Текст книги "Кара (СИ)"

Автор книги: Александр Аввакумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Ты, что Цаплин, испугался? Если бы, Бог был, он давно бы уничтожил всех этих коммунистов, которые ломали и уничтожали все эти храмы и соборы. Однако, все они живы и сейчас имеют такие бабки, словно всю жизнь были подпольными миллионерами.

Посмотри, кто из них наказан Богом? Ты, хоть знаешь одного такого человека, и я вот, не знаю. И поэтому, не распускай свои нюни, тем более, здесь, в этом храме, этого делать, явно не стоит.

Они вышли из Собора и сели в автомашину.

– Прохор, а, ты знаешь, что ты, в общем-то, и не прав, говоря Цаплину о том, что никто из большевиков, которые сносили храмы и соборы, не пострадал. Все, наоборот. Практически, никто из них не дожил до старости. Все они были беспощадно уничтожены режимом Сталина, или скончались, от различных неизлечимых болезней. Я об этом читал еще в журнале «Наука и Жизнь». Там, даже в качестве примеров приводились фамилия этих известных людей. Божья кара, как говорится в статье, не настигает человека моментально, как хотели бы многие. Она приходит к человеку тогда, когда он уже забыл про совершенный им грех и живет в свое удовольствие.

Вот, ты сам только, что говорил, что мол, коммунисты нахапали, и сейчас живут припеваючи, катаются, как сыр в масле. Может, быть ты и прав, сейчас, у них все в шоколаде, но это, только сейчас. Однако, Божье проклятие и кара за содеянное ими, может сказаться на них детях и даже внуках. Все, что они украли в этой жизни, у них уйдет на лекарства и больницы.

Цаплин, испуганно посмотрел на Ловчева. Рассказанная Вадимом история, еще сильнее повлияло на решимость Цаплина. Он сжал свою голову в плечи, словно ожидая удара по ней, и тихо произнес:

– Я не знаю, как вы мужики, но мне чего расхотелось участвовать в этом налете. Что-то, мне не по себе.

Увидев лицо Цаплина, Прохоров возмутился.

– Ты, что Цаплин, струсил, испугался какой-то доски. Что она может, сделать тебе, здоровому парню. Ты уже давно трясешься и дрожишь, как осиновый лист на ветру. Для тебя, намного важнее не страх перед Богом, которого ты некогда не знал и не видел, а то, что тебе об этом скажет твоя набожная мамочка.

Что же ты, тогда подался в бригаду. Сидел бы дома, читал бы умные книги, по вечерам ходил бы разгружать вагоны. А, ты, подался к ребятам, разбивать головы своим врагам, стрелять в людей, отбирать у них деньги! Ты, же вон, как тряс этих барыг на Чеховском рынке, что тебя ели оторвали от них, свои же ребята. Может, ты забыл про все это, а? А, я в отличии от тебя, это хорошо помню? Если бы, я тебя лично не знал, я бы просто подумал, что ты паникер и трус.

Прохоров, перевел дыхание и, повернувшись лицом к Цаплину, произнес:

– Короче Цаплин, ты с нами, или против нас! Другого варианта у тебя больше нет!

Цаплин сидел в машине и молчал. Все сказанное Прохоровым, было правдой. Он действительно считался неплохим уличным бойцом и неоднократно это демонстрировал, разбивая головы арматурой, врагам их группировки. Да и последний случай в Москве, он также подтверждал слова Прохорова. Цаплин, не отказался и не испугался их акции на улице на московской улице. Он, не сорвался с места, когда началась стрельба, и появились, первые убитые и раненные чеченцы.

Цаплин, посмотрел на Вадима, стараясь найти в нем своего союзника, однако Вадим был абсолютно спокоен и, молча, вел автомашину.

– Ладно, не ори, я не глухой – произнес Цаплин. – Я же еще раньше дал вам свое согласие, и не намерен, менять своего решения. Я, как все!

– Смотри, Цаплин – произнес Прохор, – не испугайся в самый ответственный момент. Погубишь не только себя, но и нас с Вадимом.

