Текст книги "Кара (СИ)"

Автор книги: Александр Аввакумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

– Давайте, подождем, ну еще хотя бы денек? – произнес Янковский.

– Хорошо, Олег, денек, так денек – произнес я. – Думаю, что завтра к вечеру, мы определимся, что с ним делать.

Олег вышел из кабинета. Оставшись один, я стал изучать поступившую за день почту.

*****

Проснувшись рано утром, я умылся и сел завтракать. Вдруг раздался телефонный звонок.

– Вот, как, всегда – проворчала жена, – даже поесть нормально не дадут человеку.

Я поднял трубку и услышал голос Балаганина Станислава.

– Слушай, шеф, последние новости. Вчера, насколько я знаю, было принято решение в отношении Хафизова, он переходит на работу в штаб МВД.

– Ты, что Стас, я вчера его видел вечером, и он мне ничего об этом не сказал. Это, наверное, очередная утка, ведь его ведь назначили на эту должность совсем недавно, чуть больше четырех месяцев. Он только что стал въезжать в наши дела, а ты говоришь о переводе.

– Дело, твое, шеф. Можешь мне не верить, но об этом мне рассказал сам Усманов. Он сейчас в трауре, боится, что начальником управления могут назначить тебя и тогда, ему придется паковать свои чемоданы.

– Я, что-то в это, не верю Стас. Наверное, тебя разыграл Усманов, хотел посмотреть, как ты на это отреагируешь?

Я положил трубку и вышел из дома. Около подъезда стояла служебная автомашина.

– Как дела, Игорь? – спросил я водителя. – Дома, у тебя, все нормально?

– Спасибо – ответил водитель, – пока все хорошо.

Захватив по дороге начальника управления связи МВД, мы через десять минут уже были на работе. Зайдя к себе в кабинет, я занялся текущими делами.

В девять часов утра, мне позвонил Хафизов. Он пригласил меня подойти к нему в кабинет. Войдя в его кабинет, я был удивлен тем, что почти весь руководящий состав уже находился в его кабинете. Через пару минут, в кабинет вошел заместитель министра Костин. Все присутствующие в кабинете сотрудники управления молча встали, приветствуя заместителя министра.

Костин открыл папку и зачитал подписанный министром приказ о назначении Хафизова на должность начальника штаба МВД. Исполнение обязанностей начальника управления, временно возложили на меня. Я был удивлен этим назначением и в какой-то степени немного растерялся от столь высокого доверия ко мне руководства МВД.

Зачитав приказ, Костин попросил меня зайти к нему и вышел из кабинета. Вслед за ним, стали расходиться и другие сотрудники управления.

Мы остались вдвоем в кабинете, я и Хафизов. Судя по тому, что все вещи Хафизова были упакованы в коробки, которые стояли вдоль одной из стен, я понял, что Стас был прав и я, был последним из руководящего состава управления, кто узнал о назначении Хафизова на должность начальника штаба.

– Ты, знаешь, Абрамов – произнес Хафизов, – если сказать правду, то я, был против твоего назначения на должность исполняющего обязанности начальника управления. Но, увы, меня никто не послушал. Не радуйся, этой должности, начальником управления, ты все равно никогда не будешь. Я, сделаю все, для этого, чтобы ты никогда не стал начальником, ни когда. Ты, как факир в цирке, волшебник, лишь на час и не более.

– Извините, меня – произнес я спокойным голосом. – Слава, Богу, что не вам это решать, буду я начальником или нет.

Я решил на прощание уколоть его, как можно больнее, зная его непримиримое отношение ко мне.

– Вы, может и правы, в чем-то, что я никогда не стану начальником этого управления, но я с великим ужасом для себя, буду наблюдать за тем, что вы будете творить в МВД.

– Что, ты этим хочешь сказать? – спросил меня Хафизов.

– Я, уже все, вам сказал. Удачи, вам на новом месте – произнес я, и направился к двери.

– Погоди, Абрамов – остановил он меня. – Ты считаешь, что я не смогу работать на новой должности?

