секунд? Строп-то нет и в помине

Раздумывать было абсолютно некогда, и решение пришло интуитивно. Потянул за торчавшие из свертка нижние углы палатки и, подогнув ноги, продел в имевшиеся там петли носки ботинок. Затем, удерживая ткань сжатыми коленями, продел и руки в аналогичные петли на двух других краях палатки, крепко за них уцепившись. И резким движением развел руки и ноги в стороны, распрямляя их до конца.

Как я себе ничего не вывихнул – просто ума не приложу! Потому что меня вдруг будто бы дернуло стадо привязанных в палатке лошадей, причем в разные стороны. Но, благодаря петлям, я ее из рук не выпустил. И получил сильно вогнутый в центре четырехугольный парус, площадью чуть более двух квадратных метров, расположенный горизонтально! Нижняя поверхность палатки была с силой вжата в центр встречным потоком, а верхняя свободно трепыхалась на ветру. Руки и ноги в разведенном положении я удерживал с очень большим трудом, прикладывая к этому почти все свои силы. Намного меня не хватит, но это и не надо – земля-то вот она, совсем уже рядом!

Скорость падения, судя по ощущениям, снизилась до пяти-семи метров в секунду. Уже приемлемая для безопасной посадки. Если приземляться на ноги. Но я-то соприкоснусь с поверхностью этой долбаной планетки поясницей! И освободить ноги в последний момент не могу – сам же себя поймал в ловушку петлями! Черт побери, поменять легкую быструю смерть на долгую агонию на дне ущелья с переломанным позвоночником? Глупо-то как!

Тут я вспомнил про то, что обещал себе построить из палатки дельтаплан. А почему бы и нет? Чтобы получить аналогичный эффект, надо лишь увеличить угол атаки, превратив парашют в управляемый и получив подъемную силу! Времени на теоретические построения не оставалось совсем и я изо всех сил стал заводить руки с зажатыми в них концами палатки за спину. Хорошо что я последние полгода от нечего делать усиленно занимался спортом! В том числе и на бесконечных ночных дежурствах. Иначе бы сил на задуманное не хватило.

Но все получилось, ноги поползли вверх, а "крыло" приняло угол атаки градусов в двадцать пять. Из-за неравномерного обтекания и общей неустойчивости "выбранной" аэродинамической схемы началась ужасная тряска, грозившая перевернуть всю "конструкцию". Но это не имело уже ни малейшего значения, так как мой рюкзак, оказавшийся после маневра самой нижней поверхностью импровизированного летательного (в одном направлении, правда) аппарата, коснулся земли. Благодаря возникшей в последние секунды перед приземлением подъемной силе, вектор скорости поменял направление, переведя снижение в поступательное горизонтальное движение. Встреча с поверхностью произошла минимальной вертикальной скоростью и, учитывая амортизирующий эффект набитого всякой фигней вещмешка, я ее почти и не почувствовал. Зато теперь, в сопровождении зловещего шелеста от трения рюкзака (служившего мне своеобразной посадочной лыжей) об землю, несся раздвинутыми ногами вперед, не имея ни малейшего представления о том, что меня там ожидает. А вдруг острый кусок скалы? Очень неприятный момент! В героических попытках овладеть управлением парусом в последние секунды падения я как-то не догадался изучить район предполагаемой посадки. И теперь оставалось только ждать и надеяться.

К счастью, на "посадочной полосе" никаких препятствий не встретилось. Она вообще попалась почти идеально ровная, покрытая невысокой травой, хотя боковым зрением я успел заметить проносящиеся мимо в опасной близости здоровенные камни. Невеликая скорость погасилась за считанные секунды и палаточный купол, потеряв поддержку встречного потока, бессильно опал прямо на меня.

