Текст книги "Хроника выживания"

Автор книги: Александр Борискин

– Ну сколько можно говорить о делах в присутствии такой милой девушки! – проговорил Петр Иванович. Ксения, может быть вы нам споете? Я вижу в углу раскрытый рояль.

Стоящие рядом гости, услышав просьбу Петра Ивановича, присоединились к нему и Ксении не оставалось ничего, как сесть за инструмент. Особенно по этому поводу она не жеманилась. Как видно, музицировали в этом доме постоянно, в том числе и в присутствии гостей. У нее был небольшой, но очень приятный голос. Заметно было, что она училась пению. Каждый исполненный ею романс сопровождался бурными аплодисментами гостей.

Ее сменила у рояля Наталья Ивановна, тоже спевшая три романса, затем студент и юнкер. Ксения стояла около Петра Ивановича и упрашивала его тоже что-нибудь спеть. Он, как, мог отбивался.

– Да не владею я инструментом, Ксения! Вот была бы у вас гитара! – попытался привести "убойный" аргумент Петр Иванович.

– Сейчас будет! – воскликнула Ксения и выбежала из гостиной.

Петр Иванович понял, что подставился по полной. В молодости он часто пел под гитару в компании друзей, последние годы – все реже и реже. Голоса у него не было никакого, но слух присутствовал.

"Может быть у Петра есть и голос и слух, – пронеслось в голове, – а то придется краснеть и бледнеть попеременно. Ну почему я ни разу не взял в руки гитару в Крутой горе! Ведь видел же ее в комнате Петеньки! Ура! Раз гитара там была, значит и Петр ее не чуждался".

– Прошу! – прервала его раздумья Ксения, подавая ему семиструнку.

"Что же спеть? Песен XIX века я не знаю, романсы тоже – не мой профиль. А спою как я любимую песню своей супруги "Есть только миг".

Петр Иванович подстроил гитару, взял несколько аккордов, приобретя некоторую уверенность, и запел:

 
Призрачно все в этом мире бушующем.
Есть только миг – за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим.
Именно он называется жизнь.
 
 
Вечный покой сердце вряд ли обрадует.
Вечный покой для седых пирамид
А для звезды, что сорвалась и падает
Есть только миг – ослепительный миг.
 
 
Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия.
Но не всегда по дороге мне с ним.
Чем дорожу, чем рискую на свете я –
Мигом одним – только мигом одним.
 
 
Счастье дано повстречать да беду еще,
Есть только миг – за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим.
Именно он называется жизнь.
 

Автор текста Л. Дербенев, композитор А. Зацепин

Когда прозвучали последние аккорды, в воздухе висела тишина: ничего подобного гости еще не слышали. Потом раздался шквал аплодисментов.

– Еще! …Еще! …Еще! – скандировали слушатели.

Пришлось Петру Ивановичу спеть еще две песни, но больше петь он наотрез отказался:

– Горло болит! Простыл в поездке. Еще голос пропадет! – отбивался он от просьб спеть еще.

По виду Ксении и Натальи Ивановны было видно, что сегодняшний вечер удался на славу. Его еще долго будут вспоминать завсегдатаи раутов у Прохоровых.

– Петр Иванович, всякий раз, приезжая в Санкт-Петербург, обязательно заглядывайте к нам по пятницам! А еще лучше в любой день. Мы всегда вам рады и будем с нетерпением ждать вашего приезда, – говорила при прощании Наталья Ивановна. Ксения стояла рядом, смотрела на него широко открытыми глазами, и только кивала головой. Тит Власьевич при расставании поинтересовался, передали ли ему бумаги о вступлении в наследство, и тоже настоятельно приглашал заходить почаще.

Поблагодарив хозяев за гостеприимство и прекрасный вечер Петр Иванович откланялся.

Дома он нашел среди книг "Этикет цветов" и выяснил, что большие, яркие цветы уместно дарить только любимым девушкам, а взрослым дамам, к которым никаких чувств не испытываешь – не принято. И если это делается, то говорит о страстной любви к объекту дарения. Петр Иванович схватился за голову.

