Текст книги "Внутренний Голос (СИ)"

Автор книги: Александр Кулагин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Блэйк встрепенулся, огляделся... и вдруг увидел свой собственный охотничий нож, лежащий на грязном полу на расстоянии вытянутой руки от законного хозяина. Вероятно, в пылу боя Алая Ведьмочка обронила его или намеренно кинула в одного из неприятелей, в результате чего клинок и оказался здесь. Охотник протянул руку, и его пальцы коснулись гладкой поверхности костяной рукояти...

В следующий миг я неторопливо поднялся, растолкав обломки шкафа, и обнажил клинок, отбросив в сторону украшенные вязью ножны. Слегка приподняв шляпу, дабы она не мешала обзору, я медленно завёл руку с ножом за спину, прицелился и метнул его одновременно с пославшей своё заклятье Матильдой. Траектории двух наших снарядов пересеклись. Отразившись в сияющей зеркальной поверхности стали, словно в зеркале, двойное заклятье устремилось назад – к той, что, казалось, должна была выйти из сегодняшней битвы абсолютной победительницей.

Взгляд Алой Ведьмочки сделался пустым. Она медленно осела наземь. Таким образом, сияющая сталь и рука смертного исполнили пророчество старого оборотня. Я не зря надеялся на Блэйка. Ведь умение беспрекословно мне подчиняться всегда было важнейшим из его талантов.

Матильда дрожала, обхватив руками постамент магического сосуда. Её прекрасные курчавые волосы стремительно теряли свой ярко-малиновый оттенок, становясь просто каштановыми. Рыжеволосая Берта поднялась со своего места и с угрюмым, не предвещающим ничего хорошего выражением лица медленно направилась, прихрамывая на раненую ногу, к своей бывшей подруге.

В глазах Матильды отразился страх.

– Вы... Вы ведьмы, да? Вы меня убьёте?

Губы Берты судорожно дёрнулись. Но затем лицо её смягчилось и она осторожно присела на корточки рядом с отчаянно дрожащей девочкой.

– Вовсе нет. Мы просто отправим тебя домой.

Глава Двенадцатая,

в которой описывается, что случилось после грозы

– Он живой ещё? Или как? – спросил Блэйк, хмуро вглядываясь в мерцающую гладь колдовского омута.

Жидкость в сосуде начинала понемногу тускнеть, оставшись без энергетической подпитки, и в туманном отражении над нашими головами всё окончательно слилось и потеряло очертания. Однако в самом омуте ещё можно было различить, что старый Оррин по-прежнему лежит без сознания на полу у своей кровати, на том самом месте, где его настигло кровавое заклятье Матильды.

– Пока да, но это ненадолго! – отозвалась Фрида, наклонившаяся над сосудом справа от нас. – Я могла бы исцелить его прямо сейчас, но мне не хватает катализатора, – закусив губу, девочка бессильно смотрела сквозь переливающуюся поверхность на умирающего священника. – Листья куманики! Она тут растёт повсюду. У нас имелось предостаточно запасов, но... – она красноречиво указала на один из поваленных шкафов, содержимое которого полностью смешалось, утонув в луже неопределённого цвета. – Прежде чем мы успеем собрать и насушить новых, он умрёт!

– Ха! – торжествующе рассмеялся охотник, запуская руку в боковой карман своей походной сумки. – А я-то на что?

С этими словами он достал из кармана пучок мелких, успевших подвялиться со вчерашнего дня листьев.

– Вообще-то я, как известно, прозываюсь Блэйком-Доброхотом, а вовсе не Блэйком-Травником. Но, с другой-то стороны, – разве одно другому мешает?

Радостно охнув, ведьмочка схватила листья. Проворно растерев их в руках, она прошептала над сжатыми ладонями что-то неразборчивое и, сделав широкий пасс, развеяла в воздухе над сосудом тонкую, изумрудно искрящуюся пыль. Осев на светящуюся поверхность омута, пыль закружилась вместе с ней, постепенно растворяясь и окрашивая магическую субстанцию в золотисто-зелёный цвет.

