Текст книги "Внутренний Голос (СИ)"

Автор книги: Александр Кулагин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Единственное окно, маленькое, пыльное и наполовину скрытое корнями, располагалось наверху, у самого потолка, напротив основного входа. Снаружи за ним шумела листва и бились друг о друга на порывистом ветру ветви сиреневых кустов. Гроза периодически напоминала о себе угрожающим рокотом и отсветами дальних молний. Однако природа всё никак не решалась начать своё феерическое представление. Пару раз до нашего слуха доносился звук врезающихся в стекло отдельных дождевых капель, но дальше этого дело пока что не шло, будто ливень поджидал какого-то более подходящего момента, чтобы наконец хлынуть с небес на землю.

Проникавший в окошко тусклый свет позднего пасмурного вечера вряд ли мог бы спорить с сумраком, заполняющим внутреннее пространство помещения, если бы ему не помогало некое иное сияние. Это неверное бледно-серебристое мерцающее зарево порождалось необычным колдовским туманом, клубящимся под самым потолком.

Посреди лаборатории на грубо отёсанном каменном постаменте, вросшем прямо в земляной пол, лежал широкий плоский сосуд, чем-то напоминающий большую раковину, исписанную странными узорами и рунами. От бесцветной жидкости, которой был наполнен сосуд, по всему помещению и в особенности по клубящемуся сверху туману, хаотично отражаясь, ходили изменчивые пёстрые блики, напоминающие рябь, которую обыкновенно можно видеть на дне прозрачного мелкого водоёма в ясный солнечный день.

Три ведьмочки расположились вокруг сосуда на равных расстояниях, – должно быть, в соответствии со схемой, вычитанной Матильдой в описании к ритуалу. Прочие действующие лица также были размещены явно не в случайном порядке. Мне представлялся некий незримый квадрат, стороны которого идеально вписывались в окружность помещения. На одном из углов этого квадрата и находились мы с Блэйком. Как и в прошлый раз, мы сидели на всё том же плетёном кресле, специально для нас доставленном сюда сверху безропотным вервольфом. И как и в тот раз, мы были целиком обездвижены. Хотя теперь уже совершенно иным способом.

– Надеюсь, парализующее заклятье успокоит тебя надёжнее, чем верёвка, – неприязненно заявила Матильда после нашей с охотником неудачной попытки бегства.

По бокам от нас свои углы невидимого квадрата занимали големы: слева, у подножья ведущей наверх лестницы, – огромный зловещий Лестригон; справа, под окном, – улыбчивый и относительно миниатюрный Боровик. На противоположной стороне, у дверей чёрного хода, стоял Железный Клык, едва различимый за сиянием магического сосуда.

"Значит, они действительно посадили его на цепь, – думал я о Ранделле. – Только не материальную, а духовную, что ещё хуже. Теперь он неспособен даже управлять своим собственным телом. Вместо него им управляет специально вызванный для этого злой дух".

Вообще-то, в данный момент мы с Доброхотом тоже не были властны над собственным организмом. Но, по крайней мере, и никто другой на него не претендовал. Перспектива, что из Блэйка тоже могут сделать марионетку, пугала меня более всего. В это самое тело, которым я целиком и полностью привык распоряжаться в одиночку, не считая, разумеется, самого охотника, подселится ещё один жилец – наглый, жестокий узурпатор, который будет вытворять, что ему вздумается, не считаясь с законными хозяевами. Но, может, всё ещё обойдётся? Может, нас просто убьют? Во всяком случае, это лучше, чем та судьба, что постигла Ранделла.

Последний вариант, судя по тому, что мы успели уяснить из общения с нашими хозяйками, был весьма вероятен. Если Матильда не пожелает сделать из Блэйка ещё одного слугу, или домашнего питомца, или декоративное растение, то она в конце концов просто пустит его на материалы для новых магических опытов. И я уже морально готовился оказать охотнику последнюю услугу. Дело в том, что после завершения жизненного пути своего подопечного каждый порядочный Внутренний Голос обязан позаботиться о его посмертной участи, создав тоннель между реальностями и послужив проводником души покойного к пункту его конечного назначения. Каким бы этот пункт ни был. Не такого скорого конца желал я доверенному мне человеку. Но что остаётся делать? В этом жестоком мире, где мы зачастую неспособны даже отучить своего протеже ковыряться в ухе во время разговора, от нас, Внутренних Голосов, не так уж много зависит...

