Текст книги "Хроника выживания"

Автор книги: Александр Борискин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава вторая. Новая жизнь

Геннадий Алексеевич очнулся лежа на пуховой перине. В голове была неописуемая пустота, слабость сковала все тело. Не было сил даже приоткрыть глаза пошире, не то, что повернуть голову. Сквозь чуть распахнутые ресницы проступали очертания какой-то неизвестной комнаты. Поодаль, около окна, стояло кресло, в котором сидела незнакомая, еще не старая женщина, и как будто спала. Пить хотелось неимоверно. Геннадий Алексеевич прошептал пересохшими губами:

– Пи-и-ить…

Женщина на кресле встрепенулась, подошла к постели и сказала ласково:

– Петенька, сыночка, наконец-таки очнулся. Пить хочешь. Сейчас клюквенного морсу налью.

Она поднесла к губам Геннадия Алексеевича большую кружку, немного приподняв второй рукой его голову, и живительная влага наполнила его рот.

Судорожно сделав несколько глотков, чтобы не захлебнуться, Геннадий Алексеевич попытался взять кружку руками, но они ему не подчинились, и он снова потерял сознание.

Следующее пробуждение произошло днем. Открыв глаза, Геннадий Алексеевич разглядел стоящего около постели пожилого мужчину, держащего его за кисть и считающего пульс по большим карманным часам. Такие часы, он вспомнил, были у его деда. Тот часто вынимал их из кармана жилетки, громко щелкал крышкой, и, посмотрев время, тут же убирал обратно. Никому, кроме деда, брать в руки эти часы не разрешалось.

– Так, прекрасно, пульс – 55 ударов в минуту. Немного редок, но это ничего – слабость. Думаю, завтра все будет нормально. А сейчас, Елизавета Афанасьевна, больному надо пить куриный бульон, не помногу, но часто – каждые два часа, и побольше спать. Кризис прошел. Организм молодой, быстро пойдет на поправку, – сказал мужчина, обращаясь к той незнакомой женщине, которая пыталась напоить Геннадия Алексеевича некоторое время назад.

Геннадий Алексеевич закрыл глаза.

"Все страннее и страннее. Молодой организм? – это у меня, что ли? Пульс – 55 ударов, да я не помню, когда такой был в последнее время, 80-90 – вот моя норма. А сил вроде бы прибавилось. Уже могу двигать рукой".

– Кажется, Петенька опять уснул. Не будем ему мешать.

Геннадий Алексеевич услышал, как закрылась дверь. В комнате никого не было.

Он приоткрыл глаза. Приподнял руку и поднес ее к лицу. Это была рука молодого человека, сильная, покрытая небольшими рыжеватыми волосами. Пальцы длинные, ногти ухоженные, овальной формы.

"Это не моя рука, – как-то равнодушно подумал Геннадий Алексеевич, – и почему меня эти люди называют Петенькой?"

"Это не тебя называют, а меня. Ты кто такой? Почему сидишь в моей голове и путаешь мои мысли? И это не незнакомые люди, а маменька моя, Елизавета Афанасьевна, и доктор Казимир Войцехович из Новгорода".

"Я Геннадий Алексеевич Соколов, мне 66 лет вчера исполнилось. Ночью была гроза и, похоже, молния ударила в беседку, где я был. Больше ничего не помню. Только яркую вспышку. А теперь я оказался здесь".

"Где "здесь"? В моей голове? А как это случилось?"

"Ну, Петр, если бы я знал как. Вот мой старший сын Александр увлекается фантастикой. Он мне рассказывал, что уже много книг написано про попаданцев или засланцев с подселенцами, не помню, как правильно, которые каким-то образом или оказываются заброшены в своем теле в другую эпоху, или попадают в тело другого человека, где и живут вместе с прежним владельцем, стараясь не мешать друг другу. Ты лучше расскажи мне о себе, а потом я тебе расскажу".

"Так может ты Диавол, проникший в мое тело и желающий унести мою душу в Ад"?