Голова священника дёрнулась. Издав глухой стон, отец Оррин медленно зашевелился и приподнялся, опираясь на спинку кровати и удивлённо озираясь вокруг.

– А чего это я? На полу уснул что ли? – хихикнул он неожиданно бодро. – Ох, Оррин, Оррин! Совсем ты рассеянный стал! Того и гляди дверь терять начнёшь...

На развороченную лабораторию невозможно было смотреть без содрогания. Казалось, в ней одновременно приключились землетрясение, пожар, ураган и нашествие гигантских термитов. Я заранее жалел Фриду и Берту, которым предстояло ещё разгребать весь этот кавардак. Впрочем, стоило ли так уж их жалеть? Ведь они, в отличие от своей старшей подруги, сохранили и память, и магические способности и могли в дальнейшем использовать их для помощи людям.

От ножа охотника осталась лишь небольшая лужица расплавленного металла на полу. По всей видимости, Блэйку предстояла внеочередная экскурсия в Берг за новой экипировкой. Что поделать – не везёт ему с ножами. Так же, как и с ружьями, впрочем...

Матильду при помощи какого-то снадобья погрузили в чародейский сон, и Берта отнесла девочку в её спальню. Нога рыжей ведьмочки, пострадавшая от волчьих когтей, выглядела уже значительно лучше, хотя и по-прежнему немного прихрамывала. Фрида не лукавила, когда утверждала, что исцелять – её призвание. Во всяком случае, это у неё получалось куда лучше, чем драться. Ранения и ушибы Доброхота она также подлечила, попутно надавав охотнику ворох советов и рекомендаций насчёт того, какие конкретно припарки и порошки ему следует принимать в ближайшие две недели, чтобы окончательно поправиться.

Уже после всего этого из-под завала общими усилиями был извлечён помятый, ободранный, но по-прежнему сверкающий безмятежной улыбкой Боровик. Судя по тому, что Фрида не особенно расстроилась при виде повреждений голема, они не относились к категории фатальных.

– Ничего! – утешала девочка своё детище. – Вот подлатаем тебя, подкрасим здесь и там и будешь как новенький!

Таким образом, Боровика также покамест отправили на покой, уложив в углу под лестницей, после чего ведьмы, а вместе с ними и охотник поднялись в дом.

Мы стояли у абстрактной картины в золочёной раме, висящей на стене, напротив спрятанной в чулане входной двери.

– Вот! – сказала Берта, протягивая охотнику небольшой пергаментный свиток, плотно скрученный и перевязанный тонкой синей ленточкой. – Это доставит тебя, куда ты сам пожелаешь. Просто развяжи здесь, представь нужное тебе место и окажешься там.

Блэйк взял свиток и уже приготовился последовать совету ведьмочки, как вдруг остановился и произнёс:

– Кстати, я знаю, как решить ваше затруднение! Фрида, ты хочешь исцелить свою бабушку и других людей, но не можешь этого сделать, поскольку, стоит тебе объявиться где-либо и дать понять, кто ты есть на самом деле, как тебя тут же прогоняют прочь. Но что тебе мешает притвориться обычной странствующей травницей? Ты будешь врачевать больных магией, а им будет казаться, что ты делаешь это с помощью лечебных снадобий. Всё, что для этого потребуется, – старое платье, грим и маскировочные чары. После всего, что я видел сегодня в этом доме, полагаю, такая мелочь не вызовет у вас проблем.

– Надо же! И как я сама не догадалась? – обрадованно воскликнула Фрида, как и в прошлый раз несколько удивлённая неожиданным красноречием охотника. – Спасибо тебе, Блэйк! Я обязательно так и сделаю.

– И помиритесь, наконец, с оборотнями. Им всего-то и надо, чтобы вы поменьше колдовали с погодой и вернули в лес оленей.

– Животные разбежались из-за тёмных обрядов Матильды. Но раз мы теперь отказались от её плана и больше не будем творить тёмную магию, то и живность со временем вернётся, и погода наладится. И всё равно спасибо за совет, Блэйк!

