Текст книги "Противостояние 2"

Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Помимо этого – в данный момент в зоне ответственности полка было около пятидесяти самых разных летательных аппаратов, разной ведомственной и государственной принадлежности. Так что – неопознанный летательный аппарат был далеко не единственным, на который стоило бы обратить внимание.

   Дежурный офицер, майор Черных общей расслабленности не поддался. Но и особых причин для паники пока не видел.

   – Пусть установят тип и характеристики цели... – сказал он то, что и должен был сказать дежурный офицер на его месте – отставить. Я сам...

   Черных вдавил кнопку вызова на пульте связи, вызывая дежурного офицера с обнаружившего цель поста, капитана Осипова

   – Каурый... – и дождавшись ответа, продолжил – что там у вас за цель новая?

   – Анод, один из постов выдал малоразмерную цель, по которой мы работаем.

   – Тип, курс, скорость установили?

   – Малоразмерная, скорость сто восемьдесят, азимут сто двадцать, высота две тысячи. Идет в вашу сторону.

   – Установить тип цели через ТОВ. Запросите обнаруживший их пост, пусть оторвут задницы от кресел и установят визуально.

   – Есть... – упаднически проговорил дежурный девятьсот двадцать второй радиотехнической роты, расположенной в Локсе. Намечалась работа – причем в день, когда работать категорически не хотелось.

   Времени было – четырнадцать часов десять минут по Москве

   Отключив связь, в ожидании вызова Каурого майор чуть наклонился вперед, барабаня пальцами по столу. Он впервые был дежурным офицером поста – и поэтому не поддался общей расслабухе. Он перехаживал в майорском звании и хотел сделать нечто такое, чтобы его заметил. А перехват нарушителя – как раз отличная возможность выделиться среди других офицеров ПВО, возможно его фамилию назовут Колдунову. Но и напортачить нельзя – одна ошибка и его сошлют, куда макар телят не гонял.

   Звякнул сигнал вызова.

   – Анод на связи.

   – Анод, это Каурый. Цель через ТОВ опознана. Самолет легкомоторной авиации, скорость, азимут, высота – прежние.

   – Наш самолет?

   – Никак нет. По виду – финский.

   – Номер увидели?

   – Никак нет, облака.

   Вот так...

   Майор прервал связь с Каурым, включил громкую по залу боевого управления.

   – Боевая тревога! Всем постам принять готовность один и доложить!

   Норматив для приведения аппаратуры в готовность номер один – две минуты, операторы систем уложились в более короткий срок. Последняя боевая часть доложила о принятии "готовности один" через минуту и сорок семь секунд.

   – Принять на сопровождение цель от Каурого!

   – Есть данные! – сразу же доложил один из расчетов

   – Как принимаешь?

   – В режиме "автомат", товарищ майор. Цель малоразмерная, идет с северо-запада, угол места цели шестьдесят, расстояние шестьдесят, сокращается, азимут триста двадцать. Высота две тысячи. Цель низкоскоростная.

   – Портной, свяжись с диспетчерами Таллина, может – это их самолет.

   – Так точно...

   Вот здесь и проявилось первое следствие расчленения некогда единой системы ПВО на округа и дивизии. Нормальной связи с гражданским аэропортом не было, это внесло в действия расчета фактор неопределенности. Старший лейтенант Портной выйдет на связь с аэропортом Таллина через девятнадцать минут...

   – Приготовиться выдать данные на перехват.

   – Есть!

   Вторым негативным фактором было то, что информацию сразу не выдали на КП дивизии. В современных ПВО был нарушен принцип "святости границы", означающий, что при появлении нарушителя цель надо сначала выдать на КП дивизии, а потом уже разбираться кто летит и зачем. Несколько раз дежурным офицерам попадало за выдачу "сырой" информации, когда нарушитель на поверку оказывался стаей птиц или облаком. И теперь, те кто хотел отгулять свой отпуск летом предпочитали сначала разобраться и только потом – доложить.

   – Запросить государственную принадлежность!