– Нет, Рустем Эдуардович – произнес я. – Мне, откровенно говоря, просто жалко ваших будущих подчиненных, которых вы также поделите пополам. Одних будете ласкать, а других, вы будете просто выдавливать из своего аппарата.

Рустем Эдуардович, разрешите мне задать вам все лишь один нескромный вопрос, почему вы так не ровно ко мне дышите? Я до сих не понимаю вас, что я мог такого сделать, что бы сделать из вас своего врага.

– Для этого, делать много и не нужно. Вы знаете, я родственник начальника УВД города Набережных Челнов Гарипова. Мы с ним двоюродные братья. Он то, мне и рассказал, что вы за человек.

– Ну, и что он мог вам поведать о моей скромной персоне? – спросил я его.

– Многое такое, что я не могу вам простить. В частности, вы сделали все, что бы его, не назначили заместителем начальника управления уголовного розыска.

– Странно – произнес я. – Я ни кого и никогда, не куда не назначал. Это делает министр, а не я. Если министр посчитал, что кандидатура Абрамова больше подходит на эту должность, чем кандидатура Гарипова, то все эти претензии адресуйте министру, а не мне. Я то, причем здесь?

– Вы, просто, выскочка Абрамов. Я изучал все ваши справки по Челнам и Казахстану. Вы в них открыто обвиняли моего брата в преступной бездеятельности. Скажите, что это, не так?

– Рустем Эдуардович, это не являлось плодом моей фантазии, это был факт, который я указал в своей справке. Простите меня, но наша с вами дискуссия о том, кто прав и кто, виноват, просто беспочвенна. А, сейчас, извините меня, мне нужно идти, меня ждет Костин Юрий Васильевич. До свидания.

*****

– Ты, что, так долго? – поинтересовался Костин у меня. – Тебя, Абрамов, только за смертью посылать, проживешь еще пару часов лишнего.

Я молча прошел в кабинет и сел в кресло, стоящее напротив его большого стола.

– Слушай, Абрамов, я что-то не вижу, у тебя особой радости в этом назначении? Мне, всегда казалось, что ты всегда хотел стать начальником управления, а, сейчас глядя на тебя, я что-то начал сомневаться в этом?

– О, какой радости, вы говорите, Юрий Васильевич – произнес я. – Вы же хорошо знаете, что я теперь должен тащить управление сразу в трех лицах, это, работая за начальника управления, его заместителя по оперативной работе и заместителя по имущественному блоку. Короче, как Змей Горыныч, один, при трех головах.

– Ты, думаешь, что я это не понимаю? Поэтому, я всячески и настаивал, что бы именно на тебя возложили эти обязанности, а не на Усманова. Ты, представляешь, что бы произошло, если бы министр поддержал не меня, а Хафизова? Мы бы с тобой, в течение месяца полностью развалили бы все управление уголовного розыска.

– Вы, как руководитель, может, поступили и правильно, однако, вы помните наш разговор, когда вы сообщили мне, что назначили начальником управления уголовного розыска Хафизова, руководствуясь гуманными ко мне соображениями? То есть, вы посчитали, что после перенесенного мной инфаркта миокарда, я не могу руководить этим управлением? Что, мы имеем теперь? Где ваша гуманность, Юрий Васильевич? Сейчас, я должен буду пахать за всех своих заместителей, а как же перенесенный мной инфаркт?

Костин смотрел на меня и, не сказав ни слова на мой колкий выпад, поднялся из-за стола и подошел к окну. Он отдернул в сторону штору и стал молча смотреть на улицу. Прошло несколько минут, прежде, чем он заговорил:

– Ты, прав Абрамов, как всегда. О назначении Хафизова на должность начальника управления уголовного розыска, я узнал тогда от министра. Хочешь, верь, хочешь, не верь, но со мной, ни кто не консультировался по этой кандидатуре. Я тебе, тогда просто соврал, посчитал, что так будет проще для меня. И, теперь, об этом его переходе, я также узнал в самый последний момент. Я не могу тебе все рассказать, но ты должен понять, что наступили совершенно другие времена и сейчас ум и профессионализм, отходит на второй план в нашей жизни, на первый, вышли родственные и иные связи.