– Да мы после сегодняшнего следующие полгода только и будем творить, что уборку! – вставила Берта с ухмылкой. – Спасибо тебе за всё, Доброхот. Ты заходи, если что, – добавила она. – У нас тут в лесу интересно!

– Это я уже понял! – со смехом откликнулся охотник. – Нет уж, как говорится, лучше вы к нам!

С этими словами он развязал синюю ленточку и раскрыл пергамент.

Вообще-то Блэйк, как, впрочем, и я сам, ожидал увидеть внутри какие-нибудь таинственные руны или иероглифы. Однако никаких иероглифов, к нашему общему разочарованию, внутри не оказалось. Вместо этого под ноги Доброхоту из раскрытого свитка просыпалось нечто мерцающее и порошкообразное, своей консистенцией напоминающее порох или муку. Стоило облачку невесомой летучей пыли раствориться в воздухе вокруг нас, как Блэйк зажмурился и громко чихнул. Когда же он вновь открыл глаза, то к немалому своему изумлению обнаружил, что изображение перед ним за эту долю мгновения успело сделаться куда менее абстрактным. Из разрозненных пятен и загогулин перед нами вдруг начали складываться более-менее осознанные силуэты. Верхняя часть полотна заметно посветлела, чем-то напоминая теперь звёздное небо, нижняя же, напротив, потемнела. Несколько кривых линий в центре картины выпрямились и выстроились вертикально в ряд, представив нечто наподобие небольшого скопления деревьев, а бывшее ранее абсолютно бесформенным большое тёмное пятно по соседству с ними теперь подозрительно смахивало на схематичное изображение жилища. Удивлённо уставившись на всё это, охотник вновь чихнул... и убедился, что картина стала ещё более реалистичной.

Колдовской порох оказался поразительно въедливым. Блэйка основательно пробило на чих. И всякий раз, когда он чихал, пейзаж перед нами становился всё более и более натуралистичным, пока наконец окончательно не перешёл в категорию гиперреализма. И вот уже Доброхот видел перед собой знакомый Кэмпширский дом с садом перед крыльцом, с деревянным колодцем поблизости и тополиной рощицей чуть поодаль, с возделанным пшеничным полем справа и тянущейся за ним полоской Барсучьего Тракта.

– Забери меня леший! Вот она – волшебная сила искусства, клянусь собственной шкурой! – восхищённо воскликнул Блэйк, чихнул в двенадцатый раз... и обнаружил, что стоит на крыльце дома, прямо перед окрашенной в светло-бежевый цвет дверью.

В эту минуту дверь открылась и на пороге возникла молодая девушка в простом домотканом платье, перехваченном лёгким бисерным пояском. Невысокая, коренастая, с густыми тёмно-русыми волосами, большими карими глазами и украшенным веснушками носом, Деметрия вряд ли могла претендовать на роль первой красавицы где-нибудь при королевском дворе. Однако среди простых Кэмпширцев, да и среди Сорберийцев она по праву считалась очень даже завидной невестой.

– Блэйк! – воскликнула Деметрия, окидывая охотника восхищённым взором, словно тот был чудесным принцем, свалившимся к её порогу прямиком с неба. Голос у девушки был грудной и низкий, хотя, конечно же, не такой низкий, как у её сводного кузена. – Ну надо же! Всё-таки на этот раз почти не опоздал. До полуночи ещё целых полчаса. И откуда ты только взялся? Я что-то не заприметила тебя на тракте. Или ты не по тракту шёл?

– Да уж. Спрямил маленько! – ухмыльнулся Доброхот.

ЭПИЛОГ

Вечеринка подходила к концу, и гости один за другим начинали расходиться, прощаясь с хозяевами и искоса поглядывая на покрытого с ног до головы подсохшей грязью охотника, с огромным аппетитом уплетающего уцелевшие остатки праздничных угощений. Впрочем, на скамьях и стульях за тремя длинными, поставленными буквой "П" столами всё ещё оставалось немало народу. В Кэмпшире принято было гулять допоздна.

