Текст книги "Хроника выживания"

Автор книги: Александр Борискин

В университете Алексей начал читать для студентов курс по болезням уха, горла и носа – лекции три раза в неделю по два академических часа, практические занятия с ними – тоже три занятия по два часа, написание курса лекций, проведение коллоквиумов и семинарских занятий… Да еще служба в церкви – по субботам и воскресеньям.

Сел, прикинул расписание и – прослезился: на частную практику оставалось только послеобеденное время три раза в неделю по понедельникам, средам и пятницам с 3 до 7 часов пополудни. Значит, надо брать на вооружение возможности "агрессивной" рекламы по опыту XXI века!

В университетской типографии Алексей заказал напечатать 200 визитных карточек, где указал свои ФИО, должность и место работы. Также там фигурировала фраза: "Профессор медицины Австралийского университета в Аделаиде". На обратной стороне было указано, что он берется за лечение всех болезней уха, горла и носа и помогает при различных заболеваниях, связанных с лечением воспалительных процессов в организме. Там же были указаны часы приема, адрес и номер домашнего телефона. Все это венчала надпись маленькими буквами: "Прием платный и только по предварительной записи".

Свои визитки он разослал всем наиболее известным врачам Москвы с просьбой, рекомендовать его пациентам в неясных и тяжелых случаях.

К началу октября перестройка первого этажа под врачебный кабинет была закончена. Был отремонтирован и подключен к телефонной сети Москвы телефонный аппарат, запущен дизель-электрогенератор, от которого запитано освещение в доме и холодильник. Все было готово к приему посетителей.

При подключении к дому телефонной линии, монтер обратил внимание на Игната, который уверенно подключил телефонный аппарат необычной конструкции к линии, пользуясь прибором, который называл "тестером", произвел его настройку, проверил работоспособность. Разговорившись с ним, он выяснил, что тот в Австралии занимался электротехническими работами, самостоятельно запускал электрогенераторы и делал электропроводку. Поскольку грамотных специалистов в области электротехники в Москве было крайне мало, он рассказал об Игнате своему товарищу-электрику, тот – своему начальству. Те прислали письмо, приглашающее Игната прибыть в "Общество электрического освещения 1886 года" для переговоров о работе. Алексей с Игнатом сходили по приглашению и переговорили с клерком, занимающимся поиском и подбором персонала. Выяснив, что конкретно может делать Игнат, клерк пригласил инженера "Общества" для беседы с ним и определения его профессионального уровня. Инженер был поражен теоретическими знаниями Игната в электротехнике и практическими навыками и рекомендовал его на работу монтером-электриком. "Общество" готово было принять Игната на работу со следующими условиями: шестидневная рабочая неделя, десятичасовой рабочий день, оклад 50 рублей в месяц. Алексей предложил сократить наполовину рабочий день и оклад, оставив неизменной только шестидневную неделю. Сразу дать ответ в "Обществе" были не готовы, сказали, что о своем решении сообщат в письменном виде.

Алексей написал письмо в Санкт-Петербург Александру, в котором сообщил о запуске в своем доме дизель-электрогенератора и просил помощи в обеспечении его горючим. Запас его составлял только 150 литров и надолго бы его не хватило. От генератора работал холодильник, отключение которого от сети привело бы к порче хранящихся в нем лекарств. Поэтому надо было обеспечить его бесперебойную работу. В сутки генератор потреблял 5 литров горючего, а значит его хватит только на месяц непрерывной работы…

5-го октября Алексей принял своего первого пациента в Москве. Накануне позвонили по телефону и, представившись домашним врачом графа Бобринского, попросили записать на прием его дочь Елену. На телефонный звонок отвечала Настя, предварительно проинструктированная Алексеем.

На вопрос, чем она болеет, был получен ответ, что у нее "слабые легкие". Предупредив, что первичный осмотр и установка диагноза стоит 100 рублей, а стоимость дальнейшего лечения определяется дополнительно, пациентка было записана на прием на 4 часа пополудни.