Он на какой-то миг остановился и налил себе в стакан воды. Выпив воды, он продолжил:

– Впереди, еще много будет разных перемен. Не буду скрывать от тебя, но ты, многих местных руководителей не устраиваешь своей прямотой и характером. Многие, из них хотят, что бы тебя сняли с должности, не потому, что ты ее не достоин, а лишь потому, что ты им просто не удобен.

Эти люди, будут делать все, что бы завалить тебя незаслуженными взысканиями, что бы, в конце концов, и бросил все и ушел. Пока, я здесь, на этой должности, я еще что-то смогу сделать, чтобы такого не произошло, но меня, так же, как и тебя, могут убрать в любой момент.

Это было сказано им, так искренно, что я не мог не поверить этим словам Костина. Поблагодарив его оказанное им доверие, вышел из его кабинета.

* * *

На следующий день, утром в мой кабинет вошел Усманов и молча, положил передо мной, исписанный лист бумаги.

– Что это, Ильдар? – спросил я его.

– Это, мой рапорт, о переводе меня в управление по борьбе с организованной преступностью. Вы знаете, Виктор Николаевич, я уже договорился с Гафуровым и он, не возражает о моем переходе к нему в управление.

– А, на какую должность, вы там переходишь, если, это не секрет? – поинтересовался я у него.

– Ни какого секрета нет, он мне предложил должность заместителя начальника управления – произнес он и посмотрел на меня.

Он смотрел пристально, стараясь заметить во мне какие-то перемены, от названной им должности.

Я выдержал его взгляд и совершенно равнодушно, ответил ему:

– А чем должность заместителя начальника управления уголовного розыска вас не устраивает? Вы, же сами Ильдар знаете, что вы не готов к подобной должности. За все это время, что вы работали у нас, вы не принял ни какого участия, в раскрытии хотя бы одного преступления. Вы, ни кого сами лично не завербовали, не завели ни одного оперативного дела. Как же вы, собираетесь, там работать? Там же, совершенно другой контингент, там бандиты, а не простые жулики?

– О чем, мы сейчас с вами Виктор Николаевич, говорим – произнес с явной обидой Усманов. – Вы, подпишите мой рапорт или нет? Если я такой плохой сотрудник с ваших слов, то почему вы меня удерживаете в своем управлении?

– Вы, сами знаете эту причину – произнес я, спокойным голосом. – Я просто считаю, что ваш поступок, это поступок, предателя. Вы, что думаете, что если вы сейчас сбежите из управления, то тем самым меня поставите на колени?

Я в упор посмотрел на его, от чего он смутился, словно я угадал его мысли и отвернул свои глаза в сторону.

– Да, мне будет, трудно – продолжил я. – Может, да же очень трудно, но я, по крайней мере, буду знать, что ни кто мне в спину не ударит. Я не буду накладывать на этот рапорт своей резолюции, можете идти к Костину и все рассказать ему о нашем с вами разговоре. Я вам высказал все, что думаю по поводу вашего рапорта.

Усманов продолжал сидеть в кабине, не думая его покидать. Получив отказ, он решил взять меня измором.

– Виктор Николаевич – начал он канючить, как ребенок, – вы не имеете ни какого морального права, удерживать меня у себя в управлении. Я не хочу, больше здесь работать, понимаете, не хочу!

– Слушайте, Усманов! – произнес я. – Вы помните мой разговор с вами и первое приглашение вас на должность начальника уголовного розыска в Челны? Что, вы тогда, мне лично заявили? Помните?

Вы тогда сказали правду, что вы, не готовы работать на этой должности, так как, просто не имеете морального права занимать эту должность, в виду того, что у вас нет соответствующего образования и недостаточно практического опыта, в управлении таким большим подразделением.

Затем, же вы, через две недели, пришли к нам на должность заместителя начальника управления уголовного розыска республики, совершенно забыв о своих моральных и деловых качествах. Напрашивается вопрос, что могло произойти за две эти недели с вами? Вы стали умнее, опытнее? Жизнь показала, что ни чего существенного, с вами не произошло.