Машина, притормозила, пропуская на перекрестке пешехода, а затем свернула и поехала на улицу Баумана. Не доезжая до гостиницы «Казань», Вадим остановил автомашину. Из нее вышел Цаплин и Прохоров, которые решили пройтись по магазинам и купить своим родственникам подарки к празднику восьмого марта.

*****

Прохоров весь вечер провел с Жанной, которая накануне прилетела из Москвы в Казань. Праздник был лишь предлогом для нее приехать в Казань и встретиться с Игорем.

Прохоров пригласил ее в «Грот-Бар», в котором Жанна никогда не была. Они сели за столик в дальнем конце бара и разговаривались.

– Игорь, у тебя что-то случилось? – поинтересовалась она у него. – Ты сидишь в баре, разговариваешь со мной, но мыслями ты, где-то далеко от меня. Скажи, что тебя мучает, может, я сумею тебе в чем-то помочь?

– Все, нормально, Жанна. Это тебе просто кажется, что я не такой, как всегда. У меня все хорошо и оснований для тревог, у тебя не должно быть.

Мимо их столика, прошла группа молодых людей, одетых в спортивные импортные костюмы. Все они поздоровались с Игорем и поинтересовались его делами.

– Игорь? Кто эти ребята? – испугано спросила его Жанна. – Это же настоящие гопники? Ты, только посмотри, как они одеты? Нормальные люди, в спортивных костюмах в подобные заведения не ходят.

От этих слов, Игорь поморщился, как от зубной боли. Он сделал вид, что не услышал ее вопроса и продолжал с интересом рассматривать брошь на кофточке Жанны.

– Игорь? Ты, что не слышал моего вопроса? Откуда, ты знаешь этих ребят? – вновь спросила его Жанна. – Смотри, как они себя ведут вызывающе, словно в этом зале, кроме их никого больше нет?

Прохоров, мельком взглянул на ребят и повернувшись лицом к Жанне, тихо произнес:

– Ведут, они себя так, как умеют. И носят они спортивные костюмы, потому, что других костюмов, у них просто нет. Ты, права, Жанна, они не денежные мешки и у них нет таких денег, что бы везде ощущать себя, как ты говоришь, хозяевами жизни. Лишь, только в этом баре, они чувствуют себя людьми, здесь к их требованиям и претензиям прислушиваются бармены и официанты. Пусть, это мираж превосходства над остальными, но это так и поэтому, их не стоит судить так строго, их, наверное, больше нужно жалеть, а не судить.

Твой отец, между прочим, Жанна, довольно умный человек и он сразу понял, кто я и поэтому, не стал мне читать мораль, что такое хорошо и что такое, плохо. Представь себе, я тоже, такой же, как и они, парень, воспитанный улицей. Мне не хотелось в этот вечер говорить об этом, но ты сама начала этот непростой для меня разговор.

Жанна, с удивлением посмотрела на него, видно не ожидая от него подобной реакции на ее слова.

– Да, Жанна, представь себе, я один из этих, как ты назвала их, гопников. Ты думаешь, я не мечтал о лучшей жизни, мечтал и не раз. Но, нам, воспитанных улицей парней, остается лишь только мечтать об этом.

Ты думаешь, мы не видим, как люди власти воруют, тянут на себя все, что можно натянуть. Раньше это все было народное, твое и мое, а теперь это чье-то личное, а уже, не мое и твое. Почему, все это так произошло, я не знаю. Знаю, только одно, что все эти гопники, спят и видят себя нормальными людьми, с достойной и хорошей работой.

Я, тоже всегда мечтал, да и сейчас мечтаю, выбиться в люди. Поверь, я сделаю для этого все, что бы мои дети, не знали, что такое быть, как ты говоришь гопниками.

Прохоров сделал паузу. Он смотрел на Жанну, ища в ее взгляде поддержку и понимание, но глаза Жанны в этот момент были холодны и пусты.

Что бы, как-то сгладить, возникшую из ничего ситуацию, Жанна предложила Игорю, немного погулять на улице. Они быстро оделись и направились на улицу.

Они медленно, нога за ногу, шли по заснеженным городским улицам, направляясь к дому Жанны.

Только сейчас, шагая рядом с Игорем, она вдруг поняла, что очень сильно обидела Игоря и что бы, как-то сгладить свою вину перед Игорем, она безостановочно рассказывала Игорю о Москве, о ее знакомых, друзьях, о музыке.

