Текст книги "Внутренний Голос (СИ)"

Автор книги: Александр Кулагин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Охотник и оборотни ползком добрались до края обрыва и, заняв удобную наблюдательную позицию среди гигантских лопухов, принялись оглядывать со своего обзорного пункта зловещее обиталище ужасных ведьм... Хотя тот прелестный маленький домик, что открылся в этот миг нашим глазам, – домик с белёными стенами, купающимися в мягком свете майского солнца, с выкрашенной в нежно-розовый цвет крышей и ярко-жёлтой трубой, рождающей лёгкий, трепещущий на ветру дымок, – честно говоря, мало походил на «цитадель зла», что успел нарисовать в своём воображении Доброхот.

Строение располагалось на усеянном одуванчиками зелёном лугу, в полукольце молодых ясеней, среди которых виднелось несколько пушистых голубых елей. Опрятный палисадник с цветочными клумбами и плетёной изгородью, чьи деревянные колышки были увенчаны различных размеров глиняными горшками, не менял общего впечатления. По крутому склону обрыва, возникая буквально в нескольких шагах от того места, где залегла наша разведгруппа, вниз к полянке вилась, прыгая с камня на камень, еле приметная узкая тропка.

– Так это, значит, и есть логово тех самых ведьм, которые вам житья не дают? – недоверчиво осведомился Блэйк, глядя из-под приставленной ко лбу ладони на здание, будто взаправду сложенное из разноцветных медовых пряников.

Что и говорить, это жилище больше походило скорее на приют лесной феи, нежели на пристанище нечистой силы.

– Ты б на него ночью глянул! – возразил охотнику Босой, стараясь, чтобы его слова звучали как можно убедительнее. – Окна так и сяк перемигиваются, из трубы дым цветной – клубом, звуки какие-то чудейные... В общем, жуть полная!

– Полная! – сипло подтвердил Штырь.

– Надо же. А по виду и не скажешь, – нахмурился Доброхот, чуть приспуская полу шляпы, чтобы свет солнца не мешал ему изучать вражеский лагерь во всех подробностях.

– Мои досточтимые коллеги совершенно правы! – заметил Процент. – И потом, друг мой, неужто вы никогда не слыхали изречение: "Не всё то золото, что блестит"? Не стоит судить об объекте исследования по одним лишь внешним признакам!

– Ну ладно... Коли так, тогда идём что ль? – в нетерпении отозвался Блэйк, мечтающий поскорее разобраться с этим делом. С этими словами он сделал было попытку подняться и направиться в сторону, где начиналась ведущая к подножью холма тропа, но...

– Куда?! – приглушённо рыкнул Ранделл, протягивая свою огромную лапу и одним сильным движением вдавливая Блэйка обратно в мокрую от росы траву. – Доброхот, ты что совсем с головой не дружишь? У них же тут везде охранные и всякие там предупредительные заклятья. Хочешь, чтобы тебя поскорее в тыкву превратило или ещё в пакость какую?

– Ага! Как они это с Адольфом проделали! – вставил Босой. – Помните Адольфа Блохастого, братва? Суровый волчара был! Пока ведьмачки над ним не поведьмачили.

– Да! Блохастик был зверюга что надо. А теперь овощ что надо! – расхохотался Штырь.

– Зато и блохи его более не одолевают, – философски заметил Процент, ещё более развеселив этим замечанием своих товарищей.

– Тихо вы! – огрызнулся Железный Клык. – Или хотите, чтобы из вас тоже овощей понаделали?

Это замечание сразу же вернуло сообщникам серьёзный настрой.

– Я вообще-то думал, мы для того на эту верхотуру и лезли, чтобы отсюда операцию начинать, – поправляя слетевшую на бок шляпу, хмуро сказал охотник, раздражённый несколько фамильярным по отношению к нему обращением Ранделла.

– Отнюдь, друг мой! Мы явились сюда с той лишь целью, чтобы вы могли, так сказать, воочию узреть лицо противника, – примирительно заметил дипломатичный Процент.

Блэйк снова посмотрел на белеющий вдали домик.

