Текст книги "Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих (СИ)"

Автор книги: Алекса Вулф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

– Видишь, – сказала Муся, выдыхая облачко пара. – Он и правда как смущённый котёнок. Только очень большой. И вечно с папками.

Я не ответила. Я смотрела в ту сторону, где исчез начальник, и думала о том, что “обратная дверь”, возможно, нужна не для того, чтобы убежать от этой новой, странной реальности. А для того, чтобы однажды войти в неё – уже в своём теле – и не бояться сказать: “А давайте погуляем вместе в парке в следующий раз. Обсудим идеи для новых статей.”

Но вслух я сказала только:

– Ладно, Мусёк. Хватит прогулок и размышлений. Пошли к гадалке. Надеюсь, у неё есть ответы поконкретнее, чем “ждите письма из-за границы”.

И мы побрели дальше по снегу, оставляя за спиной цепочку смешных следов: больших человеческих и маленьких, аккуратных кошачьих.

Впереди нас ждала встреча с гадалкой. А в душе царил тёплый, невероятный и смешанный осадок от встречи, которая точно стоила ещё одной “жизни”.

Но на этот раз потраченной не на страх, а на что-то новое.

Что-то, отчего щемило в груди и хотелось довольно мурчать.

Мы брели по заснеженным улицам старого района, а я всё никак не могла выбросить из головы образ Волкова, смущённо отскакивающего назад после того, как он столкнулся с Мусей.

Его движение – этот шаг назад, будто он нарушил какой-то важный личный кодекс. Почему-то мне было приятно. Словно он нарушил его из-за меня.

Ну… Муськи.

Но он -то думает, что она – это я.

Уф, сложно-то как.

Муся же уже давно выбросила встречу в парке из головы и теперь с увлечением продолжала изучать новый мир. Снег, сугробы, сосульки, замёрзшие лужи под ногами – всё было для неё впервые, всё было открытием.

Она то и дело норовила съехать с очередной ледяной горки или проехаться с разбега по катку, и мне приходилось буквально цепляться когтями в её ноги, чтобы оттащить от опасных мест.

Невольно подумалось, что с таким же беспокойством молодые мамочки ревниво следят за своими детьми, стараясь уберечь их от малейшего падения.

– Муся, мы на задании! – шипела я, семеня рядом, утопая в пушистом снегу по шею. – Гадалка ждёт!

– Гадалка никуда не денется, – философски заметила кошка, заворожённо глядя на то, как ветер сдувал снежную пыль с крыши. – А снег растает. Надо ловить момент.

“Надо ловить момент”.

Слова, которые я никогда не говорила себе. Я всегда ждала – понедельника, зарплаты, отпуска, “когда стану лучше”. Жила в том будущем, которое никогда не наступало.

А она, оказывается, живёт здесь и сейчас. И ловит снежинки ртом, пока они не растаяли.

Наконец, спустя полчаса плутания по дворам, мы нашли нужный адрес. Старая пятиэтажка с облупившейся краской, кнопки домофона стёрты до неузнаваемости. Муся неуклюже нажала на 47-ю квартиру своим варежковым пальцем.

– Кто? – прохрипел домофон голосом курящей женщины.

– Мы по объявлению, – сказала Муся, честно глядя в динамик, будто её могли увидеть по ту сторону домофона. – Нам нужна помощь с магией.

Домофон запищал, открывая дверь. А я подумала, что это, наверное, самый странный “пароль”, который слышала эта гадалка.

Подъезд пах кошками, сыростью и ещё чем-то сладковато-травяным. Мой кошачий нос раздувался от обилия новых запахов, пока мы поднимались на четвёртый этаж. Дверь нам открыла женщина лет шестидесяти в цветастом халате и с накрученными на бигуди седыми волосами. Из квартиры доносился запах ладана и жжёного сахара. Слишком тяжёлый запах, от которого у меня сразу закружилась голова.

– Проходите, милые, – с фальшивым радушием пропела хозяйка дома, окидывая Мусю оценивающим взглядом, а потом уставилась и на меня. – С хвостатым клиентом, значит. Редкость.

Мы вошли в квартиру, больше похожую на музей оккультизма: в не подчиняющимся никаким законам интерьера хаосе вокруг были рассредоточены хрустальные шары, плакаты с зодиаками, связки сушёных трав под потолком и даже клетка с очень недовольным на вид попугаем в углу.