"Что же подумала Наталья Ивановна, принимая от меня букет цветов! Хорошо, что я не стал дарить цветы Ксении, а то совсем бы запутался и запутал других! Больше – никаких подарков, пока точно не узнаю, что они означают в свете нынешнего этикета!"

На столе обнаружил письмо, пахнущее французскими духами, с надписью на конверте женским округлым почерком: "Петру Ивановичу Бецкому". Распечатав конверт, он прочитал короткий текст:

Милый, ты совсем забыл свою «заиньку»! Уехал в деревню, обещал писать, а сам пропал! Непременно приходи завтра, как обычно. Я знаю, что ты в столице. Жду! Твоя Катрин.

В голове как будто что-то щелкнуло. Память Петеньки предъявила ему отчет о давних отношениях с Екатериной Александровной Белопольской, молодой вдовой тридцати лет, роман с которой продолжался уже больше года. Петр познакомился с ней на праздновании дня рождения у приятеля по Горному институту, которому она приходилась тетушкой по линии скоропостижно скончавшегося супруга, занимавшего видный пост в Министерстве просвещения.

Картины интимных страстных встреч с Катрин, пронесшиеся в его сознании, немедленно распалили воображение Петра Ивановича.

"Завтра же встречусь с Катенькой! Надо купить какую-нибудь безделушку, замолить вину! Но каков Петенька! То-то он боялся, что я буду "присутствовать" при его интимных встречах и стеснялся этого!"

Полный прекрасных воспоминаний и радужных надежд на завтрашнюю встречу, Петр Иванович заснул крепким сном молодого человека.

Глава пятнадцатая. Нежданный отдых

Утром в субботу Петр Иванович сказал Александру, что вынужден задержаться еще на день. Предложил или самостоятельно добираться домой, или провести день в столице, а завтра вместе с ним отправиться в Крутую Гору. Александр выбрал второй вариант. Смущаясь, попросил в долг немного денег: он очень неуютно себя чувствовал без гроша в кармане. Петр Иванович выдал ему «беленькую», и он отправился познавать так хорошо знакомый ему по прошлой жизни, но незнакомый сейчас, город.

"Как обычно", – на языке Катрин, означало три часа пополудни. Никогда она не оставляла любовников на ночь. Жила Катрин в собственном доме в центре Санкт-Петербурга на Фонтанке. До встречи еще было время, и Петр Иванович отправился по магазинам Аптекарского острова за подарком для нее.

Ровно в три часа Петр Иванович нажимал кнопку звонка парадной дома. В дверях его встретила старая знакомая горничная Глаша, молодая симпатичная девушка, которая, потупив глаза, пригласила войти. Она давно была тайно в него влюблена, но он интересовался только ее хозяйкой. Петр Иванович сразу направился на второй этаж. С расположением комнат он был хорошо знаком, так как ранее не раз бывал в этом доме. На площадке второго этажа перед лестницей, его встречала Катрин. Петр Иванович окинул взглядом фигуру женщины.

"Хороша! И не скажешь, что имеет десятилетнего сына. Тонкий стан, высокая грудь, стройные бедра, правильные черты лица, карие глаза, в которых прыгают бесенята".

Несколько шагов вперед, и она в его объятиях! Губы слились в долгом страстном поцелуе. Душу Петра Ивановича раздирало страстное желание овладеть этой пленительной женщиной. Он подхватил ее на руки. Она, прижимаясь к нему, обхватила руками его плечи и шею. Несколько шагов – и они в ее будуаре. Путаясь в одежде, срывая ее друг с друга, оказались на огромной кровати под красным балдахином…

Когда первый порыв страсти утих, Катрин, нежно гладя Петра Ивановича по груди, строго заглянула ему в глаза:

– Петенька, я тебя не узнаю! Возмужал, повзрослел, где-то заимел новые ухватки. Признавайся, с кем проводил время в деревне? Нашел себе какую-нибудь умелую вдовушку или молодицу? Не молчи! Отвечай!