Врачебный кабинет Алексея был устроен по образцу 21 века: электрическое освещение, шкаф со стеклянными дверцами, в котором разложены медицинские инструменты и лекарства, тахта для пациента, покрытая простыней, а сверху куском полиэтиленовой пленки, ширма и переносная вешалка для одежды, стол для врача с лежащими на нем фонендоскопом, "лобным зеркалом" и настольной электрической лампой, изгибающейся в любых направлениях. Также стопка белой бумаги и остро заточенные цветные карандаши в лоточке. Стул для пациента. В углу – тумбочка со стоящим на ней автоклавом для дезинфекции инструментов. Рукомойник с горячей водой, подогреваемой ТЭНом. На стене за спиной врача в рамочках висели "Диплом об окончании Австралийского университета" и "Диплом о присвоении звания профессора медицины Австралийского университета в Аделаиде".

Перед кабинетом располагалась приемная, где стоял стол с телефоном. За столом сидела Настя в белом халате. На столе лежала толстая тетрадь для записи пациентов и отметки оплаты посещений. Напротив нее располагался кожаный диван коричневого цвета для посетителей, ожидающих приема, и стояла вешалка для верхней одежды. Рядом стоял журнальный столик с несколькими журналами и газетами.

Стены кабинета и приемной были оклеены белыми обоями, потолок также побелен. На стене, напротив дивана, висел натюрморт.

Все это должно было поражать взгляд пациента, поскольку ничего подобного в то время не было.

Над электрическим звонком на наружной двери была прикреплена медная пластинка с именем врача.

Ровно в 4 часа в дверь позвонили. Настя открыла дверь и пригласила посетителей войти в приемную.

Предложив раздеваться, помогла снять верхнюю одежду молодой девушке и седому мужчине с большими бакенбардами.

– Вы по записи: дочь графа Бобринского Елена и…

— Домашний врач графа, Силкин Иван Потапович! – представился мужчина.

Девушка только молча кивнула, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

Настя открыла дверь в кабинет и громко произнесла:

– Алексей Геннадьевич! К вам пациентка графиня Елена Бобринская и сопровождающий ее домашний врач Силкин Иван Потапович.

После чего отошла в сторону, пропустив посетителей.

– Имею честь представиться: приват-доцент медицинского факультета Московского Университета, профессор медицины Австралийского университета в Аделаиде, Соколов Алексей Геннадьевич, – произнес Алексей, вставая из-за стола. – Прошу присаживаться. Вы, Елена, на стул около стола, а вы, Иван Потапович – на стул у стены.

Когда посетители уселись на указанные им места, Алексей обратился к Елене:

– На что жалуетесь?

Тут же начал говорить Иван Потапович, называя симптомы, но Алексей его сразу прервал, сказав, что сначала хочет переговорить с больной, затем ее осмотреть, составить мнение о болезни и поставить диагноз.

Разговор с пациенткой и ее осмотр занял около часа.

"У девушки явно запущенная правосторонняя пневмония. Еще удивительно, что она сама пришла на прием", – размышлял Алексей.

– Еще раз уточните, когда вы в первый раз почувствовали недомогание и у вас поднялась температура?

– Я знаю точно: две недели назад, на следующий день после того, как я попала под дождь, возвращаясь домой из гостей.

– Спасибо. Вы можете пройти в приемную и подождать, Иван Потапович скоро выйдет.

Когда Елена вышла, Алексей повернулся к домашнему врачу:

– У Елены правосторонняя пневмония, или попросту правостороннее воспаление легких, причем в запущенной форме. Чтобы болезнь не перешла в хроническую форму, необходимо срочное лечение.

– Врачи, у которых мы консультировались, в один голос говорят, что у нее чахотка в начальной стадии и ей необходимо сменить климат, лучше всего уехать на зиму в Италию.

– И все же я продолжаю придерживаться своего диагноза. Я берусь вылечить ее в течение трех недель при условии, что будут выполняться все мои предписания и рекомендации. Уже через несколько дней после начала лечения Елена почувствует облегчение, а концу третьей недели – полностью вылечится.

Я в письменной форме дам свое заключение о болезни, и в нем отражу поставленный диагноз. Решение о ее лечении вы должны принять как можно раньше – от этого будет зависеть его эффективность. Пока я буду писать заключение, можете пройти в приемную и рассчитаться за визит.