   – Есть!

   – Портной, что там с пятеркой?**

   – Связи нет, товарищ майор. На запасном канале то же самое.

   – Связывайся по телефону! Связывайся как хочешь!

   – Есть...

   Хотя ежу понятно, что иностранный малоразмерный самолет не оснащен ответчиком системы свой – чужой, все равно раз УГ и КС ВС СССР***, раздел "Особенности организации и несения караульной службы в отдельно расположенных радиотехнических и других специальных подразделениях" предусматривает обязанность запросить государственную принадлежность – значит, надо запросить. После головомойки, полученной всем ПВО и лично Колдуновым в деле с "корейским призраком"*** все дежурные офицеры смен старались исполнять требования устава, какими бы дикими и неприменимыми к складывающейся ситуации они не были. Потому что потом, при "разборе полетов" ничем кроме устава и не прикроешься.

   – Товарищ майор, цель на запросы не отвечает.

   – Цель держать на сопровождении. Выдать данные на Фиалку!

   Позывной "Фиалка" принадлежал командиру полка. Увы, как потом выяснится – день пограничника он уже успел отметить.

   – Товарищ майор, Фиалка вызывает!

   Снова зазуммерил вызов – КП дивизии ПВО. Возможно даже сам...

   Оказалось – оперативный дежурный, подполковник Иван Карпец

   – Анод, что там у вас? – раздраженный бас командира рокотал в трубке – что за нарушение госграницы вы придумали.

   – Фиалка, обнаружил и веду цель. Малоразмерная, легкомоторный самолет, высота две тысячи, идет курсом на нас.

   – Та-а-а-к... А .......... где?

   Произнеся фамилию, комдив грубо нарушил дисциплину связи, позывные даются не просто так. За это полагалось дисциплинарное взыскание. Но и не скажешь ведь: товарищ генерал-лейтенант, вам дисциплинарное взыскание.

   – Товарищ генерал-лейтенант, на данный момент дежурным офицером ЗБУ являюсь я!

   Трубка какое-то время помолчала

   – Ты цель визуально опознал?

   Было понятно, что командиру упорно не хочется ничего предпринимать.

   – Так точно. Опознан через ТОВ – легкомоторный самолет, иностранный.

   "Фиалка" немного подумала.

   – При надлежащем опознании цели – приказываю задержать нарушителя госграницы – дал командир полка совершенно расплывчатое указание, отчетливо понимая, что разговор пишется системой АБД****

   – Есть.

   Майор прикинул, что еще можно сделать.

   – Портной, черт возьми, что с Таллином?!

   Погода была летной – благоприятной: облачность – слоисто-кучевая, 4-5 баллов; ветер – северо-западный, 5-10 метров в секунду; видимость – не менее 15-20 километров. Если в Таллинне к примеру отключили на регламентные работы ПРМГ, решив что пилоты смогут сесть и визуально***** – то неопытный летчик мог заблудиться.

   – Связи нет, товарищ майор!

   – Товарищ майор! Зенит поднял дежурную пару на перехват!

   В 14.29 оперативный дежурный на Фиалке присвоил неопознанному самолету боевой номер восемь-два-пять-пять, статус – «чужой» и выдал данные о цели на ЗБУ шестой армии ПВО. К этому времени истребитель ПВО, взлетевший с Тапы, уже вышел в район поиска.

   Командующий шестой армией ПВО генерал Герман Кромин, не имевший достаточного опыта, тем не менее, немедленно отдал приказ принять готовность номер один всем частям и соединениям пятьдесят четвертого корпуса ПВО. Однако, докладывая о сложившейся ситуации в ЦКП ПВО, он допустил ошибку: самолет был не как нарушитель границы, а как нарушитель режима полетов, то есть свой. Тем самым в заблуждение был введен оперативный дежурный ЦКП генерал Мельников. Введенный в заблуждение, генерал Мельников доложил о складывающейся ситуации не главкому ПВО маршалу Колдунову, как полагалось по инструкции – а первому заместителю начальника Главного штаба ПВО, генералу Тимохину, находившемуся на ЦКП. После этого он совершил еще одну ошибку – решив, что КП округа ПВО самостоятельно разберется с нарушителем, приказал снять цель с контроля ЦКП. Генерал Тимохин в свою очередь не только не понял серьезность ситуации – но и покинул ЦКП, свалив проблему на плечи дежурной смены.