Она прекрасно видела, что, то, о чем она так увлеченно ему рассказывает, Игорю не интересно и лишь чувство прирожденного такта, не позволяет ему оборвать этот никчемный для него разговор.

– Игорь? – прервав свой рассказ, обратилась она, – а завтра мы, куда с тобой пойдем? Я уже давно не была в казанском театре. Ты, случайно, не знаешь, что завтра играют втеатре имени Качалова?

– Нет, я не знаю – сухо ответил ей Игорь. – Представь себе, после шестого класса школы, я ни разу не ходил ни в один театр города. Стыдно, но это так.

– Это, очень плохо Игорь – поучительным голосом, произнесла Жанна. – Нужно интересоваться культурной жизнью города, посещать театры, концерты.

– Наверное, ты права, обвиняя меня в невежестве – произнес Игорь. – Просто, я рос в такой семье, где мало говорили о театрах, гастролях, концертах. Намного чаще, мои родители в последние годы обсуждали вопрос, как прожить тот или этот месяц. Отец, у меня, токарь – револьверщик шестого разряда, недавно попал под сокращение, и оказалось, что он, кроме того, что точить сверхсложные и точные предметы на своем станке, больше ни чего в этой жизни не умеет делать. Вот, так мы и живем всей семьей на одну зарплату матери. Где, уж нам было, до театров и музыки.

– Прости меня Игорь, я не хотела тебя обижать, просто так получилось. Я ведь ничего не знаю о твоих родителях, ты мне никогда о них ничего не рассказывал – произнесла Жанна.

Она хотела поцеловать Игоря в губы, однако, холодные губы Игоря, не ответили ей взаимностью. Возникшая около часа назад между ними пропасть, расширялась с каждой минутой. Понимая это, Жанна заплакала и вновь стала просить у него прощение.

Доведя ее до двери подъезда, Игорь поцеловал ее в лоб, как обычно целуют покойников, навсегда прощаясь с телом. Не говоря ни слова, Игорь развернулся и медленнонаправился в противоположную от ее дома сторону.

Жанна стояла у подъезда своего высотного дома, не в силах произнести ни одного слова.

Еще минуту назад, она еще надеялась, что Игорь остановится и вернется к ней, но с каждой секундой, эта уверенность таяла, словно весенний снег, под ярким и теплым солнцем.

Жанна, подняла голову и найдя свое окно, увидела как ее мать и отец, внимательно следили за ней, по всей вероятности, осуждая ее слабость и всячески надеясь, что эта была последняя встреча их дочери и Игоря.

Часть вторая

Чем, ближе подходила намеченная Прохоровым дата налета, тем больше и больше он волновался за ее исход.

Ему казалось, что хорошо продуманная им операция, может провалиться, из-за какого-нибудь неучтенного им пустяка.

Сегодня, Прохоров проснулся явно не в духе. Накануне вечером ему позвонила из Москвы Жанна и стала умолять его о встрече с ней. Некогда, угасшая в душе, вновь, заявила о себе с полной силой.

Разговаривая с Жанной и слыша в телефонной трубке ее рыдания, Игорю вдруг захотелось ей ответить грубо, что бы она раз и навсегда поняла, что они не суждены друг для друга. Однако, он, как не старался, сделать это, у него не получилось. В результате разговора, она смогла растопить его сердце, и он, согласился встретиться с ней сегодня вечером, после ее утреннего приезда в Казань.

Положив трубку, Прохоров стал проклинать себя, за несвойственную ему нерешительность и малодушие. Он отлично понимал, что, увидев заплаканную Жанну, он не сможет с ней поговорить так, как ему этого бы хотелось. От осознания всего этого, у него окончательно испортилось настроение еще вчерашним вечером.

Одевшись и позавтракав, он направился к Цаплину. Цаплин был дома и занимался с небольшой штангой. После того, как он в довольно грубой форме переговорил с руководством клуба имени Маяковского, его не стали пускать в спортивный зал, и он был вынужден заниматься этим у себя дома.

– Качаешься? – увидев его мокрое от пота лицо, спросил Игорь. – Не надоело, еще?