Петр Иванович вместо слов начал путешествие по телу Катрин, поглаживая и нажимая на хорошо известные ему точки на теле женщины. Новый порыв страсти овладел Катрин. Их тела сплелись в едином порыве, руки ласкали друг друга, вместо слов слышны были только всхлипы, закончившиеся продолжительным стоном женщины.

Они застыли, не разжимая объятий. На попытки Петра Ивановича освободиться, руки и ноги Катрин еще сильнее сжимали его тело. Она не выпускала его из себя.

Никогда ранее Катрин не испытывала такого блаженства от близости с мужчиной, хотя после смерти мужа сменила не одного любовника.

Петенька случайно оказался в ее постели после знакомства на дне рождения племянника. Ей понравились его чистота, неопытность и молодость. Она лепила из него, что хотела, учила искусству любви. А теперь из ведущей оказалась в положении ведомой. И эта роль ей все больше и больше нравилась.

Петр Иванович был довольно искушенным в способах любви мужчиной. Хотя и не считал себя ходоком, имел дело со многими женщинами, знал, чтó и когда надо сказать, к какому месту прикоснуться и где погладить. В свое время почитывал и Камасутру.

Длительное воздержание расслабило его сдержанность, да еще неудовлетворенные эмоции Петеньки сыграли свою роль, и Петр Иванович "пустился во все тяжкие". Тело Катрин в его руках стало пластичным и податливым, она исполняла все его сексуальные прихоти, возбуждаясь все больше и больше сама, и возбуждая этим его. Наконец, обессиленные, они лежали на смятых влажных простынях постели, легкое одеяло валялось на полу будуара. Это безумство продолжалось уже три часа и Петр Иванович почувствовал зверский голод.

Катрин встала и ничуть не стесняясь его, неглиже направилась в соседнюю комнату, где Глаша уже приготовила ванную, наполнив ее теплой водой.

– Петенька, иди сюда! – услышал Петр Иванович голос Катрин.

Войдя в ванную, он увидел Катрин, лежащую в воде и призывно протягивающую к нему руки. Безумие повторилось вновь. Водой был залит весь пол, и Петр Иванович представил, что подумает Глаша, когда придет сюда прибираться.

Одевшись, любовники направились в гостиную, где неизменная Глаша, стараясь не встречаться с взглядом Петра Ивановича, подала им легкий ужин, от которого он не оставил ни кусочка.

"А ведь Глаша все слышала, а может быть и видела, что мы вытворяли в постели, – подумал Петр Иванович, наблюдая за ее лицом, немедленно краснеющим под его взглядом, – она сильно возбуждена и очень даже не прочь оказаться со мной в постели".

Катрин почти не ела, только с интересом наблюдала, как он проглатывает яства, расставленные на столе.

– Знаешь, Петенька, когда я смотрю, как ты ешь, мне опять хочется оказаться с тобой в постели. Заканчивай, сейчас едем в ресторан "Палкинѣ" на Невский. Этот день надо отметить шампанским!

* * *

Александр направился пешком по Большой Спасской, потом Съезжинской улицам, вышел на Кронверкский проспект. По нему дошел до Каменноостровского проспекта, завернул на него и медленно, разглядывая здания по обеим сторонам, пошел в сторону Каменного острова.

"Ни одного знакомого здания! Наверное, или снесены и на их месте построены новые здания, или перестроены в 20 веке. Как горько оказаться в родном городе до своего рождения, да не только своего, но и рождения деда! Он родился в 1908 году. Правда не здесь, а в Пензе. И только в конце тридцатых годов, после окончания Института стали и сплавов в Москве, был распределен на Ижорский завод в Колпино, куда приехал за год до войны. Вот бы побывать в Пензе, посмотреть на своего прадеда. Кажется, он родился в знаменитом селе Бессоновка под Пензой, где выращивался самый лучший лук в России".

