Текст книги "Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих (СИ)"

Автор книги: Алекса Вулф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 12. Александр Сергеевич Волков

Глава 12. Александр Сергеевич Волков

Он вышел из офиса позже обычного. Хотелось закрыть все “висяки”, чтобы со спокойной совестью уехать на выходные за город.

Маркиз встретил Александра у двери требовательным “Мяу!”. И не нужно было знать кошачий язык, чтобы догадаться, – он мявкнул что-то в духе: “Ты где ходишь, кормилец? Жратвы нет, воды нет, кот не чесаный!”.

– И тебе привет, – буркнул Волков, снимая пальто. Расправив тяжёлую ткань по плечикам, аккуратно повесил его в шкаф и тяжело вздохнул. Устал.

Кот потопал за ним на кухню, не отставая ни на шаг. Уселся на стул, приняв позу египетской статуэтки, и уставился на хозяина.

Взгляд – как у прокурора на дознании. Мол, давай. Выкладывай всё, что душу тревожит. И не забудь про еду!

– Сейчас, – пообещал Волков, открывая холодильник. – Не помрёшь за пару минут.

Достал пакет с кормом, насыпал в миску. Маркиз же сделал вид, что размышляет. Всего на миг, чтоб дать знать, мол, если хочешь загладить вину перед уважающим себя котом, то так уж и быть, отведаю барской пищи.

Волков усмехнулся.

– Как хочешь. Можешь не есть, если не голодный.

Маркиз немедленно подскочил к миске и принялся за еду, делая вид, что это его собственное решение. А то вдруг хозяин передумает и заберёт миску? А котик останется голодным! Гордым, да. Но голодным. А так нельзя.

Волков сел за стол, достал ноутбук. Подумал и закрыл. Не хотелось работать. Хотелось… чего? Выпить чаю? Позвонить кому-то? Посмотреть на стену?

Он посмотрел на стену. На ней висела старая фотография – горы, озеро и палатка. Молодой он, улыбающийся. Без дурацких очков, без вечных папок и дедлайнов.

Другой.

“Когда я в последний раз вот так сидел? – подумал он. – Просто выбирался на природу с палаткой? Смотрел на воду, наслаждался свежим воздухом? Когда отдыхал мозгом, не думая о цифрах и колонках?”

На той неделе. С ней. С Кристиной.

Вот чёрт.

Александр встал, подошёл к окну. Зажёг свет над столешницей – на улице уже стемнело. Маркиз быстро управился с кормом и теперь, запрыгнув на подоконник, глубокомысленно созерцал двор.

– Думаешь, зря я ей про домик сказал? – спросил вдруг Волков кота.

Маркиз мотнул головой, прогоняя муху, которая сама не знала, зачем проснулась зимой.

– Вот и я думаю, не зря, – вздохнул Александр.

Он и сам не понял, зачем это тогда сказал. Стояли у её стола, она передавала папку. Он всё ещё чувствовал иррациональную вину за то, что Кристина перестала приводить с собой кошку. С этими невероятными зелёными глазами, которые будто в самую душу смотрели. Совсем не по-кошачьи.

И вдруг выпалил: “На выходные уезжаю с Маркизом за город. Там домик, лес. Хорошо. Может, приглашу кого-нибудь”.

Кого-нибудь. Как школьник, честное слово.

Но она не засмеялась. Кивнула. Улыбнулась. И сказала: “Пригласите”.

Будто всё поняла. Даже то, что он сам ещё боялся осознать.

Волков расслабил галстук на шее. Синий. Она как-то сказала, что синий ему идёт. И когда только успела? В парке? На кухне? Он не мог утверждать точно, но слова её запомнил. И теперь каждый раз, когда брал этот галстук, думал о ней.

– Дурак, – сказал он себе. – Старый дурак.

Маркиз обернулся, отвлекаясь от важной миссиии наблюдения за дворовыми котами, и посмотрел на него. В его кошачьих глазах читалось: “Ну наконец-то ты что-то начал соображать”.

– Заткнись, – беззлобно ответил Волков коту, хоть тот и молчал.

Маркиз не обиделся. Просто отвернулся и продолжил наблюдать за улицей.

Волков прошёл в спальню, открыл шкаф. Достал старый рюкзак, который лежал мёртвым грузом вот уже много лет, и начал собирать вещи. Джинсы, что надевал так редко, что уже и забыл про них. Свитер, который подарила бабушка на день рождения. Тёплые носки.