– Это Игорь, лучше, чем пить каждый день. Спорт он дисциплинирует – ответил ему Цаплин.

– Слушай, Цаплин? Где, нам взять машину на следующий на вечер? – произнес Прохоров. – Я почему-то об этом раньше и не подумал. Теперь, у меня с утра, начались гонки, где найти машину? Ты же, сам знаешь, что машина будет нам нужна всего часа на два максимум. Может, ты подумаешь, у кого мы могли бы одолжить эту автомашину?

– Не накручивай, себя Игорь. Есть у меня один знакомый, я уже с ним давно перетер на эту тему. Завтра, он дежурит, и машина ему будет не нужна. Для него главное, что бы утром машина была на месте. У него старенькая единичка, машина, которая в глаза не бросается.

– Ну, ты и молодец, Цаплин – произнес Игорь. – А, я-то подумал, что мы здорово прокололись в этом направлении. Скажи, ты трусишь немного?

– Есть, немного. Ведь, не каждый день, мы совершаем подобные дела. А, если по-честному, то я больше боюсь свою мать, чем милицию. Если, она узнает об этом, то, наверняка, не простит мне этого никогда.

– Если мы, сами не проколемся на этом деле, то откуда она узнают об этом? Вот и думай, Цаплин, нужно, что бы все это дело, обтяпать, так аккуратно, чтобы комар носа не подточил.

Игорь еще поговорил с Цаплиным о разных пустяках, и направился к себе домой.

Пообедав дома, Игорь, поймал на улице такси и поехал на улицу Левобулачную, чтобы купить себе билет до Москвы. Очередь к кассам была небольшой и он, простояв около получаса, приобрел долгожданный билет.

Выходя из помещения кассы, он неожиданно для себя, столкнулся с отцом Жанны, который по всей вероятности, также приехал сюда за билетом.

– Здравствуйте, Гумар Исламович – произнес Игорь, стараясь обойти его слева по тротуару.

Увидев Игоря, Гумар Исламович, вцепился двумя руками в рукав его куртки.

– Что, вы делаете? – удивленно спросил его Игорь. – Отпустите мою руку.

Словно не слыша слов Игоря, он потянул его за угол здания. Игорь, не стал оказывать ему ни какого сопротивления, и проследовал вслед за ним.

– Вот и хорошо, что Бог свел меня с тобой, сегодня – произнес Гумар Исламович, злобно уставившись на Игоря своими карими глазами.

– Неужели, ты не понимаешь, русского языка? – набросился на него Гумар Исламович. – Я же тебе говорил, об этом раньше и скажу это сейчас, исчезни с горизонта моей дочери. Вы, разные люди, и я, пока буду жив, никогда не соглашусь отдать ее тебе.

Игорь молча смотрел на него, стараясь сдержать в себе свои эмоции.

Это молчание, еще больше распалило отца Жанны. Повысив голос, чуть ли не до крика, он продолжил свой разговор с Игорем.

– Кто, ты? Ты, посмотри на себя в зеркало? Что ты, можешь дать моей дочери? У таких людей, как ты, просто, не бывает будущего. Нет, его и у тебя! Ты, слышишь меня, нет у тебя будущего!

Он, говорил все громче и громче. Вокруг них стали собираться люди, которые с любопытством слушали этот монолог Гумара Исламовича.

Игорь резким движением руки, вырвался из крепких рук Гумара Исламовича и, отойдя чуть в сторону, громко произнес:

– Вы, может и правы, Гумар Исламович! Кто, я? Я, мусор, парень с улицы и кто вы, высокопоставленный государственный вор. Это вы, воруете у нас наше будущее. Вы, правильно, тогда отметили, что главное, оказаться в нужный момент и в нужном месте. Вам, безусловно, повезло, вы украли и остались на воле, в отличие от многих других людей. Это вы, твердите с экранов телевизора о справедливости, а сами в этот момент, тихонько отмываете свои грязные руки. Почему, вы решили, что я хочу оказаться в вашей семье? Кто, вам об этом сказал? Мне, противно не только думать об этом, но и стоять рядом с вами на этой улице.

Прохоров, развернулся и быстрым шагом направился в сторону центрального колхозного рынка.