– Присаживайтесь, – гадалка махнула рукой на низкий диван с потертой обивкой. – Что привело вас? Карты, заговоры, кофе?

– Кофе, – ляпнула Муся, услышав знакомое слово и желая узнать, что же это такое.

– Муся! – зашипела я. – Нам нужна помощь, а не кофе!

– Но пахнет-то вкусно, – резонно ответила она, усаживаясь поудобнее и устраивая меня у себя на коленях.

Гадалка тем временем принесла Мусе маленькую чашку с кофе, а мне, к моему удивлению, – маленькое блюдечко с молоком. Я с подозрением понюхала. Чистое молоко, без примесей. Пить у этой сомнительной мадам что-либо не хотелось, но атмосфера так давила на голову, что хотелось освежиться. Поэтому я рискнула выпить молоко. Не станет же гадалка травить своих вероятных клиентов?

– Пей, милая, пей, – сказала тем временем женщина, усаживаясь напротив. – А потом посмотрим, что у тебя там на донышке.

Мы пили. Я – аккуратно, стараясь не расплескать вокруг молоко. Муся – шумно, с наслаждением, причмокивая и довольно жмурясь. А я вдруг подумала, что будет сложно отучить кошку от человеческой пищи, когда мы снова вернёмся в свои тела. И как забавно и нелепо будет смотреться кошка, которая любит кофе!

– Вкусно, – выдохнула Муська, убирая чашку от губ. – Почему ты мне раньше не давала его?

– Потому что кошкам нельзя кофе! – рявкнула я. – И вообще, мы не на дегустации!

Гадалка, будто не замечая нашего диалога, взяла Мусю за руку, перевернула чашку вверх дном, подождала минуту, а потом заглянула внутрь. Её лицо вытянулось.

– Странно, – пробормотала она. – Очень странно. Я вижу… двоих в одном. Или одного – в другом. Вы беременны, милая?

Муся честно помотала головой.

– Нет. Вы ошиблись. В этом теле две жизни, но не так. Мы… поменялись.

Гадалка перевела взгляд на меня. Я сидела с самым невинным видом, какой только может изобразить белая пушистая кошка.

– Так, – женщина откинулась на спинку стула и нервно закурила, не спрашивая нашего разрешения. – Дело серьёзное. Такое просто так не решить. Тут нужен обряд.

– Обряд? – оживилась я мысленно, а вслух из меня вырвалось лишь требовательное: – Мяу!

– Какая говорливая клиентка, – хмыкнула гадалка. – Обряд, говорю. Особый. Свечи, травы, полнолуние. И… пять тысяч рублей.

– Пять тысяч?! – возопила я, и моя шерсть встала дыбом. – Это же развод!

– Ты чего? – удивилась Муся, глядя, как я выгибаю спину дугой. – Это же просто деньги. У тебя есть.

– Они не растут на деревьях! – зашипела я, всеми фибрами души противясь этой обдираловке.

– А на чём растут? – искренне удивилась Муська, не улавливая иронии.

Гадалка с интересом наблюдала за нашей перепалкой, а после, видимо решив, что клиентка оказалась с прибабахом, пошла в наступление.

– Милая, – обратилась она к Мусе. – Пять тысяч – это только за подготовку. Сам обряд… ну, там по ситуации. Может, десять. Может, двадцать. Как карта ляжет.

– По карте? – переспросила Муся, глядя на разложенную на столе колоду. Я же едва удержалась от красноречивого жеста лапой по лбу. Ну что за день?!

Уже тысячу раз пожалела, что согласилась на эту авантюру с гадалками!

– По ситуации, – поправила гадалка, но как-то неуверенно. А я будто в мультфильме увидела, как в глазах алчной женщины замелькали значки купюр. Э-э-э, нет! Не позволю нас обманывать! Не на тех напала.

Я спрыгнула с Мусиных колен и демонстративно направилась к выходу.

– Она говорит, мы уходим, – пояснила мои манипуляции Муся, поднимаясь следом. – Спасибо за кофе.

– Стойте! – гадалка вскочила, чувствуя потерю вероятной прибыли. – Могу скидку сделать! За компанию! Три тысячи за подготовку, а там по результату!

Но мы уже были в коридоре. Попугай в клетке проводил нас одобрительным: “Дура! Дура!”