Что вы сделали Ильдар, за эти четыре месяца? Да ничего! Теперь, вы рветесь на новую высоту, стараясь снова начать все с чистого листа. Вполне нормальная для васпозиция, не справились в одном месте, стоит попробовать это сделать на другом месте. Но я, не хочу, предоставлять вам подобного шанса, и не стану подписывать этот рапорт. Я, же сказал вам, что вы можете обратиться непосредственно к Костину. Пусть он решает, что с вами, делать дальше.

Он еще посидел в моем кабинете минут тридцать и, не дождавшись моей резолюции на рапорте, вышел из кабинета.

* * *

После обеда, ко мне заглянул Смирнов. Связисты утром записали разговор между Цаплиным и неизвестным нам абонентом, который длился около десяти минут.

Как было установлено, этим неизвестным оказался старый друг Цаплина, некто Прохоров Игорь. Судя по разговору, этот Прохоров имел непосредственное участие в этом налете на Собор.

Я быстро связался со службой наружного наблюдения и попросил их плотно прикрыть адрес Цаплина, так как, не исключено, что мы решимся задержать Цаплина именно сегодня.

С утра около дома Цаплина, была организована засада, силами оперативной службы Бауманского ОВД.

Мы быстро обсудили со Смирновым мероприятия по задержанию и набросали небольшой план. Согласно разработанного плана, задержание Цаплина и Прохорова, должны были осуществить оперативники, лишь, при выходе подозреваемых на улицу. Дома, задерживать предполагаемых преступников, мы не решились, так как не были уверены, что у них не было оружия.

Подписав у меня план мероприятий, Смирнов покинул мой кабинет. Я срочно запросил справку на Прохорова Игоря. Согласно, представленной мне справки, Прохоров, как и Цаплин, являлся одним из активных участников преступной группировки «Зининские», и характеризовался, как опытный уличный боец, сильный и дерзкий по характеру.

Я сидел в кабинете в ожидании доклада об их задержании и про себя жалел, что сам не мог лично принять непосредственного участие в их задержании. Время было около семнадцати часов вечера, когда я получил первую информацию о том, что в дом Цаплина прошел Прохоров Игорь. После этой информации, время для меня потекло столь медленно, что я стал с нетерпением ждать развязки этих событий, как никогда еще в своей жизни.

*****

Первым из дома вышел Прохоров. Игорь вел себя абсолютно спокойно. Осмотревшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, он перешел дорогу и свернул на улицу Товарищескую.

Он дошел до четвертого общежития КХТИ, когда на него сзади набросились сотрудники уголовного розыска. Захват быль столь неожиданным для Прохорова, что на какой-то миг он растерялся, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы работники уголовного розыска, скрутили ему руки. Через минуту, другую, к группе подъехала милицейская автомашина, и Прохоров оказался в ней.

После задержания Прохорова, все внимание оперативников, было переключено на Цаплина.

Цаплин, вышел из дома около восьми часов вечера. Вел он себя, крайне осторожно. Еще на кануне, он узнал от матери, что около их дома, ошиваются неизвестные странные люди. Изначально, он не поверил матери, но она, подведя его к окну, рукой показала на припаркованный на другой стороне автомобиль, около которого прохаживались эти молодые люди.

Цаплин внимательно рассмотрел этих людей. Эти молодые люди, были одеты в плащи и куртки и мало, чем напоминали ему, уличную молодежь.

– Неужели пасут? – подумал про себя Цаплин. – Если это оперативники, то почему они стоят на улице и никто из них, не разу не попытался войти в дом?

Цаплин два дня сидел дома, не решаясь выйти на улицу. Он изредка подходил к окну и записывал номера стоявших автомашин. Его удивило, что несмотря на то, что на машине каждый раз висел новый государственный номер, сама машина была все той же, с помятым задним бампером. Теперь, у Цаплина сомнений не было, эти люди вели наблюдение за его домом круглыми сутками.