Для Маркиза – переноска, корм, миска. Подумал – и добавил плед. Вдруг кот замёрзнет в домике.

– Сам себе удивляюсь, – пробормотал он, застёгивая молнию рюкзака.

Два года назад он не стал бы возиться с котом. Не стал бы сидеть на лавочке в парке и смотреть на закат. Не стал бы думать о женщине с голубой блузкой и красной помадой.

А теперь вот думает.

Позже, приняв душ и переодевшись в домашнее, он выключил свет и лёг в постель. Маркиз тут же запрыгнул сверху, устроился на одеяле у самого бока хозяина, и начал мурлыкать, как трактор.

– Тяжёлый, – буркнул Волков, но прогонять не стал. Лишь расслабленно улыбнулся в темноту.

Перед сном зачем-то проверил телефон. Сообщений не было. Он хотел написать ей – спросить что-то отвлечённое про работу, про новую колонку, – да про что угодно.

Подумал – и не стал. Поздно. Да и что писать? “Привет, Кристина. Как ваша кошка? Мой припёрся под бок и теперь тарахтит”?

Он отложил телефон. Закрыл глаза.

Маркиз перебрался на подушку, уткнулся носом в шею Александра и тут же засопел.

– Ладно, – сказал Волков в темноту. – Глянем.

Он не знал, на что именно “глянем”. На завтра. На выходные. На эту необычную женщину, которая разговаривала с кошкой, будто с подружкой, и меняла свои волнующие блузки, выводя его из равновесия.

И на то, что будет, когда он вернётся.

Было непонятно.

Неизвестно.

Но что-то подсказывало – эти выходные он не забудет.

Глава 13. Возвращение к себе

Глава 13. Возвращение к себе

Субботнее утро началось с того, что я проснулась от странного ощущения.

Я лежала на своей подушке. На человеческой подушке. Моя голова утопала в мягком пухе, а тело было непривычно длинным и... тяжёлым.

Открыла глаза.

Потолок. Люстра. Моя комната. Всё на своих местах. Но я смотрела на всё это под другим углом зрения. От которого отвыкла за все эти безумные дни.

Как человек.

– М-м-м, – простонала, усаживаясь на краю кровати.

Мои руки. Человеческие руки. С тонкими пальцами и без белого меха. Я поднесла руку к лицу, повертела ею, пошевелила пальцами. Потом осторожно потрогала волосы – длинные, рассыпавшиеся после сна спутанным хаосом по плечам.

– Мур? – раздалось с соседней подушки.

Я повернула голову. Рядом, свернувшись калачиком, лежала Муся. Настоящая. Белая пушистая кошка с зелёными глазами.

– Муська, – прошептала я, и голос мой предательски дрогнул.

Кошка приоткрыла один глаз, лениво посмотрела на меня, потом её зрачки расширились. Она села, внимательно осмотрела меня, а после перевела взгляд на свои лапы. Кошачьи. Белые. Пушистые. С розовыми подушечками.

– Получилось, – услышала я где-то в своей голове её голос так отчётливо, будто мы продолжали вести наш диалог. Как вчера, как два дня назад, как с того самого утра, когда я проснулась в теле кошки.

– Получилось, – повторила я вслух и вдруг заплакала.

От облегчения. От того, что всё, наконец, закончилось. Что я снова – это я. Что могу говорить человеческим голосом, сидеть на своей кровати в своей пижаме и смотреть на свою кошку, которая снова просто кошка.

Хотя нет. Не просто.

– Ты как? – спросила я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Моя ладонь. Моя. Какое счастье.

– Голодная, – честно отозвалась Муся, мявкнув. И я её снова поняла. – Когда мы менялись обратно, ушла ещё одна жизнь.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Как так? Опять?!

– Ещё одна? Но сколько же их тогда осталось?

Муся задумалась, склонив голову набок.

– Первая – когда открылась дверь между нами. Вторая – когда ты чуть не умерла от страха в кабинете Волкова. Третья – когда он назвал тебя талантливой кошкой и ты на радостях чуть не словила приступ. Четвёртая – когда ты встретилась с гадалкой и поняла, что деньги потрачены зря. Пятая – сейчас, при обратном переходе.