Ведьмы размеренно двигались вокруг стоящего на постаменте сосуда, монотонно напевая заклинания. Язык этих заклинаний не был мне знаком, но в его звучании чувствовалось что-то очень древнее и тёмное, что заставляло мой дух содрогаться и сжиматься в безотчётном страхе. По правде сказать, напевали только Матильда с Бертой. Фрида молчала, но также против своей воли двигалась в магическом хороводе по велению призрачных змей, которые фактически управляли телом девочки.

Периодически Матильда подливала или подсыпала в сосуд какие-то зелья и порошки, напоминая шеф-повара, погружённого в процесс приготовления изысканного деликатеса. В какую-то минуту, когда очередная щепотка чего-то, смахивающего по виду на красный молотый перец, коснулась поверхности жидкости, та внезапно полыхнула, словно масло, в которое только что сунули горящую головню. Возникшее пламя, обладавшее необыкновенным алым оттенком закатного солнца или крови, по всей видимости не причинило ведьмочке ни малейшего вреда, хоть и лизнуло её руку по самый локоть. Напротив, будущая предводительница обновлённого человечества, похоже, осталась весьма довольна полученным результатом.

– Отлично! Теперь почти готово! – радостно сообщила она. – Остаётся один нюанс. Этот ингредиент не относится к обязательному составу, но способен послужить хорошим катализатором для ускорения реакции.

С этими словами девочка повернулась к Блэйку и вынула из кармана своего кружевного платьица знакомый охотничий нож с украшенной резьбой костяной рукояткой. Единственное, что мог делать Доброхот, в то время как юная ведьма приближалась к нему с зажатым в руке его собственным оружием, – это выразительно таращить глаза и размышлять на тему, как много крови предстоит отдать ему сегодня на благо великого дела.

– Боишься? – злорадно ухмыльнулась Матильда, подходя к охотнику вплотную и приближая к самому его лицу сияющее сталью лезвие. – Вот и правильно! Чем меньше в тебе ненужной смелости, тем меньше вероятности, что в будущем ты выкинешь очередную глупость и поплатишься за это. А теперь приготовься – будет немножко неприятно. Самую малость!

Тут Матильда ухмыльнулась ещё шире... а затем взяла один из концов раздвоенной Блэйковой бороды и резким движением отсекла его. Нож превосходной кобольдовой стали был отточен на славу. Хозяин сам позаботился об этом буквально позавчера на привале. Тем не менее, кожу Блэйка в районе подбородка ощутимо дёрнуло в момент, когда часть его богатого волосяного покрова отделилась от остального массива. В следующие полминуты мне пришлось выслушать целую мысленную тираду, в которой вряд ли удалось бы сыскать и пару приличных слов. Не то чтобы Доброхоту было особенно больно, однако он пришёл в отчаянье, едва представив себе, что скажут знакомые и в особенности Деметрия, увидав его новый фасон.

"Да чего ты беспокоишься? Ничего страшного же не случилось! – постарался успокоить я охотника. – Наоборот, тебе давно не мешало сменить имидж. Раздвоенные концы уж года два как не в моде. Пострижёшься покороче – только и всего. Будет даже лучше, чем прежде".

– На первый раз и этого достаточно, – заявила Алая Ведьмочка, возвращаясь к своим товаркам. – Одна из отличительных черт хорошего чародея – умение экономно расходовать имеющиеся ресурсы. В этом теле их достаточно для проведения нескольких обрядов. Но всё равно – чем экономнее мы будем их использовать, тем лучше.