– Обложили, суки – с горечью думал он. Кто же меня запалил?

Утром ему позвонил Прохоров и предупредил, что зайдет к нему после обеда. Когда Игорь пришел к Цаплину, Володя рассказал ему о оперативниках, которые вот уже который день пасут его адрес.

– Цаплин, у тебя совсем поехала крыша – произнес спокойно Прохоров. – С чего это ты взял, что они пасут тебя, а никого-то другого?

– Если, ты мне не веришь, то посмотри в окно и убедись в этом – произнес обиженно Цаплин. – Ноги, Игорь, нужно делать, пока нам не склеили ласты.

– Цаплин, что бы идти в бега, нужны деньги, а их, ни у тебя, ни у меня нет. Сейчас я постараюсь взять деньги у Маврина, он живет ни далеко отсюда и если он, мне их даст, то я позвоню тебе и скажу, где я тебя буду ждать.

– Игорь, ты лучше не звони, вдруг они слушают телефон. Давай так договоримся, что встретимся в районе девяти часов вечера, на углу Калинина и Вишневской.

Они пожали друг другу руки. Первым из дома вышел Прохоров и направился в сторону улицы Товарищеской.

*****

Цаплин вышел из дома и словно дикий зверь, сразу же почувствовал, что-то неладное. Стоявшие напротив дома молодые люди, перестав разговаривать между собой, устреми на него свои взгляды.

Цаплин неожиданно, для поджидавших его оперативников, развернулся и быстро вернулся к себе домой. Заскочив в дом, Цаплин закрыл на ключ входную дверь и устремился к окну, выходящему на противоположенную сторону. Он внимательно осмотрел из окна двор, и убедившись, в отсутствии ему незнакомых молодых людей открыл окно настежь.

– Козлы – сквозь зубы произнес Цаплин. – Мы еще посмотрим, кто из нас умнее.

Он осторожно вылез в открытое окно, выходящее на соседний участок, и выглянул из-за угла на улицу. Оперативники по-прежнему стояли на другой стороне улицы и внимательно наблюдали за домом.

Оказавшись в соседском саду, он присел на корточки и стал лихорадочно соображать, что ему делать дальше. Стараясь, не шуметь и не привлекать к себе внимание, он прошел через сад и перелез через забор. Цаплин двинулся в сторону улицы Лесгафта, надеясь на ней затеряться среди спешивших домой людей. Ему, оставалось совсем немного пройти по этим задворкам, когда его заметил незнакомый ему мужчина. Он, вцепился в Цаплина, словно клещ и начал громко кричать, привлекая к себе внимание прохожих. Как, потом выяснилось, этим мужчиной оказался местным участковым инспектором милиции.

Что бы отцепиться от этого мужчины, Цаплин дважды ударил его по лицу, своим громадным по размеру кулаком. Мужчина, сначала охнул, а уж затем упал на землю и потерял сознание.

Однако, его истощенного крика, оказалось в полнее достаточно, что бы привлечь внимание не только прохожих, но и работников милиции. Они сразу же догадались, что происходит, и бросились на помощь пострадавшему в этой схватке работнику милиции.

Цаплин бежал как лось по лесу, расшвыривая по сторонам попадавших ему навстречу граждан. Хорошо ориентируясь на местности, Цаплин, отлично понимал, что ему едва ли удастся оторваться от преследователей на этой небольшой улице. Свернув за угол дома, он заметил, что за ним гонятся всего-то два работника милиции, одетых в гражданскую одежду.

Цаплин, не смотря на молодость, хорошо изучил психологию работников милиции и поэтому, не боялся, что они начнут в него стрелять. Он был абсолютно прав, стрелять на улице Калина, в центре города, не решился бы ни один нормальный сотрудник милиции.

Перепрыгивая через траншею, прорытую строителями, Цаплин споткнулся и упал. Он вскочил на ноги и, сделав шага два, снова упал от пронзившей его боли. Только сейчас он догадался, что подвернул правую ногу и бежать уже больше не может. Ему оставалось или сдаться без боя или оказать сопротивление работникам милиции. Он встал на месте и принял боевую стойку.

