Текст книги "Затерянное небо, книга 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Баренберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25.

В Храм удалось попасть оперативно, без задержек «на выяснение». Спутницы посадили мой велокрыл прямо возле тайного входа и нас пропустили почти беспрепятственно. Их тут явно хорошо знали, и даже мой странный вид не стал помехой. Не знаю, что девицы, размахивая руками и перебивая друг друга, рассказали начальнику дежурной смены, но в течение нескольких минут, не задавая лишних вопросов, меня провели какими-то путями прямо в покои знакомого жреца – Уриэля. Ну, слава богу, теперь можно объясниться на нормальном языке!

Постарался вкратце рассказать удивленному и взволнованному жрецу подробности последних приключений. Вкратце – так как слухи о моем возвращении наверняка уже начали расходиться по закоулкам Храма (с контрразведывательной работой здесь не заморачиваются в принципе), а тут околачивается слишком много ушей, которым знать эту новость не следует. И наоборот, за эти самые уши их надо бы поскорее поймать. Но Уриэль продолжал задавать бесконечные вопросы, не придав, как человек сугубо штатский, моим словам о "гномьей" шпионской сети особого значения. Мол, подождет. Я уже начал было вскипать, но тут в зал ворвался запыхавшийся и явственно прихрамывающий на одну ногу Павел, посол российской общины. Сразу же въехав в ситуацию, он настоял на немедленном проведении противошпионской операции. Жрецу пришлось согласиться и вызвать начальника храмовой стражи.

Хторна разыскали быстро. Тот начал было все отрицать, но, увидев меня, сразу признался. Стражам даже не пришлось применять специальных средств допроса, к чему те уже были готовы. Видимо гном посчитал, что обычный человек "оттуда" вернуться не может и, значит, лучше с таким монстром, как я, не связываться. Кстати, и Уриэль смотрел на меня, как на возвратившегося "с того света". Вскоре мы знали и расположение резидентуры, и имя резидента. Им оказался скромный мастер, занимавшийся в Храме починкой всяких мелочей. Решили использовать Хторна для проникновения в шпионское гнездо. Храмовой "спецназ" оперативно блокировал все проходящие возле его расположения коридоры и выходы. Подвели гнома, и тот постучался в замаскированный вход, назвав пароль. В ответ – тишина. Поздно! Резидент, видимо, узнал о моем прибытии или об аресте Хторна и забаррикадировался. Или вообще сбежал через тайный и известный только ему подземный ход. Не может быть, чтобы профессиональный разведчик не предусмотрел подобной ситуации! Стражники, тем временем, попытались сломать дверь. У них, разумеется, ничего не вышло – строили гномы капитально. Пришлось вмешаться:

– Всем разойтись! – скомандовал я. – Спрятаться за поворотом коридора!

Уриэль перевел, а я прикрепил к двери, прижав притащенным из ближайшего помещения тяжелым сундуком, тротиловые шашки с детонаторами. Сколько тут может понадобиться, не имел ни малейшего представления, поэтому использовал все, остававшиеся в рюкзаке. При таком количестве, надеюсь, не важно, что засов двери выше заряда. Потом трехметровыми скачками (спасибо низкой силе тяжести) достиг ближайшего угла и зажал уши. Павел, тоже имевший представление о взрывчатке, последовал моему примеру. Остальные просто стояли, недоумевая.

Да, с количеством шашек я, кажется, переборщил. Причем намного. Грохнуло так, что, казалось, сейчас обрушатся своды вырубленных в горе проходов и нас завалит. Слава богу, дверь была повернута в сторону дальней части туннеля, и большая часть ударной волны ушла туда. Пришлось, откашливаясь от выворачивающей наизнанку тротиловой вони (не учел, что закрытое помещение) переждать минуту, пока хоть немного осядет поднятая взрывом пыль. Потом стражники, кроме стоявших в передних рядах и таки получивших легкую контузию, рванулись вперед и мы последовали за ними.