   На самом деле, ставший в этой истории одним из козлов отпущения, генерал Герман Кромин просто хотел сохранить жизнь неизвестному хулигану попавшему в его сектор. Аппаратура боевого документирования зафиксировала вопрос: "Летчик докладывает, самолет типа Як-12. Ну, что – будем сбивать?"

   Теп временем, командиры трех зенитных дивизионов двести четвертой зенитно-ракетной бригады 6 армии ПВО подтвердили возможность поражения цели. В этот момент погода на маршруте полета Руста резко ухудшилась, пошел дождь – и немецкий пилот снизил скорость, нырнул под облачный слой, визуально ориентируясь на железнодорожную станцию Дно. Из-за этого, а также из-за появления еще одной неопознанной цели радиолокационный контакт с Рустом был утрачен.

   * Каурый – позывной поста наведения, обнаружившего Цессну. Расположен близ эстонского города Кохтла-Ярве.

   ** Пятерка – в данном контексте диспетчеры гражданского аэропорта

   *** Устав гарнизонной и караульной службы Вооруженных сил СССР

   *** В 1982 году над Сахалином истребителем ПВО СССР был сбит борт 007 корейской авиакомпании КАЛ, все 269 человек, находившиеся на борту самолета погибли. В результате этого разразился международный скандал, многие получили взыскания. В истории этой – чудовищное количество лжи и автор как-нибудь напишет об этом. Скажу только, что на самом деле самолет этот был сбит не над Сахалином и не советским истребителем.

   **** АБД – аппаратура боевого документирования

   **** Посадочная радиомаяковая группа

   Аэродром ПВО Тапа

   в/ч 03115, оперативный позывной «Зенит»

   28 мая 1987 года

   Аэродром Тапа располагался недалеко от границы и прикрывал сектор, от которого не ждали особой опасности. Гораздо опаснее было северное направление – открытое море, могут проникнуть британские и американские авианосные группировки, с Норвегии постоянно летают «Орионы»* НАТО, недавно дошло до того, что при попытке вытеснить нарушителя за пределы, новейший Су-27 немного не рассчитал – и один из винтов Ориона рубанул по хвостовому оперению самолета. Как ни странно – большие повреждения возникли у Ориона – осколки винта и хвостового оперения пробили фюзеляж, повредили аппаратуру, только чудом обошлось без жертв. А здесь, со стороны Балтики самая большая проблема – это шары да заблудившиеся самолеты – частники.

   Как ни странно – самолеты-частники это действительно проблема. Для Миг-23 минимальная скорость (причем даже такая скорость не разрешена была документами по летной эксплуатации) – двести тридцать километров в час, та же Цессна легко ползет на ста сорока – ста пятидесяти да еще на фоне земли. Вот и перехватывай!

   Сегодня, хоть день пограничника вроде как касался и войска ПВО – какого хрена они простите здесь сидят, если не границу охраняют? – дежурной пары истребителей это не коснулось. Дежурными сегодня была пара Пучнин – Тимофеев, они как и полагается с утра прошли ВЛК** и сейчас сидели в домике отдыха дежурного звена, играли в домино и пили чай.

   Тем временем, КП полка получило первые данные, переданные Анодом. Данные выдали на расквартированный здесь пост 2311-го радиотехнического батальона, поскольку этот батальон входил в состав четырнадцатой дивизии, данные на него выдали сразу по обнаружении цели, когда не был известен ни статус ее, ни характеристики. Под неопознанную цель выделили отдельный канал и стали думать что делать.

   Времени не было. Совсем.