То ли, Цаплин переоценил свои возможности, то ли работники милиции попались в этот раз более подготовленными, но через минуту, он уже лежал на сырой земле с закованными в наручники руками.

Вскоре, Цаплина, как и Прохорова, увезли в отдел внутренних дел.

*****

Я доложил Костину о задержании Цаплина и Прохорова.

– Ты, Абрамов, сам больше не лезь в это дело. Просто, держи его на особом контроле.

– Хорошо, Юрий Васильевич, я понял вас. Я подключу к этому делу, Балаганина, пусть немного поработает. Скажите мне, Юрий Васильевич, а почему вы были против того, что бы я подключил к работе по этому делу сотрудников городского отдела уголовного розыска?

– Виктор, ты же знаешь, какие у меня отношения с Шакировым? Мне, что тебе об этом, каждый раз напоминать? Ни каких сотрудников городского отдела, ребята Смирнова и мы. В Отношении Балаганина, я с тобой согласен, от этого, дело только выиграет.

– Хорошо, Юрий Васильевич, я вас понял – произнес я и вышел из кабинета.

Вызвав к себе Балаганина, я дал ему команду включиться в работу по этому делу. Не успел Балаганин выйти из моего кабинета, как меня вновь вызвал к себе Костин.

– Что случилось? – с раздражением подумал я. – Что, нельзя сразу же было решить все вопросы на месте, а не гонять меня, туда – сюда.

Закрыв кабинет, я направился к нему в кабинет.

В его кабинете, помимо него самого, находился начальник управления по борьбе с организованной преступностью Гафуров.

– Слушай, Виктор Николаевич – произнес Костин, – скажи мне, честно положа руку на сердце, неужели тебе нужен этот Усманов? Вот, Гафуров, хочет его видеть своим заместителем, отдай его ему, не держи его у себя в качестве мебели.

После слов Костина, Гафуров изобразил на своем лице обиду.

– Юрий Васильевич – произнес я, – вы же хорошо знаете мое личное отношение к Усманову. Я лично, не против того, что бы препятствовать его переводу, я против того, что бы он переходил в другое подразделение, на аналогичную должность. Вы, же знаете, что Усманов не работник, за все время, что он работал у нас в управлении, он не принял участие ни в одном крупном раскрытии преступлений, не завел ни одного оперативного дела и не завербовал ни одного агента. Это не работник, это шлак.

Гафуров, словно впервые услышав характеристику Усманова, стал ерзать на стуле.

– Ты не горячись Виктор Николаевич, не поливай человека грязью. Сколько он у вас проработал?

– Да, чуть более четырех месяцев – ответил я.

– Вот, по – этому и не торопись, со своими оценками. Подожди, может, расцветет еще парень.

– Для того, что бы он расцвел, нужно время. Иногда цветы начинают цвести, через десять лет, а иногда и совсем не зацветают – произнес я.

– Все короче, Абрамов, давай подписывай рапорт Усманова и начинай подыскивать для себя нового заместителя начальника управления.

Я достал из кармана ручку и молча подписал рапорт. Подписанный рапорт я передал Гафурову. Тот моментально вскочил с кресла и направился на выход из кабинета.

Оставшись вдвоем в кабинете Костина, я произнес:

– Юрий Васильевич? Вы же знаете, что я исполняю обязанности начальника управления и это еще не факт, что я им стану. Поэтому, считаю, что в настоящее время, искать нового заместителя начальника управления, мне не стоит. Придет новый начальник, пусть он займется этим делом.

– Может, ты и прав – произнес Костин. – Только я советую тебе Абрамов, по меньше распускать свой язык. Я знаю, что ты по гороскопу Весы, знаю, что у рожденных под этим знаком людей, обострено чувство справедливости, но, тем не менее, не наживай себе лишних врагов. Поверь, их у тебя, вполне достаточно и так.

Я вышел из кабинета и направился к себе в кабинет.

* * *

Я доложил Костину о задержании Цаплина и Прохорова.