Через два часа после ухода посетителей, позвонил Иван Потапович и сказал, что граф Бобринский принял решение о лечении дочери у Алексея Геннадьевича. Договорились, что первые семь дней ежедневно за Алексеем Геннадьевичем будет приезжать карета, которая привезет его к пациентке и отвезет обратно. В случае положительных итогов лечения, был обещан гонорар в тысячу рублей. Алексей сказал, что первый визит он должен нанести уже сегодня, так как время очень дорого. Было обещано, что карета прибудет через полчаса.

Алексей взял свой медицинский чемоданчик, положил в него склянку с "пенициллином" и отправился к больной.

Уже через пять дней самочувствие Елены значительно улучшилось, а через три недели она выздоровела полностью. Она была хорошей пациенткой: все предписания врача выполняла беспрекословно и полностью, не капризничала. Она очень испугалась ранее поставленного диагноза – "чахотка", и теперь молилась Богу о том, что попала на лечение к "австралийскому доктору".

По окончании лечения граф выплатил Алексею тысячу рублей и еще тысячу в виде премии.

В последнее время имя "австралийского доктора" приобрело некоторую известность в бомонде первопрестольной. К нему стали обращаться актеры, купцы, промышленники и московская знать. Общий доход за октябрь от медицинской практики составил около 4 тысяч рублей.

"Жить стало легче, жить стало веселей", – размышлял Алексей.

Глава двадцатая. Дела текущие

В октябре был проведен последний платеж Шварцу и товарищество «СМЗ» на законном основании стало обладателем его имущества.

Все запланированные объекты к началу ноября были подведены под крышу, двери и окна вставлены, здания утеплены, оборудование и станки установлены и находились в стадии запуска. Для проверки отлаженности оборудования, умения мастеровых и отработки технологии начат мелкосерийный выпуск некоторых запатентованных изделий: паяльной лампы, примуса и двух наиболее простых видов оборудования, входящих в линейку фарфоро-фаянсового производства.

Лев Алексеевич дневал и ночевал на заводе. Он даже снял комнату, по примеру Надежды Михайловны, в Славянке, чтобы не терять время на переезды, а быть рядом с заводом. Медленно, но уверенно завод начинал работать.

К концу ноября уже стало ясно, что завод полностью запущен. Был доведен план до участков, закуплены материалы и поставлена задача до Нового года выпустить по три вида каждого оборудования для фарфоро-фаянсового производства, чтобы представить Кузнецовым для обкатки и наработки замечаний.

На "СМЗ" было принято три инженера: два конструкторами, один – технологом. Владельцам завода стало немного легче: большой груз текущих проблем они сняли со своих плеч.

Лев Алексеевич предложил Надежде Михайловне одновременно с выполнением обязанностей главного бухгалтера и должность главного диспетчера завода, мотивируя это тем, что первая очередь завода запущена, зимой стройка почти замерла, а настырный характер Надежды Михайловны заставит участки завода работать более слаженно. Чем сильно ее обидел.

– Если вы хотели меня порадовать, называя мой характер "настырным", то добились прямо противоположного результата! – заявила она управляющему. – Характер у меня чисто женский! Я не хочу на всех "лаяться", заставляя людей выполнять свои обязанности, не хочу, чтобы меня боялись! Я – женщина, и, надеюсь, еще привлекательная женщина. Меня приняли на работу главным бухгалтером, не дали ни одного помощника: ни кладовщика, ни кассира, я как белка в колесе кручусь тут целыми днями! А вы меня еще нагрузить дополнительной работой хотите! Чтобы я с вашими станками еще и ночевала. Нет! Отказываюсь!

Бедный Лев Алексеевич уж не рад был, что затеял этот разговор. Бочком, бочком он скрылся от разъяренной женщины, проклиная про себя "бабские штучки", но признавая справедливость ее слов.

"Не умею я себя с женщинами вести, вот до 35 лет и дожил холостяком", – размышлял он.

Два дня не показывался ей на глаза, а на третий выпустил приказ, которым ввел должности кладовщика и кассира.

– Теперь вы удовлетворены? – сказал Лев Алексеевич, кивая на переданный Надежде Михайловны приказ.

Та только хмыкнула в ответ.

"Какие же эти мужики тупые! Лучше бы меня в театр пригласил – сто двадцать лет не бывала! Или в ресторан!"

Надежда Михайловна очень скучала по внукам, а особенно по внучкам от сына Алексея, которые находились в Москве. Она не видела их уже почти пять месяцев и твердо решила, что на Рождество и Новый год обязательно съездит к ним в гости, даже письмо написала, чтобы ждали. Да и как устроился младший сын в новом доме хотелось посмотреть.