Дверь на положенном месте отсутствовала. Вообще. Тут и там на полу валялись бесформенные куски, раньше бывшие, видимо, ее частями. Или частями сундука, тоже прекратившего существование. Бойцы заскочили внутрь помещения, но, из-за узости коридора, еле смогли протиснуться по одному. Через некоторое время вытащили оттуда пребывавшего в явно бессознательном состоянии после сильной контузии гнома. Однако, как сообщил Хторн, это оказался не резидент, а его помощник. Более никого в помещении не обнаружили. Зато нашли люк, ведущий в неизвестный страже подземный ход. На имевшихся у нее планах Храма он отсутствовал. Не удивительно! Ходы-то строили гномы, их для того и наняли еще в незапамятные времена! В общем, резидент, как я и опасался, сбежал. Нет, за ним, конечно же, послали погоню, но поймают ли? Поэтому мы, осмотрев трофейную радиостанцию (испорченную хитрым шпионом перед бегством, разумеется), вернулись в покои Уриэля для уже спокойного и обстоятельного разговора. Пора переходить к активным действиям против общего врага!

Разговор длился до поздней ночи и продолжился утром. Еще в первый день к нему присоединился и посол "ангелов". Он тоже говорил по-русски, но плохо и Павлу часто приходилось ему переводить трудные места (русский посол безукоризненно владел всеми местными языками). После того, как все трое получили полную информацию о моих похождениях и противнике, включая бесконечно поразившие их фото и видеоматериалы, пришло время принимать решения. Я настаивал на немедленном переходе в нападение. Тем более что у меня созрел и вполне продуманный план. По крайней мере, для первого этапа противостояния. Но представители трех союзных сторон не были настроены настолько решительно и опасались неудачи. Предпочитали обдумать, проконсультироваться, основательно подготовиться. Мой план посчитали слишком авантюрным и скороспелым. Однако после многочасового, до хрипоты, спора, я их задавил авторитетом победителя дирижаблей. Одним из главных доводов являлась необходимость использовать по-максимуму фактор неожиданности. Пока противник недостаточно информирован и не знает точно, чего опасаться, его и надо бить! В итоге, мой план был принят с минимальными коррективами. Еще надо было, конечно, утвердить его в советах общин, но, насколько мне дали понять, присутствующие обладали достаточными полномочиями, чтобы начать осуществление плана и не дожидаясь его утверждения другими инстанциями. Тем более что никаких особых ресурсов мне и не требовалось. Всего лишь несколько сот воинов различной "специализации" и снабжение...

К искусственно образовавшемуся на месте появления торгового центра водопаду со мной явились тридцать пар "ангелов" из состава греческой столичной гвардии. И мои всадницы на попугаях, наотрез отказавшиеся отпускать меня одного, мотивируя непонятно чем. Впрочем, я и не сопротивлялся, их общество было мне весьма приятно, особенно по ночам. Нет, групповуху мы не устраивали, и тесные отношения у меня продолжались только с Анаэль. Хотя и ее сестра, кажется, была бы не против. Но проверять я не спешил. Не то чтобы был особо морально устойчивым, но фиг знает, как у них тут к такому относятся, да и не время сейчас.

Целью нашего визита "на базу" являлось затариться всем имевшимся в моем распоряжении "продвинутым" вооружением. Поэтому нас и было так много – толпы в более чем полсотни крылатых бойцов здешнее небо не видело, наверное, еще со времен эпических сражений двухтысячелетней давности. Обычно "ангелы" перемещались значительно меньшими группами. Зато их грузоподъемности, учитывая необходимость тащить с собой запасы продовольствия и довольно дальний маршрут, должно хватить с запасом. С собой внутрь взял только несколько греков из особо доверенных, ну и своих спутниц, конечно. Лишним глазам там делать нечего. Пока мужики таскали наверх ящики, провел девушкам короткую экскурсию, демонстрируя имевшиеся в моем распоряжении достижения цивилизации. Короткой экскурсия, естественно, не получилась, и когда мы, наконец, вылезли на поверхность, уже вечерело. Поэтому решили отправляться в обратный путь завтра. "Ангелы" встали лагерем на берегу реки, а мы втроем спустились обратно в центр...

...Тренировочный лагерь организовали в Полисе – греческой столице, являвшейся единственным городом в общине, на что намекало и его название. Подавляющее большинство "ангелов" предпочитали селиться небольшими группами в лесных деревушках, чему способствовал и преимущественно охотничий образ жизни. Да и Полис назвать городом тоже можно было с большой натяжкой. Особенно после того как его древняя часть была разрушена бомбардировками с дирижаблей. А последовавшая после них высадка вражеского десанта не привела к полному уничтожению столицы лишь благодаря развитой за два тысячелетия системе катакомб, позволившей защитникам города неожиданно нападать на немецких штурмовиков и сразу же уходить в неприступные подземелья. Нацисты, неся неоправданные потери, решили на этот раз отступить и в последние годы ограничивались только нерегулярными бомбардировками.