– Ты, Абрамов, сам больше не лезь в это дело. Просто, держи его на особом контроле.

– Хорошо, Юрий Васильевич, я понял вас. Я подключу к этому делу, Балаганина, пусть немного поработает. Скажите мне, Юрий Васильевич, а почему вы были против того, что бы я подключил к работе по этому делу сотрудников городского отдела уголовного розыска?

– Виктор, ты же знаешь, какие у меня отношения с Шакировым? Мне, что тебе об этом, каждый раз напоминать? Ни каких сотрудников городского отдела, ребята Смирнова и мы. В Отношении Балаганина, я с тобой согласен, от этого, дело только выиграет.

– Хорошо, Юрий Васильевич, я вас понял – произнес я и вышел из кабинета.

Вызвав к себе Балаганина, я дал ему команду включиться в работу по этому делу. Не успел Балаганин выйти из моего кабинета, как меня вновь вызвал к себе Костин.

– Что случилось? – с раздражением подумал я. Что, нельзя сразу же было решить все вопросы на месте, а не гонять меня, туда сюда.

Закрыв кабинет, я направился к нему в кабинет.

В его кабинете, помимо него самого, находился начальник управления по борьбе с организованной преступностью Гафуров.

– Слушай, Виктор Николаевич – произнес Костин, скажи мне, честно положа руку на сердце, неужели тебе нужен этот Усманов? Вот, Гафуров, хочет его видеть своим заместителем, отдай его ему, не держи его у себя в качестве мебели.

После слов Костина, Гафуров изобразил на своем лице обиду.

– Юрий Васильевич – произнес я, вы же хорошо знаете мое личное отношение к Усманову. Я лично, не против того, что бы препятствовать его переводу, я против того, что бы он переходил в другое подразделение, на аналогичную должность. Вы, же знаете, что Усманов не работник, за все время, что он работал у нас в управлении, он не принял участие ни в одном крупном раскрытии преступлений, не завел ни одного оперативного дела и не завербовал ни одного агента. Это не работник, это шлак.

Гафуров, словно впервые услышав характеристику Усманова, стал ерзать на стуле.

– Ты, не горячись Виктор Николаевич, не поливай человека грязью. Сколько он у вас проработал?

– Да, чуть более четырех месяцев – ответил я.

– Вот, по этому и не торопись, со своими оценками. Подожди, может, расцветет еще парень.

– Для того, что бы он расцвел, нужно время. Иногда цветы начинают цвести, через десять лет, а иногда и совсем не зацветают – произнес я.

– Все короче, Абрамов, давай подписывай рапорт Усманова и начинай подыскивать для себя нового заместителя начальника управления.

Я достал из кармана ручку и молча подписал рапорт. Подписанный рапорт я передал Гафурову. Тот моментально вскочил с кресла и направился на выход из кабинета.

Оставшись вдвоем в кабинете Костина, я произнес:

– Юрий Васильевич? Вы же знаете, что я исполняю обязанности начальника управления и это еще не факт, что я им стану. Поэтому, считаю, что в настоящее время, искать нового заместителя начальника управления, мне не стоит. Придет новый начальник, пусть он займется этим делом.

– Может, ты и прав – произнес Костин. Только я советую тебе Абрамов, по меньше распускать свой язык. Я знаю, что ты по гороскопу Весы, знаю, что у рожденных под этим знаком людей, обострено чувство справедливости, но, тем не менее, не наживай себе лишних врагов. Поверь, их у тебя, вполне достаточно и так.

Я вышел из кабинета и направился к себе в кабинет.

*****

Первым, это показалось мне не странным, признался в совершенном разбойном нападении на Собор святого Петра и Павла, Владимир Цаплин. Рано утром, ко мне в кабинет позвонила мать Цаплина и, рыдая, стала попросить у меня встречи с сыном.

– Извините, меня, мамаша, но почему вы обращаетесь ко мне, а не в Бауманский отдел милиции. Я, же не занимаюсь вашим сыном?

– Да, я, милый, уже не раз обращалась к ним, но они мне всегда отказывают, говорят, что не положено.