Ноги уже гудели. Увидев впереди трактир, Александр направился к нему.

"Подкова", – какое странное название для трактира, наверное тут рядом кузнецы живут", – подумал он, входя внутрь.

На входе его встретил половой, поинтересовался временем, каким располагает гость, и провел в небольшой зал, заставленный небольшими столами с двумя стульями, стоящими на достаточно большом расстоянии друг от друга.

– Этот зал у нас любят посещать купцы да разные чиновники. Здесь можно спокойно поговорить тет-а-тет, никто не помешает и не подслушает. Сегодня суббота, в дневное время посетителей почти нет, так что располагайтесь в любом месте, где понравится. Обслужим мигом, – проговорил он, подавая Александру рукописное меню.

На первой странице – закуски: свежая икра, заливная утка, соус кумберленд, салат "Оливье", сыр из дичи. На второе – горячее: котлеты из рябчика, сосисочки в томате, грибочки в сметане… Дальше смотреть Александр не стал – слюни заполнили рот.

– На твой вкус: икра, салат, горячее, двести грамм водки и квасу.

– Будет исполнено!

Через час, сытый и довольный, заплатив за посещение трактира вместе с чаевыми пять рублей, Александр вышел на улицу и сел в пролетку.

– Где Лесной институт знаешь?

– Знаю, барин. Но туда далеко, рубль стоит.

– Погоняй!

"Хоть взгляну на свою альма-матер, когда еще придется здесь побывать", – подумал Александр.

Через час возница остановился около главного здания Лесного института. Попросив извозчика подождать, Александр обошел здание вокруг, огляделся по сторонам – все совершенно незнакомо. Много молодежи, особенно юношей.

"Наверное, студенты", – подумал Александр.

Много посадок деревьев. Под каждым табличка с наименованием породы.

"Как и в мое время", – отметил он.

"Ничего не поделаешь! Будем здесь жить и пытаться устроиться в этой жизни так, чтобы жить хорошо. Очень повезло с Петром Ивановичем! Если бы не его участие и помощь – все было бы намного сложнее и хуже".

Усевшись в пролетку, назвал вознице Новоладожскую улицу.

– Это, барин, на полтора рубля тянет!

– Погнали!

Вернулся домой Александр уже под вечер. На душе стремно. Петра Ивановича еще не было. Сходил на пустырь, еще раз все осмотрел. Прикинул, где поставит дом, где будет построена лесоторговая база. На душе полегчало. Будем жить!

* * *

Посещение после ресторана надолго не затянулось. Катрин нужно было к девяти часам вечера быть дома – должны привезти сына от дедушки, к которому утром она его отправила.

– Не пропадай надолго! Мне хорошо с тобой! Буду тебе посылать записки, когда можно ко мне прийти. Если в это время окажешься в столице – очень прошу, заходи! – говорила Катрин, целуя его на прощание.

Высадив ее у дома, Петр Иванович отправился на Новоладожскую.

"Надо отдохнуть, столько энергии сегодня потерял, но и получил море удовольствия", – размышлял он. — Завтра с утра на поезд. В дороге – серьезный разговор с Александром. Надо, засучив рукава, приниматься за дело. Все готово для покорения первого рубежа. И это – только за один месяц! Тьфу-тьфу, но пока нам способствует удача, нельзя упускать момент".

Глава шестнадцатая. Дан приказ – ему на запад, ей – в другую сторону

После получения задания от Александра подумать над созданием антибиотиков, Алексей просмотрел все имеющиеся у него книги по медицине, но ничего полезного не нашел.

Правда в справочнике по лекарственным растениям много говорилось о зверобое – природной траве-антибиотике, который в некоторых случаях вполне мог применяться для заживления ран и как противовоспалительное средство. Также упоминался и прополис как продукт жизнедеятельности пчел и также являющийся природным антибиотиком. Но прополиса у него не было.

