Текст книги "Опоздавшие на электричку (СИ)"

Автор книги: Алекс Крэйтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 8

Глава 8. Экскурсия в прошлом

Утро выдалось тёплым, с лёгкой дымкой над крышами – такой погода бывает только в мае, когда город ещё не успел прогреться до летней духоты, но уже сбросил с себя зимнюю хмурость. Глеб и Валера, одетые в чужие вещи, шли по улице, держась чуть поодаль от вокзального суматошного потока.

– Надо найти жильё, – сказал Глеб, оглядываясь. – Хоть на пару дней, а лучше конечно бы на неделю– другую пока не найдём работу, где бы сразу общежитие дали. В барак возвращаться – себе дороже.

Валера кивнул.

– Ты как хочешь, но грузчиком я работать больше не смогу. У меня спину до сих пор ломит и все мышцы болят. Да и ночевать там, где тебя могут в любой момент ограбить– такое себе удовольствие.

Они перешли дорогу и оказались на импровизированном базарчике, здесь ушлые бабушки продавали гранёными стеклянными стаканами жареные семечки прямо из тканевых мешков, соленья, овощи и всякую всячину.

Глеб с Валерой прошлись по рядам, попробовали на вкус семечек и солёных огурцов у разных продавцов, потом выбрали на вид прожжённую жизнью бабку в цветастом платке, купили у неё по стакану семечек и словно невзначай спросили:

– Слушай мамаш, мы приезжие из под Тулы приехали, думаем где-то работу здесь себе поискать, но с документами пока вопрос решается, не подскажешь, где тут можно угол снять? По оплате не обидим.– Глеб словно невзначай достал пёструю пачку денег.

Бабка замерла и несколько секунд внимательно их рассматривала словно изучая.

– Да не из милиции мы…Не боись. Нам бы неделю-другую с товарищем перекантоваться пока работу с общагой сыщем.

– 25 рублей и можете жить хоть месяц.– Бабка сказала цифру и снова внимательно уставилась на них ожидая видимо их реакцию.

Глеб сделал вид, что задумался, потом медленно ответил:

– Двадцать пять – это ты загнула, говорю же нам на пару недель надо.

– Хоть пару, хоть три, я сдаю всё таки квартиру, а не комнату на месяц! Без прописки, без вопросов. Постельное – своё. Вода – на кухне. Туалет – на площадке. Горячая вода по графику.

А там живите сколько хотите. 25 рублей– меньше не уступлю, если не устраивает, ищите в другом месте.– Отрезала она с преувеличенным вниманием начав собирать горкой семечки в мешке.

Глеб коротко рассмеялся.

– Ладно, уговорила. Покажешь нам наши апартаменты?

Бабка шепнула, что-то своей соседке та согласно закивала головой, видно попросила приглядеть за товаром.

Они свернули с Ленинградского проспекта в боковую улочку, где стояли старые пятиэтажки с облупившейся штукатуркой и балконами, заставленными ящиками с рассадой. У подъезда одной из них сидела на деревянной скамейке пожилая женщина в вязаном платке, курила “Беломор” и читала “Известия”.

Взглянув коротко на них, она поздоровалась с бабкой, сложила газету пополам и вновь углубилась в чтение.

– Это тётя Глаша, наш управдом. Я ей плачу по пять рублей, чтобы она делала вид, что не знает будто я сдаю квартиру в наём. Поэтому просьба не шуметь, водку не пить, баб не водить– мне с милицией дело иметь неохота.– Пока шли по лестнице на третий этаж проинформировала их она.

Квартира была однокомнатная и довольно скромных размеров. Из мебели– кровать, тумбочка, шифоньер, пара стульев и зеркало в потускневшей раме. Кухня была совсем крохотной. Обеденный стол, двухконфорочная газовая плита с пузатым синим чайником на ней и рукомойник. Но главное чисто, сухо, стопка постельного белья, стеклянный графин с водой на тумбочке и пара гранённых стаканов рядом. Вот и весь интерьер. Валера прошёлся по комнате и копируя голос Сергея Юрского из фильма “Золотой телёнок” сокрушённо произнёс:

– Мда, это вам не Рио де Жанейро…

Бабка не поняла юмора и затараторила:

– Какое ещё Жанейро? Всё в хате имеется, что вам надо то ещё?