Точно дура.

На улице морозный сладковатый воздух показался мне раем. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполнились чистой, не подпорченной ладаном, свежестью.

– Ну и гадалка, – вздохнула я. – Шарлатанка, тут даже к гадалке не… тьфу!

Даже устойчивое выражение сейчас казалось залепило грязью нечистой на руку мошенницы.

– А кофе вкусный был, – спокойно заметила Муся, задирая голову к небу. – Куда теперь?

Я задумалась. Действительно, куда? Обратная дверь в моё тело не открывалась, а деньги тратить на пустые обещания не хотелось. Что же касалось босса…

Волков бродил где-то по парку со своей папкой и загадочной улыбкой, которая заставляла меня терять покой.

– Пойдём ещё погуляем, – неожиданно для самой себя предложила я. – Раз уж выбрались.

Муся вся просияла. Она подхватила меня на руки и понеслась обратно в парк, разбрасывая снег валенками и хохоча так звонко и счастливо, что прохожие оборачивались и улыбались нам вослед.

Невольно мысленно улыбалась и я, понимая, что мы выглядели как сбежавшие из психушки. Но кого это волнует?

Болтаясь у Муськи на руках как пушистый шарф, я вдруг подумала: может, не так уж и плохо, что мы пока не нашли ту самую дверь. Потому что за этой дверью меня, возможно, ждала прежняя жизнь.

А здесь, в этой нелепой, абсурдной реальности, я вдруг начала… жить.

По-настоящему.

Глава 7. Утки, руны и одна очень странная консультация

Глава 7. Утки, руны и одна очень странная консультация

Мы вернулись в парк, и Муся, как заворожённая, потянулась к пруду. Я не сопротивлялась. Честно говоря, после гадалки с её “по ситуации” и попугаем-критиканом мне и самой хотелось чего-то настоящего. Живого. И не за тысячу рублей за вход.

Утки и правда были. Чёрно-зелёные, солидные, они сосредоточенно рассекали небольшую полынью, которая каким-то чудом не замёрзла даже в этот холод. Муся присела на корточки у самого берега, уткнув подбородок в колени, и замерла. Я устроилась рядом, на сугробе, и тоже смотрела.

– Гляди, – тихо сказала Муся, показывая варежкой на самую крупную утку. – Она главная. Видишь, как плывёт? Важно так. А та, маленькая, всё время рядом крутится. Дочка, наверное.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я.

– Не знаю. Чувствую. Они пахнут одинаково. И двигаются похоже. Как ты и я теперь.

Я притихла, переваривая это наблюдение. То, что Муська умудрялась чувствовать “запах” других живых существ даже находясь в моём теле уже почти не удивляло меня. Кошки, пусть хоть тысячу раз в ином обличии, всё же слишком связаны с потусторонним, чтобы можно было считать их обычными.

Утки плавали, иногда ныряли, отряхивались, и в этом было столько простой, несуетливой жизни, что я вдруг поймала себя на мысли: а ведь я никогда не останавливалась, чтобы просто посмотреть на уток. Никогда.

Всегда бежала.

По делам, по тревогам, по спискам.

– Холодно, – наконец сказала Муся, хотя, судя по её горящим глазам, она готова была просидеть тут до самой весны. – Лапки замёрзли?

Я посмотрела на свои передние лапы. Они и правда начинали противно подмерзать, несмотря на пушистую шубку. Подушечки онемели от снега.

– Подмерзают, – призналась я. – Пойдём домой?

– Пойдём, – легко согласилась Муся. – Утки никуда не денутся. Они всегда тут. Теперь я это знаю.

Она подхватила меня на руки и сунула под одежду, прижимая к свитеру. Я благодарно зажмурилась. Тепло человеческого тела разливалось негой по кошачьим косточкам, и я подумала, что это, наверное, самое уютное место во вселенной.

Дома нас ждал горячий чай (для Муси) и миска тёплого молока (для меня). Мы устроились на диване, накрывшись пледом, и я включила ноутбук, который Муся послушно пододвинула поближе.

– Так, – деловито начала я, тыча лапой в клавиатуру и попадая сразу по нескольким. Вздохнув, сдалась: – Пиши: "как вернуть душу".