Некоторое время я неподвижно лежал, приходя в себя. Наконец, в достаточной степени осознав, что остался жив и даже, вроде бы, цел, начал выбираться из-под опутавшей тело ткани. Покончив с этим, осмотрелся. Да уж – повезло так повезло! Я приземлился на узкую полоску покрытой травой почвы среди небольшой каменной лощины на самом дне ущелья. Десять метров вправо или влево – и я бы сейчас уже вряд ли мог бы наслаждаться свежим прохладным воздухом, насыщенным доходившей от близкого водопада влагой. Слава богу, все закончилось!

Или не все? Краем глаза заметил падающую на меня и быстро увеличивающуюся в размерах точку. Рука потянулась к кобуре, но остановилась на полдороге, так как я узнал "своего" попугая. Быстро достигнув дна ущелья, тот с радостным криком пронесся надо мной, заложил крутой вираж и мягко приземлился рядом. И чего он ко мне привязался? Он же, вроде бы, мясом не питается?

Закончив сворачивать палатку (еще пригодится – полезная вещь оказалась!) подошел к терпеливо ожидающей птице поближе. Серая морда с массивным коричневым клювом немедленно наклонилась. Что? Чесать? Нашел время! Попугай, подождав несколько секунд, недоуменно поднял голову, посмотрел на меня как на дурака, и вновь наклонил ее, на этот раз присев на лапах. Ну прямо как верховой верблюд! Так, стоп, а может я и вправду дурак? Кажется, птица мне вполне явно намекает

Решившись, взялся руками за костяные выступы ушей, скрытые длинным серым пухом по бокам головы и влез попугаю на шею, устроившись поудобнее. Тот немедленно встал и, с силой оттолкнувшись лапами, взлетел. Вот так-то! Видимо, это и являлось штатным способом передвижения с помощью попугая. Клювом за рюкзак это была явная импровизация, вызванная потерей мной сознания. Чьим только способом? Крепко держась за ушные выступы, я гадал, кто же эти неведомые хозяева, повесившие на лапу моему "транспортному средству" бронзовое кольцо? И к которым меня явно стремится доставить это странное животное...

Глава 6.

Перевалив через ущелье, мой «таксист» вдруг притормозил около огромного, около сотни метров в высоту, на глаз, дерева, очень похожего на дуб с раскидистыми ветвями и сел на одну из них. Причину остановки я понял сразу по учащенному дыханию попугая и бешеному перестуку его сердца, пробивавшегося сквозь мягкую пуховую подстилку на шее животного. Все же я, да еще и со всем взятым в дорогу барахлом – слишком тяжелый для него груз и, преодолев подъем в километр из ущелья, птица совсем выбилась из сил.

После пятиминутного перекура попугай внезапно, без предупреждения, сорвался с места – я еле успел схватиться за его "рога", и направился дальше. Лететь верхом на шее птицы оказалось очень увлекательно, хоть и довольно стремно – парашютом я ведь опять не запасся. Полет проходил волнообразно, по синусоиде, соответствующей взмахам крыла – толчок, потом короткое планирование в течение секунды и повтор, но достаточно мягко, не вызывая тошноты. По крайней мере у тренированного меня. Интересно, если он не впервые перевозит людей (или нелюдей?), то, значит, им можно управлять? Каким только образом? Плотно обхватывающими мощную шею ногами? Пробовать я не решился, так как средствами спасения на случай, если разозленный попыткой покомандовать попугай меня сбросит, не располагал. Да и куда лететь-то, известно только ему одному.

Так прошло минут десять. Один раз невдалеке показалась "дежурная" пара птеродактилей, но попугай, не зря, видимо, летевший на бреющем, сразу же нырнул под густые кроны деревьев, умело маневрируя между часто переплетающимися ветвями. Драконы за ним сунуться не могли – размах крыльев и маневренность не позволяли. Наконец, достигнув еле различимой даже с небольшой высоты, укрытой плотным покровом растительности лощины, мой перевозчик пошел на снижение. Влетев в промежутке между ветвями под зеленое укрытие, он, не сбрасывая скорость, направился прямо в стену оврага. Это было так неожиданно, что я даже на секунду зажмурился от страха разбиться в дребадан об каменистую, увитую чем-то типа плюща преграду. Но удара не произошло, движение замедлилось достаточно плавно и, открыв глаза, обнаружил себя внутри неразличимого извне входа в пещеру.