"За неимением гербовой, пишут на обыкновенной", – решил Алексей и привлек к наработке настоек и мазей из зверобоя Лену – химика по специальности, а она – дочку Катю. Пока они занимались этим важным делом, он продолжал с упорством маньяка вспоминать все, что ему было известно о пенициллине из курса фармакологии в институте.

Игнат, с которым Алексей поделился своими проблемами, вспомнил, что "гуляя" по Интернету, он как-то попал на сайт книг про попаданцев, где видел даже "Учебник по выживанию", который он пролистал из интереса, но не скачал. Там приводился рецепт, как в домашних условиях изготовить пенициллин.

Александр подтвердил, что в Самиздате об этом много публикаций.

Но где взять в XIX веке Интернет?

Все, что знал Алексей об открытии пенициллина, это то, что его открыл случайно английский исследователь Флеминг в 1928 году при исследовании плесени. Причем плесени зеленого цвета, образующейся на кусочках черного хлеба от длительного нахождения на воздухе.

"Плесень зеленого цвета на хлебе получить не проблема, проблема в выделении из нее вещества – пенициллина", – думал Алексей. Опять переговорил с Леной, рассказал о своих проблемах и получил обещание "подумать", чем она может ему помочь.

После нескольких дней раздумий она предложила Алексею сесть и вместе рассмотреть проблему получения пенициллина кустарным способом. Он согласился. В результате этого, они выработали следующий план действий:

– развести большую колонию сине-зеленой плесени на кусочках хлеба;

– приготовить питательный раствор для размножения этой плесени;

– поместить плесень с кусочков хлеба в питательный раствор и дать время для ее размножения;

– когда плесени станет много, профильтровать полученный раствор, и выделенное вещество немедленно поместить в морозильную камеру холодильника, чтобы пенициллин не разложился.

Правда неясно, будет ли полученное вещество действительно пенициллином и принесет ли оно избавление от болезни, а не инфицирует организм еще сильнее.

"Использовать полученное вещество можно как "средство последнего шанса", когда ясно, что ничто другое не помогает и жизнь человека в крайней опасности", – решил Алексей.

Лена вместе с Катей взялись за получение пенициллина по разработанной методике, а Алексей, уже познакомившийся с селянами из Лук и неоднократно оказывающий им медицинскую помощь, озаботил их поиском прополиса. Пчел в деревне не держали, но помочь в этом деле согласились.

Через несколько дней в руках Алексея оказался приличный кусок прополиса, который он также передал Лене и Кате для создания мазей и настоек из него по имеющимся методикам. В результате интенсивной работы "доморощенных фармацевтов", в их холодильнике образовался приличный запас лекарств, "похожих на антибиотики". Практическое их применение не заставило себя долго ждать.

Первым примчался приказчик купца Прохорова из Бронниц. У купца заболел сын: восполнение легких – поставил диагноз Аристарх Мефодьевич. Применяемое им лечение, лекарства, положительного эффекта не дали. Отец был безутешен. Как последний шанс, врач рассказал ему о появившемся в их краях докторе из далекой Австралии. Если кто и может помочь – то только он. И убитый горем отец послал в Луки на пролетке своего приказчика за Алексеем, с просьбой вылечить сына. У приказчика было письмо от Аристарха Мефодьевича с описанием болезни и поставленным им диагнозом.

Медлить было нельзя. Алексей забрал из морозильника бутылочку с настоем зверобоя и замороженный "пенициллин", сел в пролетку и уже через час вошел в дом купца.

Его сразу же провели к больному. Сильный жар, сухой частый кашель, боль в груди – явные симптомы пневмонии. Рентгена здесь нет. Легкие не просветишь, чтобы убедиться в правильности диагноза.

Купец стоял за спиной Алексея, наблюдая за его манипуляциями с сыном.

– Пройдемте в соседнее помещение, надо переговорить, – сказал Алексей и направился к двери. Купец – за ним.