Глеб сдерживая смех протянул ей “четвертак” и провожая к двери произнёс:

– Всё нормально мамаш, это он шутит так. Спасибо за комнату.

Бабка схватила деньги, ловко сунула их себе куда-то за ворот платья в лифчик и отдав Глебу ключи от квартиры произнесла:

– Живите. Если, что надо будет, меня баба Нюра зовут, я днём семечки продаю, спросите, меня там все знают.

Они дождались, когда она уйдёт и следом вышли на улицу.

– А теперь, – Валера глубоко вдохнул, – по-настоящему позавтракаем. Или уже обед?

– Без разницы. Главное – не в буфете у вагонов.

Они нашли столовую неподалёку – двухэтажное здание с вывеской “Общественное питание” и большой стрелкой, указывающей на вход. Внутри пахло капустой, луком и жареной рыбой. Зал был просторный: деревянные столы со скатертями рассчитанные на четыре человека, деревянные стулья с широкими сиденьями. На стенах – плакаты: “Берегите хлеб!”, “Соблюдайте чистоту!” “У нас порядок такой: поел– убери за собой”, портрет Брежнева в золочёной раме и написанное от руки меню.

За стеклянной перегородкой на прилавке стояли подносы с блюдами: рассольник в глубоких тарелках, котлеты в подливе, гречка с тушенкой, картошка с грибами, компот из сухофруктов в стеклянных стаканах. За стойкой кассы – женщина в белом халате и косынке, с лицом, будто выточенным из гранита.

Они набрали на поднос, всего на что глаз упал и подошли к ней.

– С вас два рубля, сорок восемь копеек,—сказала она без энтузиазма.

– Возьми три, без сдачи! – Глеб протянул ей деньги и пока она переваривала эту информацию, на пару с Валерой присели за свободный столик. Народу было ещё не сильно много, так что они сидели вдвоём.

На столе стоял традиционный столовский набор: солонка, перечница и маленькая ёмкость с горчицей. Даже салфетки присутствовали в пластиковом высоком стакане.

Они сидели у окна из которого открывался отличный вид на проспект. Валера первым делом выпил компот – тёплый, сладкий, с кусочками яблок и груш.

– Вот это да… – прошептал он. – Как в детстве. У бабушки такой же был.

– Да, давно это было…или может не давно? – Рассеянно ответил Глеб, откусывая от котлеты. Смотря с какой стороны смотреть на это.– Кстати, я хорошо помню из детства, здесь, говорят, в “Гастрономе №1” за “Рафаэлло” очередь с утра была.

– Да ладно тебе, какое нафиг “Рафаэлло” в 79-м? Ты чего?– Валера недоверчиво уставился на друга.

– Ну, шоколадные конфеты в кокосовой стружке. Так они назывались, тогда. А потом буржуи в 90-х начали их заворачивать в бумажки, ложить в красивые коробки, назвали “Рафаэлло” и продавали нам под видом заморского лакомства, потому что у нас своих уже не делали.

Они ели медленно, смакуя каждый кусок, будто это был не обед в советской столовой, а банкет в “Метрополе”. Вокруг шумели люди: рабочие обсуждали смену, студенты спорили по каким-то предметам, старушка в углу читала “Комсомольскую правду”, попивая чай из стакана в подстаканнике.

После еды они вышли на улицу и просто пошли – без цели, без карты, как два мальчишки, впервые попавшие в столицу.

Москва 1979 года встречала их запахом свежего асфальта, выхлопами машин, звоном трамваев на Садовом кольце. По тротуарам шли женщины в ярких платьях с цветочным принтом, многие мужчины – в галстуках и пиджаках, несмотря на тепло. У киоска “Союзпечать” стояла очередь за свежими журналами “Огонёк” и “Юность”. Из окон домов людей доносились записи песен советской эстрады от чего на душе становилось особенно тепло и спокойно.