   Собственно говоря, было два возможных решения. Либо поднимать дежурную пару перехватчиков, либо вертолетчиков с расквартированной здесь же триста восемьдесят четвертой отдельной вертолетной эскадрильи. Но тут в полный рост вылезла проблема, обусловленная проволочкой: если поднимать вертолеты, они могли бы эффективно перехватить нарушителя, но уже не успеют его догнать. Если поднимать дежурную пару – то она догонит нарушителя быстро, Анод выдал полные данные на перехват – но вот осуществить перехват Цессны Миг-23 очень сложно. Если только сразу стрелять. А этого делать нельзя.

   Так и не приняв никакого решения, командир истребительного полка принял решение связаться с КП дивизии.

   Командиром полка в то время был подполковник ВВС ПВО Гайсин – опытный, совсем недавно вернувшийся из Афганистана офицер. В Афганистане работы его "мигарям" почти не было, они прикрывали штурмовку укрепленных районов на границе с Пакистаном и разбирались с пилотами Пакистанских ВВС, которые так и норовили проникнуть через границу. Там подполковник Гайсин понял, что такое настоящее боевая работа, потерял один самолет сбитым и один – потерпевшим аварию из-за технической неисправности, стал крайне циничным и стал ненавидеть штабы. В Афганистане года с восемьдесят шестого вообще наиболее разумные офицеры просто заводили личные знакомства – с вертолетчиками, штурмовиками, "пушкарями" из артполков и при необходимости запрашивали помощь не через штаб, а напрямую, по знакомству.

   Да и как спрашивается воевать. Паки как пересели на Ф16*** – так и норовили нырнуть через границу, чтобы по-быстрому сбить штурмовик или вертолет (сбить вертолет без приказа, в свободной охоте было позором для порядочного летчика-истребителя) – и обратно через границу. Сам Гайсин с удовольствием бы тоже разбойничал по ту сторону "нитки" благо их перевооружили на Миг-23МЛД, в первых же вылетах выяснилось, что Ф16 не так страшен, как его малюют, а Фантомы, до сих пор составлявшие основу истребительного парка ВВС Пакистана они бы били как гусей на пролете. Но – всех командиров иап**** предупредили под роспись: за нарушение границы – военный трибунал. Получается: они что хотят делают, а мы – не смей.

   Сейчас подполковник, чтобы было быстрее – сам взял гарнитуру связи, настроился на частоту, на которой работал штаб дивизии.

   – Фиалка, я Зенит! Фиалка, я Зенит! Прошу срочной связи!

   В дивизии ответили не сразу – видимо, каналы были заняты. Наконец, послышалось знакомое...

   – Зенит, я Фиалка! Принимаю отчетливо!

   – Фиалка, прошу связи с Первым!

   – Зенит, принято, даю Первого!

   – Первый, я Зенит. В моей зоне ответственности находится неизвестный летательный аппарат, Анод его сопровождает. Прошу разрешения поднять дежурную пару!

   – Зенит, до команды дежурную пару не поднимать. Информация ушла на Зарю, ждем подтверждения.

   Только крепкие нервы не дали Гайсину выматериться. Заря – это позывной Центрального командного поста ПВО, находящегося в Железнодорожном, Московской области. Они получают информацию по всем зонам ПВО страны, и таких неизвестных аппаратов у них на данный момент могут быть десятки. Львиная доля из них окажется облаками, или стаями птиц – а у них тут визуально опознанный нарушитель. И пока Заря растелится...

   Хотя – все по приказу. После инцидента с "корейским призраком" – решение на сбитие принимает не дежурный офицер – а ЦКП, мать твою. На сбитие – но не сопровождение же!

   – Вас понял.

   Связь отключилась.

   Подполковник честно ждал целых пять минут. Потом, своей властью отдал приказ поднимать дежурную пару на сопровождение, приказ – обнаружить, опознать и сопровождать цель до получения других приказов. Сбивать – не имели права.