"Ну какой я Диавол. Слушай молитву: "Отче наш, иже еси на небеси…" Убедился, что это не так? Да еще сын у меня, младший, Алексей, священник церкви Покрова Богородицы. И крестик я носил, в церковь, хоть и не часто, но ходил. Давай, о себе рассказывай".

"Я – Петр Иванович Бецкий, дворянин, родился в 1870 году. В этом, 1892 году, окончил Санкт-Петербургский Горный институт, получил специальность "горный инженер" и среди 26 студентов, окончивших полный курс, выпустился 3-м номером по успеваемости. Считаю себя учеником Карпинского, имею стремление заниматься геологией. Меня приглашали на работу на казенные заводы, но пока я отказался. У нас семейное дело: фаянсовая фабрика, которая совсем захирела после смерти папеньки. Маменька, переписала мне ее в собственность со всеми карьерами и шахтами. Хочу вплотную заняться ее развитием. Холост. Невесты пока нет. На попечении маменьки остались три лесопилки, но думаю, скоро и их маменька мне отдаст. У нас вдоль Мсты собственные земли с лесом, так что есть, где развернуться. Верст 20 вдоль реки тянутся, да до 10 верст вглубь от реки. А сейчас я нахожусь в нашем имении в селе Крутая Гора. Поправляюсь после сильной простуды – в холодной воде искупался. В Санкт-Петербурге, пока учился, жил в собственном доме на Аптекарском острове по улице Церковной около Преображенской церкви в Колтовской слободе. Дом в приданое маменьке достался. Отец, Бецкий Иван Григорьевич, потомственный дворянин, майор в отставке, коренной новгородец, умер в прошлом году. Больше рассказывать нечего. Теперь ваша очередь".

"Как звать и сколько мне лет – я уже говорил. Родился в 1946 году, т. е. позже тебя на 76 лет. Значит попал к тебе из будущего, из 2012 года. 120 лет вперед от сегодняшнего дня. Окончил Политехнический институт в Лен… в Санкт-Петербурге по специальности "механик" и много лет проработал на военном заводе, выпускающем пушки, стрелковое и холодное оружие, военное снаряжение… У меня два сына: Александр и Алексей. Старший окончил лесотехническую академию и работает главным инженером на большом деревообрабатывающем комбинате. Младший – окончил Медицинскую академию, работает врачом, одновременно является клириком и служит в церкви Покрова Богородицы. У меня три внучки и три внука. Вот была дача, похоже, на твоих землях на берегу Мсты. Поправимся – обязательно съездим. Хочу посмотреть, как местность изменилась".

"А в каком месте дача была"?

"Около деревни Луки".

"Да, это наши земли".

Они еще долго разговаривали, рассказывая друг другу про свою жизнь. Особенно интересовался жизнью в будущем Петр. А когда узнал, что была революция, царя в 1917 году свергли и убили всю его семью, собственность у помещиков, промышленников и дворян отобрали и сделали ее общей, а потом и держава развалилась на части, загрустил и перестал отвечать на вопросы Геннадия Алексеевича.

"Петр, давай договоримся, как будем теперь вести себя с твоими родственниками и знакомыми. Предлагаю: тебе брать инициативу в свои руки. Но когда будет надо решать какие-либо сложные вопросы – никогда не давай ответ сразу – сначала со мной посоветуйся. У меня жизненного опыта побольше, знаний тоже. И плохого тебе я не посоветую. Ведь теперь я – это ты и наоборот. И никогда никому не говори, что теперь в нашем общем теле живут два сознания: твое и мое. Даже на исповеди! Иначе попадем мы с тобой в психлечебницу. Знаешь, что это такое"?

"Знаю. Согласен. Но как же мне плохо! Теперь ты будешь все про меня знать. Даже интимные вещи! Как жить дальше – не знаю!".

"Ничего, стерпится – слюбится. Думаю, что и ты при смерти был, когда я к тебе в тело попал. Не попал – ты бы помер. Так что давай жить-поживать и добра наживать!"