Воздев руку с «дополнительным ингредиентом» над сосудом, Матильда разжала ладонь. Едва лишь клок спутанных чёрных волос исчез в глубине колдовского омута, как что-то изменилось. Сперва чуть заметно, затем всё более и более зримо свет, исходящий от жидкости в сосуде, начал менять насыщенность и структуру, переставая быть хаотичным. Ведьмы, прекратив свой круговой ход, напряжённо вглядывались в изображение, постепенно формирующееся на поверхности этого магического зеркала. Мы с Блэйком не имели возможности лицезреть его с той позиции, в которой сейчас пребывали, однако, к счастью, могли весьма неплохо всё видеть благодаря отражению, рождаемому на серебристом тумане сверху. На нём, будто на чистом холсте живописца, набрасывающего черновой образ будущей картины, мало-помалу проступала небольшая скудно обставленная комната с одинокой грубо сколоченной деревянной кроватью в углу. На кровати под простым холщовым одеялом спал человек. Черты его лица лишь с большим трудом угадывались в смутном туманном отражении. Можно было, однако, определить, что он лыс и уже не молод.

Медленно занеся нож, словно на состязаниях по метанию, Матильда внезапно сделала своим орудием резкий взмах. При этом в воздухе, в том месте, где прошло лезвие, возник расплывчатый красный след. След почти тут же рассеялся, но в тот миг, когда ведьмочка произвела своё движение, священник вдруг дёрнулся и рывком сел в постели. Удивлённо охнув, он схватился рукой за сердце.

– Ох... Чего это? – произнёс он вслух, обращаясь, кажется, к самому себе. – Сердце что-то прихватило...

Голос священника, исходивший из глубин омута, был глух и негромок, но всё же слова каким-то образом слышались вполне отчётливо. Все три ведьмочки замерли, во все глаза глядя на свою будущую жертву. На лице Матильды отражалось откровенное злорадство. Берта смотрела угрюмо. Ей определённо не нравилось происходящее, тем не менее она воспринимала его как суровую необходимость. Фрида стояла, закусив губу и часто моргая. Было очевидно, что она опять готова расплакаться и держится из последних сил.

Священник рассеянно оглядел стены своей кельи, будто видел их впервые.

– Лекаря что ль позвать? – спросил он сам себя нерешительно. Но тут же отрицательно покачал головой. – Нет! Зачем человека в ночь будить? Скоро само пройдёт. Ох, Оррин, Оррин... Стареешь. Того и гляди, скоро совсем песок посыплется...

Посмеиваясь, старый священник поднялся, должно быть, чтобы размяться или попить воды. В этот миг Матильда сделала новый быстрый взмах. На сей раз красный след в воздухе был заметнее и рассеялся не так скоро.

Со стоном священник рухнул на пол возле кровати от нового, куда более сильного приступа.

Красноволосая ведьмочка издала резкий торжествующий звук, похожий на пронзительное воронье карканье:

– Ну что, ваше преподобие? Как вы себя теперь чувствуете? Это, пожалуй, не так весело, как натравливать толпу на трёх одиноких сирот! – выкрикнула она, скрежетнув зубами.

– Матильда, прошу тебя, не делай этого! – взмолилась Фрида. По обеим щекам её ручьями стекали крупные слёзы.

– И почему же интересно я не должна этого делать? – раздражённо откликнулась Матильда, устало закатив глаза, как человек, которого снова заставляют вернуться к уже решённому, казалось бы, вопросу. – Этот святоша чуть было всё не испортил! Что, по-вашему, ожидало бы нашу троицу, если бы он со своей оравой успел перехватить нас, прежде чем мы сбежали из того дома? Думаете, нас погладили бы по головке, накормили пудингом и отпустили на все четыре стороны? В лучшем случае нас швырнули бы в замковое подземелье и потчевали хлебом, водой и душеспасительными проповедями до тех пор, пока мы не забыли бы всё то, что с таким трудом сумели о самих себе узнать!

Похоже, Алая ведьмочка по-настоящему разозлилась. Пурпурные глаза её горели недобрым блеском. Прекрасные малиновые кудри чуть колыхались, будто воочию движимые силой охватившего её гнева.