Она опустила лапу.

– Осталось четыре.

– Четыре жизни? – ужаснулась я. – Всего четыре?

– Это всё ещё больше, чем у людей, – философски заметила Муся. – У вас вообще нет запаса. Одна, и та неизвестно когда кончится. А у меня – целых четыре. Я богатая кошка.

Она гордо вскинула хвост и потопала к миске, явно считая разговор оконченным.

Я смотрела ей вслед и улыбалась сквозь слёзы. Четыре жизни. Целых четыре. Надо будет их беречь. И свою собственную – ту, которую люди не считают, но которая совсем не бесконечна.

Я встала с кровати и подошла к зеркалу.

В отражении на меня смотрела молодая женщина. Русые вьющиеся волосы, зелёные глаза, стройная фигура, спрятанная в старой домашней футболке.

Я.

Настоящая.

Я провела рукой по лицу, по щеке, по губам, пытаясь убедиться, что это не мираж.

– Привет, – сказала я своему отражению.

Оно улыбнулось. Тепло. Добро. Будто говоря: “Ну наконец-то. Я тебя заждалась”.

– Я тоже скучала, – ответила я.

Из кухни донеслось требовательное “Мяу!” в конец оголодавшей кошки. Муся явно намекала, что разговоры с зеркалом – это хорошо, но завтрак всё же важнее.

Я засмеялась и пошла насыпать ей корм. Потом сварила себе кофе – как же я по нему соскучилась! Села на диван и взяла телефон.

Пропущенных не было. Но было сообщение.

От Александра.

“Доброе утро, Кристина. Выезжаю в одиннадцать. Если не передумали – буду ждать у вашего подъезда. Маркиз ждёт встречи со своей пушистой подружкой”.

Я перечитала три раза. Потом четвёртый. Потом позвала Мусю.

– Он пишет, – сказала я. – Будет ждать у подъезда. Если я не передумала.

– А мы не передумали?

Я посмотрела на часы. Девять утра. До одиннадцати оставалось ещё целых два часа. Можно успеть помыть голову, одеться, собрать сумку. И сойти с ума от волнения.

– Нет, – сказала я, чувствуя, как внутри разливалось что-то тёплое и тревожное одновременно. – Не передумали.

Муся одобрительно махнула хвостом.

– Тогда собирайся. И не забудь переноску. Я в ней поеду. Так спокойнее.

– Это ты-то? – искренне удивилась я, на мгновение даже забыв о своих переживаниях. – Ты же ненавидишь переноску.

– Теперь я знаю, что это такое, – философски заметила кошка, поставив передние лапки прямо перед собой. – Это защита от внешнего мира. Когда страшно – внутри безопасно. Бери.

Я и взяла. Тем более это элементарная техника безопасности. Вряд ли Александр оценил бы вольность свободного перемещения кошки по машине во время движения.

Что ж, решения приняты. А дальше начался хаос.

Я мыла голову и судорожно думала, что надеть. Сушила волосы и вспоминала, как не сшибать углы своим родным телом, привыкнув к совсем другим габаритам. Открыла шкаф и с ужасом осознала, что за эти безумные дни Муся перерыла все мои вещи, и теперь они висели вообще не в том порядке, к которому я привыкла.

– Надень персиковую, – сказала Муся, сидя на кровати и наблюдая за моими метаниями. – Ту, с вырезом. Ему понравится.

– Да ну тебя! – возразила я, но кофточку всё же достала.

– Он смотрел на блузку с прохожим вырезом, – пояснила кошка. – Поэтому кофточка ему понравится тоже. И помаду красную не забудь. Он оценил.

Какая у меня, оказывается, наблюдательная кошка! Я хотела было поспорить для галочки, но поняла, что она права. Достала помаду – ту самую “слишком яркую”, как думала я раньше. А теперь...

Теперь я хотела быть яркой. Для себя. Для него. Для нового дня, который начинался за окном.

– Волнуешься? – спросила Муся, когда я застёгивала сумку.

– Нет, – солгала я.

– Врёшь, – спокойно констатировала кошка. – Я чувствую. У тебя сердце колотится.

– Это от кофе.

– И от него тоже. Идём уже. А то опоздаем.

Я посмотрела на часы. Без пятнадцати одиннадцать. Пора.