– Ну, что стоите, открыв рты! – чуть ли не крича, обратился Гумар Исламович, к зевакам, – что собрались вокруг его. Что, интересно?

Он, чуть ли не бегом направился к ожидавшей его автомашине и сев в машину, коротко произнес:

– Давай, жми в контору! Я, ему еще покажу, кто из нас вор, он или я?

Машина резко тронулась с места и помчалась по улице, в сторону центра.

****

Вечером, Игорь, как они уговаривались вчера, встретился с Жанной. Она пришла на встречу с ним, с красными заплаканными от слез глазами. Увидев Игоря, она бросилась ему на шею и заплакала.

Игорю, было жалко эту девушку, которая влюбилась в него, потеряв голову. Он хорошо понимал, причину ее слез и, тем не менее, был несколько удивлен отношением этой девушки к нему. Сам он, как и ее отец, не видел будущего в их отношениях, и ему было не совсем понятно, почему этого не видела сама Жанна.

– Да, недаром люди говорят, любовь зла и слепа – подумал про себя Игорь, поглаживая рукой, ее густые и красивые волосы.

– Я люблю, тебя Игорь – произнесла Жанна. – Понимаешь? Я не могу жить без тебя, как не может жить человек без воздуха или солнца. Ты, для меня и то и другое. Мнесейчас, не лезет в голову, никакая музыка, ни какая учеба. Я засыпаю и просыпаюсь с твоим именем на губах.

Игорь молчал, не зная, что ей сказать в этот раз. Произнести, запланированные еще днем, после стычки с ее отцом, грубости, у него не поворачивался язык, оттолкнуть ее от себя, не хватало сил и мужества. Если, по-честному, то ему было хорошо с этой девушкой, он чувствовал каждой частицей своего тела, ее тепло и любовь.

Они медленно, нога за ногу, побрели по улице Ульянова. Спустившись, вниз по дороге, они вскоре, оказались на улице Волкова.

– Игорь! Пойдем к моей подруге – произнесла Жанна. – Она живет совсем не далеко от конечной остановки второго трамвая, на улице Зеленой. Валентина, всегда говорила мне, что если мне понадобится ее квартира, то она всегда сможет мне помочь в этом. Пойдем Игорь, я хочу тебе доказать свою любовь, больше такого случая может у меня и не будет.

– Это, не лучший вариант Жанна, доказать мне, что ты меня любишь. Я, думаю, что не стоит этого делать сейчас, в таком эмоциональном состоянии – произнес Игорь. – Я не могу пойти на это, потому, что я, перестану уважать за это не только тебя, но и себя. Ты, сама потом, не простишь себе, этого шага.

Игорь слегка отстранил ее от себя и пристально посмотрел ей в глаза.

– Жанна! Ты, знаешь, я не умею говорить красиво о любви, как о ней, пишут в книжках. Пойми меня, я очень ценю твое отношение ко мне и не хочу, приносить тебе лишнюю боль – произнес он. – Твои родители, против меня, против наших с тобой отношений. Я не хочу, чтобы ты из-за меня, потеряла своих родителей.

Я слишком люблю тебя и не хочу, что бы ты была несчастна со мной. Я никогда, не прощу себе того, что принес тебе не радость, а эту физическую и моральную боль. Будет лучше, если ты забудешь про меня, и чем скорее это произойдет, тем лучше и для тебя, и для меня. Я, недостоин твоих слез. Прости, меня Жанна.

Прохоров повернулся и медленно побрел по улице. Он спиной чувствовал на себе взгляд Жанны, который молил его вернуться обратно.

Прохоров, шел по улице все, убыстряя и убыстряя свой шаг, Наконец, он побежал. Чувствуя, что у него не хватает воздуха в легких, он остановился и, прислонившись спиной к дереву, закрыл глаза. Он, никогда не представлял себе, что он, так тяжело будет переносить это расставание с девушкой.

Отдышавшись, Игорь медленно побрел к себе домой, стараясь, больше не думать о Жанне.

*****

Прохоров с ребятами, подъехали на автомашине около час назад. Остановив машину, в ранее намеченном ими месте, они стали наблюдать за воротами Собора. Время шло, и вскоре на улице зажглись фонари. Тени домов и деревьев, приобрели совершенно иные очертания, чем при дневном освещении.