– Люди глупы, трусливы и жестоки! – продолжала она непримиримо. – Они скорее уничтожат того, кто может изменить их к лучшему, чем станут у него учиться. И так будет до тех пор, пока кто-нибудь не изменит их силой! Вот потому-то мы и делаем, то что делаем. Мы заставим людей понять ведьм, сделав их подобными нам! За это я готова уплатить любую цену! И я не буду реветь, как некоторые, даже если мне придётся пожертвовать одной из своих компаньонок!

– Что? – Берта в изумлении обернулась к подруге. – Прости, Матильда, я, наверное, ослышалась... но мне показалось, будто ты только что заявила, что собираешься принести в жертву одну из нас?

Фрида стояла, поражённо открыв рот, не в силах произнести ни слова и даже на какое-то время перестав плакать. Алая Ведьмочка прикусила губу, слишком поздно осознав, что сболтнула лишнее.

– Признайся, ты ведь сейчас пошутила? Или нет? – не унималась Берта.

Однако Матильда, поняв, что ей теперь не отвертеться, лишь скривила рот в горькой усмешке:

– Вот, что печально... Ни одна из вас не нашла в себе достаточно усердия, чтобы до конца изучить описание процедуры. Потому то вы обе и уступаете мне в способностях. Сколько раз я говорила вам: чтобы достичь настоящего мастерства прежде всего нужна целеустремлённость! В любом случае, рано или поздно вы всё равно дочитали бы до конца и узнали, что в качестве финальной жертвы в завершающем обряде должна выступать ведьма. Я рассчитывала найти кого-нибудь среди селян. Кого-нибудь не слишком одарённого, кого не жалко было бы пустить в расход. Но, раз уж среди присутствующих есть та, что сама готова по доброй воле выйти из игры, то лучшего кандидата, пожалуй, вряд ли удастся отыскать.

– Ну уж это никуда не годится! – возмутилась Берта. – Что ещё за новости? Фрида с самого начала была одной из нас! Одной из трёх! "Три" – лучшее магическое число, ты же сама нас этому учила... И я не позволю проливать кровь своей названной сестры!

– Ну вообще-то "один" – тоже неплохое число, – заметила Матильда, приподнимая бровь. – В каком-то смысле даже лучше, чем "три".

Глаза рыжеволосой ведьмочки недобро сверкнули.

– Так вот, значит, что ты задумала? – выкрикнула она гневно. – А я-то считала тебя настоящей подругой!

При этих словах Берта начала медленно подвигаться вокруг постамента с волшебным сосудом в сторону опутанной призрачными змеями Фриды. Это не укрылось от глаз Матильды. Улыбаясь аспидно-ядовитой улыбочкой, она неодобрительно поцокала языком.

– А вот число "два" – совсем никуда не годится и всегда проигрывает даже числу "один".

– Ну это мы скоро проверим! – угрожающе произнесла Берта, делая очередной незаметный шаг в сторону темноволосой ведьмочки.

"Гляди в оба! – шепнул я Блэйку. – Похоже, в компании наших хозяек назревает серьёзный раскол".

А раскол и в самом деле назревал нешуточный. И от того, кому суждено было взять верх в грядущей междоусобице, вполне вероятно зависела и наша с охотником дальнейшая судьба.

Две юных ведьмы замерли, глядя друг на друга исподлобья и воздев руки в оборонительных магических жестах, в то время как третья, неподвижная, как и мы, имела возможность лишь наблюдать со стороны за их противостоянием...

Глава Десятая,

в которой разражается самая настоящая гроза

И тут внезапно раздался жуткий треск и двустворчатые дубовые двери в противоположном от нас конце помещения распахнулись так стремительно, словно их поддела нога раздосадованного чем-то великана. А сразу вслед за этим в лабораторию дружной гурьбой ввалилась уже знакомая нам компания оборотней во главе с огромным, напоминающим живую гору гигантом, облачённым в бурую медвежью шкуру... Вернее, то, что он в неё облачён, могло показаться лишь в первую секунду – уже во вторую становилось ясно, что это его собственная шкура. Похоже, после одновременной пропажи вожака и потенциального исполнителя пророчества стая всё-таки решилась на союз со своими конкурентами из Восточного Угла.