Глава третья. Мозговой штурм

Никого будить не пришлось. Когда наша троица подходила к дому, на крыльцо вышли Лена с Настей и, увидев их, Лена сказала:

– Что это вы такую рань встали? Да еще все вместе ходите. Не иначе, какую-нибудь каверзу задумали?

– Не только задумали, но и сделали! Оглядись по сторонам! – сказал Александр.

Лена огляделась:

– Ничего не вижу. Делать вам больше нечего, как нас дурить! Лучше бы делом занялся! Уже начало июля, а лодка еще на воду не спущена. А ты все загадки загадываешь. Обещал детей и племянников по реке на лодке покатать, так выполняй!

Александр подошел к жене, приобнял ее, и негромко сказал:

– Пошли-ка, золотце, в гостиную. Поговорить серьезно надо.

Та, удивленная необычным поведением мужа, без возражений последовала за ним, дети пошли следом.

В гостиной все расселись вокруг стола. Саша, глядя на жену, начал разговор:

– Лена, посмотри на соседний двор. Ничего необычного не замечаешь?

Она внимательно вгляделась и охнула:

– Откуда там такие деревья? И где их дом?

– Вот то-то и оно. Думаю, что во время вчерашней грозы произошел катаклизм. Если за центр взять опору электропередачи с трансформатором, то все, что входит в эллипс, длинным диаметром 120 метров по забору с соседом-строителем, а коротким – 90 метров, включая слой земли, более, чем сорок три метра, перенесло неизвестно куда. И окружает теперь нас вековой лес. От соседа слева остался целым только птичник да еще Лорд, а все, что находится на участке соседа справа – сохранилось полностью.

– И когда перенесет обратно?

– Лена, если бы знать, когда! Скорее всего – никогда, – сказал Александр, а Алексей горько вздохнул и перекрестился. А самое главное – отца молнией во время катаклизма убило. И не просто убило – оставшийся от тела пепел по воздуху ветром разнесло. И хоронить нечего.

То, что Алексей перекрестился, уверило всех в правдивости слов Александра.

– Что же теперь будем делать? – спросила она немного погодя.

– Я у нас теперь за командира, моя мама – мой главный советник, Алексей – врач и главная опора для слабых духом, ты – главная хозяйка. На тебе теперь организация нашей жизни здесь. В первую очередь вам надо провести ревизию запасов продуктов, воды, одежды, топлива. Разобраться с соседским птичником: мы с утра птице воду и корм задали, но что еще делать – не знаем. Бери себе в помощь всех, кроме старших внуков, и действуй.

– Мы же первым делом должны птичник как-то отгородить от леса. Кто из него к нам в гости пожалует – неизвестно. Оружие все пересмотреть, приготовить. На разведку по окрестностям сходить. Может ручей или речка рядом – за деревьями не видно, – начал перечислять Александр.

– Сейчас младшие дети проснутся, начнут везде носиться, кричать. Надо их предупредить, чтобы поспокойнее вели себя. Саша, Игнат – это ваша забота. Сейчас схожу на птичник погляжу. Да и Лорда надо покормить. Ох, дел то сколько навалилось! – проговорила Надежда Михайловна.

Она направилась к птичнику, братья – в сарай за рабицей для строительства забора вокруг птичника. Они приготовил два десятиметровых куска сетки, пять металлических труб для опор и уголок для окантовки сетки. Из мастерской вынесли дизель-генератор и сварочный аппарат, а также электробур для сверления отверстий в земле под опоры и канистру с соляркой.

В доме невестки с детьми обсуждали происшедшее. До слез дело не дошло, но женщины находились в подавленном состоянии. Подошла Надежда Михайловна и с невестками занялась ревизией наличного продовольствия, воды и одежды.