– Ну узрел я его! Дальше-то чего? – поинтересовался он, всё ещё хмурясь.

– А теперь обратно пойдём! – ответил Железный Клык. – С той стороны снизу пещерка есть одна неприметная. Так она под землёй ведёт прямо к самому логову. Мы её с месяц назад случайно разнюхали. Вот по этому-то проходу мы к ведьмачкам незаметно и подлезем. Ну а дальше, Доброхот, дело за тобой. И за огнестрелом твоим.

Сперва наша компания спускалась с вершины тем же самым путём, каким незадолго до этого туда поднималась. Однако, не доходя до самого подножия, мы вслед за направляющим нас Ранделлом свернули куда-то в сторону. В этом месте скат холма был ещё круче. Оборотни, впрочем, похоже, даже не обратили внимания на это обстоятельство. За время своего пребывания в лесу они наловчились спускаться и подниматься ещё и не по таким кручам. А вот непривычный к такого рода спускам Доброхот, несмотря на всю мою посильную помощь, в какой-то момент всё же не удержал равновесия, поскользнулся в своих тяжёлых сапогах на гладкой хвойной подстилке и чуть было не уехал вниз по влажному склону, выронив по дороге штузею. К счастью, Ранделл вовремя сцапал охотника сзади за ремень, а Босой умудрился поймать ружьё на лету до того, как оно исчезло в зарослях терновника внизу.

Наконец оборотни остановились. Сперва Блэйк не понял, по какой причине это произошло, и просто поспешил использовать возможность немного перевести дух. Однако, подняв чуть погодя глаза, он вдруг обнаружил прямо перед собой вход в подземелье. Ранделл не соврал: пещера и впрямь была довольно-таки неприметной и напоминала скорее просто небольшой провал под иссохшими корнями старой надломленной сосны. В таких провалах, хотя, может, и не столь широких, обыкновенно устраивают себе норы лисы и прочие некрупные животные. Но, стоило мне бросить взгляд в чернеющую глубину, как мне сразу стало ясно, что это не просто провал, а проход, ведущий далеко вглубь холма.

Охотник замер в нерешительности, неотрывно глядя в черноту лаза.

– Слушайте! А как хоть выглядят эти ваши ведьмачки? – задал он неожиданно пришедший ему на ум вопрос.

– Как выглядят-то? Эх, брат! Да лучше тебе этого и не знать вовсе! – таинственно ответил Железный Клык.

– Ну вы сами-то их хоть раз видели? – с внезапным подозрением спросил Блэйк. – Сами же говорите: своего противника надо в лицо знать!

– Да знаем мы... – тут Ранделл вдруг отвёл глаза в сторону, и его соратники одновременно с ним проделали то же самое.

"А ведь он не лжёт! – определил я. – Это видно по тому, как меняется размер его зрачков, а также по некоторым деталям мимики. Они действительно видели ведьм и знают, как те выглядят. Но по какой-то причине они не хотят заранее сообщать это Блэйку. Всё это очень подозрительно! Хм... Неужели эти мегеры и в самом деле настолько... Впрочем, нет... Пока рано строить какие-либо гипотезы".

– Ну ладно, пошли что ль! – нетерпеливо буркнул Ранделл, всё ещё избегая прямого взгляда охотника. – Ты первый, Доброхот. Нам-то в отличие от тебя к темноте привыкать не надо...

***

Делать было нечего. Не дожидаясь повторных приглашений, Блэйк с глубоким вздохом опустился на колени и быстро проскользнул в узкий тёмный лаз, стараясь не покарябать шею о сосновые корни. При этом за шиворот ему насыпалось изрядное количество хвои, глины и прочего мусора. Надо сказать, с тех пор как мы с охотником ввязались в это грязное дело, нам уже удалось вымазаться сверху донизу. И уж, во всяком случае, мы выглядели совсем не так, как должен выглядеть добропорядочный гость на именинах у своей кузины.

"А ведь переодеться-то и некогда будет, – с неудовольствием признал я. – Даже если нам каким-то чудом удастся выбраться живыми из этой переделки и добраться к вечеру до Кэмпшира, времени чтобы сменить костюм у нас уж точно не останется".