Накинув пальто, взяла переноску с Мусей (она залезла туда без единой капли сопротивления – чудо, да и только!), ключи, сумку. Остановилась у двери, оглядываясь на квартиру.

Всё на своих местах.

И я – на своём.

Наконец.

– Выходим, – сказала я сама себе и открыла дверь. Спускалась по лестнице молча, не комментируя своё волнение кошке. Она и без слов меня слишком хорошо чувствовала.

И вот я вышла из подъезда.

И увидела его.

Александр стоял у машины. Тёмный внедорожник, – наверное, удобный для загородных поездок. На боссе был тёплый свитер и джинсы. Верхнюю одежду он ожидаемо оставил в салоне.

Никакого пиджака. Никакого галстука. Александр выглядел непривычно домашним. И до замирания сердца красивым.

Он смотрел на дверь подъезда, ожидая моего появления. А когда увидел – замер. Может мне показалось, но отчего-то подумалось, что дыхание в груди спёрло у нас обоих.

Я шла к нему, чувствуя, как хрустел снег под сапогами, как шевелил волосы ветер. И как слегка покачивалась в такт шагам переноска с Мусей. Волнение захлестнуло с новой силой. Это случилось: наконец я была самой собой и могла в полной мере прочувствовать то волшебство, что осторожным пугливым цветком распускалось между мной и начальником.

Весна, что пришла посреди зимы.

– Кристина, – коротко поздоровался Александр, когда я подошла.

– Александр, – ответила я, и голос мой прозвучал чуть тише и менее уверенно, чем хотелось бы.

Он посмотрел на меня, а после – на переноску, где притихла Муська. Его взгляд, подмечающий каждую деталь, метнулся снова от кошки к моему лицу. Заметил. Помаду мою заметил!

Может зря..?

Нет! Хватит сомневаться в себе и своих решениях! Нас либо примут и полюбят такими, какие мы есть, либо…

– Вы... – начал босс и запнулся.

Я ждала, не торопясь приходить на помощь. Было интересно, что он скажет дальше. Да и, чего греха таить, приятно. Наблюдать за ним, за его смущением, к которому он и сам не привык. И понимать, что эти перемены пробудила в нём именно я.

– Вы сегодня очень красивая, – сказал он наконец.

Я улыбнулась. Простые слова, но попали прямо в сердце. Искренние, настоящие.

– Спасибо, – ответила я, чувствуя, как щёки согрел румянец. Кажется, смущать друг друга у нас входит в привычку.

Александр открыл заднюю дверь машины и помог мне закрепить переноску. Муся одобрительно мявкнула – место ей понравилось.

– Как Маркиз отнёсся к переноске? – спросила я, усаживаясь на переднее сиденье. – Мне показалось, он у вас очень свободолюбивый.

– Ага, – кивнул Александр, закрывая свою дверь и пристёгиваясь. – Ничего, он принял это как необходимое зло.

Я обернулась. Маркиз, нахохлившись, будто обиженный воробей, мрачно сидел в своей переноске. Почуяв рядом сестру по несчастью, повёл носом, вбирая в себя ароматы кошечки. И тут же принял расслабленный вид. Мол смотри, я тут главный, у меня всё под контролем. Муська же лишь едва слышно фыркнула.

Я улыбнулась. Подружатся. Они обязательно подружатся. Но всё же решила шутя предупредить их:

– Не ссорьтесь там.

– Мяу, – ответил Маркиз, что, видимо, означало: “Вот ещё!”

Александр завёл мотор. Машина мягко тронулась с места, и я почувствовала, как волнение встречи постепенно стало отпускать.

Мы довольно быстро проехали город и вырулили на трассу. За окном проносились снежные поля и деревья, припорошенные белыми снежинками. Красиво…

– Кристина, – сказал вдруг Александр, не отрывая взгляда от дороги.

– М?

– Я рад, что вы согласились.

Я отвернулась от созерцания пробегающих мимо пейзажей и посмотрела на профиль начальника. Сосредоточенный, немного уставший, но по-мужски спокойный. И его руки на руле – уверенные, сильные. От него так и веяло надёжностью и силой. Безумно притягательно.

– Я тоже рада, – ответила я без изысков. И это была чистая правда.

Сзади послышалось сопение. Я обернулась – Муся и Маркиз, устроившись в своих переносках, наблюдали друг за другом с явным интересом. Или с подозрением. У них не разберёшь.