Около десяти часов вечера, закрыв за собой металлические двери Собора, на улицу вышел священник, одетый в черное до пят одеяние, сверху которого была одета чернаяболоньевая куртка. Сопровождал священника, уже пьяненький сторож Михаил.

– Ах, Михаил, Михаил, ты опять пьяный – произнес священник. – Ты же, знаешь, мое терпение подходит к концу. Я, завтра же доложу настоятелю Собора, о том, что ты, постоянно, пьешь во время своей работы. Ладно бы, пил один, ты еще спаиваешь Сорокина Андрея. Он же, больной! Посмотри, на кого вы стали похожи с ним?

– Ничего, все нормально, батюшка – произнес Михаил. – Главное, мы на месте и охраняем, а все другое, это чепуха и суета.

– Кого, вы охраняете, сами себя? Нам, такая охрана, не нужна – произнес назидательным тоном священник, и закрыл за собой ворота Собора.

Михаил, проводил взглядом удаляющегося от храма священника и засеменил шатающейся походкой, к сторожке.

– Мужики! Давайте, подождем еще немного – произнес Прохоров, – Пусть примет на грудь еще грамм сто водочки.

Они, включили двигатель у машины, что бы как-то согреться. Теперь, их внимание, стали привлекать одинокие прохожие, которые проходили мимо Собора. Когда, улицаокончательно опустела, ребята поняли, что настал их час, к которому они, так долго и тщательно готовились.

– Пора – произнес Игорь. По его сигналу, они вышли из машины и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, осторожно подошли к воротам Собора. Замок, висел лишь в одной петле и был открыт, и это здорово обрадовало ребят.

Вадим надавил на створки и ворота, издав пронзительный скрип, открылись. Ребята на секунду, другую замерли и затаили дыхание и стали смотреть на дверь каптерки, где находились охранники. Однако, судя по всему, охранники не слышали этого скрипа, так как ни один из них не вышел на улицу, чтобы проверить скрипящие ворота.

Подойдя, чуть ли не на цыпочках к двери сторожки, в которой находились охранники, Игорь еще раз предупредил ребят шепотом, что бы они, не произносили ни каких имен. Натянув на голову черные трикотажные шапочки, Игорь, постучал в дверь.

За дверью молчали. Царящая вокруг их тишина, словно груз, давила на их психику. Цаплин сжал кусок арматуры так, что у него заныли пальцы руки.

Игорь, снова постучал еще сильнее и настойчивее. Ребята, втянув головы в плечи от этого шума, прижались к стене Собора.

Наконец, дверь сторожки медленно приоткрылась, и из-за нее, показалось заспанное лицо Михаила.

Увидев людей в черных масках, Михаил не на шутку испугался и попятился назад. Сильный и натренированный удар в лицо Прохорова, опрокинул его на пол. В следующую минуту на его голову и плечи обрушился град ударов металлическими прутьями. Через секунду другую, он потерял сознание от боли.

Сорокин, спал на деревянном топчане в углу помещения. Он, был одет в старый костюм, и рубашку не определенного цвета. Он спал до того крепко, что не слышал ничего, что происходило внутри каптерки. Судя по двум пустым бутылкам из-под водки, он был смертельно пьян.

Игорь, одним движением руки, отключил охранный колокол, который размещался на наружной стене сторожки и перерезал все электрические и телефонные провода. Найдя в свете фонаря, ключи от дверей собора, которые висели в условном месте, они осторожно вышли из каптерки, и устремился вверх по лестнице.

– Подождите, меня ребята – произнес Цаплин. Он закрыл на навесной замок кованые двери сторожки, а ключи для верности, выбросил куда-то за забор Собора.

Вадим и Игорь открыли двери Собора и и один за другим, растворились в темноте. Цаплин остался на дворе, внимательно наблюдая за происходящим на улице.

Не прошло и пяти минут, как Цаплин, услышал гулкие торопливые шаги, доносящиеся из нутрии Собора. Через минуту, в дверях показался Прохоров и Вадим. Каждый, из них нес по одной иконе, которые были завернуты в белые полотнища. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на улице никого нет, они закрыли на ключ двери Собора и чуть ли не бегом, бросились к автомашине.