– Состояние юноши очень тяжелое. У меня есть одно средство, но я не уверен, что еще не поздно его применить, если окажется поздно, то оно может принести только вред. Решение за вами. В последствиях его применения я не уверен, но ничего другого предложить не могу.

– Аристарх Мефодьевич сказал, что помочь можете только вы, больше никто. Я ему верю. Применяйте свое лекарство, претензий к вам в случае смерти сына, я не предъявлю. Если он поправится – моя благодарность будет безгранична.

Рядом стояла мать юноши, кивая во время речи отца.

Проведя необходимые процедуры по введению "пенициллина" в организм больного, Алексей передал остатки лекарства отцу, приказав положить их в ледник на холод. Сам остался около больного юноши, следя за его состоянием. Ничего не происходило. Через два часа он снова дал лекарство больному и так еще три раза через каждые два часа. К вечеру самочувствие юноши стало улучшаться. Присутствующий при этом Аристарх Мефодьевич был просто поражен происходящими изменениями: спал жар, больной стал спокойнее.

– Продолжайте давать больному лекарство каждые два часа. Я должен съездить в Луки и привезти еще несколько его доз.

Аристарх Мефодьевич, пропишите больному отхаркивающее. Его надо принимать только после наступления явного улучшения. Постараюсь сегодня же вернуться с лекарством, – добавил Алексей.

– Я могу временно остановиться в вашем доме, пока будет требоваться мое присутствие у постели больного? – обратился он к купцу.

– Конечно. Я прикажу вас немедленно отвезти за лекарством в Луки и привезти обратно. К вашему возвращению комната для вас будет приготовлена.

Через два дня стало ясно, что больной поправляется. Радости отца с матерью не было предела. Приказав продолжить намеченный курс лечения под руководством Аристарха Мефодьевича, Алексей вернулся на дачу. Еще через неделю, после очередного осмотра больного, купец вручил Алексею пятьсот рублей за помощь в лечении сына, сказав, что тот может к нему обращаться в случае любой надобности.

Отдав половину денег матери на ведение хозяйства попаданцев, и 100 рублей Лене, как "главному фармацевту", Алексей попросил продолжить приготовление так хорошо помогшего в лечении болезни "пенициллина", чувствуя, что теперь поток больных резко возрастет.

Открывать приемный покой для больных на даче он не собирался, поэтому договорился с Аристархом Мефодьевичем, что три раза в неделю будет проводить платный прием больных у него в Броннице. Ездить туда и обратно он собирался на велосипеде, скорость передвижения на котором была сравнима со скоростью пролетки.

Его деятельность на поприще медицины вызвала всеобщее одобрение попаданцев – ведь это были первые деньги, заработанные ими в новом мире. И предвещала отличные перспективы на будущее. Часть полученных денег решено было потратить на приобретение одежды для взрослой части попаданцев, чтобы перестать быть "белыми воронами" среди жителей, что и было сделано в самое ближайшее время в лавке в Броннице.

Возвращение из поездки в Санкт-Петербург Александра с документами на всех взрослых попаданцев, значительно подняло их настроение. Сообщение о том, что через неделю его семья переедет на жительство в столицу, пока в дом Петра Ивановича, а после постройки, и в свой дом, вызвала ненужный ажиотаж. А когда узнали, что и Надежда Михайловна будет работать главным бухгалтером на машиностроительном заводе и жить тоже в столице, все семейство Алексея предалось унынию: они оставались одни в Луках, и пока никаких перспектив на какие-либо перемены не было.

Петр Иванович рассказал Алексею о его встрече с господином Коробовым с медицинского факультета Московского университета и желании того поближе познакомиться с "врачом из Австралии", и пригласил его поехать с ним и Алесандром в первых числах августа в Москву. Возможно, это будет первым шагом семьи Алексея для переезда в первопрестольную. Тот, конечно, согласился.