– Как они? – спросил Александр, заметив мой взгляд.

– Пока тихо. Но, думаю, это ненадолго.

– Глянем, – усмехнулся босс. – До домика ехать ещё около часа. Должны успеть привыкнуть друг к другу.

– Или объявят друг другу войну.

– Тоже вариант, – кивнул он, легко соглашаясь. – Но я ставлю на дружбу. Маркизу давно не хватало компании.

– А вам? – выпалила я и прикусила язык. Ну что за беспардонность?! Даже разозлилась на саму себя.

– И мне, – ответил он просто. И я невольно улыбнулась. Вообще рядом с ним мне постоянно хотелось улыбаться. И в груди так грело, что временами казалось, будто у сердца притаилось настоящее солнце.

Дальше мы ехали молча. За окном мелькали снежные просторы, а в машине, несмотря на отсутствие беседы, было тепло и уютно. С Александром было комфортно даже просто молчать. Просто быть рядом, отмечая боковым зрением его красивый профиль. Украдкой рассматривать его длинные пальцы, крепко удерживающие руль.

Поймала себя на мысли, что сама себе завидовала. Настолько всё было хорошо и… правильно? Да, правильно. Будто вся моя жизнь вела именно к этому моменту. К этой поездке. К этому мужчине.

От философских размышлений отвлёк голос Александра.

– Приехали. Через минуту будем на месте.

Сердце подпрыгнуло в груди и застряло где-то в горле. Уф, а я думала, что уже перестала волноваться!

– Хорошо, – просипела я и кашлянула, пытаясь вернуть голосу нормальное звучание. – Быстро добрались.

Глава 14. Домик в лесу и душевные разговоры.

Глава 14. Домик в лесу и душевные разговоры.

Домик Александра оказался именно таким, каким я его себе и представляла, когда впервые услышала о нём. Небольшой, бревенчатый, с резными наличниками и трубой, из которой вился лёгкий дымок. Он стоял на опушке леса, и вокруг него уютным ковром лежал нетронутый, блестящий снег, – будто кто-то специально рассыпал горсти бриллиантовой крошки.

– Красиво, – выдохнула я, выходя из машины.

Мороз защипал щёки, и я вдохнула полной грудью чистый, сладкий, пахнущий хвоей и снегом воздух.

– Да, – согласился Александр, обходя машину. – Здесь хорошо в любое время года, но зимой – особенно.

Мы молча достали вещи и подхватили переноски. Почти синхронно.

Муся и Маркиз, оказавшись на свежем воздухе, притихли и насторожились, втягивая носами запахи зимнего леса.

– Идёмте, – позвал Александр, направляясь к крыльцу. – Внутри теплее.

Я хотела было заметить, что в промёрзшем доме вряд ли будет сильно теплее, но, переступив порог, обомлела. В нос ударил запах дерева, сушёных трав и. разожжённого камина. Настоящего камина, в котором уже весело потрескивали дрова, разгоняя по комнате золотистые блики и ни с чем не сравнимые запахи тлеющих брёвен.

– Как вы… как у вас получилось затопить его заранее? Мы же только приехали! – удивилась я, ставя переноску на бревенчатый пол.

– Попросил соседа, – с легким смущением признался Александр. – Чтобы не ждать, пока дом прогреется.

Я промолчала, но внутри снова разлилось тёплое чувство. Он продумал всё, даже мелочи. Для меня. Для нас. И это было очень приятно.

– Располагайтесь, – сказал он, поставив и свою переноску на пол. – Я пока остальные вещи занесу.

Я открыла клетку Муськи. Та сразу осторожно высунула морду, повела носом, а потом вылезла целиком и быстро просеменила осматривать территорию.

– Мяу, – донеслось из переноски Маркиза. Требовательное, с ноткой возмущения. Я уже собиралась помочь коту начальника, но тут и сам Александр вернулся, окружённый ворохом снежинок.

– Сейчас, сейчас, – усмехнулся он, скидывая на пол рюкзак. – Ты у нас самый главный, я помню.

Маркиз вылез, окинул дом недоверчивым взглядом, а потом взгляд его зацепился за Мусю, которая уже запрыгнула на диван и делала вид, что ей абсолютно фиолетово на происходящее вокруг. Я с волнением наблюдала за действиями хвостатых. Не хотелось бы, чтоб они устроили здесь кошачьи драки.