Добежав до машины, Прохоров достал из багажника большую спортивную сумку, и они осторожно положили в нее иконы.

– Теперь, Цаплин, гони на вокзал – произнес Прохоров.

От Собора до железнодорожного вокзала, машина пролетела за какие-то считанные минуты.

Ребята, выскочили из автомашины и бегом устремились на перрон вокзала, где их ожидал знакомый Вадима. Он молча передал Вадиму железнодорожный билет и, повернувшись, направился на выход с вокзала.

– Вадим, посмотри билет, что за поезд. Ты, знаешь, когда он отправляется из Казани и прибывает в Москву? – задал вопрос Прохоров.

– Игорь, не суетись лишнего, все нормально! Поезд сейчас прибудет, стоит здесь десять минут – произнес Вадим.

Поезд подошел буквально минут через пять. Вадим, подхватив спортивную сумку, сел в свой вагон. Ребята не стали ждать отправления поезда и направились на привокзальную площадь, где стояла их автомашина.

– Подбрось, меня до дома – попросил Игорь Цаплина. – Что-то меня трясет.

– А, может, махнем в бар. Посидим там засветимся – произнес Цаплин.

Игорь молча кивнул ему головой и машина, поднявшись вверх по улице Чернышевского, остановилась около пивной «Бегемот».

В отличие от Прохорова, Цаплин был совершенно спокойным, словно ничего, не произошло в этот вечер.

– Ну, что Цаплин, скажи, как мы здорово провернули это дело? – произнес Прохоров, выходя из автомашины. – Теперь, Цаплин, лишь бы нам не проколоться с иконами вэтой Москве. Там, рыба, по круче нас с тобой вместе взятых.

Они поседели в баре минут тридцать и устроив небольшой скандал, поехали домой.

Цаплин оставил в условном месте автомашину, предварительно протерев ее салон бензином. Обтерев руки снегом, он направился к себе домой.

* * *

Ночью я проснулся от настойчивого телефонного звонка. Судя, по настойчивости звонившего, я понял, что звонили мне из дежурной части МВД. Я, протянул руку и поднял трубку.

– Виктор Николаевич – услышал я знакомый голос Горбунова, дежурного по МВД, – приношу свои извинения, за столь поздний звонок. У нас ЧП. Только, что звонил заместитель министра Костин Юрий Васильевич, он приказал срочно поднять вас.

– Погоди, Горбунов, не тараторь. Я, спросонья, ничего пока толком не понимаю. Объясни мне, что произошло?

Горбунов, словно пловец, вобрал в себя воздух и снова быстро заговорил:

– У нас, разбойное нападение на Собор святого Петра и Павла. Пока еще не ясно, что пропало, но, похоже, похищены иконы. Пока, установлено отсутствие двух икон, это икона Казанской Божьей Матери и Седмиозерная Смоленская Божья Матерь. Машину я уже направил за вами, так, что одевайтесь и выходи.

Я быстро встал, оделся и вышел на улицу. Стояла вторая половина марта, но, несмотря на весенний месяц по календарю, на улице было довольно холодно и сыро. Северный ветер крутил небольшую поземку, все настойчивее пробираясь под одежду. Пока я ждал автомашину, я успел сильно замерзнуть. Наконец, я увидел долгожданную автомашину, которая стремительно неслась по улице. Сев в холодную машину я постарался как-то согреться, делая всевозможные движения руками и ногами. Занятый этими спортивными процедурами, я не заметил, как мы доехали до улицы Рахматуллина.

Около Собора, суетились работники милиции. Я быстро выбрался из машины и направился в их сторону.

Я еще издали увидел начальника Бауманского отдела милиции Шулаева и приветливо помахал ему своей рукой.

– Привет, Виктор Николаевич – произнес о-н. Вот уж, не думал, что увижу тебя здесь, в эту ночь. Ты, вроде бы, уже не занимаешься этой проблемой, вместо тебя, говорят Усманов, рулит этим направлением, но его почему-то нет здесь, нет и твоего начальника управления уголовного розыска.