Сыновья со старшими детьми занялись строительством забора вокруг птичника. Стены птичника были сложены из бревен, поэтому городить вокруг него забор не стали, ограничившись установкой ограды только перед его входом и калитки со своего участка, чтобы сократить к нему дорогу. Также сделали навес из сетки над загоном для кур, чтобы сверху никто не мог к ним подобраться. И перенесли проволоку, вдоль которой бегал Лорд, на свой участок, протянув ее вдоль забора. Теперь Лорд мог контролировать весь забор от дороги до бани, и подать голос в случае появления опасности. Вся работа была закончена к обеду.

На обед все семейство собралось в полном составе. Даже младшие дети вели себя хорошо, не капризничали, чувствуя взвинченное состояние родителей. Александр объявил, что после обеда будет «общее собрание» попаданцев, где он доложит, что случилось, какие меры приняты и что еще надо немедленно сделать. Это сообщение все выслушали молча, только ложки заработали вдвое быстрее, чем раньше.

Обед закончился вдвое быстрее, чем обычно. Когда убрали грязную посуду и все разместились вокруг самого большого стола в мансарде, Александр доложил, что случилось, свои догадки о причинах, и что сделано. Потом выступила Надежда Михайловна, По ее словам, питания, если экономить, хватит только на 7 дней, воды – полно, скважина работает. Картошки – одно ведро. Ее решили немедленно посадить, может хоть что-то на посадку на следующий год вырастет. Пока лето, одежда еще послужит та, что одета на попаданцах. А наступят холода – в наличие имеются из верхней одежды: два старых кожаных плаща, четыре брезентовых куртки, четыре больших ватника, три женских старых демисезонных пальто, мужская и женская старые шубы из искусственного меха, и одна пара валенок с галошами, три кепки, две старые меховые шапки, трое зимних рукавиц. Резиновых сапог много, но некоторые уже "текут" и требуют ремонта. Старой демисезонной обуви много, но она только для взрослых. Младшим детям с наступлением холодов, если они наступят, одеть будет нечего. Старшим детям придется хуже всего: для них ни обуви, ни одежды старой нет. Акселерация, блин! Имеющаяся в наличие старая ножная швейная машинка "Подольск" может быть использована для пошива и починки одежды, но ниток очень мало, так что надеяться на нее особенно не стоит.

Выступивший следом Алексей, проинформировал, что все лекарства, имеющиеся в доме и в автоаптечках машин собраны и рассортированы по срокам годности. Включая его "медицинский чемоданчик" – их очень мало. Поэтому он просит всех попаданцев постараться не допускать хотя бы элементарных простуд и травм.

Надежда Михайловна сообщила, что она чувствует себя намного здоровее, чем раньше: не колет сердце, давление в норме. Это же подтвердили и младшая невестка Настя и Игнат – у них резко полностью восстановилось зрение. Сразу возникли предположения – не связано ли это с переносом? Ответа никто не мог дать.

Александр добавил, что сразу после обеда мужчины со старшими детьми проведут ревизию имеющегося в наличие оружия и того, что им можно считать. А пока рекомендовал никому без повода из дома не выходить и по двору не болтаться.

Когда четверо самых взрослых мужчин остались одни, Александр заявил, что он организует "группу разведчиков", в которую войдет он и два старших мальчика. Их задача, не отходя далеко от дачи, исследовать местность, флору и фауну. Алексей возразил, что для первого раза хватит и двух взрослых: зачем подвергать опасности еще и детей в первом походе. Александр с ним не согласился:

– Хоть один взрослый мужчина в доме должен теперь оставаться обязательно. Мало ли что может случиться. Тут женщины и дети малые.

Ревизия оружия выявила следующее:

– охотничье ружье самозарядное ТОЗ-87 со снаряженными ста пятьюдесятью гильзами с дробью, совершенно новое, ни разу не стрелянное – 1 штука;

– два пневматических ружья из "домашнего тира" с 1000 пульками;

– один пневматический пистолет, стреляющий от газового баллончика, – 1 штука, в запасе 20 неиспользованных газовых баллончиков;

– ружье рычажное для подводной охоты с двумя выстрелами: один с трезубцем на конце, другой в виде "пики" – 1 штука;

– газовые баллончики, применяемых велосипедистами против собак, – три штуки, применяемые человеком для защиты с нервно-паралитическим газом – две штуки;

– пистолет для самозащиты "Удар" со ста зарядами – 1 штука.