В тренировочном лагере, частично расположенном под землей, и частично – снаружи, собрались переданные под мое командование сто боевых пар из состава столичной гвардии. Отбирали только добровольцев, с чем проблем, разумеется, не было и, главное, самых физически сильных и выносливых. Раньше мне казалось, что все "ангелы", закаленные постоянными тренировками с детства и способные часами парить в небе, чрезвычайно сильны. Но, конечно, как и среди других людей, существовала разница в способностях. Здесь собрались настоящие чемпионы крылатых полетов, которых и отбирали с крайней придирчивостью в стражу Полиса со всех окрестных деревень.

Самых лучших я попросил не просто потому что так положено. Задачи, стоявшие перед ними, намного превосходили по тяжести исполнения привычные. Обычно, "ангелы" действовали на минимальной высоте над лесом. Оно и понятно – высоко в небе восходящие потоки слабы, приходиться расходовать много сил, а скрыться от нападающих ящеров некуда. Да и что делать на высоте, когда вся добыча летает и бегает внизу? Мне же требовалось научить их совершенно иной тактике. Атаковать дирижабль снизу – форменное самоубийство. Хоть в одиночку, хоть сотней крылатых рыл сразу. Он специально спроектирован для отстрела целей в нижней полусфере. Кроме четырех быстро перезаряжаемых картечниц в стрелковых точках, способных одним залпом превратить в облако окровавленных перьев целую эскадрилью "ангелов", экипаж еще имел возможность отстреливаться из карабинов через специальные бойницы. Учитывая мизерную скорость сближения с торчащим на полукилометровой высоте дирижаблем, не удивительно, что предпринимаемые изредка крылатыми попытки напасть на воздушные корабли противника неизменно заканчивались гибелью смельчаков.

Поэтому мое предложение атаковать противника вызвало сильное недоумение. Пришлось собирать бойцов небольшими группами и демонстрировать документальный фильм об уничтожении немецкого дирижабля со мной в главной роли. Фильм производил убийственное действие на видавших виды отборных воздушных бойцов. Как формой – то есть возможностью сохранять и показывать движущиеся картинки, так и содержанием. Показанное я закреплял, чертя мелом на специальной доске схему "мертвых" зон дирижабля, в которых можно не опасаться огня из гондолы и его слабых мест. Таким способом удалось вселить в воинов веру в возможность победы над страшным и казавшимся неуязвимым до сих пор противником.

Завершив теоретическую подготовку со всеми бойцами, перешли к практическим занятиям. Начали с изучения возможности подолгу барражировать на высотах более полукилометра. Это вызвало значительные затруднения даже у самых подготовленных "ангелов". Пришлось в приказном порядке избавлять их от лишнего снаряжения, которое те привыкли таскать на себе. Конечно, преодолеть консерватизм бывалых воинов оказалось непросто. Но в итоге на земле осталось почти все: дротики, луки со стрелами, сумка с припасами, бронзовые шлем и полукираса, длинный нож из того же материала и даже одно из двух ножных лезвий. Таким образом, взлетный вес "ангела" удалось уменьшить почти на четверть. Зато результат сразу же стал заметен.

Естественно, подобное "разоружение" вызвало среди воинов закономерный вопрос: а чем же воевать? На это у меня имелся развернутый ответ. Прежде всего тем, чем я и уничтожил второй дирижабль – тротиловые шашки с детонаторами. Их оставалось еще две сотни, в отличие от гранат, запасы которых я уже заметно проредил. И, тем более, никому не доверил пока три имевшихся гранатомета. Предпочел оставить это самое мощное оружие на крайний случай. Так что отобрал двадцать пар и вручил им по два подготовленных заряда. Вернее, сначала вручил муляжи и устроил тренировку. На поляне рядом с тренировочным центром быстренько соорудили макет дирижабля, из ткани, кое-как развешенной на протянутых между ветвями деревьев веревках. Но примерные размер и форму получить удалось. На положенных местах установили изготовленные по моему заказу бронзовых дел мастерами из Полиса трубы нужного размера. Туда и учились швырять шашки пикирующие на большой скорости бойцы. Оставив их тренироваться, занялся остальными.