Я не думал, впрочем, всерьёз, будто Деметрия выгонит нас из дому за один лишь неподобающий внешний вид. Однако неловкая ситуация была обеспечена.

Едва выбравшись из лаза под свод подземелья, охотник поднялся на ноги и, поспешно отряхнувшись, начал озираться, стараясь как можно скорее привыкнуть к окружающему сумраку, в то время как через уже преодолённый нами проход позади нас недовольно рыча, пыхтя и отфыркиваясь, протискивались один за другим наши соратники.

Сразу было видно, что пещера, где мы очутились, располагается не слишком глубоко под поверхностью. На это красноречиво указывали корни растущих сверху деревьев и кустарников, там и сям выглядывающие из потолка. Снизу на полу тоже хватало корней. Они обвивали друг друга, переплетались под самыми разными углами и составляли немыслимую сеть, будто нарочно созданную для того, чтобы нашим ногам было обо что запинаться. Пол, стены и потолок пещеры были в основном земляными с примесью глины и песка. Лишь изредка там и тут попадались фрагменты песчаника и других более твёрдых пород. Как ни странно, мрак в подземелье стоял далеко не абсолютный. Растущие повсюду в углах и вдоль неровных шершавых осыпающихся стен странные пупырчатые подобия поганок распространяли вокруг себя бледное бесцветное свечение. А вскоре к этому необычному источнику света присоединили своё сияние и тускло блестящие глаза оборотней, так что мне не пришлось очень уж напрягаться, настраивая глаза человека к изменившимся условиям освещения.

Оказавшись в непривычной среде, наши спутники окончательно перешли на звериный способ перемещения, опустившись на четвереньки. Это, впрочем, объяснялось ещё и тем, что нависший над нами земляной свод был недостаточно высок для рослых волков. Все четверо двигались очень осторожно, мягко ступая по голому глинистому полу поочерёдно всеми четырьмя лапами. При этом они старательно держались позади охотника, предоставляя ему почётное право быть предводителем нашего славного похода.

Подземелье оказалось довольно разветвлённым. Здесь не было ни сталактитов, ни сталагмитов, ни прекрасных подземных озёр и самоцветных друз, о которых часто можно услышать из трактирных рассказов рудокопов. Зато всяческих развилок, узких боковых ответвлений, сложных перекрёстков и глубоких тёмных ниш тут хватало с избытком. Каким-то образом оборотни всякий раз находили нужную нам дорогу. Для этого они периодически останавливались, поднимая головы и втягивая носом воздух, после чего шёпотом или знаками подсказывали Доброхоту, куда ему следует направлять отряд дальше.

Странно, но вертикальных ходов здесь практически не встречалось. Большинство из тех, что мы видели, были чётко горизонтальны, либо имели небольшой уклон. Бросалось в глаза также и то, что большинство ходов имело примерно одинаковую ширину и высоту, будто все они делались по чьему-то единому заказу. Непонятно было, каким образом вообще возникла такая подземная сеть. Ни вода, ни ветер не могли бы породить её. Впечатление складывалось такое, будто над её созданием поработал некий крупный сородич обыкновенного крота... или землеройки... или земляного червя. В любом случае, у меня не было возможности как следует изучить это место. Да и, в конце концов, моим протеже был не профессиональный спелеолог, а простой охотник, не имеющий понятия даже о том, как правильно произносится слово "спелеология".

Меж тем, пока человек и четверо вервольфов медленно двигались сквозь мрак навстречу своей судьбе, у меня нашлось время немного поразмыслить. И мысли, явившиеся ко мне во время этих размышлений, были далеко не обнадёживающими. Неужели ведьмы, которые, по словам того же Ранделла, так хорошо защитили своё жилище со всех сторон, забыли обеспечить его оборону снизу? И неужели они не осведомлены о существовании подземелья, которое даже оборотни, побывавшие здесь до этого от силы раз пять, так скоро обнаружили? И с чего Ранделл взял, будто под землёй к становищу врага можно подкрасться более незаметно, чем на поверхности? Чем в этом смысле чёрный ход отличается от парадного?