В тот момент, когда двери чёрного хода слетели с петель, Алая Ведьмочка, стоявшая к ним спиной, оглянулась на шум. Воспользовавшись этим, Берта стремительно повернулась к Фриде и произвела какой-то едва различимый пасс рукой, сопровождаемый лёгким хлопком и пронзительной золотой вспышкой. В тот же миг призрачные змеи, опутывавшие тело девочки, исчезли, растворившись в воздухе, подобно клочьям тумана. Фрида слегка пошатнулась и облегчённо выдохнула, ощутив свободу. Не прерывая кругового движения, Берта развернулась теперь уже в нашу сторону и тут же метнула ещё одно точно такое же заклятье. Едва пульсирующая золотистая вспышка коснулась груди охотника, как с нашего тела спало оцепенение и Доброхот вскочил, повалив кресло на пол.

– Блэйк, дружбан, ты живой! – радостно заорал Босой, одним из первых возникший на пороге вслед за своим громадным мохнатым предводителем. – А мы уж и не чаяли! Смотри, Мик: это ведьмы, а это Блэйк. Его не трожь, он свой!

– Отвали, серый! Уж я и без тебя как-нибудь разберусь! – гулко пробасил Микаэль Косолап, по-хозяйски оглядывая присутствующих. – Ну что, дамочки! – громогласно взревел он вслед за тем, заставив всех вжать голову в плечи из опасения оглохнуть. – Не ждали гостей? А мы тут как тут!

– Вы куда Ранди подевали? А ну вертайте Ранди взад, ведьмачки проклятые! – сипло выкрикнул Штырь, высовываясь из подмышки Микаэля.

– Выражаю категорическое согласие с выше сказанным, – заявил Процент, выглядывающий с другого боку.

– Да вы что совсем страх потеряли, зверьё неотёсанное?! – вне себя от возмущения воскликнула Матильда, на какое-то время даже забывшая о своих подругах-ренегатках. – А ну убирайтесь из моего дома, вы, побирушки вонючие! Я сказала убирайтесь, иначе я за себя не отвечаю!

– Это ещё неизвестно, кто тут за кого не отвечает! – ничуть не смутившись ответил Микаэль, обнажая в совершенно зверской ухмылке полный ряд здоровенных крепких зубов. – Всё, дамочки! Кончилася в Лесу ваша власть! За мной, серохвостые!

С этими словами медведь-оборотень призывно махнул своей громадной косматой лапой и первым вразвалку шагнул по направлению к застывшим у колдовского омута ведьмам. Вслед за ним и волки отважно бросились в атаку. Под предводительством своего нового могучего вожака, который раза в три превосходил предыдущего объёмом мускулатуры, они значительно осмелели.

Однако зря наши союзники надеялись, будто теперь им так легко удастся одолеть лесных волшебниц. Стоило Микаэлю сделать три или четыре шага, как Ранделл Железный Клык прыгнул на него сверху, из тёмного угла над чёрным ходом, куда он невесть как и когда успел забраться. Приземлившись в точности на спину противнику, вервольф цепко, словно гигантский клещ, вцепился своими лапами в медвежий нос, пытаясь перекрыть его обладателю доступ воздуха. Микаэль глухо взревел и принялся бить самого себя по голове и плечам, стремясь сшибить неприятеля.

Это происшествие заметно поубавило энтузиазма остальным членам лесной дружины. Сбавив скорость, Штырь, Босой и Процент остановились в готовых к нападению позах, не решаясь подойти к ведьмам ближе. Создавалось впечатление, будто они любезно пропускают друг друга вперёд.

Матильда окинула оборотней презрительным взором.

– Боровик! Лестригон! В атаку! – отрывисто приказала она, не оборачиваясь.

Оба голема, до сей поры смирно ожидавшие каждый в своём углу магического квадрата дальнейших распоряжений начальства, тут же покинули позиции и покатили на своих скрипучих колёсах в сторону оборотней.