Хотя зарядов у меня оставалось еще немало, полностью полагаться на них не стоило. Часть "бомбометчиков" могли не долететь до цели или промахнуться мимо отверстия трубы, а выделять на дирижабль более двух ударных пар не хотелось – надо было оставить неприкосновенный запас взрывчатки на всякий случай. Да и не факт, что все заряды взорвутся. У меня так произошло, но гарантии нет – ведь способ применения совсем нештатный. Русские обещали оперативно подкинуть заряды из черного пороха, но с ним дело, боюсь, обстояло еще хуже – вряд ли вообще взорвется в таких условиях. Или, наоборот, взорвется, как только попадет на раскаленный металл трубы. Так что надо подстраховаться.

Для этого я решил использовать традиционное оружие "ангелов" – укрепленные на ногах острые бронзовые лезвия. Вернее, одно оставшееся после "разоружения". Эксперимент показал, что лезвие вполне способно взрезать достаточно прочную двойную оболочку дирижабля, изготовленную из толстой многослойной ткани и дополнительно пропитанную составом типа лака. Но для этого требовалось обеспечить немаленькую скорость встречи косы с тканью, а чтобы получить длинный многометровый разрез, эффективно снижающий подъемную силу баллона – и вовсе огромную по сравнению с обычной скоростью перемещения "ангелов". Выход один – обеспечив начальное превышение, развить скорость в пикировании, в нужный момент резко перейти в горизонтальный полет, нанести удар и опять уйти наверх для повторной атаки. Так действовали еще истребители времен Второй Мировой войны, но моим ученикам об этом, разумеется, известно не было. Кроме всего, скорость сближения обеспечивала еще одно преимущество – если немцы пошлют по предназначенным для ремонта обшивки веревочным трапам на верхнюю поверхность баллона стрелков с карабинами (а они, рано или поздно, додумаются и пошлют), то последним будет довольно затруднительно попасть по стремительно пикирующей цели. Но для борьбы с предполагаемыми стрелками я заранее решил выделить несколько пар, вооруженных луками с минимальным запасом стрел.

Существовала еще одна проблема – немецкие дирижабли имели жесткую конструкцию, то есть через каждые несколько десятков метров обшивки проходил стальной силовой набор. Наткнись на него на такой скорости "ангел" своей косой – тяжелого увечья не избежать. Что на полукилометровой высоте равносильно смерти. К счастью, расположение шпангоутов выдавали небольшие углы на оболочке и пришлось учить бойцов атаковать только свободные участки.

Разделил подчиненные мне силы на звенья следующего состава: пара "взрывников", четыре пары "вспарывателей" и две пары стрелков. Далее, объединил по два таких звена в эскадрилью. Всего получилось шесть эскадрилий полного состава и резерв. В принципе, рассчитывал силы так, чтобы каждая эскадрилья могла самостоятельно выступить против одного дирижабля. Но для начала решил не распылять силы и провести первую атаку совместно. Заодно пусть своими глазами увидят, как это на самом деле...

Глава 26.

Первое боевое крещение состоялось прямо над Полисом. Перед самым завершением тренировок нашей воздушной армии к городу подошел немецкий дирижабль. Очень удачно! Для нас, хотя у командира вражеской машины в последние минуты жизни наверняка сложилось иное впечатление по этому поводу. Справедливости ради надо сказать, что если бы я предусмотрительно не расставил на направлениях возможного подхода противника посты раннего предупреждения о воздушном нападении, то мы вряд ли решились бы напасть. Так как для реализации новой тактики требуется не менее четверти часа на организованный взлет и набор нужной высоты. Для этого посты и существовали. На каждом имелся верховой попугай со своей наездницей. Совет Храма выделил двадцать таких «всадниц», помимо и так намертво приклеившихся ко мне сестричек. Боевые попугаи легко крыли даже самых сильных «ангелов» по скорости и маневренности, но их было слишком мало, чтобы рисковать таким ценным ресурсом в бою. Да и рука у меня не поднималась посылать девушек в самую мясорубку. Хоть они вроде и профессиональные воительницы. Для Древних, но не для меня.

Тем более что для них существовала гораздо более важная ниша, в которой те могли полностью реализовать преимущества своих "носителей", а именно: разведка и связь. Абсолютно невозможно держать все время в воздухе ударную группу "ангелов" в ожидании противника, а если тот уже появился над расположением отряда – взлетать поздно. Поэтому каждая эскадрилья получила по три пары разведчиц. Их задачей было дежурить на путях предполагаемого появления врага и сразу же предупреждать об этом событии. Учитывая, что тукины, как их называли на своем языке всадницы, способны на относительно короткое время развивать скорость, более чем вдвое превосходящую крейсерскую у дирижаблей, можно было получить требуемый запас времени на развертывание ударных сил.