"Держи-ка ты ухо востро! – шепнул я Доброхоту. – Сдаётся мне, ваши приключения начнутся ещё до того, как вы доберётесь до цели".

Я почувствовал, как человек напрягся. Сняв с плеча ружьё, он взял его наперевес, положив палец на предохранитель. Наша команда продолжала медленно пробираться сквозь переплетение тоннелей, направляемая волчьим обонянием. Постепенно в Блэйке начала нарастать зависть к способности его спутников ориентироваться по запаху.

– Ну и как? Унюхали вы чего-нибудь? – не выдержал и шёпотом спросил он наконец, когда стая в очередной раз остановилась на развилке, чтобы вдохнуть полной грудью "свежее благоухание" подземелья.

– Непонятно! – тем же шёпотом отозвался Ранделл, с тихим присвистом втягивая воздух своим длинным звериным носом. – Человечиной не пахнет вроде. Зато что-то другое есть. Какой-то... странный запах. Не знаю... Дерево как будто... И краска...

– Ага! И железо тоже навродь... – приглушённо добавил Босой.

Мы находились посреди небольшого грота, из которого в разные стороны отходило с полдесятка ходов. Блэйк стоял, привычно выжидая, когда его спутники укажут ему дальнейшее направление...

Внезапно Железный Клык глухо зарычал. Шерсть на его загривке встала дыбом. Глаза вервольфа принялись бешено метаться из стороны в сторону, при этом в их жёлтых радужках заплясали золотистые блики. Бывший слуга барона Бальдрика в эту минуту был похож на демона из какой-то особенной волчьей преисподней. Острые уши оборотня встали торчком. Он весь подобрался и ощетинился, обнажая в ужасном оскале огромные белые клыки. И его сотоварищи проделали то же самое. Все до единого они застыли, устремив свои взгляды в глубину одного из смежных тоннелей. Разумеется, Блэйку ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру. Однако, несмотря на все его старания, ему так и не удалось разглядеть в сгущающейся тьме тоннеля то, что вызвало у его соратников столь оживлённую реакцию.

– Что?! Что вы там увидели? – воскликнул охотник, тщетно целясь из ружья в неподвижную черноту.

– Ничего мы не увидели! Мы УЧУЯЛИ! – проскрежетал Ранделл за его спиной.

А в следующий миг источник всеобщего ужаса неожиданно выкатил нам навстречу из соседнего перекрёстного прохода на своём ржавом, обитом железом колесе...

Странное существо, представшее перед нами, более всего смахивало то ли на огромную корявую куклу, то ли на жуткое пугало, изготовленное неким весьма творчески мыслящим огородником. Ростом оно было не выше Элвина, юного племянника Доброхота, проживающего в Берге, зато шириной плеч не уступало Ранделлу. Всё тело монстра, то есть его голова, мощные руки и здоровенное туловище, были вытесаны из дерева. Причём вытесаны довольно топорно, как если бы этим занимался некто, не слишком поднаторевший в столярном ремесле. Ног у исчадия подземного мрака не наблюдалось вовсе. Их с успехом заменяло пристроенное снизу крупное тележное колесо. На гладкой поверхности круглого чурбана, помещённого на плечах монстра и изображающего голову, фиолетовой краской достаточно неумело, хотя и с любовью, была изображена весёлая придурковатая физиономия. Сверху вместо шлема на чурбане помещался глиняный горшок – явно приятель тех, что украшали изгородь ведьминого палисадника.

Несмотря на весёлую внешность, намерения у таинственного стража подземелья были определённо далеко не мирные. Об этом говорили и увесистые квадратные кулаки, которыми оканчивались его короткие, но толстые верхние конечности, и боевой нагрудник, собранный из множества связанных вместе тонких вертикальных и горизонтальных деревянных брусков. Поверх этой самодельной брони посреди широкой груди чучела, там, где у живых людей обычно располагается сердце, на тонкой серебряной цепочке сиял огромный ярко-фиолетовый кристалл.