– Да не туда! – раздражённо окликнула их Матильда. – С этими хомячками я и сама как-нибудь управлюсь. Займитесь предательницами!

Воздев обе ладони с распахнутыми веером пальцами, она пару раз слегка согнула и разогнула их, будто профессиональный музыкант, готовящийся к сольному концерту...

А затем грянул гром и всё окружающее пространство затопила вспышка ослепительной молнии... Нет, не магической молнии. Просто гроза, уже давно тихой сапой подбиравшаяся к дому с улицы, осмелилась наконец на штурм и, как умелый полководец, нанесла первый же удар в непосредственной близости от цели. Можно было с уверенностью утверждать, что в этот самый миг одному из садовых деревьев в палисаднике пришёл конец.

Могло показаться, что Матильда взяла на себя непосильную задачу и напрасно отказалась от помощи, хотя бы и временной, своих бывших соратниц. Однако вскоре выяснилось, что она вполне трезво оценивает свои силы. Одновременно с раздавшимся на улице раскатом грома и сверкнувшей вспышкой молнии Алая Ведьмочка с яростным воплем обрушила на противников целый шквал заклятий. Она сражалась со всеми тремя волками одновременно, творя магию с такой немыслимой скоростью, что нападавшие, не готовые к столь резкому отпору, вынуждены были перейти в глухую оборону.

Оборотни, к счастью для них, от природы являлись весьма проворными созданиями. В противном случае им уже в первые пять секунд битвы пришлось бы всей компанией отправиться в лучший мир. Вместо этого они держались довольно стойко, ловко отскакивая и всячески уворачиваясь от летящих в их сторону огненных и ледяных стрел, струй отравленного пара, воздушных вихрей и сгустков чистой энергии. Однако про какие бы то ни было наступательные действия им пришлось на время забыть.

Матильду, впрочем, похоже, нисколько не смущала, а скорее даже забавляла такая живучесть противника. Продолжая осыпать окружающее пространство целыми горстями заклятий, она восторженно хохотала, будто маленькая девочка, впервые приведённая отцом в воскресный день на потешное стрельбище.

– Скажите спасибо, что я истратила все обращающие чары! – заметила она в перерыве между двумя атакующими пассами. – Иначе я превратила бы вас в такое, что вы в берлогах своих постеснялись бы показываться!

Процент вопил и скакал, держась за ошпаренный ошмётком огненного метеора хвост. Штырь, преследуемый роем призрачных пчёл, носился по всей лаборатории, вопя что-то нечленораздельное и опрокидывая всё, что попадалось ему на пути. Босой, впавший было в летаргический сон под действием меткого заклятья, тут же вновь очнулся, разбуженный свалившимся ему на голову чучелом доисторического дикобраза с опрокинутой Штырём подставки.

Едва разлепив глаза, оборотень внезапно в ужасе подскочил, увидав здоровенное насекомое, подозрительно похожее на старый залатанный сапог, которое ползло прямо к нему по земляному полу. С видом человека, наяву узревшего давнишний ночной кошмар, бывший сапожник заорал во всё горло и с размаху наподдал чудищу ногой под брюхо. Взвившись почти под самый потолок, вызванная из небытия тварь вновь обратилась в ничто, изойдя россыпью сверкающих мыльных пузырей.

Тем временем Боровик и Лестригон, повинуясь приказу своей старшей хозяйки, развернулись и неспеша покатили на Берту и Фриду, ожидающих дальнейшего развития событий у колдовского омута. При виде движущихся в их сторону големов Берта вдруг издала грозное звериное рычание и, вихрем крутанувшись вокруг собственной оси, приземлилась на пол уже в виде огромной золотисто-рыжей рыси. Продолжая угрожающе рычать, рысь замерла в боевой стойке напротив неприятелей.

"Великолепно! – проворчал я скорее самому себе, нежели охотнику. – Только ещё одного оборотня нам не хватало. И так тут тебе и волки и медведи, а теперь ещё и маг-перевёртыш!"