Муся послушно застучала по клавишам одним пальцем, старательно выговаривая каждую букву вслух:

– К-а-к в-е-р-н-у-т-ь д-у-ш-у…

– Не надо вслух, просто печатай! – поморщилась я. – И быстрее, а то я тут с ума сойду, пока ты будешь по одной букве набирать.

– Я стараюсь! – обиженно надулась Муся. – У вас, людей, пальцы неудобные. Всё торчат в разные стороны. Вот лапами было бы проще.И вообще. Не суетись.

Я лишь фыркнула.

– Давай уже, ищем дальше.

Мы перерыли пол интернета. Сайты с названиями вроде “Тайная сила вашего рода” перемежались с рекламой “Снять порчу за полчаса” и баннерами “Маг Астарт поможет вернуть удачу”. У меня уже рябило в глазах от обилия шарлатанов, когда Муся ткнула пальцем в экран:

– Смотри. Эта красивая.

Я присмотрелась. На экране была женщина с длинными седыми волосами, заплетёнными в косу, и с очень спокойными, чуть улыбающимися глазами. Никаких хрустальных шаров, плакатов со знаками зодиака или свечей в человеческий рост. Просто деревянный стол, на нём – какие-то камушки с символами, и руки, сложенные в замок. Подпись гласила: “Ведана. Руническая ведьма в седьмом поколении. Не обманываю. Не беру лишнего. Помогаю тем, кому действительно нужна помощь”.

– Выглядит слишком прилично для мошенницы, – скептически заметила я. – Это подозрительно.

– Но пахнет от неё хорошо, – вдруг сказала Муся, втягивая носом воздух, будто могла унюхать картинку.

– Ты не можешь чувствовать запах через экран!

– Могу. Да, у меня твой нос и твои мозги, но чутьё-то – моё. Она пахнет травами и… правдой, что ли. Поехали к ней.

Я хотела возразить, но поняла, что мне и самой почему-то хочется верить этой женщине с экрана. Может, потому что она не обещала вернуть мужа за три дня? А может, потому что в её глазах не было этой хитрой, маслянистой бойкости продавца подержанных машин.

– Ладно, – сдалась я. – Записывай адрес.

Ведана жила в старом деревянном доме на окраине города, возле самого леса. Домик был маленький, аккуратный, с резными наличниками и белым дымком, вьющимся из трубы. На крыльце нас встретил толстый рыжий кот, который сразу окинул меня долгим, понимающим взглядом и молча уступил дорогу.

– Проходите, – раздался из глубины дома спокойный голос.

Мы вошли в горницу. Здесь пахло травами, сушёными яблоками и ещё чем-то таким тёплым, домашним, что невозможно описать словами. За столом сидела та самая женщина с фотографии. В простом льняном платье, с седой косой, перекинутой через плечо. Она подняла на нас глаза и улыбнулась.

– Садитесь, – кивнула она на деревянную лавку напротив. – Давно вас жду.

– Вы нас ждали? – удивилась Муся, неловко плюхаясь на предложенное место и устраивая меня рядом.

– Ждала, – спокойно подтвердила Ведана. – Вчера руны выпали. Сказали, придёт непростая гостья. Две в одной. И хвостатый проводник. – Она перевела взгляд на меня, и я поёжилась под этим внимательным, но добрым взглядом. – Здравствуй, Кристина.

Я моргнула. Потом ещё раз. А после пришло осознание.

Она знает моё имя? Она знает, что я в теле кошки?

– Да, я знаю, – ответила женщина на мой не заданный вслух вопрос. – Руны всё видят. И они видят, что ты попала в переплёт. Серьёзный.

Муся посмотрела на меня, потом на Ведану. Сообразив, что на этот раз мы попали к нужному человеку, она выдала честно и без хождений вокруг да около на одном дыхании:

– Мы хотим обратно поменяться. Можно?

– Можно, – кивнула Ведана. – Но не сразу. И не просто так.

– Мы заплатим, – тут же встряла я, но женщина, кажется, услышала и меня.

– Дело не в деньгах, Кристина. Хотя за консультацию я возьму, как договаривались. Тысячу рублей. Это честно. За моё время и знания. – Она достала из-под стола деревянную шкатулку, высыпала на стол несколько камушков с вырезанными символами. – А дело в том, что просто так обратный ход не даётся. Ты получила шанс. Урок. И если не пройдёшь его до конца, так и останешься кошкой. Будешь жить свою кошачью жизнь – есть, спать, наслаждаться беззаботным существованием. Тоже неплохо, кстати. У многих кошек жизнь лучше, чем у людей.