Они добрались до Красной площади. Знаменитый ГУМ бурлил словно человеческий муравейник и сейчас они ощущали себя частью этой толпы, хотя и были здесь чужими. Они прошли по брусчатке, глядя на Спасскую башню, на собор Василия Блаженного, на красный флаг над домом правительства, возле мавзолея с надписью “Ленин” стоял почётный караул. Валера вдруг засмеялся:

– Представляешь, мы стоим там, где в кино всегда снимают парады и демонстрации! А вокруг – просто люди. Живут, ходят, едят мороженое…

Они вышли к фонтану на Манежной площади, где продавали из жестяных ящиков пломбир в вафельных стаканчиках. Они купили по одному. Мороженое было холодное, плотное, без лишних добавок – настоящее.

– Слушай, давай зайдём в метро? – предложил Валера.

Спустились на “Охотный Ряд”. Мрамор, бронзовые люстры, мозаики с счастливыми колхозниками и космонавтами. Эскалатор уходил вниз, как в недра будущего, глядя на своды с позолоченными панно изображающее радость жизни в советском союзе.

– Вот бы нам так жить, – тихо сказал Валера. – Не в бараке, не в чужой комнате… а вот так – под золотом и светом.

– А ты знаешь, мне и в бараке или чужой квартире нравится, я начинаю привыкать к этому миру, где прошло моё босоногое детство и …я не сильно расстроюсь, если нам так и не удастся вернуться назад…к себе…в будущее.

Валера хотел, что-то возразить, но потом махнул рукой.

Они вышли на “Пушкинской”, прошли по Тверской. Мимо витрин магазинов “Детский мир”, “ЦУМ”, “Берёзка”, где были выставлены забугорные товары с загадочными ценами в “чеках”. У киностудии “Мосфильма” толпились школьники – похоже снимали что-то для “Ералаша”. Где-то играл аккордеон, и пожилой мужчина пел “Подмосковные вечера”.

К вечеру они оказались в Парке Горького. Там катались на лодочках, играли в шахматы, танцевали под эстраду. Валера купил из бочки два стаканчика кваса из бочки – прохладный, с солодовым привкусом.

– Знаешь, – сказал он, глядя на закат над прудом, – я думал, Москва – это всё про работу, очередь и выживание. А она… красивая. Живая.

– Она такая, какой ты её сделаешь, – ответил Глеб. – Сегодня мы просто смотрели. Завтра – начнём строить.

Они вернулись в съёмную комнату, умылись и легли на кровать, чтобы не смущать друг-друга расположились “валетом”. За окном шумел вечерний город: гудели машины, где-то играл радиоузел, слышался смех с соседнего балкона.

Москва, огромная и равнодушная, в эту ночь будто пригрела их под своим крылом – хоть на час, хоть на одну ночь. Но этого было достаточно, чтобы поверить: всё будет у них хорошо.

Глава 9

Глава 9. Будни трудовых мигрантов.

Прошла неделя…

Они просыпались, каждое утро, под утреннюю гимнастику какую транслировала радиоточка на стене. Был в этом какой-то сакральный смысл, всё как, когда-то в детстве– и на душе становилось немного веселее. Хотя тоска периодически накатывала на обоих всё сильнее, когда начинали думать о детях и своих жёнах. Но оба понимали, что назад в будущее дороги похоже нет и надо волей-неволей пытаться налаживать жизнь здесь.

У себя во времени они оба уже забыли, когда последний раз делали зарядку, а здесь не сговариваясь вместе с радиоведущим пытались выполнять упражнения, правда ровно до того момента, как начинали задыхаться и тогда решив “что на сегодня хватит”, шли по очереди умываться, бриться и чистить зубы. Об одноразовых станках здесь понятно никто ещё даже и не слышал, поэтому пришлось покупать обычный металлический, разборной со сменными лезвиями и привыкать бриться им. Вместо пены для бритья купили помазок и сделав мыльную пену из мыла в стакане мазали этим лицо. По ощущениям конечно уступало привычному гелю или пене для бритья, но как известно на безрыбье и рак рыба, так что выбирать не приходилось. Приведя себя в порядок, они кипятили воду в пузатом чайнике, заваривали дешёвый “Краснодарский” чай из пачки с изображением чайных плантаций, делали бутерброды с “докторской” колбасы и сливочного масла, садились за кухонный стол и завтракали. За окном уже были слышны звуки проезжающих автомашин, с балконов соседей доносился запах жареной картошки и кислых щей.