Пригнувшись, словно кошка, готовая броситься на мышь, рысь глухо и воинственно шипела. Её блестящие ярко-зелёные глаза грозно сверкали, словно два больших изумруда. Однако на големов эта демонстрация агрессии не произвела ни малейшего впечатления. Не сбавляя скорости хода, они продолжали своё наступление. Но тут подала голос Фрида, в отличие от своей воинственной подруги избравшая совсем иной путь.

– Боровичок! – ласково обратилась она к маленькому голему. – Послушай меня, Боровичок! Разве ты меня не узнаёшь? Это же я, твоя мама! Это я тебя собрала и оживила. Разве ты забыл?

Охотнику померещилось, будто дурацкое выражение нарисованного лица на краткий миг изменилось и на нём промелькнуло нечто вроде колебания, хотя я-то знал, что всему виной был обыкновенный визуальный обман, порождённый неверным освещением. Однако Боровик и в самом деле замешкался. Похоже, слова его создательницы не пропали даром. Повернувшись на колесе на девяносто градусов, маленький голем размахнулся и ткнул своей короткой ручонкой в бок Лестригона. Тычок получился, по правде сказать, не особенно впечатляющий, более похожий на дружеское приветствие, нежели на серьёзный удар. Большой голем удивлённо уставился на своего младшего собрата, затем тоже повернулся и всё также неспешно опустил свой дубинообразный кулак тому прямо на голову, почти полностью вогнав её в самодельный дощатый панцирь. Боровик задёргался и засучил конечностями, пытаясь высвободить верхнюю часть тела, а Лестригон вновь повернулся и двинулся на Фриду...

Тем временем, осознав, что из его попыток стряхнуть с себя вервольфа ничего не выходит, Микаэль решил прибегнуть к другому способу. Разбежавшись, он как таран на полном ходу вломился в один из стоящих вдоль стен шкафов с колдовскими реактивами. В тот же миг огромный предмет мебели превратился в щепки, а его обломки вместе со стоявшими на полках разноцветными банками, колбами и кристаллами разлетелись по всей округе. Оба противника тоже разлетелись в разные стороны, временно оглушённые.

Вслед за этим вокруг нас окончательно воцарился полнейший хаос. На улице бесилась гроза, и ливень, будто сбежавший на волю каторжник, отплясывал на оконном стекле какой-то бешеный танец. В лаборатории кипел бой. Матильда, невесть когда успевшая переключиться с оборотней на Фриду, сражалась теперь со своей бывшей соратницей одной правой рукой, в то же время левой оказывая магическую поддержку Лестригону, преследующему Штыря и Процента. В отличие от Алой Ведьмочки маленькая целительница использовала обе руки, однако было очевидно, что даже при такой значительной форе ей приходится куда тяжелее, чем её более сильной противнице. Босой и обратившаяся рысью Берта, сцепившись друг с другом, катались по полу большим золотисто-серым клубком. Очнувшиеся Микаэль и Ранделл опять вернулись к прерванному занятию. На сей раз медведь, наученный горьким опытом, не позволял волку так легко себя оседлать. Перемещаясь с места на место, звери осторожно боксировали, стремясь поддеть друг друга когтями. Маленький голем, которому по-прежнему не удавалось вызволить собственную голову из панциря, беспорядочно колесил по всей лаборатории, то и дело сослепу натыкаясь и сбивая с ног кого-нибудь из дерущихся.

И только бедный охотник, столь неожиданно для себя оказавшийся меж трёх огней, совершенно не знал, куда себя девать...

К счастью существа из мира магии были настолько сосредоточены на взаимных разбирательствах, что сделать своей мишенью простого смертного никто из них до сих пор не удосужился, и, стало быть, бояться следовало пока что лишь случайного удара или шального заклятья. С самого начала, едва началась заваруха, я посоветовал моему протеже незаметно пробираться к выходу. И охотник терпеливо и целеустремлённо следовал моему совету. Но одно дело поставить себе цель и совсем иное – достигнуть её. Блэйку то и дело приходилось менять траекторию движения, увиливая от летающих всюду молний и огненных шаров, осколков мебели и мечущихся туда-сюда противников. И единственное, что покамест позволяло ему оставаться живым и невредимым, это его обычное неслыханное везение... Ну и, разумеется, моя посильная помощь.