Попугай приземлился на ее каменный пол и, тяжело дыша, присел на лапах. Приехали? Похоже на то. Я слез с "коня", благодарно потрепав по твердой башке рисковавшее из-за меня жизнью животное, и стал осматриваться. Кажется, мы были одни в этом "зале" пещеры, имевшем форму неправильного цилиндра диаметром метров семь-восемь и длиной в пару вагонов метро. Стены ее густо увивал тот же плющ, что скрывал вход снаружи, а в самом конце темнел проход дальше в глубины подземелья.

– Ну и где комиссия по контакту? Где красная дорожка, бравурная музыка и красивые девушки с цветами? Ау? – произнес я в пространство после минутного ожидания.

Похоже, комиссия по контакту присутствовала тут с самого начала, просто я ее не заметил. От увитых растительностью стен пещеры вдруг отделились несколько доселе сливавшихся с ней фигур. Понятно почему – они были одеты в пятнистые зелено-коричневые балахоны, очень похожие расцветкой на мой комбез и прекрасно маскировавшие их на фоне плюща. Это что еще за спецназ такой на мою и так настрадавшуюся за сегодня голову?

Чем больше я рассматривал в полумраке пещеры ее отлепившихся от стен обитателей, тем меньше те мне нравились. Очень высокие – заметно выше двух метров, но узкие, кажущиеся хрупкими, хотя и вполне пропорциональные фигуры. Балахоны по типу античных, в руках – длинные луки. Настороженно поблескивающие в мою сторону бронзовыми, видимо, наконечниками наложенных на тетиву стрел. Лица узкие, вытянутые, обрамленные стянутыми на затылке светлыми волосами. Кожа тоже светлая. И еще – уши. Большие и, блин, длинные, с немного заостренной верхней частью! Гм, эльфы?

Почему-то это меня не удивляет. Если в данном мире присутствуют орки, попугаи-таксисты и драконы, то почему бы не быть и эльфам? Только, блин, целиться из луков в меня не надо, ладно? Я сегодня и так нервный! Сжав покрепче заблаговременно вытащенный из кобуры пистолет, попытался изобразить на лице самую добродушную улыбку, на которую был способен:

– Здравствуйте товарищи эльфы! Мир, дружба, жвачка, как говорится!

Реакции не последовало. Четверо эльфов, как я начал подозревать – никакая ни комиссия по контактам, а просто охранники на входе в пещеру, продолжали стоять столбом.

– Капитан запаса Кожевников! – представился я и, на всякий случай скомандовал: – Вольно!

Эльфы благополучно проигнорировали и это заявление. Я уже не знал, что делать дальше, когда из глубины пещеры показались еще несколько фигур. Эти были одеты в такие же балахоны, но белого цвета, в руках держали копья, а не луки, а их лица укрывали короткие бороды. Жрецы? Та самая долгожданная комиссия?

К идущему впереди "дядечке" подскочил один из оживших вдруг "охранников" и проговорил что-то, указывая на мою руку с зажатым в ней пистолетом. Срисовал, однако, ушастый! Но, значит, этот предмет им знаком? Как же это стыкуется с бронзовыми наконечниками копий и стрел и общей убогостью внешнего вида? Или я здесь далеко не первый "попаданец"? Вон, даже попугай и тот не растерялся -сразу, по обнаружению, доставил "по адресу". Может, в этой пещере что-то типа следственного изолятора для регулярно появляющихся пришельцев из других миров? Как бы то ни было, оружие я сдавать не собираюсь!