– Сегодня надо решать вопрос с документами, – сказал Глеб, отхлёбывая чай. – Без них – ни на работу, ни в общежитие. А без прописки – вообще никуда.

– Глеб, мы с тобой об этом каждое утро проговариваем, как мантру. А толку? Мы не можем просто заявиться в паспортный стол. Мы же не из этого времени. Нас в архивах нет. Ни в военкомате, ни в ЗАГСе…

– Значит, надо найти того, кто может помочь… нелегально. В 79-м такие люди были. Только их не афишировали.

– Ты имеешь в виду… “штамповщиков”?

– Именно. Только называли их по-другому: “мастера”, “знакомые у знакомых”, “блатные”.

Валера задумался.

– А где их искать?

– На рынке. На вокзале. В бильярдной. Да и хозяйка нашей квартиры возможно знает таких людей, главное подмазать кого надо.

Они оделись поаккуратнее – Валера надел рубашку с воротничком, Глеб – пиджак, купленный за 8 рублей на блошином рынке у Савёловского. На ногах – ботинки с подмётками, которые скрипели при ходьбе, как будто протестовали против советской реальности.

Первым делом они отправились в район “Беговой”, где, по слухам, рядом с трамвайным парком находилась бильярдная “Спутник” – место, куда захаживали не только любители игры, но и те, кто решал “вопросы без очереди”.

Здание бильярдной было приземистым, с потрескавшейся вывеской и запахом табака ещё у входа. Внутри – полумрак, звон шаров, тихий гул голосов и радио, играющее “Песню о друге” в исполнении Высоцкого. В узком коридоре пахнет лаком. За стеклянной дверью – полумрак и стук шаров. На стене пожелтевший плакат: “Бильярд – игра метких и спокойных!”

За стойкой сидел мужчина лет сорока, в рубашке с закатанными рукавами, периодически хищно улыбался, отсвечивая золотым зубом во рту. Он играл в “поддавки” с каким-то парнем в кепке. Глеб с Валерой прошлись промеж игроков с деланным интересом рассматривая, кто как играет. Наконец они выделили одного невзрачного мужичонку в шляпе и замызганном пиджаке, стоявшего у стенда с шарами натирающего конец биллиардного кия мелом.

– Извините уважаемый, кто здесь заведует игрой?

– А вон он на входе в шашки играет.– Мотнул тот головой в сторону стойки.

Они вдвоём подошли, как раз в тот момент, как мужчина с закатанными рукавами рубашки закончил партию и они расставляли фишки по новой.

Заметив двух человек вопросительно уставившихся на него он не глядя на них бросил:

– Чем могу?

– Нам бы… поговорить, – осторожно начал Глеб.

– Если покатать шары, 60 копеек час. – Он отвлёкся от игры и вытащил из под стойки им два кия, от которых пахло старым лаком и мелом.

Глеб сунул ему рубль и продвинувшись ближе заговорщески проговорил:

– Нам подсказали, что здесь с вами можно решить вопрос с оформлением документов.

– Каких документов?

– Нужно два удостоверения личности.

Мужчина кивком головы отправил погулять своего напарника в шашки и оглядел их с ног до головы.

– С чего вы решили, что здесь этим кто-то занимается?

– Ну так слухами земля полнится. Тем более мы ж не бесплатно, всё понимаем и готовы оплатить все расходы…– Валера придвинулся тоже поближе, играя между пальцами сложенной десяткой.

– Вы ошиблись наверное, здесь играют только в биллиард.

– Значит, наша информация неверна и придётся искать в другом месте…– Глеб изобразил расстройство на лице делая вид, что собираются уходить.

– Эй, погодите. Вы ведь пришли отдохнуть…расслабиться. Пройдите за пятый стол, я к вам подойду.

Они нашли стол с номером 5, где по центру стояла деревянная табличка с надписью “стол зарезервирован”. Глеб в молодости играл в биллиард, поэтому общие правила игры в него были ему знакомы. А вот Валера кий держал в руках всего может пару раз в жизни.