   Это было еще одно проявление царившего на всех уровнях махрового идиотизма. В шестидесятые годы СССР подписал международную конвенцию, согласно которой ни одна страна – подписант не имела право применять средства ПВО на поражение против гражданских самолетов, если они опознаны как гражданские – то есть против пассажирских лайнеров и легкомоторной авиации. Руководствуясь этим, после истории с «корейским призраком» на ПВО вылили ушат дерьма. Согласно руководящим документам по организации боевого дежурства в войсках ПВО, задержание гражданских самолетов – нарушителей границы относилось к ведению погранвойск КГБ СССР. Вот только проблема была в том, что у погранвойск КГБ не было ни единого ЗРК и ни единого самолета. В итоге, если брать случай с Рустом – то по закону надо было бы вызвать пограничный наряд, который бы скомандовал Русту приземляться, а если бы команда не была выполнена – можно было открывать огонь на поражение из штатного оружия – автоматов АКМ. Еще можно было пустить вслед за самолетом служебных собак...

   Анод нормально обеспечивать вылет истребителей ПВО уже не мог – в 14.21 на экране появилось еще одна непонятная отметка, осложнившая воздушную обстановку и отвлекшая операторов. Потом выяснилось, что это даже не облако – а большая масса холодного воздуха, перемещающаяся в сторону северо-востока. Но эта отметка сделала свое дело – в 14.22 радиолокационный контакт с целью номер восемь-два-пять-пять, статус – чужой был временно потерян. Самолетам ПВО пришлось взлетать без цели, наобум.

   Выругавшись матом, подполковник комнату радиотехнического поста, сбежал вниз по ступенькам. Солдат – водитель, увидев командира части, повернул ключ зажигания.

   – На площадку дежурного звена! – бросил подполковник, устраиваясь поудобнее.

Пока УАЗ, весело рыча мотором, мчался по бетонке, он уже прикинул, что он сделает и кому чем это грозит. Грозит ему – он нарушил приказ непосредственного начальника, поднял дежурную пару в воздух. Но он ведь будет поднимать ее не на перехват, а на опознание цели. Черт его знает – может это Анод ошибся, может они уже там на грудь по случаю праздника приняли и не соображают ни черта, приняли стаю гусей за самолет. Тогда на этом все и кончится – дежурный Анода пойдет в отпуск в январе и всего делов. А вот если там нарушитель – все сложнее. Но, по крайней мере, пилоты дежурного звена доложат, что это за нарушитель такой, попытаются установить с ним контакт и возможно принудить к посадке. В любом случае – на суде офицерской чести он скажет, что просто хотел обеспечить безопасность границы, достоверно установить, что и куда летит.

   УАЗ с визгом затормозил у неприметного домика, прямо посреди летного поля, подполковник быстрым шагом прошел мимо пары стальных птиц – Миг-23МЛД, в готовности N 1, заправленные, вооруженные двумя ракетами малой дальности и двумя средней. Можно было поставить дополнительный топливный бак – но баков не было...

   – Товарищ подполковник!

   Оба старших лейтенанта дежурной пары не встали – они были в летных комбинезонах, а по неписанным правилам части в таком обмундировании по стойке "смирно" становиться и честь отдавать нужно только если рядом большое начальство и идет проверка.

   – Вольно. У нас неопознанный летательный аппарат в зоне.

   Летчики молча встали.

   – Наводят непосредственно с Анода. Тимофеев, после взлета уходишь к границе и перекрываешь ее. Пучнин – работаешь с Анода, догоняешь нарушителя. По обнаружении – немедленно доложить. Я буду в яме*****...

   – Есть!

   – Есть!

   Дальше все было как обычно – привычный, до боли знакомый ритуал вылета на перехват, оба пилота исполняли его не одну сотню раз. В домике лежали летные шлемы, они надели их, а ЛТО****** на них было с начала дежурства, как положено. Группа механиков уже суетилась около самолетов: подвели сжатый воздух для запуска двигателей, подставили легкие алюминиевые лесенки к кабинам, сняли стопоры с ракет. Около каждого самолета дежурил механик, чтобы убрать колодки, когда самолет начнет руление. Старший группы механиков молча показал большой палец, на ходу в последний раз оглядывая машины – можно лететь.