На сей раз, как я с удовольствием отметил, охотник не стал тратить время на ругань и прочие ненужные замечания. Вместо этого он просто молча поднял ружьё, навёл его на монстра и нажал на спуск. Раздался резкий треск пороха и над стволом штузеи поднялось густое облако сероватого дыма. Кусок свинца угодил чучелу прямо в левый глаз. Под восторженные возгласы наших соратников поверженный уродец пал на опутанный корнями пол пещеры... после чего, подобно гигантской зловещей неваляшке, немедленно поднялся обратно и как ни в чём не бывало двинулся вперёд. Пуля Доброхота поубавила красоты его живописному личику, образовав круглую дырку на месте глаза, однако это, по всей видимости, никоим образом не отразилось на способности пугала находить неприятелей.

В следующую минуту вокруг нас завязался бой и мы с Блэйком впервые получили возможность воочию увидеть необыкновенную физическую силу оборотней в действии. А сила эта действительно впечатляла. И болтливый Харви Босой, и сутулый Бруни Штырь, и даже худосочный Фредегар Процент, не говоря уже о Ранделле, превратились теперь в яростных берсеркеров, чьи беспощадные удары были способны повергнуть наземь любого смертного противника. Проблема состояла лишь в том, что нашим противником в данный момент выступал не смертный воин из плоти и крови, а здоровенный деревянный болван, для которого все эти беспощадные удары были, похоже, не страшнее муравьиных укусов.

Чучело довольно ловко перемещалось по пещере на своём единственном колесе, кружа вокруг оборотней и то и дело пытаясь зацепить кого-нибудь из них своим увесистым кулаком. К счастью, монстр оказался далеко не самым проворным созданием на свете, так что нашим союзникам всякий раз без труда удавалось уворачиваться от его замахов. Однако и сами они не могли причинить пугалу ровным счётом никакого урона. Их когти и клыки лишь царапали его самодельную броню, а при падении он всякий раз тут же вставал вновь. Похоже, с точно таким же успехом волки могли бы сражаться с деревом или скалой.

– Блэйк! Сделай что-нибудь! – в панике взревел Ранделл, нанося новый могучий удар в висок неприятеля и отрывая от него щепку размером с кедровый орешек.

– Терпение, парни! Сейчас всё будет, только вот перезаряжусь малость! Ладно, как там, значит...

Разумеется, сам охотник, в то время как его товарищи бесстрашно отвлекали врага на себя, не собирался отсиживаться в стороне. Едва сделав первый выстрел, он тут же принялся вновь заряжать свою штузею, при этом по уже устоявшейся привычке озвучивая вслух все совершаемые действия, дабы не упустить ни единого пункта из довольно-таки сложного процесса.

– Итак... Значит, ставим курок ружья на предохранительный взвод. Открываем крышку полки... Косить твою налево, опять эта ерундовина заедает, чёрт бы её подрал! Сколько можно тебя чинить, сволочь?! Наконец-то... Затем при помощи специальной мерной крышечки отмеряем и насыпаем на полку ружья небольшое количество затравочного пороха из пенала с пороховым зарядом. Закрываем крышку полки, устанавливаем штузею прикладом в землю и аккуратно засыпаем оставшийся порох из зарядца в ствол...

– Блэйк! А если не секрет – давно ты променял свой старый лук на эту новомодную штуковину? – пропыхтел Железный Клык сбоку от охотника в перерывах между получением и отправлением ударов.

– Да где-то с полгода назад, под Рождество! – признался Доброхот. – Тогда мне казалось, что это хорошая идея... А теперь не отвлекайте меня, пожалуйста, а-то я эдак и сбиться могу! Или вы думаете, это так просто?

И охотник, потея от напряжения, продолжал кропотливый процесс перезарядки своего суперсовременного, невероятно функционального ружья, детища ведущих Бергских инженеров-оружейников... пока вокруг него кипела драка и раздавались глухие чертыханья оборотней.