Новогодние подарки для всех внуков уже были куплены. Только решить, что подарить Алексею, она никак не могла. Обратилась за советом к Александру. Тот ей посоветовал привезти Алексею бочку горючего для дизель-электрогенератора – это ему сейчас больше всего нужно.

– И как ты представляешь себе мою поездку на поезде в обнимку с 200-литровой бочкой?

– А я помогу ее сдать в багаж, она вместе с тобой приедет в Москву в багажном вагоне. А там наймешь подводу и тебе эту бочку доставят до самого дома, не больше двух рублей будет стоить доставка. Зато как Алексей обрадуется. Рождество и Новый год будете встречать при электрическом освещении!

Надежда Михайловна подумала и согласилась. Чего только мать не сделает для своих детей!

Алексей вместе с Петром Ивановичем занимался оформлением необходимых документов на строительство дома и лесоторговой базы.

Чтобы было понятно чиновникам, базу назвали "Магазин деревянных изделий "Русский Лес". На проектах надо было получить много виз, в том числе архитектора, городского санитарного врача, представителя водного ведомства, поскольку база включала строительство на берегу причалов для барж. И с каждым надо переговорить, убедить, и не только словами, но и рублем.

Александр также вплотную занимался проектированием деревообрабатывающего производства, которое вместе с Петром Ивановичем решили разместить рядом с "СМЗ". Оформили бумаги на приобретение земли вдоль реки Славянки, вплотную примыкающие к земле с машиностроительным заводом. Причем купили земли с запасом, чтобы было, куда расширяться. Земли были бросовые, поэтому стоили недорого.

Также решили прикупить земли в самой Славянке, где построить служебное жилье для руководства заводами, инженерно-технических работников и наиболее квалифицированных мастеровых. Здесь земля была подороже, но если покупать ее в рассрочку, то терпимо.

К 22 декабря линейки оборудования для фарфоро-фаянсового производства в трех экземплярах были готовы, прошли настройку, обкатку и отправлены на заводы, которые указали оба Кузнецовых.

Паяльные лампы, которых выпустили уже 500 штук, постепенно стали привлекать внимание покупателей. Особенно хорошо они себя зарекомендовали для отогрева в холодное время суток различных механизмов. Стоимость их составляла 25 рублей, но удобств от их применения было очень много. На каждой лампе товарищество получало 15 рублей прибыли. Спрос на них рос постоянно, поэтому было принято решение довести их выпуск в месяц до 1000 штук и отправлять на реализацию в северные районы и Сибирь. Тем более, что себестоимость производства при таком объеме выпуска можно было снизить еще на три-четыре рубля.

Примусов выпустили тоже 500 штук. Передали в скобяные лавки Санкт-Петербурга для реализации, предварительно научив продавцов ими пользоваться. Уже через неделю все было полностью реализовано. Оказалось очень удобно хозяйкам использовать их для приготовления пищи: быстро, и печь не надо специально топить. А летом только на них они и будут готовить. Даже цена в 30 рублей никого не останавливала. Решили и примусы делать по 1000 штук в месяц. Петр Иванович предложил заменить ряд токарных и гибочных операций штамповкой, что снизило их себестоимость до 8 рублей.

Часть паяльных ламп и примусов отправили в Европу для изучения спроса.

Цех в Боровичах работал на полную мощность. Заказы на контейнеры удваивались каждый месяц. География их поставок расширялась. И мощности цеха уже не справлялись с заказами. Передавать их производство на сторону было жалко – они приносили приличную прибыль, а расширять производство без строительства новых производственных площадей было невозможно.

Пришлось часть контейнеров начать выпускать в Славянке.

А ведь еще не было освоено производство печатных машин, работающих по методу офсетной печати! В первых числах января первую печатную машину должны собрать, запустить и отладить на ней технологию печати. Дело новое, спросить как сделать и посоветоваться не с кем.

В связи с этими проблемами вынужденно начали заниматься в зимнее время строительными работами на двух оставшихся производственных корпусах: закончили крыши, вставили окна и двери. Подали в корпуса тепло. Теперь строители могли начать внутренние работы.