– Да и я, вам, едва ли помогу в этом. Я, же не следователь и не могу принимать подобные решения без него.

Она вновь зарыдала в телефонную трубку и стала, что причитать. Мне, по – честному, чисто по человечески, стало жаль ее. Я мысленно представил ее, стоявшую в телефонной будке с трубкой в руках и во мне, что-то произошло.

– Давайте, сделаем так, вы придете ко мне в кабинет, и мы подумаем, как решить этот вопрос с вашим сыном – произнес я и назначил ей время.

Я, нажал клавишу на телефоне и вызвал к себе Балаганина.

– Станислав, как у нас обстоят дела с арестованными, что они говорят? – поинтересовался я у него.

Стас, присев на край стула, стал мне докладывать. Из его, сбивчивого доклада, я понял, что ни кто из задержанных ребят, пока не признался в совершенном разбое.

– Вы понимаете, Виктор Николаевич, у них алиби. Мы, проверяли и люди, то есть, работники бара, подтверждают, что Прохоров и Цаплин, весь этот вечер провели в баре. Их там хорошо запомнили, так как к конце работы бара, они затеяли там скандал с одной из компаний.

– Плохо, работаете, Стас. Я, же тебя учил, что нельзя работать по шаблону, что всегда нужно искать, какие-то новые пути и решения. Вот, ты мне скажи, Станислав, вы пробовали использовать в своей работе с Цаплиным, его мать?

Балаганин, отрицательно замотал головой.

– Нет, Виктор Николаевич, мы не работали в этом направлении – произнес он.

– Вот и плохо, Станислав. Ты же знаешь, что слезы матери, иногда в состоянии растопить любой лед. Я, не думаю, что встреча матери Цаплина со своим сыном, может негативно отразиться на его дальнейшим поведении. Главное, нужно очень тонко обставить этот момент встречи, и тогда, посмотрим, сможет ли она помочь нам в этом деле – произнес я.

Сегодня я общался с матерью Цаплина и пообещал ей организовать встречу с ее сыном. Возьми ребят, и привезите ко мне в кабинет, Цаплина.

В назначенное время, когда в моем кабинете уже сидела мать Цаплина, и с трудом, глотая слезы, рассказывала мне о своем сыне, Балаганин завел его в кабинет.

Я не буду описывать, что было у меня в кабинете, но, глядя на все происходящее, я невольно задумался о превратностях жизни.

Из их диалога, я понял одно, что мать Цаплина, была довольно набожной женщиной и не как не могла понять, как ее сын, в которого она вложила самое лучшее, что у нее было в ее жизни, мог поднять руку на христианские ценности.

– Скажи мне, Володя, что ты этого не делал? Что, люди тебя просто оговорили? Скажи мне Володя, что это не так! – плача произносила она, обнимая его за шею.

Владимир, изредка, словно стесняясь происходящего в кабинете, сбрасывал ее руки со своей шеи и укоризненно смотрел на нее.

– Ну, перестань мама, плакать – произнес он. – Ты, же знаешь, я не могу смотреть спокойно на эти слезы – изредка произносил он.

В какой-то, момент, он оторвал руки матери от себя и посмотрел в окно. В этот момент он напоминал мне маленького побитого щенка. Я хорошо понимал, что мог чувствовать он, в этот момент и решил подыграть его матери.

– Вот, видите сами, ваш сын не слышит не только нас, но даже и вас. Ему все равно, сколько он получит лет тюрьмы за это преступление и все наши разговоры с ним, направленные на то, чтобы он признался в совершенном преступлении, раскаялся в этом страшном грехе, он не слышит.

– Володя, ты лучше признайся в содеянном, покайся перед Богом и может он, простит тебе этот грех. Ты, же знаешь, Володя, что от гнева Всевышнего, не скроешься ни в тюрьме и не дома. Он везде тебя настигнет и покарает.

Взглянув на часы, я разрешил им пообщаться еще минут пятнадцать, а затем попросил Стаса, проводить мать Цаплина до выхода из МВД.