Я слушала, затаив дыхание. Пусть и сама недавно желала поменяться местами с Муськой, но не так же буквально! Человеком всё же хотелось быть больше…

– Что за урок? – спросила Муся за меня.

Ведана разложила руны, долго смотрела на них, водила пальцем, хмурилась, потом кивала. Наконец подняла на нас глаза.

– Ты забыла, Кристина, кто ты есть. Забыла под грузом чужих обид, чужих оценок, чужих ожиданий. Ты смотрела на себя чужими глазами и видела только недостатки. А свои глаза – закрыла.

Я хотела возразить, но слова застряли где-то в горле. То, что поначалу казалось бессмыслицей, постепенно начало доходить до меня.

– У тебя дар, – продолжала Ведана. – Видеть мир, чувствовать его, рассказывать о нём. Но ты закопала его под страхами. Ты боялась, что недостаточно хороша. Боялась, что не понравишься. Боялась, что тебя обидят. И твои страхи стали твоей же клеткой.

Она помолчала, собирая руны обратно.

– Чтобы вернуться, тебе нужно вспомнить. Полюбить себя – не той любовью, которая “я хорошая, потому что удобная”, а настоящей. Со всеми недостатками, страхами и ошибками. С тем, какая ты есть. Когда ты это сделаешь – чары отпустят. Сами. Без обрядов и заклинаний.

– А как я пойму, что сделала? – спросила я тихо, и Муся на всякий случай послушно повторила мой вопрос. Хотя, кажется, эта ведунья и без переводчика могла понимать мою странную речь.

– Поймёшь, – улыбнулась Ведана. – Внутри станет тепло и спокойно. Как бывает, когда возвращаешься домой после долгой дороги. Когда перестанешь искать одобрения снаружи и найдёшь его внутри.

Она протянула Мусе руку.

– Тысяча рублей, милая. И идите с миром.

Мы вышли на крыльцо, оставив деньги старой женщине. Рыжий кот проводил нас до калитки и одобрительно кивнул на прощание. Или мне всё это показалось?

Всю дорогу домой я молчала. Муся тоже молчала, только иногда косилась на меня, проверяя, не раскисла ли я окончательно. А я думала.

Полюбить себя. Такая простая фраза. И такая невозможная, если всю жизнь только и делала, что ругала, критиковала, сравнивала с другими, более успешными, красивыми, уверенными.

– Мусь, – вдруг сказала я, когда мы уже заходили в подъезд. – А ты себя любишь?

– Себя? – удивилась она. – А чего себя не любить? Я есть. Я живу. Я мурчу, когда тепло. Я сплю, когда хочется. Я ем, когда вкусно. За что себя не любить-то?

– Ну… – я замялась. – А если ты что-то сделала не так? Ну, например, разбила вазу?

– Вазу? – Муся наморщила лоб, вспоминая недавний случай. – А, ту, с цветочками? Я не специально. Прыгала за мухой. Промахнулась. Ваза упала. Ты тогда расстроилась.

– И ты себя ругала?

– Нет, – удивилась Муся. – Я же не специально. За что ругать? Я просто прыгала. Муха улетела. Ваза разбилась. Ты пришла, убрала. Всё хорошо.

Я вздохнула. Вот оно – кошачье мировоззрение. Без самобичевания, без бесконечного “я должна была быть лучше”, без попыток соответствовать чужим ожиданиям. Просто жить. Просто быть. Просто ловить мух, даже если они улетают.

– Ты удивительная, – тихо сказала я, когда мы зашли в квартиру.

– Знаю, – спокойно ответила Муся, стягивая с себя одежду и падая на диван. – Ты тоже, между прочим. Просто забыла.

Я запрыгнула на спинку дивана, устроилась поудобнее и стала смотреть, как за окном медленно темнеет. Зажигались огни в соседних домах, кто-то готовил ужин, кто-то смотрел телевизор, кто-то, может быть, точно так же сидел у окна и думал о чём-то своём.

А я думала о словах Веданы. О том, что внутри меня, оказывается, есть какой-то дом, куда я могу вернуться. И что ключ от этого дома – не у гадалок, не у рун, и не у Волкова даже.

Ключ у меня самой.

Я просто забыла, как он выглядит. Или никогда не знала.