Но пока всё шло гладко. Маркиз с видом королевского величества, направился к моей кошке.

– Кажется, начинается, – прошептала я себе под нос, но Александр услышал.

– Пусть разбираются, – махнул он рукой. – Кошки – они сами по себе.

Это да, бесспорно.

Мы стояли посреди комнаты и смотрели, как Маркиз приблизился к дивану. Муся продолжала активно притворяться, что не замечает его. Маркиз остановился, демонстративно понюхал воздух, а потом грациозно запрыгнул на диван и улёгся на другом конце, показательно отвернувшись ото всех.

– Перемирие? – проговорила я неуверенно.

– Пока да, – кивнул Александр. – Но я оптимист. Уверен, всё будет хорошо.

Босс помог мне разобрать вещи, показал, где ванная, где кухня, где спальня (одна, но с большой кроватью – я постаралась не думать об этом слишком много), и наконец мы оказались у камина.

– Чай? – спросил он. – Или что-то покрепче? В шкафу есть коньяк.

– Чай, – ответила я, чувствуя, что алкоголь сейчас был бы точно лишним. Мне и так было немного не по себе – от того, что реальность происходящего наконец дошла до меня в полной мере.

Мы в домике босса. У камина. Нас двое. Не считая хвостатых. А за окном падает снег. И тишина такая, что слышно, как потрескивают дрова.

Александр заварил чай в большом глиняном чайнике, разлил горячий напиток по кружкам и протянул одну их них мне. Наши пальцы случайно соприкоснулись.

Молния. Разряд. Но никто не сделал резкого движения, пытаясь прервать контакт.

– Расскажите, – сказал он, садясь в кресло напротив. – Как вам удалось так измениться? За несколько недель. Я смотрю на вас и не узнаю ту Кристину, которая тихо сидела в углу и боялась лишний раз вздохнуть.

Я сделала глоток чая. Горьковатый, с мятой. Вкусный.

– Это долгая история, – протянула я уклончиво.

– У нас есть время, – ответил Александр, улыбнувшись. – До вечера. До утра. Мы никуда не спешим.

Я посмотрела на него. Он сидел, откинувшись в кресле, держа большую кружку в руках, а свет камина играл на его лице, делая черты мягче, теплее, роднее.

– Вы поверите, если я скажу, что это кошка меня всему научила? – спросила я полушутя. Но следила за его реакцией очень внимательно.

Александр усмехнулся.

– Ваша кошка необычная. Я это заметил с первой нашей встречи. Она смотрит так, будто всё понимает. Да и вы с ней говорите как с человеком.

– Да, мы разговариваем, – призналась я. – Не в прямом смысле, но я её понимаю. А она меня. Это трудно объяснить.

– Не объясняйте, я и так вижу. Вы стали свободнее. Смелее. Вы пишете такие тексты, которых от вас уже никто не ждал. Вы стали выглядеть иначе, одеваться ярче. И вы... смотрите на меня по-другому.

– Как же? – спросила я глухим голосом, затаив дыхание.

– Не как на начальника, – ответил Александр. – Как на мужчину, который может быть интересен не только согласованием статей и урегулированием вопросов дедлайнов.

Повисла небольшая пауза. Маркиз и Муся, утомлённые взаимным наблюдением, задремали на диване, свернувшись клубочками на противоположных концах.

– Александр, – произнесла я. – А вы? Вы тоже изменились. Я заметила. Раньше вы были... как скала. Неприступная, суровая. А теперь...

– А теперь что? – спросил босс, ставя кружку на столик.

– Теперь вы улыбаетесь, – просто ответила я. – И смотрите не сквозь людей, а на них. И вот, кота подобрали с улицы.

Я улыбнулась. Действительно, кто бы мог подумать, что за каменной оболочкой сурового начальника прятался такой тёплый, искренний мужчина?

– И испек яблочный пирог, – добавил Александр, а в его голосе послышались смешливые нотки.

– И это, – с улыбкой кивнула я.

– Предлагаю на этой доброй ноте перейти на “ты”. Пока мы здесь, не в офисе, и можем быть самими собой.

– Я только за, – смущённо отозвалась я. Старалась не думать о том, что будет потом. Жить здесь и сейчас, наслаждаться общением с красивым интересным мужчиной, слушать треск поленьев в камине и дышать. К чему все тревоги и лишние переживания? Только портить момент.