   Оба пилота озабоченно взглянули на небо – похода ухудшалась на глазах, тучи становились все плотнее и в любой момент мог пойти дождь. Непонятно – удастся ли взлететь до того, как резко ухудшатся метеоусловия.

   Кабина. Ремни. Предполетная проверка. Сразу после нажатия кнопки – пробуждается ото сна, оживает двигатель. Двадцать третий – однодвигательный, его считают устаревшим – но опытный пилот и на нем наделает дел! Все дело в крыльях – они подвижные, могут принимать разные углы атаки, от чего самолет приобретает намного более широкие возможности, чем машина с фиксированными крыльями. Афган это показал.

   – Зенит, я три пятерки – один, прошу разрешения на рулежку

   – Три пятерки – один, рулежку разрешаю, вам полоса – один

   Самолет двигается с места, обзор из кабины этого типа самолета очень плохой, его в шутку называют летающим бронетранспортером – но на своем, домашнем аэродроме базирования – не споткнешься.

   Самолеты вырулили на полосу, широкую бетонную дорогу в небо. Летчики покачали элеронами, опробовали рули высоты и остались довольны

   – Зенит, я три пятерки – один, занял исходную, прошу разрешения на взлет.

   – Три пятерки – один, полоса свободна, взлет разрешаю. Ветер три-пять метров в секунду в левый борт, усиливается. По взлету занимайте коридор номер два, азимут сто тридцать, высота две тысячи. Дальнейшие целеуказания получите от Анода.

   – Я три пятерки – один, условия принял, взлетаю.

   Обе машины взлетели как по учебнику одна за другой. Старший лейтенант Тимофеев, взлетевший вторым сразу взял курс на пограничную зону – а вот для старшего лейтенанта Анатолия Пучнина задача была посложнее.

   Почти заняв назначенный эшелон – двести метров осталось – майор решил связаться с постом наведения.

   – Анод, я три пятерки один, занял азимут сто тридцать, высота тысяча восемьсот, прошу наведения!

   – Три пятерки один, цель потеряна, навести не можем! Осуществляйте поиск по азимуту сто тридцать!

   Вот козлы...

   – Анод, вас понял...

   Переведя крылья на максимальную стреловидность, а двигатель – в экономичный режим, старший лейтенант начал описывать первую петлю, внимательно осматривая тучи в надеже заметить хоть что-то. Он понимал, что сам вряд ли что-то найдет, только если очень повезет – и ждал, пока Анод или Зенит снова нащупают цель. В это время Анод был занят работой по неизвестному новому объекту и заодно – перебранкой с таллиннскими гражданскими диспетчерами, которым появление в воздухе перехватчика сильно осложнило и без того нелегкую работу.

   В пятнадцать – тридцать одну Анод выдал на Фиалку неверный курс цели номер восемь-два-пять-пять, статус – «чужой». В пятнадцать тридцать две пост «Зенит» восстановил радиолокационный контакт с целью – но уже с совершенно другими характеристиками: высота тысяча пятьсот (до потери четыреста пятьдесят) скорость восемьдесят (до потери двести). Эту цель и повели как номер восемь-два-пять-пять. Проложив вероятный курс, на цель навели перехватчики взлетевшие с аэродрома Громово, взлетевшими на перехват в 14.40. Самолеты с Громово осуществили сближение и доложили, что цель не наблюдают. В результате Анод решил, что цель восемь-два-пять-пять – плотная стая птиц.

   Погода портилась. Причем катастрофически. До метеоминимума******* пока не дошло – но если такими темпами...

   Нижний край облаков моментально ушел на сто метров, в некоторых местах уже начинал крапать дождь. Топлива для поисков оставалось еще достаточно – но если погода резко ухудшится, то следует дважды подумать, прежде чем уходить далеко от аэродрома. Надо оставить достаточно топлива на посадку в сложных метеоусловиях.