Имея на руках паспорта и заверенные нотариусом в Новгороде переводы их "дипломов о высшем образовании", а у Алексея и "диплом о присвоении звания профессора по медицине", у попаданцев значительно выросла самооценка и появилась уверенность в благополучном развитии их дальнейшей жизни.

Александр с семейством и Надежда Михайловна готовились к отъезду в Санкт-Петербург, который намечался на среду, 20 июля.

Алексей пока продолжал свою медицинскую практику в Бронницах.

Слух о враче-чародее, распространяемый благодарными пациентами, достиг Новгорода, и поток больных, жаждущих исцеления, сначала тоненький, а потом все расширяясь, потек в Бронницу. Финансовые накопления попаданцев от платы больных, стали расти с каждым приемом пациентов Алексеем и к отъезду половины попаданцев в столицу, достигли тысячи рублей. Эти деньги Алексей разделили пополам: пятьсот рублей отдал отъезжающим, а остальные оставил в своей семье. К этому времени Игнат, под руководством Лены, хорошо освоил процесс изготовления "пенициллина" и мазей и настоек из прополиса и зверобоя, и Алексей не боялся остаться без необходимых лекарств. Он хотел привлечь Игната и к участию в приеме больных, имея далеко идущие виды на его обучение медицине, но тот пока активно сопротивлялся этим потугам отца, еще не решив, чем бы он хотел заниматься в будущем. Однако наглядный пример гонораров, которые получал его отец за труды врача, разительно отличающихся от средств, получаемых им за ту же работу в 21 веке, заставлял Игната хорошо подумать при выборе профессии.

Рано утром, 20 июля, на экипаже и пролетке, семейство Александра и Надежда Михайловна в сопровождении Петра Ивановича, отправилось в Новгород, где, сев на поезд узкоколейки, благополучно добралось до Чудово, где пересев на поезд до Санкт-Петербурга, уже в десять часов вечера прибыло на Николаевский вокзал столицы. Там их уже ожидал экипаж Петра Ивановича, загрузившись в который, и на нанятой дополнительно пролетке, добрались на Новоладожскую. Вещей они много не брали – только самое необходимое. Остальное планировали переправить в столицу на барже к концу лета.

В четверг отправились в Славянку смотреть завод. Надежда Михайловна сразу сказала, что желает снять квартиру или дом в Славянке, чтобы ежедневно не терять много времени на переезды. С этого и начали. На станции Петр Иванович заметил знакомого извозчика, возившего их в первый день приезда. Переговорив с ним, выяснил, что можно недорого снять небольшой домик на берегу реки недалеко от завода. А если он не придется по нраву, то снять комнату в центре Славянки в доме у купчихи Воеводиной, которая недавно потеряла мужа и теперь боится жить одна в доме.

Решили сначала посмотреть домик. Он оказался на самом деле маленьким. Стоял поодаль от остальных домов, был обнесен забором.

Была там и банька, и сарай под дрова на зиму, и колодец. Но жить в нем одной всю зиму, да еще с постоянной тяжелой работой по дому, показалось Надежде Михайловне не с руки. Тогда поехали к купчихе Воеводиной. Та показала свободную комнату, предложила полный пансион, включающий питание, уборку в комнате, по субботам баньку, и за все – пятнадцать рублей в месяц, но оплатить сразу за трехмесячное проживание. Купчихе было за пятьдесят, вместе с ней в доме проживал конюх Потап, еще крепкий старик, выполняющий всю тяжелую работу по дому, и прислуга Пелагея, одних лет с купчихой, которая соглашалась за отдельную плату чистить, стирать и гладить вещи постоялицы. От дома было недалеко как до завода, так и до полустанка Московская Славянка. И купчиха, и комната Надежде Михайловне понравились. При ее окладе в 50 рублей в месяц, платить пятнашку не составляло труда. Согласившись на все условия купчихи, она сняла комнату. Предупредила, что завтра с утра уже поселится, а основные вещи перевезет в воскресенье.