– Это ты меня заразила, – заговорщически признался Александр, нарушив тишину. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Вроде ничего такого он и не сказал, а сердце билось пойманной в клетку птахой. – Своей жизнью. Я смотрел на тебя– на ту Кристину, которая пришла в парк с кошкой на руках, которая не боялась говорить правду, которая могла просто сидеть на лавочке и смотреть на уток... И думал: а чего не хватает мне?

– И чего же? – спросила я сорвавшимся шёпотом.

– Покоя, наверное, – ответил он, глядя на огонь. И пожал плечами. – Умения останавливаться. Радоваться мелочам. Быть не только главным редактором, а и обычным человеком, который по выходным печёт пироги и гладит домашнего кота.

– Хорошее умение, – согласилась я. – Правда. Я вот только учусь этому, но, кажется, у меня получается.

– Получается, – кивнул Александр. – У тебя – точно.

Босс немного помолчал, а потом посмотрел на меня. В его глазах плясали блики от камина, но вместе с ними я замечала в его взгляде что-то такое, от чего у меня ёкало и сладко замирало сердце.

– Кристина, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты знала. Я...

Александр не успел договорить. Маркиз, который делал вид, что спит, вдруг открыл один глаз, поднялся на лапы, лениво потянулся и... с размаху запрыгнул ко мне на колени. Я едва успела отставить кружку с чаем в сторону.

– Маркиз! – прикрикнул на кота Александр.

Но тот даже ухом не повёл. Устроился у меня на коленях, свернулся калачиком и громко замурлыкал, презрев и требовательный окрик хозяина, и испугавшуюся от неожиданности меня.

Я застыла статуей, борясь с участившимся сердцебиением. Но после первого испуга пришло понимание, которое оказалось неожиданно приятным. Всем известна свободолюбивость кошачьих. Их нельзя заставить насильно кого-то полюбить или даже просто подойти помурчать. Поэтому подобное проявление кошачьей симпатии мне безусловно польстило. Особенно учитывая чей именно это был кот.

– Он принял тебя, – заметил Александр, и в его голосе послышалось искреннее изумление. – За то время, сколько он у меня, ни разу не видел, чтобы он даже просто подошёл к чужому человеку по своей воле. Даже от бабушки моей сбегал. А чтобы уж так…

– Мне уже можно гордиться? – спросила я, осторожно поглаживая Маркиза между ушей. Кот замурлыкал ещё громче.

– Можно, – улыбнулся Александр. – И даже нужно.

Муся, заметив, что Маркиз самовольно занял мои колени, прищурилась и с достоинством перебралась на колени к Александру. Тот сначала опешил, потом рассмеялся.

– Это что, месть? – спросил он.

– Ревность, – уточнила я. – Они делят территорию.

– Похоже, они определились, – сказал он, осторожно гладя Мусю. Та довольно жмурилась.

Камин потрескивал горящими поленьями, даря тепло и уют дому. Мурчащие хвостатые на наших коленях затихли сами и подарили ощущение покоя и нам. Я смотрела на Александра, неспешно гладящего Муську, и в сердце моём распускался волшебный цветок. Даже страшно было от того, насколько мне было хорошо в этот момент.

– Знаешь, – проговорила я. – Сейчас подумала. Ты прав, я сильно изменилась... Это был довольно сложный, но очень интересный опыт. Может, именно то, что мне было нужно. Чтобы я наконец поняла, чего мне не хватает.

– И чего же? – коротко спросил Александр, с любопытством посмотрев на меня.

– Смелости, – ответила я, пожав плечами. – Быть собой. Не прятаться. Не бояться, что я недостаточно хороша. Потому что я уже хороша. Просто так. Без условий. Потому что такая есть.

Босс смерил на меня долгим взглядом и кивнул.

– Правильные слова, – сказал он. Глянул на Муську, а после – на меня. И я заметила, как в его глазах заплясали озорные чертенята. – Поди, тоже кошка научила.