Еще Александр вспомнил, что на чердаке бани лежат уже больше двадцати лет 7 спортивных алюминиевых копий для взрослых и два – детских. Их сподобился купить Геннадий Алексеевич в 1991 году в спортивном магазине, куда зашел, чтобы хоть что-нибудь купить на оставшиеся деньги – цены росли ежедневно, деньги обесценивались мгновенно. Ну вот сейчас, может быть, пригодятся. Их тоже посчитали "оружием" и приобщили к арсеналу.

Далее пошли: две косы-литовки, железные ломы – 5 штук, пики из арматуры с заточенными концами – хоть 100 штук можно сделать, топоры – 4 штуки и ножи 7 штук, три из которых охотничьи. Нашлись также две светошумовые гранаты и ракетница с тремя зарядами: красным, белым и зеленым – подарок старого друга-пограничника, пролежавшие в сарае более 10 лет. Никто, конечно, их годность не мог гарантировать, а испытать – было жалко.

Разложили весь арсенал на полиэтиленовой пленке во дворе, рассмотрели и прослезились.

– С таким "оружием" только и сражаться! Надо думать об укреплении забора, заметил Александр.

Старших детей отправили в дом заниматься ревизией того, что есть полезного в памяти их ноутбуков, которые они взяли с собой, заодно присовокупив туда и электронную читалку "PocketBook 301", принадлежащую деду. Как всегда – дача была местом, куда свозились разные устаревшие девайсы, выбросить которые жалко, а эксплуатировать – уже стыдно. Так и здесь, несколько старых телевизоров, парочка мониторов, три радиоприемника, один из них – ламповый, проигрыватель с комплектом пластинок, пара сломанных кассетных магнитофонов, списанные сканер, цветной принтер и ксерокс с остатками картриджа. И еще много всякого барахла, требующего специального внимания.

Через час Александр и старшие дети надели штормовки, резиновые сапоги, на голову бейсболки. Александр взял себе заряженное ружье и дополнительно 10 патронов, охотничий нож, бинокль, компас и спички. Дети – заточенную арматурину, пистолет "Удар" и газовый баллончик. Еще 20-метровый моток веревки, небольшой топорик, компас и спички. Разведгруппа была готова к выходу в "поле". До темноты оставалось еще 4-5 часов, но разведчики собирались отсутствовать не более двух. Алексею дали задание: если через три часа они не возвратятся, выстрелить красной ракетой, чтобы указать местоположение дачи, но ни в коем случае не идти их искать. Сверили часы.

Провожаемые тревожными взглядами остающихся, разведчики отправились по направлению на север, где ранее протекала Мста.

Глава четвертая. Согласие достигнуто

– Петенька, сыночка, проснулся? Сейчас бульончику куриного похлебаешь, потом морсу клюквенного выпьешь и опять поспишь. Доктор Казимир Войцехович велел тебя каждые два часа кормить, чтобы ты поправлялся побыстрее. А я рядом посижу, – проговорила Елизавета Афанасьевна, усаживаясь напротив кровати в кресло.

Она с любовью вглядывалась в лицо сына, отмечая темные круги вокруг глаз, впалые щеки и лихорадочный блеск его глаз.

– Ничего, раз на поправку пошел, скоро опять ладным да красивым станешь. А я уж тебе и невесту приглядела: у нашего уездного головы Артемия Васильевича дочка Пелагея – ой красавица, только семнадцать исполнилось. Девка – кровь с молоком. Ты поправляйся быстрее, а я уж устрою вам и встречу-смотрины, и с Артемием Васильевичем переговорю.

«Что Петр, вот нас уже и женить собираются! Ты с Пелагеей-то встречался? Правда, хороша девка?»