Сходили, посмотрели завод. Сторож, уже предупрежденный о смене хозяев, безропотно пропустил на территорию. С последнего их посещения ничего не изменилось. Лев Алексеевич еще не появлялся. Больше здесь делать было нечего. В экипаже они отправились обратно в столицу. По пути заехали в контору к Акиму Ниловичу. Выяснилось, что купчая на фаянсовую фабрику подготовлена, все условия сторонами согласованы. Завтра на три часа намечено подписание документов в конторе Ивана Емельяновича Кузнецова. Просмотрев купчую и не найдя недостатков, Петр Иванович с попаданцами вернулся к себе домой на Новоладожскую.

Уже в девять утра все заинтересованные лица собрались на "СМЗ".

Лев Алексеевич с интересом поглядывал на Надежду Михайловну, но пока вопросов не задавал. Провести совещание решили в небольшом сарайчике, где строители сделали себе что-то вроде прорабской. Там был стол и несколько стульев. Когда все расселись, Петр Иванович представил Надежду Михайловну как опытного бухгалтера, много лет проработавшего на машиностроительном заводе в Австралии. Лев Александрович не говоря ни слова, подписал приказ о ее приеме на работу с окладом 50 рублей в месяц, и предложил после совещания проехать с ним к господину Шварцу, чтобы произвести приемку документов по передаваемому имуществу. Надежда Михайловна уточнила, кто конкретно будет передавать имущество и где можно его увидеть. Совершать приемку имущества без проверки его наличия она отказалась категорически. Договорились, что ей ехать никуда не надо. Господина Шварца привезет завтра с утра сам управляющий заводом и они все примут по акту.

После этого перешли к рассмотрению запланированных вопросов.

В итоге выяснилось, что можно обеспечить пуск первой очереди завода к Новому году при капитальных вложениях около 63 тысяч рублей.

В эту сумму вошли:

– достройка одного производственного корпуса, монтаж и запуск в нем примерно трети имеющихся в наличие станков;

– достройка административного корпуса;

– достройка корпуса для силовых агрегатов, их монтаж и запуск;

– набор 84 мастеровых для работы на станках и силовых агрегатах в две смены по 10 часов с часовым перерывом на обед.

Со строителями переговоры уже состоялись и они немедленно готовы приступить к работе.

Петр Иванович дополнил список работ установкой в административном корпусе телеграфного аппарата с подключением к линии на полустанке и установкой телефонного аппарата в кабинет управляющего. Эти затраты протянут еще на тысячу рублей, но позволят значительно увеличить оперативность.

Для создания временного склада материалов и готовой продукции запланировали использовать один из производственных корпусов, подведенный под крышу.

Петр Иванович доложил, что он нашел источник финансирования "СМЗ" в сумме 65 тысяч рублей. Это заем частного лица под пять процентов годовых сроком на один год. Товарищи дали согласие на привлечение этого займа, что отметили в протоколе.

Александр доложил о предварительных переговорах с заказчиками на производство оборудования для деревообработки, фарфоро-фаянсового и печатного производства и представил перечень станков под ожидаемую программу их выпуска. Общий объем продукции составит 650 тысяч рублей при прибыли около ста тысяч рублей за первый год работы первой очереди завода. Это позволит не только вовремя вернуть заем, но и начать работы по строительству второй очереди. В августе планируется посещение заказчиков, сбор их предложений по параметрам оборудования, сентябрь и октябрь – разработка рабочих чертежей и техпроцессов, ноябрь – выпуск первых образцов, декабрь – заключение договоров по представленным образцам на следующий год. Александр предложил для ускорения производства образцов оборудования использовать цех в Боровичах.

На утро в 9 часов завтра назначили встречу Шварца с его бухгалтером и управляющего "СМЗ" с Надеждой Михайловной. На этом совещание закончилось. По пути домой по просьбе Надежды Михайловны заехали в книжный магазин и купили современный учебник бухгалтерского учета. Высадив Петра Ивановича около конторы Кузнецова, Александр с Надеждой Михайловной отправились на Новоладожскую.