Это теоретическое построение начинающего полководца (хотя и основанное на чужом опыте, извлеченном из многочисленных прочитанных книг о боевых действиях авиации в различных войнах) блестяще подтвердилось на практике при первом же контакте с противником. Примчавшаяся на тяжело дышавшем от усталости попугае (если бы речь шла о лошади, больше всего подошло бы определение "взмыленном") разведчица с нанесенным на развевающийся плащ номером "11" (я распорядился пронумеровать все "летательные аппараты" для лучшей управляемости в бою) доложила о дирижабле противника, идущем курсом на Полис с северо-запада. По расчетам, у нас оставалось около двадцати минут до его подхода.

Немедленно объявил боевую тревогу и поднял в воздух все эскадрильи. Сам взлетел на своем драндулете одним из первых, так как мне требовалось на набор высоты немного больше времени, чем "ангелам". Перед взлетом приказал провести атаку по моей команде второй эскадрилье, четвертая, следуя сразу за второй, должна была ее продублировать с случае осложнений, ну а остальные служили резервом и зрителями. Лично я собирался находиться сразу за боевыми порядками атакующей эскадрильи. Совсем рядом с местом действия, но не вмешиваясь без крайней нужды. Пусть сами попробуют.

Мои "телохранительницы", естественно, увязались следом, но только после того, как пообещали не лезть за мной в бой, если придется вмешаться. Так что я, как и положено крупному военачальнику, гордо рассекал на уникальном аппарате с треугольным серебристым крылом в сопровождении угрожающего вида воительниц в сверкающих бронзовых шлемах и блестящих ядовито-фиолетовых плащах. Плащи являлись предметом особой гордости девушек и жестокой зависти остальных всадниц, так как были изготовлены из безжалостно порезанной на куски палатки, которую я подарил спутницам во время пребывания в торговом центре. Честно говоря, такое использование этого предмета не предполагал, но женщинам виднее. Насколько я понял из их объяснений, ткани с такой расцветкой не имеется даже у дочерей главных жрецов Храма, не говоря уже об их провинциальной деревушке. Ну и ладно, мне не жалко...

Мы вовремя заняли позицию несколько в стороне от предполагаемого курса дирижабля и, разумеется, с превышением. Притащенный из туристического магазина и заново откалиброванный барометр, прикрепленный к многострадальной трапеции велокрыла (которая, однако, начинала уже превращаться в настоящую приборную доску, неся на себе, кроме пулемета, еще планшет, хронометр, компас и уже упомянутый барометр. Скоро взяться руками будет не за что...) утверждал, что мы находимся на высоте семьсот пятьдесят метров над уровнем торгового центра – больше мне мерить негде было, до местного моря еще не добирался. Полис превышал точку моего появления здесь на тридцать метров, то есть мы, как и планировалось, взяли запас над стандартной высотой пролета дирижаблей в двести.

Корабль противника отсюда уже было хорошо видно, хотя до него оставалось еще километров пять. Он тоже, наверное, заметит нас с минуты на минуту. Но сделать вряд ли что-то сможет, на это и расчет. Потолок подъема для дирижаблей, как удалось выяснить с помощью осторожных расспросов еще в плену (а немцы ничего, собственно, и не скрывали) составлял чуть более километра, но практически достичь такой высоты было довольно трудно – теплообмен через медную спираль, при всем своем удобстве, создавал слишком низкую разницу температур и, соответственно, подъемную силу. Полкилометра как раз и являлись оптимальной высотой полета. А главное – набрать большую не просто трудно, а еще и долго. Это дело четверти часа, как минимум, а за пару минут до начала нашей атаки они даже раскочегарить посильнее свои котлы не успеют.

Они заметили. И даже начали разворот в сторону непонятного скопища крылатых. Не знаю, о чем подумал при виде нас командир корабля, но приказ вступить в бой он явно отдал сразу по обнаружении воздушной засады. В бинокль смог пронаблюдать какое-то беспорядочное шевеление в рубке дирижабля. Я бы на их месте тоже запаниковал при виде такого зрелища и в свете бесследной пропажи двух машин. Жаль только, эти наверняка успеют передать сообщение по радио. Но рано или поздно это должно было случиться и учитывалось в наших расчетах.