"Если строительство пойдет такими темпами, то весной запустим завод полностью", – размышлял Петр Иванович. – Заказы сыплются как из рога изобилия. Уже сейчас надо думать над набором и подготовкой мастеровых, принимать инженеров, расширять сбытовую сеть. Ведь на лесоторговых базах также можно продавать товары широкого потребления. Те же паяльные лампы и примусы! И не делиться прибылью с купцами".

Оформив с 24 декабря отпуск на 10 дней, Надежда Михайловна купила билеты в первый класс на поезд в Москву. Ее, всю увешанную подарками, как новогодняя елка, к поезду отвез на экипаже Александр. Он заранее оплатил провоз бочки с горючим, и она уже стояла в грузовом вагоне. Когда Надежда Михайловна разместилась в купе вагона, он передал ей упакованный пакет, сказав, что там его подарок семейству Алексея на Рождество.

– Да у меня рук не хватит все это дотащить до дома Алексея! Да еще твоя 200-литровая бочка!

– Не кипятись. Я дал телеграмму Алексею, что ты приедешь 24 декабря в 9 часов утра на Николаевский вокзал. Он тебя встретит и все заботы о бочке возьмет на себя.

– Вот за это спасибо! Тогда мог бы и две бочки отправить. А бочка не загорится?

– В бочках – дизельное топливо, изготовленное нами из мазута и других фракций перегонки нефти. Старое топливо, с дачи, уже закончилось. Хоть и работал с этим топливом наш химик – Лена, я не уверен, что все пойдет гладко: ведь параметры новой солярки даже замерить нечем – все "научным тыком" делалось! И посылать много неизвестно чего – не имеет смысла. А вот опробует Леша солярку на своем дизеле, не будет замечаний, тогда можно "бочками грузить". А солярка не горючая жидкость, не бойся, ничего не случится.

– А почему сами не опробовали эту солярку? У вас же есть еще один дизель-генератор?

– Во-первых, у нас не такой, а мощнее в 10 раз, во-вторых, у них заводы-изготовители разные, а значит и разные эксплуатационные параметры. У Алексея – немецкий, а у нас – отечественный. Ведь знаешь: "Что русскому хорошо, то немцу – смерть", и в-третьих, наш "дизелек" сейчас в разобранном состоянии – с него делают деталировку. Хотим в производство запустить.

– Ясно!

Проводник объявил, что поезд через пять минут отправляется, Александр поцеловал мать на прощанье и вышел из вагона.

Надежда Михайловна ехала в Москву – "разгонять тоску".

Петр Иванович получил официальное приглашение от семьи Прохорова Тита Власьевича принять участие в праздновании Рождества Христова, для чего должен прибыть к ним домой 25 декабря к 5 часам пополудни. Под письмом также подписались его супруга Наталья Ивановна и дочь Ксения. Не прийти было просто невозможно – отказ от таких приглашений не забывают. После памятного вечера, когда он спел несколько песен под гитару, Петр Иванович появлялся у Прохоровых пару раз, объясняя свои редкие посещения чрезвычайной занятостью со строительством завода.

В середине октября, когда проходил пуск станков на заводе, и все стояли на ушах, в Славянку неожиданно приехал Тит Власьевич. Зашел на завод, объяснив свое появление в Славянке тем, что проезжал мимо по делам службы, обошел завод, понаблюдал за ажиотажем, творящимся там, и тихо удалился. Дома сказал жене и дочери, что Петр Иванович чрезвычайно занят и ему не до гостей.

Теперь же идти надо было обязательно. Хоть и не лежала душа к посещению этого семейства.

Купив рождественские подарки: Титу Власьевичу – серебряный портсигар с монограммой, его супруге – французские духи, а Ксении – "Магический кубик" и браслет из яшмы, Петр Иванович в 5 часов вошел в дом Прохоровых.

Приглашенный народ уже почти весь собрался. Гости кучковались по интересам, но сразу обратили внимание на появление Петра Ивановича.

Он поздравил присутствующих с праздником, подарил рождественские подарки хозяевам, причем всеобщий интерес, конечно, вызвал "Магический кубик", поскольку в продаже он не появлялся. Петр Иванович показал, как надо с ним обращаться и предложил присутствующим пари: если кто из них соберет кубик за пять минут, то он выполняет любое желание победителя, если нет – то кладет рубль на серебряный поднос, специально поставленный на стол.