Нам уже удалось преодолеть добрую половину пути до чёрного хода, как вдруг прямо перед нами наземь упала золотистая рысь. Приземлившись в углу между стеллажом с заспиртованными растениями и подставкой с редкими минералами, она замерла в неподвижности, глубоко закатив глаза. С правой задней лапы её сочилась ярко-красная кровь. Ещё больше крови стекало из обширной рваной раны на боку. В тот же миг подле бесчувственной ведьмочки возник Босой с занесённой для решающего удара лапой. Сейчас оборотень выглядел по-настоящему страшно. Шерсть на загривке у него была взлохмачена, с обнажённых клыков и когтей стекала красная слюна. Того самого цвета, что и лужа, скапливавшаяся на полу у тела его обездвиженной противницы.

Иногда люди совершают поступки, которые даже мы, Внутренние Голоса, не могли от них ожидать. Прежде чем вервольф успел вонзить свои когти в тело ведьмочки и прежде чем я успел что-либо предложить по этому поводу, Блэйк схватил с ближайшего стеллажа склянку с каким-то заспиртованным корнеплодом и метнул в поросший серой шерстью затылок. Молниеносно развернувшись, оборотень залепил охотнику в нос кулаком. Судя по всему, он не собирался этим ограничиваться и уже готовился вплотную заняться вновь объявившимся неприятелем, как вдруг узнал в нём своего знакомого.

– Блэйк! – радостно осклабился Босой, останавливая вновь занесённый кулак. – Ты чегой-то? Это ж я – Харви! Дружбан твой! Аль не признал?

– Харви, дружище, не хотел тебя расстраивать... – гундосо пробубнил Доброхот, старательно зажимая пальцами сломанный нос. – Но с чего вы вообще взяли, что я вам друг?! Я вас ещё сутки назад вообще знать не знал, а будь моя воля – и дальше бы не знал с превеликим удовольствием!

– Что? Ах ты ж... Да как же ж это ж... – похоже, заявление охотника потрясло оборотня до глубины души. Он даже не мог подобрать слова, дабы достойным образом выразить своё праведное возмущение.

– Только без лап! – быстро предупредил Блэйк и поспешно повернулся, намереваясь направиться в противоположную сторону... однако в ту же секунду обнаружил прямо перед собой могучую грудь, облачённую в слегка помятую металлическую кирасу, а чуть выше – деревянный чурбан с намалёванной на нём ужасающей, полной ненависти рожей. Опустив взгляд своих свирепых, подведённых тёмно-коричневой краской глаз, Лестригон дёрнулся, громыхнув стальным доспехом, но пока что не предпринял никаких попыток атаковать смертного. Казалось, голем размышлял, стоит ли ему вообще связываться с подобной мелюзгой.

"Кристалл! – крикнул я. – Вспомни сон!"

На сей раз мой совет был услышан. Протянув руку, Доброхот схватил золотую цепочку с таинственно мерцающим кроваво-красным камнем и рывком сдёрнул её с груди чудовища.

"Ну вот! И чтоб ты без меня делал?" – с гордостью спросил я.

Впрочем, как выяснилось, торжествовал я рановато. Повторно громыхнув, пугало лишь удивлённо покосилось на свою грудь, но вовсе и не подумало падать замертво. В тот же миг до нашего слуха долетел знакомый язвительный смех:

– Дурак! Неужели ты действительно думал, что наших стражей так легко убить? – воскликнула Матильда с искренним весельем в голосе. – Эти кристаллы просто для красоты!

"Ну извини, ошибся маленько! С кем не бывает?" – смущённо признал я.

Мы, Внутренние Голоса, и вправду крайне редко ошибаемся. И всё же порой это случается и с нашим братом. Я ощутил беспросветное отчаянье, заполняющее душу охотника, подобно холодному тёмному потоку. Отчаянье – всегда зло. Но иногда в отчаянье человек умудряется совершить то, до чего в здравом уме никогда не додумался бы.