– Мусь, – позвала я. – А как ты думаешь, что такое “любить себя”?

– Мурчать, – ответила кошка, уже почти засыпая. – Когда внутри мурчит – значит, любишь.

Я прислушалась к себе. Внутри было тихо. Никакого мурчания.

Но, кажется, где-то глубоко-глубоко начинало зарождаться что-то тёплое. Пока размером с рисовое зёрнышко. Но уже живое.

– Я научусь, – пообещала я себе. – Обязательно научусь.

И, свернувшись калачиком, закрыла глаза. Завтра будет новый день. Новые попытки. Новые открытия.

А пока – просто сон. Тёплый, уютный, кошачий.

Глава 8. Приятная неожиданность

Глава 8. Приятная неожиданность

Утро воскресенья встретило нас ярким солнцем. Настоящим, зимним, которое не грело, но зато ослепляло до слёз и превращало каждый сугроб в горку бриллиантовой крошки.

Муся спала на диване, раскинувшись звёздочкой и тихонько посапывая. Я сидела на подоконнике и смотрела, как за окном дворник методично расчищал дорожку, а воробьи устраивали переполох в кустах рябины.

“Надо что-то делать, – думала я. – Нельзя же просто сидеть и ждать, пока внутри что-то там "замурчит". Надо… пробовать. Учиться. Жить, в конце концов”.

Я спрыгнула с подоконника и подошла к дивану.

– Мусь, подъём! – скомандовала я.

Муся приоткрыла один глаз.

– Рано, – прохрипела она сонным голосом. – Солнце ещё не…

Она посмотрела в окно и запнулась.

– А, ну да. Солнце уже высоко.

– Пойдём гулять! – я запрыгнула на диван и начала энергично топтаться на её ногах, изображая будильник. Даже не знаю, как это вышло – сама бы не додумалась. Видимо, память тела. – Снег, мороз, красота! И вообще, нам нужно практиковаться в умении радоваться!

– Зачем практиковаться в том, что умеешь? – зевнула Муся, но всё же села. – Я умею. А вот ты нет. Тебе и практиковаться.

– Вот именно! – Весело сообщила я, заставив Муську растеряться от непонимания. – Я буду учиться. У тебя.

– Учиться у кошки, – хмыкнула Муся, но в её голосе послышалось довольное мурлыканье. – Ладно. Но сначала – кофе. С волшебной пенкой. Как вчера у той, с рунами.

Я всё же невольно подсадила свою четвероногую помощницу на бодрящий напиток. Как бы потом не пришлось отучать!

– Пенка там была молочная, а не волшебная!

– Вкусная, – стояла на своём Муся, неловко заправляя постель. Аккуратности в этом простом занятии добиться пока не вышло, но я и не планировала никого в гости звать, так что некоторый хаос в квартире можно было и потерпеть.

Общими усилиями напоив Муську кофе с пенкой, через час мы снова оказались на улице.

Парк сегодня был другим. Вчерашняя хмурость уступила место ясному, морозному дню. Да и народу прибавилось: мамочки с колясками, парочки, держащиеся за руки, лыжники, мелькающие вдалеке.

Муся послушно облачилась в тёплые вещи, на этот раз даже не протестуя против варежек. Сегодня она, кажется, чувствовала себя королевой этого белоснежного царства льда и снежинок.

– Куда пойдём? – спросила она, оглядываясь по сторонам. – К уткам?

– К уткам! – легко согласилась я, с комфортом устроившись у неё на руках и чувствуя себя самым уютным пушистым аксессуаром.

Мы свернули на знакомую аллею. Я уже предвкушала, как сядем на лавочку, будем смотреть на полынью, и я попробую просто… быть. Не думать о работе, не анализировать прошлое, не строить планы.

Просто быть.

Но как известно, боги любят пошутить, когда люди что-то планируют.

Из-за поворота, запакованный в серое пальто и с неизменной папкой под мышкой, показался он.

Александр Сергеевич Волков.

Я замерла. Муся, кажется, тоже слегка опешила, потому что остановилась как вкопанная и издала тот самый странный звук: “Мрр-кхм!”.

Волков поднял голову. Увидел нас. На его лице отразилась целая гамма чувств: удивление, секундная растерянность. Но что меня добило окончательно – на его щеках зарозовел лёгкий, едва заметный румянец, который, конечно, можно было списать на мороз.