Что тут началось: всем хотелось попытать счастье. Одни собирали кубик, другие замечали время, третьи следили за пополнением подноса деньгами. Шум стоял несусветный!

Когда никто не смог выполнить задание, Тит Власьевич объявил общее мнение, что собрать кубик по цветам невозможно.

Петр Иванович взял его в руки и попросил заметить время. Через две минуты в его руках был собранный кубик!

Собранными деньгами с подноса он предложил оделить колядников, которые вот-вот пойдут по домам колядовать. Пусть порадуются празднику! Все его единодушно поддержали.

– Петр Иванович, – около него стояла раскрасневшаяся Ксения, – прошу вас, спойте что-нибудь новенькое, под гитару. Я ее уже приготовила! Что-нибудь праздничное, рождественское или новогоднее.

– Хорошо, только немного, а то на Новый год без голоса останусь!

Он взял в руки гитару, задумался:

"Спою-ка я детскую песню про елочку! Она тут еще не известна".

 
В лесу родилась елочка,
В лесу она росла,
Зимой и летом стройная,
Зеленая была.
 
 
Метель ей пела песенку:
«Спи, елочка, бай-бай!»
Мороз снежком укутывал:
«Смотри, не замерзай!»
 
 
Трусишка-зайка серенький
Под елочкой скакал.
Порою волк, сердитый волк,
Рысцою пробегал.
 
 
Чу! Снег по лесу частому
Под полозом скрипит;
Лошадка мохноногая
Торопится, бежит.
 
 
Везет лошадка дровеньки,
А в дровнях мужичок,
Срубил он нашу елочку
Под самый корешок.
 
 
И вот она, нарядная,
На праздник к нам пришла,
И много-много радости
Детишкам принесла.
 

– Петр Иванович! Но это же детская песенка! Спойте похожую на ту, что пели в прошлый раз!

– Тогда она будет не рождественская и не новогодняя! А может быть, и грустная.

– Ну и пусть! Только чтобы была хорошей!

– Я спою вам мою любимую песню. Ее написал Сергей Есенин.

 
Не жалею, не зову, не плачу,
Всё пройдёт, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
 
 
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна берёзового ситца
Не заманит шляться босиком.
 
 
Дух бродяжий, ты всё реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст.
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств.
 
 
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
 
 
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льётся с клёнов листьев медь…
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
 

Все молчали, только Тит Власьевич произнес:

– Какая замечательная песня! Человек, написавший ее, я думаю, был очень несчастным человеком, но и счастливым одновременно! Какие замечательные слова! Какого огромного таланта человек! Он, наверное, плохо кончил?

– Да, у него была не простая судьба, – ответил Петр Иванович.

Наталья Ивановна и Ксения стояли рядом и смотрели на Петра Ивановича, ТАК смотрели, что ему даже стало неудобно. Хорошо, что никто из присутствующих этого не заметил!

"Вот попал, как кур в ощип!" – думал Петр Иванович, откладывая в сторону гитару.

– Нагнал я на всех тоску своими песнями в Рождество! Нет мне прощенья! Ксения, прошу к роялю. Просим! Просим! – попытался поднять настроение гостей Петр Иванович.

Его нестройно поддержали. Ксения села за инструмент и спела несколько романсов. Потом ее сменил кто-то из гостей. Затеяли танцы, играли в фанты. Все это прерывалось короткими перекусами в соседней комнате, где было устроено что-то вроде "шведского стола".

В перерывах Тит Власьевич интересовался у Петра Ивановича делами на заводе, планами на будущее. Тот отделывался дежурными фразами, упирая на то, что еще работы – непочатый край, что у него большие обязательства перед совладельцами завода, и пока он их не выполнит – связан по рукам и ногам. Жаловался на полное отсутствие свободного времени для личной жизни. На прямой вопрос, почему не женится, ведь по возрасту уже пора, ответил, что не представляет себе семейной жизни до тех пор, пока не сможет проводить в кругу семьи хотя бы две трети суток:

– Никакая женщина не потерпит около себя мужчину, который постоянно будет отсутствовать, ставя свою работу выше жизни с ней. Пока у меня все не наладится, ни о какой женитьбе думать не приходится. А наладится не раньше, чем лет через пять!