"Гляди-ка! А ты, я смотрю, поднаторел с этим делом! – заметил я одобрительно. – Авось, глядишь, минут через пять и управишься. И всё же, на мой взгляд, сейчас самое время вспомнить о том, что я говорил тебе о недостатках современного вооружения. Может, хоть на сей раз до тебя наконец дойдёт, ЧТО я имею ввиду!"

– Ладно... Вынимаем шомпол из ложи под стволом и закладываем с его помощью первый слой пыжа. Сразу вслед за этим закладываем пулю и второй слой пыжа и шомполом прибиваем заряд в стволе... прибиваем, прибиваем...

Проигнорировав очередной подзатыльник Босого, чучело с разгона проехало прямо по лапе неловко подставившегося Штыря, отчего тот звонко взвыл, хотя луны на небе и не наблюдалось.

– БЛЭЙК! – вновь громче прежнего взревел Ранделл.

– Может, хватит?! Неужто непонятно, что вы меня только сбиваете своими поторапливалками? Это, чтоб вы знали, нарезной ствол! Его так прям в один присест не перезарядишь. За точность и дальнобойность надо чем-то платить...

– БЛЭ-Э-Э-ЭЙК!!!

И тут я понял, что хочет сказать вервольф.

"Обернись!" – приказал я охотнику. Однако было уже слишком поздно.

Едва обернувшись, Блэйк обнаружил прямо позади себя ещё одного монстра, причём куда крупнее того, с которым в данный момент разбирались оборотни. Ростом этот новоприбывший был с полтора Доброхота, а физиономия, красной краской намалёванная на его деревянной голове, была настолько жуткой и злобной, что могла бы, пожалуй, напугать до потери сознания даже знаменитого капитана Хука по прозвищу «Зелёная Борода». Кроваво-красный кристалл на груди истукана отлично гармонировал с его горящими ярко-алыми глазами. Могучий торс был облачён в тяжёлую, чуть заржавленную металлическую кирасу, принадлежавшую, должно быть, ранее какому-то не слишком удачливому рыцарю.

Как раз в тот момент, когда охотник обернулся по моему зову, пугало, возникшее прямо у нас за спиной из неприметной ниши в стене пещеры, уже нависло над человеком с вознесённым для удара кулачищем, словно предвестие скорой неминуемой беды. Последней мыслью Доброхота, которую я успел уловить до того, как тяжёлый дубинообразный кулак опустился нам на голову, было: "Мать моя! Ну и рожа!" А в следующий миг на нас обоих обрушилась тьма...

Глава Седьмая,

повествующая о том, что ожидало охотника в плену

Тьма-то обрушилась на нас обоих, однако отключился только Блэйк. Я, как и всегда в подобных случаях, остался в полном рассудке. Мы, Внутренние Голоса, в отличие от наших людей никогда не спим и не падаем в обморок.

Однако вместе с сознанием Доброхота я потерял и свою связь с внешним миром, оказавшись на какое-то время в кромешной тьме и абсолютной тишине. Всё это было крайне скверно, особенно учитывая те обстоятельства, при которых произошло "отключение". У меня не было никакой уверенности в том, что чурбаноголовые стражи подземелья руководствуются гуманным принципом "не бей лежачего". Оставалось только гадать, что они станут делать с беспомощным телом поверженного врага. И тем более оставалась лишь гадать, где нам с Блэйком предстояло очутиться при следующем нашем пробуждении... Если нам вообще предстояло когда-либо пробудиться.

Постепенно полное беспамятство перешло в тяжёлый глубокий сон, а это значило, что нас, по крайней мере, не прикончил кулак пещерного пугала. И это само по себе уже радовало. Связь с реальностью по-прежнему отсутствовала, и всё же я нашёл способ с толком потратить высвободившееся время. Таким образом, пока человек продолжал пребывать в бессознательном состоянии, я активизировал кое-какие скрытые ресурсы его тела, мобилизовав их для экстренных действий, которые нам, вполне вероятно, предстояло совершить после нашего пробуждения. Кроме того, я решил, что, раз уж охотник спит, то неплохо было бы ему посмотреть во сне что-нибудь интересное и познавательное.