Но интуиция почему-то отметала самую логичную причину, подспудно нашёптывая совершенные небылицы.

– Кристина, – произнёс босс, останавливаясь в двух шагах. – И её неизменный соавтор. Снова.

– Здравствуйте, Александр! – жизнерадостно отчеканила Муся, снова послав к уткам всю субординацию. – А вы всё с той же папкой?

– Выходной – не значит, что работа не существует, – строго заметил он, но уголки его губ едва заметно приподнялись. – А вы снова без переноски?

– Она не любит, – Муся кивнула в мою сторону. – Стесняется.

Я мысленно застонала.

“Стесняется”!

Кошки, блин, не стесняются переносок, они их просто ненавидят! Теперь я могла совершенно точно утверждать сей постулат, проверив на собственной шкурке.

Волков же, кажется, принял абсурдный комментарий Муськи за милую особенность, потому что его взгляд скользнул по моей пушистой мордочке с чем-то вроде одобрения?

– Понимаю, – сказал он неожиданно. – Мой кот тоже не любит замкнутых пространств.

Я навострила уши.

Его кот?

У Волкова есть кот?

Муся, кажется, тоже удивилась услышанному, потому что переспросила со своей кошачьей бесцеремонностью:

– У вас есть кот?

Волков кашлянул. Кажется, он не планировал этим делиться, но слово не воробей.

– Появился недавно. Подобрал на улице. Дворняга полосатый с хитрыми глазами. Наглый, считает себя единоличным хозяином дома.

– Как и положено коту, – серьёзно кивнула Муся. – А как его зовут?

– Маркиз, – после паузы выдал Волков, и я готова была поклясться, что он смущён. Серьёзный главный редактор, неприступный как скала, и вдруг – полосатый Маркиз, которого он подобрал на улице.

– Красивое имя, – сказала Муся. – Для важного кота. Вам надо бантик ему на шею прицепить. Как в кино.

– Бантик? – Волков поднял бровь. – А… вы про бабочку?

Я с трудом поборола желание отфейспалмить очередную чушь от Муськи. Ну какой бантик, в самом деле? Не стоило при ней рассматривать милые фотографии и мемы про котиков – нахваталась!

– Ну да. Или галстук. Кошки любят, когда красиво. И важно. – И уставившись на предполагаемое место для деловой бабочки на шее у самого Волкова, добавила: – А вы, кстати, почему без шарфа ходите? Горло застудите.

И она сказала это с такой простой, в чём-то даже материнской заботой, что я мысленно зарылась мордой в лапы.

Кошка делает замечание моему начальнику по поводу его гардероба! Моя жизнь определённо превратилась в комедию абсурда.

Но Волков не рассердился.

Он посмотрел на Мусю долгим изучающим взглядом и вдруг улыбнулся. Улыбкой простого человека, который увидел что-то по-настоящему доброе. Это настолько сбило меня с мысли, что я забыла, как дышать.

– Вы сегодня очень заботливы, Кристина, – тихо сказал он.

– А что, в другие дни я злая? – тут же отозвалась Муся, и я, не в силах выдержать позора, застонала уже вслух, издав жалобное: “Мяу-у-у”.

Волков посмотрел на меня, потом снова на Мусю, и в его глазах заплясали озорные чёртики. Нет, мир точно окончательно сошёл с ума!

– В другие дни вы – профессионал, с которым я обсуждаю дедлайны. А сегодня – человек, который переживает, не замёрзну ли я. Это неожиданно и… приятно.

Конец фразы он произнёс так тихо, что я едва расслышала. Но всё же услышала.

И у меня внутри, где-то в районе груди, что-то ощутимо ёкнуло.

Муся же, не чувствуя всего драматизма момента, просто кивнула.

– Не простужайтесь. А то заболеете, и кому я тогда статьи сдавать буду? Кто будет мне улыбаться?

– Я улыбаюсь? – удивился Волков.

Я же окончательно распрощалась с очередной кошачьей жизнью. Только теперь это было целиком и полностью на совести Муськи. Ну как так можно? Тут даже стальное сердце не выдержит!

– Улыбаетесь, – авторитетно заявила Муся, не подозревая о той буре чувств, что вызвала в моей груди своими необдуманными репликами. – Прямо сейчас. И это хорошо. Вам очень идёт.