– Ага, – радостно согласилась я. К чему отрицать очевидное? Пусть для Александра это было скорее шуткой, но для меня всё так и было. Именно Муська научила меня новому видению жизни. Умению прислушиваться к своему внутреннему голосу, ценить себя. Не пытаться доказывать свою ценность, не позволять другим зарождать даже крохи сомнения в моей важности. Все мы важны и нужны. И каждый представляет собой исключительную ценность. Пожалуй, эту науку стоило бы преподавать в школе, вместо каких-нибудь отвлечённых дисциплин, о которых забываешь сразу, едва выпустился с одиннадцатого класса.

– Кристина, – позвал Александр, заставив меня вынырнуть из пространственных рассуждений. Я вопросительно вскинула брови. – Помнишь тогда, в парке, ты сказала, что я улыбаюсь. И что мне идёт.

– Помню, – кивнула я и не смогла сдержать улыбки. Этот момент нашей встречи у пруда навсегда запечатлелся в моей памяти.

– Так вот, – он сделал паузу, поглаживая Мусю, которая уже совсем растеклась от неги и тарахтела, будто настоящий трактор. – Я заметил, что стал улыбаться чаще. Когда думаю о тебе. О том, как ты сидишь с кошкой на руках и смотришь на уток.

– Это комплимент? – спросила я, лукаво наклонив голову.

– Это факт, – серьёзно ответил босс. – Просто факт.

Такие факты мне по душе. Я опустила голову, глядя на Маркиза и пряча довольную улыбку.

Мы замолчали. Потому что когда разговаривают сердца и души, слова вовсе не нужны.

За окном стремительно темнело, снег падал всё сильнее, превращаясь в густую метель. Тишина была такой уютной и домашней, что я сама поражалась, как это вообще оказалось реальным. Просто сидеть с начальником в его доме, поглаживая его же кота. Наслаждаться беседой и не бояться долгих пауз. Я будто наконец оказалась дома. Спустя годы мучительных и болезненных блужданий по свету.

– Александр, – тихо произнесла я.

– М?

– Я рада, что мы здесь. Оба.

Он улыбнулся. Тёплой мужской улыбкой, от которой веяло спокойствием и счастьем.

Мы снова замолчали, и мне подумалось, что этот момент можно было бы сравнить с тем, как в заварочном чайнике постепенно опадают на дно чаинки, окрашивая воду в золотистый цвет. Все тревоги исчезают, остаётся лишь безграничное удовольствие быть здесь и сейчас.

С тем, кто находится рядом.

Маркиз на моих коленях заворочался, перевернулся на спину, подставив живот. Я почесала его мягкое пузико, и он довольно прикрыл глаза, замурлыкав с новой силой.

– Ты его балуешь, – заметил Александр, наблюдая за нами.

– Он сам выпросил.

– Кстати, о кошках, – Александр вдруг помрачнел. – Надеюсь, ты не в обиде на меня за запрет?

– Нет, – легко ответила я, почувствовав, как едва проснувшееся напряжение тут же отпустило. – Если честно, я вообще удивлена, что ты позволял мне приносить Муську так долго.

– Просто вы обе меня околдовали, – широко улыбнулся начальник. – Признайся, ты ведьма?

Я засмеялась. Легко и непринуждённо.

– Насколько помню, у них чёрные кошки, – заметила шутливо.

– Значит, ты неправильная ведьма, – пожал плечами босс.

– Может, в чём-то ты и прав, – согласилась я, вспоминая своё приключение по переселению душ. – Но даю честное пионерское, никакой ворожбы не было!

И улыбнулась.

– Не верю, – хмыкнул босс. – Но , боюсь, последствия уже необратимы. Я сражён этими зелёными глазами.

– Ты же сейчас о Муське? – лукаво уточнила я, прекрасно понимая, о каких глазах говорил начальник.

– Безусловно, – серьёзно глядя мне в глаза, ответил Александр.

Мы снова замолчали, но я не могла перестать любоваться мужчиной напротив. Он сидел с мирно дремавшей у него на коленях Муськой, и весь этот образ был таким абсолютно неначальственным, что я невольно улыбалась.

– Спасибо, – сказал вдруг он.

– За что?

– За то, что согласилась поехать. Что не побоялась. Что… – он замялся, будто подбирая слова. – Что сломала лёд. Между нами. Боюсь, сам бы я так и не решился.

– Ты – и не решился? – со смешком спросила я, уловив главное – Александр хотел сблизиться и раньше, но медлил. Интересно, как давно я заинтересовала его? До чудесного преображения или только с появлением Муськи в моём теле?