В 10 часов вечера гости стали расходиться. Петр Иванович поблагодарил хозяев за прекрасный вечер и откланялся. На душе скребли кошки.

"Что-то надо придумать, чтобы в этой семье не строили матримониальные планы в отношении меня. В то же время жалко Ксению – похоже она в меня влюбилась, а я к ней – совершенно равнодушен! Да еще Наталья Ивановна что-то вбила себе в голову!"

Надо было собираться в дорогу: из Крутой горы приходили тревожные вести, что лесопилки без присмотра хозяина совсем захирели, рабочие работают плохо, заказов нет.

"Встречу Новый год в имении, заодно разберусь с проблемами и наведу порядок. Да и отдохнуть надо: очень устал от гонки в последние месяцы", – думал Петр Иванович на пути на Новоладожскую.

Надежду Михайловну около вагона встретил Алексей. Он долго вглядывался в выходящих пассажиров, пока признал в молодой цветущей женщине свою мать. И схватился за голову: Настя выглядела старше его матери!

Расцеловавшись, крикнул носильщика, занявшегося ее вещами, а сам направился к багажному вагону получать бочку с соляркой и организовывать ее отправку домой. Закончив все дела, усадил мать в пролетку, и они поехали домой, попутно разглядывая все по сторонам.

Раздав подарки и расцеловав внуков и внучек, которые, кстати, с недоверием на нее косились, не признавая свою старенькую бабушку в этой молодой женщине, обошла дом, все рассмотрела и пришла к выводу, что у Алексея дела складываются хорошо.

Прислуга Анфиса – крепкая сорокалетняя женщина – с интересом стала обучаться под ее руководством обращению с примусом, а когда все поняла и перестала его бояться, пришла в полное восхищение. Ведь как быстро теперь можно подогреть пищу или что-нибудь приготовить, не разжигая плиту!

Игнат с Алексеем закатили бочку с соляркой в подвал, где был установлен дизель-электрогенератор, и запустили его. Он пока работал без сбоев, выдавая электричество в сети дома. В последние месяцы, его включали только при приеме пациентов, обходясь в остальное время керосиновыми лампами.

За обедом Надежда Михайловна узнала много для себя нового. Игнат уже два месяца работал в электрической компании монтером-электриком, был на хорошем счету, ездил на работу на дедовом велосипеде, вызывая у всех жгучее любопытство. Правда после того, как улицы замело снегом, от этих поездок пришлось отказаться и ходить пешком, благо до службы было недалеко, но он постоянно лелеял и холил свой велосипед, смазывая его и надраивая до блеска. Игнат понимал, что второго такого велосипеда в этой жизни не будет еще очень долго и берег его как зеницу ока.

В свободное время готовился для сдачи экстерном экзаменов за гимназический курс. В первую очередь изучал языки под руководством репетиторов-студентов. Без российского аттестата об окончании гимназии поступить в университет было невозможно.

Маша ходила в первый класс гимназии для девочек, Федор – в четвертый класс гимназии для мальчиков. Одна Антонина проводила время дома с мамой. Настя так и оставалась пока домохозяйкой, командуя прислугой да помогая мужу во время приема пациентов.

У Алексея тоже все складывалось нормально: на его курс записалось много студентов, количество которых все увеличивалось. Он пользовался большим авторитетом на факультете благодаря своим познаниям в медицине. Продолжал служить в университетской церкви, поддерживая ровные отношения с настоятелем. Уже обзавелся постоянными пациентами, приносящими стабильный доход для обеспечения нормальной жизни. По просьбе Склифосовского работал над книгой по диагностике и лечению болезней уха, горла и носа, и собирался представить ее для издания в университете к лету.

Надежда Михайловна много рассказывала о своей жизни в Славянке, о домовладелице купчихе Воеводиной, с которой успела подружиться, о своей работе на заводе главным бухгалтером. И уже через два дня засобиралась обратно, хотя ранее намеревалась у Алексея встретить Новый год. Как-то ей стало ясно, что внуки и внучки уже не нуждаются в ее заботе, невестка постоянно сравнивает ее вид со своим и не всегда довольна этим сравнением, Алексей все время занят.

"Надо ехать домой, – решила Надежда Михайловна, – встречу Новый год с Александром и его семьей, да вернусь в Славянку: там мое место".