– Ладно, Игорь, давай, не злорадствуй. Это старая схема, работы министерства. Тащит тот, кто тащит, как будто ты об этом не знаешь? Мы всегда там, когда сложно. Я, сам честно не пойму, почему подняли меня, а не Усманова. Я, только, что приехал из Челнов, и меня сразу же бросили в бой, как молодого начальника. Расскажи, мне Игорьлучше, что здесь произошло?

Мы сели, автомашину и Игорь закурил сигарету и начал вводить меня в курс дела.

– Вообще, Виктор Николаевич, вот такие дела. Неизвестные, предположительно человек пять или шесть, проникли в помещение сторожке, в которой находились два охранника. Одного, сторожа, они здорово побили, обнаружили его у двери. Он оказался в тяжелом состоянии и его сразу же медики, увезли в больницу. Травмы нанесены, предположительно металлическими прутьями, которые мы нашли в этой же сторожке.

Второй охранник, как не странно вообще, не пострадал, от рук нападавших. Он, не получил ни одного удара, толи потому, что крепко спал, как говорит он, толи был с ними в прямом сговоре. Он до сих пор сильно пьян, и сейчас, с ним говорить, думаю, бесполезно.

Преступники, проникнув в сторожку, отключили звуковую сигнализацию и, завладев ключами от дверей храма, проникли в Собор. Сейчас, в помещении Собора, работают эксперты. Предположительно, преступники похитили все лишь две иконы. Самое интересное, что все серебряные изделия, хранившиеся в алтаре, почему-то не привлекли у них ни какого внимания.

Он сделал паузу и посмотрел на меня.

Это значит – продолжил я его мысль, что кража совершена по заказу. Заказчика, интересовали лишь только эти две иконы и ничего более в этом Соборе.

Я задумался. Приведенные им факты, говорили о многом.

– Виктор Николаевич – произнес Шулаев. – Пока эксперты, которые работают уже около часа в Соборе, ничего существенного с места не изъяли. Значит, преступники были достаточно опытными, или все это, хорошо поставленный кем-то спектакль.

– Ты, почему так считаешь Игорь? – спросил я его.

– Не знаю, Виктор Николаевич, но что-то в этом деле не нравится, чувствую, что-то не так. Ты же знаешь, что через два дня в республике референдум по независимости и многие люди, хотели бы обыграть эту ситуацию, в своих политических целях. Представь себе, похищены исторические ценности православных в Казани. Звучит? Ты, представляешь, какой ажиотаж это вызовет в СМИ России. Почему бы, не половить рыбку в этой мутной воде?

– Нет, Игорь, думаю, что ты, в этом, не прав. Преступникам все равно, что воровать, если это стоит больших денег, иконы и или дорогостоящий Коран из мечети. И национальность, здесь не играет особой роли. Если ты знаешь, что в 1904 году, икону Казанской Божьей Матери и Спаса Нерукотворного, украли из монастыря ни какие-то там иноверцы, а русские, то есть, как и мы с тобой, православные.

– Давай, не будем спорить. Сейчас работают специалисты и вскоре, все станет на свои места.

Мы вышли из машины и направились в разные стороны, осматривая место совершения преступления.

* * *

Поднявшись по каменной лестнице, я вошел внутрь Собора. В помещении храма горело аварийное освещение, от чего в нем было довольно темно. Осматриваясь по сторонам, я сразу разглядел среди присутствующих в храме людей фигуру Балаганина, который вместе с экспертами осматривал стены, на которых некогда висели похищенные иконы. Увидев меня, Станислав направился ко мне навстречу.

– Привет, шеф – произнес он. – Прости за каламбур, но я, не ожидал тебя здесь увидеть. Тебя поднял дежурный или ты здесь по личной инициативе?

– Отгадай с первого раза – произнес я и пожал Балаганину руку.

– Стас, а Усманова, не знаешь, поднимали или нет? – поинтересовался, я у него.

– Шеф, ты просто отстаешь, от жизни. За все время, как ты ушел от нас, Усманов, лишь раз выезжал на место преступления. Ему говорят, разрешил не выезжать на места преступлений, сам Хафизов. Якобы, говорит, что там делать, это же не убийства. Вот, мы сейчас и отдуваемся с тобой за него и того парня.