Блэйк Доброхот стоял в центре бесконечного серого поля. Со всех сторон его окружало несметное полчище голодных злобных оборотней. Они хищно клацали зубами, вращали страшными жёлтыми глазами и при этом что-то лаяли на своём гортанном наречии. Однако слова их нельзя было даже толком разобрать. Подпрыгнув и на краткий миг воспарив высоко в небе над кольцом недругов, охотник в следующий миг вновь упал на землю и тут же провалился сквозь неё в огромную тёмную пещеру. В пещере его ждал деревянный страж. Исполинское пугало размером с добрую гору и с ликом, ужасным, как смерть, двинулось на охотника. Но стоило тому протянуть руку и сорвать с груди чудища золотую цепочку с ослепительно сияющим кроваво-красным кристаллом, как истукан дрогнул и в мгновение ока рассыпался в прах...

К сожалению, люди зачастую не хотят усваивать ценную информацию, преподносимую им во сне, и предпочитают либо забывать свои сновидения, либо воспринимать их как ничего не значащую дребедень. Потому, чем более запоминающимся будет сон, несущий в себе подсказку, тем выше шанс, что человек её всё-таки усвоит. И кошмары – как раз то, что наилучшим образом подходит для озвученной цели. Не слишком приятно, и всё же зачастую это единственный способ внушить человеку определённые полезные мысли.

Наконец я был удовлетворён собственными стараниями. И тут до меня как раз начали мало-помалу доходить сигналы из внешнего мира. Похоже, мы с моим подопечным постепенно приходили в себя. Первым же моим ощущением было то, что у нас с Блэйком нестерпимо болит голова. Вернее, болела она, разумеется, у одного Блэйка, но и мне, стороннему наблюдателю, всё же было как-то неуютно. Я, впрочем, не преминул с удивлением отметить, что боль далеко не так сильна, как следовало бы ожидать после удара, каким нас наградили. Похоже, благодарить за это следовало накладку, покоившуюся на темени охотника и бывшую скорее всего некой целебной травяной припаркой. Теперь я отчётливо ощущал, как по всему нашему телу от неё разливается живительное тепло. Левая рука Доброхота, повреждённая ещё вчера во время ремонта ружья, также чувствовала себя гораздо лучше. Порез на ней уже почти затянулся.

Вслед за болевыми ощущениями я начал получать от тела и другие сигналы. Мы находились в каком-то кресле, судя по всему, плетёном. Наши руки были надёжно связаны за спинкой кресла куском крепкой тонкой бечёвки, а туловище плотно примотано той же бечёвкой к самому креслу. Ноги также были связаны. Говоря вкратце, свобода движений и шансы на немедленный побег были весьма ограничены. Во рту Блэйка стоял вкус его собственной крови от прикушенной губы, а в носу – запах чего-то сладкого и пряного, напоминающего то ли ароматические благовония, то ли цветочные духи. Все части тела, какие только имелись у охотника, затекли, однако более всего в этом преуспела спина. Вот что мне сообщили проснувшиеся осязание и обоняние. Вслед за ними подключились и зрение со слухом, и я глазами Доброхота увидел прямо перед собой его ноги в потёртых сапогах со следами подсохшей грязи, а за ними – половицы пола, выкрашенные в приятный светло-охристый цвет. В то же время я услышал чьи-то голоса, бывшие определённо слишком высокими, чтобы принадлежать взрослым. Похоже, где-то неподалёку от нас разговаривало несколько детей...

До этого момента сам охотник продолжал пребывать в некоей полудрёме, в том состоянии, когда человек уже осознаёт, что не спит, но дальше этого его осознание пока что не продвигается. Мысли Блэйка оживали медленно и неохотно, что было вполне понятно, после всего, что ему довелось пережить за эти неполные сутки. Я следил за его неспешно просыпающимся рассудком, словно некий созерцатель, находящийся посреди небольшого подземного грота и наблюдающий за тем, как множество мелких ручейков, рождаемых стенами этого грота, медленно устремляются к его середине, ещё разделённые, но уже готовые слиться в единый мощный поток.