   Облачность была не сплошной, сквозь разрывы в несущихся на полном ходу левиафанах туч проглядывало солнце, и это давало еще какую-то надежду, что облачность протянет в6етром и хоть немного распогодится. Тогда можно будет надеяться на чисто визуальный поиск, сейчас – шансов визуально найти воздушную букашку в такой облачности – нет.

   – Анод, я три пятерки один, прошу наведения на цель! – попробовал на удачу старший лейтенант Пучнин

   – Три пятерки один, контакт отсутствует. Доложите по метеоситуации.

   – Анод, я три пятерки один, нижний край облаков на сотне, осуществлять визуальный поиск не могу. Прошу разрешения сместиться по азимуту сто двадцать для дальнейшего поиска, эшелон прежний...

   – Три пятерки один я Анод, даю добро сместиться по азимуту сто двадцать, эшелон две тысячи для продолжения поиска. При визуальном обнаружении нарушителя немедленно доложить!

   – Есть.

   Самолет потряхивало в воздушных потоках, ветер еще усиливался. Тучи темнели – а это признак нехороший, к ливню или даже граду. Еще только не хватало – садиться на мокрую полосу.

   Старший лейтенант, твердо удерживая ручку управления, пошел по разрешенному азимуту – но не напрямую, а описывая большие круги. Задача у него было сложной – летел фактически по приборам, за самолетом нужен был глаз да глаз – и в то же время надо было смотреть по сторонам, не мелькнет ли где в разрыве туч нарушитель. Сами попробуйте так полетать...

   И тут он мелькнул! Левее, почти на пределе видимости – что-то, он даже не понял, что, какое-то пятнышко мелькнуло и пропало. В нормальных обстоятельствах он даже не обратил бы на это внимание – но тут он уменьшил угол атаки крыла и стремительно бросился туда, где только что что-то было.

   На втором заходе – он заходил по широкому кругу, вертя головой как сумасшедший и откровенно рискуя с кем-нибудь столкнуться в этой облачности – да хотя бы и с нарушителем, которого он пытается перехватить – старший лейтенант снова нашел его – уже совсем рядом...

   – Анод, я три пятерки один, цель визуально обнаружена! – стараясь не зачастить, говорить внятно сказал в микрофон Пучнин – повторяю: цель визуально обнаружена! Наводите по мне!

   Наводите по мне – значит, самолет-нарушитель находится в том же секторе что и свой истребитель, таким образом задача установления радиолокационного контакта значительно упрощается – сужается сектор поиска.

   – Три пятерки один, повторите.

   – Анод, я три пятерки один, цель визуально обнаружена!

   Пучнин тогда не знал, что Анод захватил не ту цель, под номером восемь – два – пять – пять уже сопровождалась другая цель и на ее перехват шли истребители. Это была ошибка радиотехнического поста наведения, не летчиков.

   – Три пятерки один, я Анод, опишите цель.

   – Анод, цель – белый спортивный легкомоторный самолет типа Як-12. По краю фюзеляжа идет синяя полоса. Знаков государственной принадлежности не наблюдаю, повторяю знаков государственной принадлежности не наблюдаю.

   – Три пятерки один, я Анод. Цель пыталась установить с вами контакт?

   – Так точно, Анод. Он покачал крыльями.

   – Три пятерки один, повторите.

   – Анод, самолет нарушителя покачал мне крыльями.

   Это могло быть всем чем угодно. Наиболее распространенное – приветствие, просьба освободить посадочную площадку – или сообщение о том, что на самолете отказала связь или навигационное оборудование. Может быть – тот, кто летит на этом самолете, вообще не знает, куда он залетел?!

   В этот момент и самолет Пучнина и нарушитель вошли в зону плотной облачности.

   – Три пятерки один, я Анод, вы поддерживаете визуальный контакт?

   – Никак нет Анод, цель потеряна. Здесь плотная облачность.

   – Три пятерки один, радиолокационный контакт очень слабый, мы не можем захватить его. Примите меры к поиску нарушителя.