"Геннадий Алексеевич, давайте я вас Геной называть буду, раз уж так получилось нам теперь вместе жить, а то долго получается, пока имя-отчество выговоришь. Да и не видел я раньше вас, а раз не видел, то и не знаю, что стариком выглядите. А Пелагею в прошлом году видел, в гости к нам их семейство приезжало. Она с меня ростом, шире раза в три, но лицо симпатичное, коса почти до пола и смеется часто. Но глупая – что ни скажешь – сразу в смех".

"Ну и что, Петя, делать будем? Жениться-то, небось, охота? А по имени меня называй, я согласен".

"Гена, мне только двадцать два года исполнилось, еще не нагулялся. Мир посмотреть хочется, за границу съездить. А женишься – детки пойдут, куда тут съездишь? Нет, отказываться от маменькиного предложения буду. Вот только бы ее не обидеть".

"А ты по-хитрому поступи: скажи, что зарок себе дал, когда очень плох был. Мол, если поправлюсь, то до двадцати пяти лет не женюсь, буду фабрикой да лесопилками семейными заниматься, пока их в порядок не приведу. От зарока-то – не отказываются".

"Это ты, Гена, хорошо придумал, да только маменьку обманывать не хочется. Она ведь как лучше для меня сделать хочет".

"Может быть и лучше, но только для себя. Женишься, жить рядом будешь, она тебя видеть чаще будет, советы давать. Дети пойдут – опять ей радость – с внуками заниматься. Да и ты под присмотром будешь. Что еще матери надо! А нравится тебе жена или не нравится, любишь ее или не любишь – остается за скобками. Проходил я все это. Насмотрелся!"

"Какой-то ты странный, Гена. От тебя только и слышу: обмани священника на исповеди, маменьку обмани, правду скажешь – в дурдом определят… Какие вы в будущем беспринципные люди! Я бы не хотел у вас жить. Никому не верить, всех бояться…"

"Петя, Петя… Знаешь, главная заповедь в наше время: думаю – одно, говорю – другое, делаю – третье. Да, не искренние мы люди. Будешь искренним – блаженным назовут, дурачком. Прямой путь в психушку.

Слишком большие выверты делала российская история в XX веке. Все хотели радетели за народное счастье всех людей насильно привести к тому, что сами счастьем понимали. Силой и репрессиями! "Кто не с нами – тот против нас!" – вот их лозунг. Кто не научился мимикрии – тот уже давно с Богом или Диаволом беседы ведет.

Только Гражданская война в России миллионы жизней русских людей унесла, а сколько репрессировано! Цвет русской нации: интеллигенция, писатели, артисты, историки, ученые, инженеры, военные, священники – расстреляны, принудительно высланы за границу, отлучены от профессии. Погибли в тюрьмах и лагерях – миллионы. Не зря на Руси говорят: от тюрьмы да сумы не зарекайся. Приучен народ язык за зубами держать. "Слово – серебро, молчание золото". Слышал такую поговорку?"

"Да как же вы допустили такое с Россией сотворить? А простой народ, тоже против царя-батюшки поднялся? Против священников, врачей, учителей?"

"Ты слышал, наверное, о народовольцах, революционерах, что покушения на царя и его министров устраивают? Народ на бунт агитируют, обещают землю у помещиков отнять и между бедными поделить? Подняли они народ, свергли царя, сами встали во главе государства, и что в итоге? Интеллигенцию, которая их поддерживала, объявили "прослойкой", рабочих – передовым классом, гегемоном, крестьян – попутчиками. А на самом деле всех рабами своих представлений о счастье сделали. Частную собственность ликвидировали. Крестьян-частников – тоже. Обобществили заводы, фабрики, землю, крестьянские хозяйства. Практически, весь народ за бесплатно работать заставили, за призрачное "народное счастье". А сами стали такими же, если не хуже, притеснителями и гонителями народа. Я, конечно, все упрощаю, чтобы тебе понятней было, но существо дела передаю правильно".

"Нельзя такого допустить. А что делать надо, чтобы пошла наша история по другому пути? Ты знаешь?".