Размышления на тему прервал главный жрец или кто он там, решительно отодвинувший с дороги предупреждавшего об опасности охранника и ступивший вперед. Остановившийся на расстоянии вытянутой руки от меня "дядечка" уставился мне в глаза сверху вниз (еще бы, при росте-то метра в два с половиной!) внимательным взглядом. Позыркав с полминуты большими, глубоко посаженными зенками из-под густейших – Брежнев обзавидуется – бровей, наконец произнес, как мне показалось, по слогам и с явной вопросительной интонацией:

– Дси До-Уй-Ше?

Странный язык, чем-то даже похожий на голландский или немецкий. Или китайский. Разве можно что-то точно сказать только по одной фразе? Скорее всего, их язык вообще никакого отношения к земным не имеет!

– Не понимаю! – ответил я по-русски за неимением других, более перспективных вариантов. Заодно решил представиться, ткнув пальцем себя в грудь: – Валерий!

"Дядечка", напряженно дожидавшийся ответа, удовлетворенно кивнул и вдруг поклонился мне глубоким поклоном, так, что пришлось уворачиваться от верхушки его головного убора типа "тюрбан", грозившего хлестануть меня по лицу. Затем он выпрямился и произнес длинную фразу, на этот раз слитно и, как мне показалось, совсем на другом языке, тянучем и певучем, в отличие от первой фразы. Впрочем, от этого не менее для меня непонятным.

– Не понимаю! – отреагировал я тем же самым образом и на этот раз. Потом ткнул пальцем в собеседника (хотя, по зрелому размышлению, наверное зря – это считается невежливым у многих народов): – А ты кто?

Эльф, или кто он там, доброжелательно улыбнулся и, коснувшись морщинистой (ага, а тут эльфы, кажется, совсем даже не бессмертные!) ладонью своей груди напротив сердца, представился. Разумеется, как я и ожидал, его имя заканчивалось на -эль. Он же эльф! А вот начало имени точно не разобрал. То ли Хикзиэль, то ли Ихизкэль. Ну, ладно, это не принципиально, разберемся! Тем временем Хрен-его-разберет-эль гостеприимно указал мне на вход внутрь подземелья, в логово, так сказать. Ну что же, раз уж сюда попал – поздно бояться! Тем более, что, вроде бы, так сразу убивать меня здесь не собираются и даже оружие отобрать не попытались. Я решительно направился вслед за "дядечкой", пройдя мимо попугая, которому кто-то из сопровождающих уже сунул гигантский плод, подозрительно напоминавший очищенный грецкий орех, размером с баскетбольный мяч. Который чудище с аппетитом и пожирало, держа в одной лапе. Награда за успешную доставку особо ценного экземпляра попаданца, надо полагать. Остается надеяться только, что попугай, все же, достаточно тупой, чтобы не привести эльфов к моему торговому центру. У меня там куча хабара припрятана и делиться я ни с кем не собираюсь.

Пройдя пару-тройку небольших подземных "комнат", мы оказались в большом "зале" почти правильной прямоугольной формы, освещенном многочисленными бронзовыми светильниками, скорее всего – масляными, щедро развешанными на стенах и высоком – метров семь-восемь, потолке. Вообще, если бы мы вначале не прошли через пещерные ходы, я бы ни в жизнь не догадался, что это подземное помещение. Разве что по отсутствию окон, но это не сразу бросалось в глаза. Явно над формой зала поработали человеческие руки. То есть эльфийские, конечно!

Каменные стены пещеры и ее потолок здесь были прикрыты искусно сделанным деревянным покрытием, чередовавшим украшенные довольно тонкой резьбой колонны и другие декоративные элементы. На них висели образцы местного оружия – луки, копья, бронзовые мечи и шлемы. А также охотничьи трофеи – головы каких-то не то крокодилов, не то птеродактилей. Но вот картин или статуй не наблюдалось. В дальней части зала стоял помост, покрытый плитками похожего на мрамор материала. Тоже с резьбой. На помосте располагались мраморные же столики или, скорее, подставки, на которых поблескивали в неверном искусственном освещении золотые и серебряные чаши. Похоже на алтарь, однако. Но изображений богов не видно. А разве у эльфов они должны быть вообще? Или это какие-то неправильные эльфы?