Один из бортовых стрелков даже пальнул по стройным белокрылым рядам, когда они еще были в секторе его обстрела, но расстояние в полкилометра при стрельбе вверх оказалось для его пукалки недосягаемым. А при дальнейшем сближении крылатых от настороженно следящих за атакующими стволов заслонял гигантский баллон самого дирижабля. Оказавшись над целью, "ангелы" четко, соблюдая боевое построение и дистанцию между парами, сваливались на крыло и устремлялись вниз в крутом пике. Со стороны казалось, что смотришь хронику атаки немецких пикировщиков времен войны. Очень похоже, и по виду, и по сути.

Первой шла пара "стрелков". На всякий случай, а также чтобы служить ориентиром для пикирующих следом бойцов и индикатором наличия непредвиденных воздушных потоков вблизи оболочки. Опасная, но почетная функция. Следующие две пары составляли "бомбардиры". Со своего "наблюдательного поста" не видел во всех подробностях, однако, по крайней мере, трое из бойцов, заранее вынырнув в горизонтальный полет и чуть пригасив скорость, точно попали зарядами в дымящие трубы. А один "ангел", кажется,– таки промазал.

Ну а потом на врага свалились "вспарыватели". Эти скорость после выравнивания вообще не гасили – она их главное оружие. Правда и точность прицеливания требуется меньшая. На ткани обшивки появились длинные черные полосы разрезов. Один из бойцов зацепился таки за балку силового набора и, закувыркавшись, полетел вниз, беспорядочно врезаясь в оболочку и отскакивая в сторону. Вот и первый погибший, увы. Но люди знали, на что шли.

Раздался глухой треск и из района середины гондолы вырвался клуб черного дыма – наконец-то начали срабатывать попавшие внутрь заряды, а то я уже стал волноваться. Теперь дальнейшая судьба дирижабля сомнений не вызывала. Заделать разрезы на оболочке, если это вообще возможно при таких повреждениях, экипажу будет уже некогда. Достал мощный фонарик и дал условный сигнал на отход. Повторять атаку уже незачем. Бойцы стали в явном недоумении оттягиваться от цели – ведь внешне повреждения еще не выглядели критически и дирижабль продолжал лететь как ни в чем не бывало. Ничего, научатся еще оценивать ущерб кораблям противника. Вот и первый наглядный урок. Дирижабль постепенно, но все быстрее стал клевать носом и снижаться, оболочка потихоньку обвисала на шпангоутах, а из гондолы вырвались первые языки пламени. Падение все ускорялось, а пожар на борту усиливался. Спустя минуты четыре вражеская машина грохнулась в болото на окраине города. Однако ожидаемого мной взрыва не последовало. То ли на борту не имелось бомб, то ли приземление оказалось достаточно мягким. Теперь можно надеяться поживиться трофеями...

За месяц активных боевых действий удалось уничтожить еще одиннадцать дирижаблей врага. Добавив три первых, получалось, что состав Воздушных сил Империи уменьшился ровно наполовину. Это являлось, на мой взгляд, серьезным достижением, а в глазах местных – и вообще невиданной эпической победой. Из сообщений, получаемых через гонцов, следовало, что каждая сбитая машина противника отмечалась во всех трех столицах союзников шикарным празднеством, на которое непременно звали и меня. Сейчас, ага! Разве можно сбавлять темп в таком противостоянии? Нет, Древние пока еще не привыкли к стремительности войны машин!

Мы ловили нацистские дирижабли на основных маршрутах их движения, изученных союзниками за последние годы, а еще на подступах к столицам. Также я выделил часть своих разведчиц для выполнения поиска в районах обозначенных на трофейных картах лагерей по заготовке различных ресурсов для Метрополии, вроде того, в котором мы останавливались для дозаправки во время полета на покойном "Орле". Сразу после первой победы решился разделить силы и теперь каждая эскадрилья работала в своем районе. Но с помощью связисток старался держать руку на пульсе, перемещаясь между "фронтами" и контролируя действия отрядов. Собственно в бою удалось поучаствовать только однажды, но это и не являлось моей основной задачей.