"Ну откуда я знаю. Знаю только одно: и сам царь, и его министры, помещики и другие власть предержащие виноваты в таком развитии событий. Зажимали крестьян, закручивали гайки рабочим, мордовали солдат, запрещали свободы, держали народ в невежестве и неграмотности. Не боролись, как следует, с народовольцами и революционерами, не считали их силой, способной свергнуть свою власть, даже ценой миллионов русских жизней. Не зря у нас говорят: "Каждый заслуживает того, что имеет".

До революции 1917-го года осталось 25 лет. До Первой мировой войны – 22 года. До русско-японской войны – 13 лет. Теперь и ты знаешь ключевые даты начала XX века.

Будем жить, работать, думать. Может, чего и придумаем".

Петя молчал. Его потряс разговор с Геной.

"Давай-ка лучше проверим, как мы можем вдвоем управлять нашим общим телом. Сейчас просто расслабься, а я попробую им управлять: поднять руки-ноги, сесть, встать, что-нибудь сказать вслух. Потом наоборот, я расслаблюсь, а ты – управляй. Если по отдельности все хорошо получится, тогда попробуем вместе что-то делать: надо заранее знать наши возможности, чтобы перед людьми не облажаться. Маменька твоя вышла из комнаты. Сейчас – самое время".

Они по очереди провели все запланированные эксперименты и определили, что нормально управлять телом возможно только поочередно. Когда вместе – тело впадает в ступор и принимает нелепые позы. То же самое с речью.

"Петя, давай договоримся. Ты свое тело хорошо знаешь, привык к нему. Будем действовать так: я все время буду в расслабленном состоянии, управлять телом, в основном, будешь ты. Но в случае необходимости, когда я увижу, что смогу лучше что-то сделать, я буду тебя предупреждать и ты будешь расслабляться, а управление перехвачу я".

"Что это за случаи такие? Ты только советы мне давай, как поступить, а уж я буду телом управлять, тем более, что оно мое!"

"Ты драться хорошо умеешь? Приходилось защищаться от нападения бандитов? Стрелять из ружья и пистолета, управлять автомобилем, ехать на велосипеде, говорить на иностранных языках?"

"Драться без оружия – не приходилось. Стрелять – умею. Ездить на авто и велосипеде – нет. Говорить могу на немецком и французском языках!"

"Вот видишь, не все ты умеешь хорошо делать. Нам надо постепенно учиться друг у друга всему, что каждый умеет хорошо делать. Тогда наши возможности вдвое возрастут. Это не такое простое дело. Плохо, что наши сознания не слились в одно целое. Тогда бы не было у нас "раздвоения личности". Будем надеяться, что процесс слияния постепенно будет идти и рано или поздно все образуется, а пока надо как-то выкручиваться.

Похоже самое трудное для нас – подавлять внезапные инстинкты на разные случайные события. Например, идет наше тело по дороге, зацепило ногой за камень и полетело головой вниз. И ты и я на это среагируем одновременно, но, вероятно, действия у нас будут разные. В итоге, сгруппироваться при падении тело не сможет и голова наша будет, в лучшем случае, с шишкой, а в худшем …

Я попробую поискать внутри тела какие-либо блокировки, которые позволят мне безусловно перехватывать у тебя управление им в экстремальных случаях. Но сразу это не получится".

"Хорошо, давай поступим, как ты предлагаешь: я постоянно управляю телом и передаю управление им тебе в случае, когда ты об этом попросишь. Одновременно оба пытаемся найти какие-либо блокировки, позволяющие полностью исключить управление им.

Ты чувствуешь, все чаще и чаще возникают головные боли. Теперь уже каждые полчаса по десять-пятнадцать минут. Такого раньше со мной не было".

"У меня тоже. Я думал – это твои болячки".

"Может быть это предвестник объединения наших сознаний в одно целое?"

"Это было бы замечательно. Но как долго продлится эта процедура и насколько она болезненна? А пока действуем, как решили раньше".

"Договорились".