Нет, правильные! По крайней мере, с точки зрения гостеприимства. Потому что меня, без лишних церемоний, усадили за стоящий в центре огромный Т-образный стол, деревянный, кстати, а не мраморный. Но зато уставленный многочисленными глиняными мисками, тарелками и прочими сосудами. Не пустыми, естественно, о чем мне еще у входа в зал сообщил доносящийся от них аппетитный запах. Кажется, я успел как раз к обеду! Вот это и правильно – сначала гостя накорми, а потом и... О том, что будет потом, лучше пока не думать, чтобы не испортить аппетит. А что пора и перекусить, мне напомнил и собственный желудок, незаслуженно забытый за потоком драматических событий, пережитых за несколько прошедших с утра часов.

За столом околачивалось около трех десятков рыл, все, без исключения, мужские, и большей частью – бородатые. Старейшины, видать. Все молча уставились на нас. Встретивший меня эльф что-то проговорил, указывая на меня и старейшины одобрительно заговорили наперебой, видимо, приветствуя гостя. Мне быстренько освободили место в верхней части стола. Ихизкэль, или как его там, разместился рядом и приглашающе показал на длинную лавку из темного, отполированного тысячами сидевших на нем эльфийских задниц дерева. Я сел. Хотя мой рост – метр восемьдесят с копейками, срез стола пришелся мне как раз напротив шеи. На мгновение вернулось давно и навсегда, казалось бы, забытое ощущение маленького ребенка, забравшегося за "взрослый" стол.

Еду приносили шустро сновавшие между залом и расположенной где-то в соседнем помещении женщины. Эльфийки оказались на голову ниже своих мужчин, но, все равно, на две головы выше меня, то есть, примерно, два метра двадцать сантиметров, плюс-минус. И худенькие, но не болезненно, как наши манекенщицы, похожие на уморенных голодом коров, выпущенных попастись на подиум, а пропорционально. И поэтому их фигуры, плотно обмотанные разноцветными кусками ткани, смотрелись вполне привлекательно. Несмотря на то, что я люблю, когда торчит побольше. И спереди, и сзади.

Прислуживавшие женщины или, скорее, девушки, судя по молодости их довольно симпатичных лиц, быстренько поставили передо мной и моим спутником серебряные миски и ложки, а также кубки. Больше ни у кого за столом таких не было. Однако, считают меня почетным гостем? Тарелка в считанные мгновения оказалась наполнена ароматно пахнущей похлебкой, а кубок -красной густой жидкостью. Вино? Стоит ли мне вообще пробовать местную пищу? Не ядовита ли она для меня? Вдруг тут белки вообще на других основаниях построены и не сочетаются с земными, а вино содержит метиловый спирт?

С другой стороны, консервы у меня когда-нибудь да закончатся. Так что рано или поздно придется перейти на местные ресурсы. Так чего откладывать? Тем более, что предположение о съедобности здешней пищи гораздо более вероятно, чем существование эльфов и орков. А ведь они, как оказалось, существуют! Да и вообще, некультурно отказываться от угощения!

Закончив себя убеждать, уже собрался было приступить к дегустированию того, чего эльфийский бог послал хозяевам, как Ихизкэль вдруг стал быстро бормотать, закончив чем-то вроде "Аминь!" И у них принято благодарить высшие силы перед принятием пищи? Да на здоровье! Я тоже сказал "Аминь", на всякий случай. Сосед на меня странно посмотрел, улыбнулся и протянул кубок с вином. Улыбнулся ему в ответ и отпил небольшой глоток. Недурно! Только, скорее, это гранатовое вино, а не виноградное. Здесь растет гранат? Ну, в самом деле, разве это тут самое удивительное, на фоне-то остального? Я залпом допил кубок и решительно приступил к похлебке...