   – Есть!

   Но больше старший лейтенант Пучнин визуальный контакт с самолетом Руста установить уже не смог. Он был уже на самой границе зоны ответственности, метеообстановка по-прежнему была сложной, радиолокационный контакт восстановить не удалось – и Зенит отдал приказ старшему лейтенанту возвращаться на аэродром.

   Потом, за этот полет, старший лейтенант Анатолий Пучнин, единственный не только не будет наказан, снят с должности, отдан под суд – но и получит медаль "За боевые заслуги"

   * Р3 Орион – противолодочный разведывательный самолет НАТО. Описанная история имела место в действительности.

   ** Врачебно – летная комиссия

   *** Паки – пакистанцы

   **** иап – истребительный авиаполк

   ***** яма – одно из сленговых названий ЗБУ

   ****** ЛТО – летно-техническое обмундирование

   *******метеоминимум – погода, ниже которое все полеты прекращаются.

   После неудачной попытки перехвата примерно в 15.00 самолет Руста добрался до Пскова, выйдя из зоны ответственности пятьдесят четвертого корпуса ПВО, войдя в зону ответственности второго корпуса ПВО, уже относящегося к Московской зоне ПВО. В Пскове творился полный бардак. В этот момент один из местных авиаполков проводил плановые учебные полеты, часть самолетов взлетала, часть садилась, обстановка в воздухе была крайне сложной. В пятнадцать ноль-ноль по всей стране должны были смениться коды опознания системы «свой-чужой», сделать это надо было одновременно и на наземной аппаратуре и на всех находящихся в воздухе самолетах. При этом – в воздухе находилось двенадцать неопытных летчиков, код опознания пять из них не сменили и стали для системы «чужими», тем самым перегрузив операторов данными. Система автоматически выдала данные на перехват пяти своих истребителей на зенитно-ракетные дивизионы и пункты управления авиацией ПВО, в любой момент могло произойти непоправимое. Расчет командного пункта ПВО пытался связаться с командованием ИАП, но отсутствие прямой линии связи позволило это сделать только через шестнадцать минут. Отчаявшись навести порядок, оперативный дежурный командного пункта приказал в принудительном порядке поставить всем отметкам в развертке радиолокатора признак «свой». Руководитель расчета системы автоматизации подразделения, отвечавшего за этот сектор, отказался выполнить приказ, ссылаясь на нарушение инструкции – и был отстранен от боевого дежурства, а отметку «я свой» принудительно присвоили всем. Таким образом – самолет Руста отныне опознавался как «свой» и для системы ПВО был потерян. Цессна полетела дальше, как ни в чем не бывало. Потом, за этот злополучный приказ командира батальона отстранят от должности и уволят из рядов вооруженных сил.

   В 16.00 Матиас Руст входит в зону ответственности другого подразделения ПВО, при этом цель была передана без признака "свой". После долгого выяснения отношений с соседним корпусом ПВО признак "свой" снова присваивают принудительно.

   За день до этого, в районе Торжка произошло тяжелое летное происшествие – столкнулись в воздухе самолеты: истребитель перехватчик Миг-25 и реактивный бомбардировщик Ту-22М. В результате – в воздухе было полно вертолетов ПСС* и вертолетов, доставлявших к месту катастрофы людей и технику. Скорость полета Руста примерно совпадала со скорость полета вертолета, кроме того, в этот момент в районе Осташкова появились сразу шесть неизвестных целей. Разбираясь с группой целей, дежурная смена радиотехнического полка ПВО не уделила должного внимания Русту, зарегистрировала его как вертолет ПСС, сбившийся с курса и временно забыли про него. Потом, когда шесть неизвестных целей были идентифицированы как облака – дежурная смена переключилась на неопознанный летательный аппарат. Он был на самой границе их ответственности и уж точно не был вертолетом ПСС – ему там делать было просто нечего. Разбираться детально не стали, нужно было обеспечивать в том числе и спасательные работы.