Рука Блэйка в том месте, где её коснулись клыки вервольфа, по-прежнему побаливала, хотя сверху на коже не осталось ничего, кроме еле заметного шрама, и охотника это беспокоило. Однако я уже знал наперёд, что Доброхоту не грозило превратиться в оборотня. К счастью, укус, подаренный ему Железным Клыком, был слишком слаб и неглубок, и крепкий организм моего подопечного мог без остатка переработать и нейтрализовать попавший в кровь волчий фермент. Так что никаких особых последствий это ранение для нас не несло. Ну разве что наше с Блэйком обоняние станет чуть сильнее, да шерсть на спине и груди примется расти ещё гуще, так что зимой можно будет обходиться без куртки с тёплым подкладом. В остальном же охотнику предстояло остаться таким же, каким он и был всегда, – бесхвостым человекообразным оболтусом.

Меж тем Деметрия, занявшая свой стул по правую руку от Блэйка, вовсю распекала гостя за его пагубный образ жизни:

– Ты только глянь, какой ты чумазый! Можно подумать, ты в болоте искупался, не раздеваясь. И куда, позволь спросить, ты подевал половину своей бороды? В следующий раз заявишься ко мне в таком виде – выставлю за дверь, и ночуй, где хочешь! Когда ты уже наконец жениться собираешься? – спросила она, выразительно пнув охотника ногой под столом.

Доброхот закашлялся и залился краской.

– Не прямо сейчас... – уклончиво ответил он.

– Но уж что-что, а с подарком ты угодил! – сменила тему девушка. – Шкурка древогрыза! Да я сто лет о муфте из неё мечтала. Нет, всё-таки за дверь выставлять не буду. Постелю в кладовке. При условии, если ты и в следующий раз мне такую же раздобудешь. Кстати, а тебе-то самому что на будущие именины подарить? Может, шляпу новую? – спросила она с надеждой, покосившись на старый головной убор охотника, висящий тут же, на спинке соседнего стула.

– Лучше новый лук, – ответил Доброхот, продолжая уплетать пюре с мясным подливом.

– Так у тебя ведь ружьё есть, – удивилась Деметрия. – А где оно, кстати? Ты что его потерял?

– Вовсе нет! – помотал головой охотник. – Просто оно немножко поломалось. И вообще я в последнее время начинаю думать, что традиционные типы вооружения, как ни крути, а всё ж покамест превосходят современные технологии по уровню надёжности и функциональности. Так что я, пожалуй, лучше обожду, пока они там хотя бы крышку на полку нормальную прикрутят. Да и вообще! Секрет успеха на охоте вовсе не в том, чтоб ружьё хорошее заиметь...

– А в чём? – с интересом спросила Деметрия, зная, что именно этот вопрос желает услышать охотник.

– Тут всё дело не в ружье, а в том, кто его носит, – поучительно заметил довольный Доброхот. – Каждодневная тренировка, сноровка, смекалка – вот без чего хорошего зверобоя не бывает! Но главное – надо всегда слушать свой Внутренний Голос. Уж он-то не обманет!

"Во-о-от! Понял-таки!" – с глубоким удовлетворением произнёс я.

Но тут в разговор неожиданно вступил маленький брат Деметрии, Юджин, до этого смирно сидевший на своём конце стола и гонявший по тарелке недоеденную котлету:

– А где он живёт?

– Кто? – удивлённо переспросил Доброхот.

– Этот Внутренний Голос, которого надо слушаться?

Блэйк вместе с Деметрией и оставшимися гостями дружно рассмеялись.

– Клянусь собственной шкурой, всегда поражался детям! – со смехом заметил охотник. – Умеют же они задать вопрос не в бровь, а в глаз... То есть как это где? В шляпе, конечно! Всё дело в шляпе! А иначе почему, вы думаете, я её так берегу?

И Блэйк Доброхот с усмешкой нахлобучил свою старую тёмно-зелёную шляпу себе на макушку.

КОНЕЦ