Однако мы тоже несли потери. Причем с каждым разом все больше и больше. Как я и предполагал, немцы быстро начали делать выводы. Вскоре на верхней части оболочки баллона появились стрелки с карабинами, постоянно дежурящие в ожидании нападения. Мы, в ответ, тоже вооружили часть наших стрелков трофейными карабинами с двух, оставшихся относительно целыми после падения дирижаблей, но эффективно воспользоваться ими у "ангелов" пока не получалось. А очухавшийся после первых поражений враг наверняка готовит еще немало неприятных сюрпризов. Что-что, а воевать немцы умели всегда и везде. Уже замечены попытки командиров некоторых дирижаблей оперировать на больших высотах, хотя несовершенство машин и наличие сильных ветров на километре и выше не сильно способствовало этому. Мы тоже совершенствовали нашу тактику, в частности, стали применять одновременную атаку двух звеньев с разных направлений, но становилось очевидно, что, после первых относительно легких побед, война постепенно переходит в стадию равного противоборства, а, учитывая техническое превосходство немцев, не за горами и первые поражения в этой кампании. Да и запас тротиловых шашек уже уполовинился, а пополнить его пока нечем. Чтобы удержать инициативу, срочно требовалось переходить от оборонительных к наступательным действиям. Я это, в принципе, понимал изначально, только не знал когда и как, ожидая подходящего случая. И вот он настал...

...Я находился с третьей эскадрильей в районе западнее еврейского Храма, когда, уже вечером, примчалась разведчица со срочным сообщением. На перевалочной базе нацистов, волей случая той самой, которую дважды посещал во время нахождения в плену, приземлился для пополнения запасов очередной дирижабль. Невдалеке, на верхушке высокого дерева и сидели мои разведчицы в ожидании подобного события. Я раскрыл карту и провел соответствующие расчеты. Воздушному кораблю, исходя из моих наблюдений, требовалось на посадочные операции, дозаправку и пополнение других расходных материалов не менее трех часов. То есть, до наступления сумерек обслуживание судна закончить уже не успеют. В темноте по инструкции взлет-посадка запрещены и уж кто-кто, а немцы нарушать ее точно не будут. Значит, дирижабль останется на базе до утра. Таким шансом грех было не воспользоваться!

В темпе проинструктировал бойцов эскадрильи и дал команду на взлет – времени было в обрез. "Ангелы" ночью летать могут, но почти никогда этого не делают, так что желательно добраться в район цели до захода солнца. Девушек с попугаями пришлось оставить, так как гигантские птицы с наступлением темноты просто тупо засыпали, и попытка их разбудить могла дорого обойтись нахалу – сонный попугай сначала кидался, а потом уже смотрел, на кого. Учитывая размер его клюва, желающих провести подобный эксперимент не находилось.

Еще на инструктаже я показал бойцам на плане лагеря казармы и огневые точки. Наибольшую опасность при подходе с воздуха представляли установленные по периметру башни с картечницами. Они контролировали все воздушное пространство над небольшим лагерем, будучи хорошо укреплены. Башен было четыре, и еще десяток постов охраны между ними на протяжении забора, где сидели солдаты с карабинами. Еще одна башня с двойным постом у казарм для контроля внутреннего пространства. Вся территория лагеря была разделена на зоны колючей проволокой и интерес для нас представляла лишь центральная, где располагалась казарма немногочисленных немецких штурмовиков. Они несли только охрану внешнего периметра и присматривали за гномами, которые служили вертухаями. Но нам последние угрозы не представляли, так как были вооружены лишь дубинами и тоже находились за отдельным забором из колючей проволоки.

С последними лучами солнца мы сосредоточились на удобной площадке в паре километров от лагеря, оставаясь пока незамеченными. Дальше, выждав еще часа два, я отправился первым. Остальные бойцы эскадрильи осторожно последовали в том же направлении с задержкой в пять минут, как и следовало по намеченному плану. Я летел первым и в одиночку по двум причинам. Во-первых, из-за наличия самого мощного вооружения – пулемета и гранатомета, который я, как свой самый сильный аргумент, наконец решился использовать. А во-вторых, у меня на голове был укреплен прибор ночного видения – дорогая и малополезная побрякушка для состоятельных туристов на Земле, а здесь – самый крутой, по мнению местных, артефакт из доставленных мной. Все вышеперечисленное давало шанс подготовить успешную атаку основных сил. Без такой подготовки атака "ангелов", несмотря на ночь, наверняка обречена. Были уже прецеденты...