Тут уже смутился сам начальник. Он поправил очки, переложил папку из одной руки в другую, а на его щеках заалел самый настоящий румянец, который теперь уже точно нельзя было списать на мороз.

– Я… пожалуй, пойду, – сказал он, делая шаг в сторону. – Не буду отвлекать вас от прогулки.

– А мы не будем отвлекать вас от… работы? – улыбнулась Муся, посмотрев на его папку.

– От работы, – быстро согласился Волков. – Рад был увидеться. Это… приятная неожиданность.

Он кивнул нам обеим и поспешил дальше по аллее. Его фигура в сером пальто быстро затерялась среди деревьев, но я ещё долго смотрела ему вослед, чувствуя, как внутри пробуждалось что-то тёплое.

Не мурчание, нет.

Пока не мурчание.

Но что-то близкое.

– Ну что? – жизнерадостно спросила Муся, глядя на меня сверху вниз, не догадываясь о моих переживаниях. – Идём к уткам?

– К уткам, – сказала я. – Определённо к уткам. А потом домой. Переваривать всё это… За чаем. С конфетами.

– С конфетами? – Муся оживилась, вычленив для себя главное. – С теми, которые в шуршащей обёртке?

– С теми самыми, – задумчиво отозвалась я, продолжая витать в своих мыслях.

– Тогда точно к уткам. Быстро. Пока твой босс не вернулся и не отвлёк нас снова.

Она подхватила меня и побежала к пруду, а я болталась у неё на руках, как пушистый флаг.

Вокруг с большой скоростью для маленькой меня проносились снежные сугробы и ветви деревьев, превращаясь в смазанные пятна. И стало вдруг так легко и хорошо! Захотелось обнять весь мир и раствориться в кристалликах снега, блестевших на солнце. Вдруг поймала себя на мысли, что смеюсь. Мысленно, но искренне.

По-настоящему.

Впервые за долгое время.

Утки были на месте. Солидные и важные, они не обращали на нас никакого внимания. Муся устроилась на лавочке, я – у неё на коленях, и какое-то время мы просто смотрели на воду, наблюдая за птицами.

– Мусь, – сказала я позднее. – А как ты думаешь, что он имел в виду, когда сказал про “приятную неожиданность”?

– Не знаю, – пожала плечами кошка. – Может, он про нас? Мы же неожиданность. И приятная. По крайней мере, я.

– Скромно, – фыркнула я, но внутри у меня снова что-то ёкнуло. Приятная неожиданность. Это про нас. Про меня.

Про ту, которая всегда была тенью на обоях, а теперь вдруг стала кем-то, кому улыбаются в парке, замечают, говорят “рад был увидеться”.

– Слушай, – сказала я, поворачиваясь к Мусе. – А может, это и есть часть урока? Ну, того, про который Ведана говорила? Не бежать, не прятаться, не бояться, что меня увидят? А просто быть? И радоваться, что меня заметили?

Муся задумалась.

– Может быть, – сказала она наконец, пожав плечами. – Но если ты начнёшь слишком много думать, то пропустишь главное. Вот смотри. Утки. Они же просто плавают. Им хорошо. Но они не думают, хорошо ли им. Они просто плавают. А если начнут рассуждать, то утонут в мыслях, потеряв настоящее.

Я посмотрела на уток. Они и правда просто плавали. И им было просто хорошо. Без анализа, без рефлексии, без бесконечного “а вдруг”.

– Ладно, – сказала я. – Давай я тоже попробую просто “плавать”.

– Для этого надо быть уткой, – резонно заметила Муся, не распознав метафору в моих словах. – А ты кошка. Кошки мурчат, когда им хорошо. Давай сначала научишься этому.

И мы сидели на лавочке, смотрели на уток, а я прислушивалась к себе. Внутри по-прежнему было тихо. Но эта тишина была другой – не пустой, а наполненной. Снегом, морозным воздухом, запахом кофе от Мусиных рук, теплом её ладоней, которые гладили меня по спине, и где-то далеко-далеко – образом человека в сером пальто, который сказал, что встретить нас – это “приятная неожиданность”.

– Кажется, я начинаю, – прошептала я.

– Что? – переспросила Муся, не расслышав.

– Мурчать. Кажется, я начинаю мурчать.

Муська посмотрела на меня, улыбнулась и крепче прижала к себе.