Лишь после того как включились все чувства охотника, ручейки его разрозненных мыслей слились наконец воедино, и он окончательно пробудился. И первой же мыслью, посетившей его голову по пробуждении, было:

"А всё-таки хорошо, что я шляпу не снял! Она-то хоть немного удар смягчила, а то б мне точно кранты пришли. Всё-таки счастливая – она и есть!"

Приехали! Теперь он ещё пуще будет носиться со своим обтрёпанным раритетом, а о том, что это я догадался подставить под удар ту часть макушки, где волосяной покров толще, даже и не догадается.

Кстати, шляпа Доброхота по-прежнему пребывала у него на голове, и хвост свисающего с её поля пера болтался перед самым нашим носом. А вот ружья и ножа нигде поблизости, похоже, не было... Вполне ожидаемо. Скорее всего, мы никогда больше их и не увидим.

Меж тем меня не оставлял в покое вопрос, где же мы всё-таки находимся и чьи голоса раздаются по соседству.

"Сиди тихо, не шевелись, – велел я человеку. – Теперь оглянись. Только незаметно!"

Веки охотника чуть раздвинулись, он самую малость приподнял голову и украдкой оглядел пространство перед собой. Нашим глазам предстала небольшая уютная комната в пастельных тонах: со светлым белёным потолком, с несколькими книжными шкафами вдоль стен, с пушистым ковром на полу и изразцовым камином в противоположном углу. На круглых подставочках по периметру комнаты красовались узорные вазы с икебанами. Настенные часики в форме сказочного замка размеренно тикали на стене, обитой узорными ситцевыми обоями.

С улицы доносился монотонный стрёкот кузнечиков и шелест листвы. Сквозь щель между неплотно задёрнутыми занавесками в окошке справа виднелся край неба. За то время, пока мы с Блэйком пребывали в отключке, сплошная сеть угрюмых серых туч успела заполонить собою весь небосвод, хотя как раз в эту минуту вечернее солнце выглянуло в редкий просвет, окунув комнату в золотисто-персиковое сияние. Короткая стрелка на пёстром циферблате настенных часиков неспешно продвигалась к большой цифре "Пять", венчающей крышу одной из башен замка.

"М-да... Сдаётся мне, на именины мы всё-таки опоздаем, – констатировал я невесело. – Ох, Блэйк, Блэйк! И вздумалось же тебе искупаться в самый неподходящий момент!"

Наше с Доброхотом кресло располагалось в дальнем углу, откуда хорошо просматривалась вся комната. А посреди соседней, большей по размеру комнаты, также частично видимой через приотворённую дверь в стене напротив, стоял изящный круглый столик с гнутыми ножками, к которому были придвинуты ещё три плетёных кресла. И на этих креслах, занятые беседой, сидели три девочки лет двенадцати-тринадцати.

В процессе разговора собеседницы то и дело прихлёбывали из миниатюрных, украшенных цветочными узорами чашек. Скатерть перед ними была уставлена фарфоровыми блюдцами с недоеденными пирожными и кусочками торта, маленькими вазочками и корзинками, полными конфет и прочих сладостей. Посреди стола в вазе побольше раскинулся пышный букет из самых разнообразных цветов, в том числе и таких, что обычно цветут лишь в конце лета или даже осенью. По-видимому, сладостное благоухание, которое уловил при пробуждении наш с Блэйком нос, исходило именно оттуда.

Короче говоря, всё вокруг нас было таким милым и миролюбивым, что это попросту никак не вязалось с теми речами, что вели юные хозяйки дома...

– Когда мы убьём священника, мы тем самым высвободим отдельные тонкие эфирные потоки, что позволит разблокировать следующий астральный пласт и перейти к более сложным магическим операциям. Это, как вы понимаете, лишь один из первых этапов, но вместе с тем и один из важнейших, – произнесла девочка, сидящая за столиком с левой стороны. Вновь отхлебнув из своей фарфоровой чашки с бежевыми розочками, она взяла из корзинки очередное сахарное пирожное.