Неспеша с помощью деревянного треугольника они расставили шары по центру стола, Глеб разбил кучу. Валера ударил по ближайшему к нему шару, тот покатился к противоположному борту не зацепив ни одного и гулко стукнувшись откатился в сторону.

Минут через десять к ним словно невзначай подошёл всё тот же мужик с золотым зубом и словно продолжил прерванный разговор:

– А что с пропиской у вас?

– Нет никакой прописки. Приехали из области. Работать хотим. Но без документов – никуда. Так получилось, что остались без них, а восстанавливать их слишком долгая история.– Валера неумело вновь ударил кием по шару, тот крутясь волчком каким-то чудом зацепив другой отправил его прямо в луззу.

Мужик осклабился по прежнему рассматривая их внимательным взглядом.

– Ага. “Без документов”… – он усмехнулся. – Знаете, сколько за фальшивку дают? Пять лет. Минимум.

– Ну так нам фальшивка и не нужна. Мы хотим на работу потом устроиться, чтобы всё было честь по чести.

Мужчина снова помолчал, вытащил пачку сигарет “Opal” , задумчиво вытряхнул оттуда сигарету и начал шарить по карманам в поисках спичек. Глеб достал свою пластиковую одноразовую зажигалку и протянул ему.

Тот несколько секунд рассматривал её дизайн, потом прикурил и покрутив между пальцами вернул назад.

– Интересная у тебя зажигалка. Никогда таких раньше не видел.

– Могу подарить, если поможешь с нашим общим делом.

– Есть один человек. На Соколе. Делает справки, временные удостоверения личности, даже военные билеты – если надо. Но дорого. И только по рекомендации.

– А кто может порекомендовать?

– Тётя Лена из буфета на “Динамо”. Она всех знает. Скажите, что от Савелича. Принесёте с собой шесть фотографий не разрезая 4×6 и 30 рублей. Без торга.

Тётя Лена оказалась женщиной с лицом, обветренным жизнью, и руками, привыкшими к чайникам и подносам. Буфет при станции метро “Динамо” был маленький, но уютный: зелёные обои, запах пирожков с капустой, на стене – портрет Косыгина и плакат “Пейте кефир”.

– От Савелича? – переспросила она, подозрительно глядя на них. – Ну ладно. Подождите после смены. В семь вечера у киоска “Союзпечать”. Им пришлось снова доплатить сверху, чтобы фотограф сделал им фото не на “завтра”, а через три часа, по другому они боялись упустить возможность решить вопрос с документами.

В семь они уже стояли у киоска. Тётя Лена подошла с сумкой, в которой звякали бутылки.

– Он ждёт вас в “Кафе-мороженом” на Ленинградке. Там, где фонтан с дельфинами. Подойдёте – скажете: “Нам нужна справка для трудоустройства”. Он сам поймёт. Отдадите ему деньги и фотографии.

“Кафе-мороженое” было ярко освещено, внутри играла музыка из фильма “Ирония судьбы…” За стойкой – девушки в белых фартуках и косынках, за стеклом – ряды мороженого в ванночках: пломбир, сливочное, шоколадное, “Ромашка”.

У окна сидел пожилой мужчина в пиджаке, с очками на цепочке. Перед ним – стакан чая и блокнот.

– Нам нужна справка для трудоустройства, – тихо сказал Глеб.

Мужчина кивнул, не поднимая глаз.

– Фамилии, даты рождения, откуда родом. – напишите мне разборчиво на этом листочке. Конверт с деньгами и фото положите сюда же в блокнот. И с вас кстати ещё по пять рублей– это за конфиденциальность.

Пришлось смириться и заплатить надеясь, что их не кинут с деньгами.

– Дядя, а какие у нас гарантии, что вы не кините нас с деньгами?– Валера явно не был настроен верить ему на слово.

– Никаких! Но у вас нет другого выхода, либо так, либо ходите и дальше с фигой в кармане.– Отхлебнув чай спокойно ответил тот.

Через два дня – в том же кафе – он передал им два конверта.

Внутри – “временные удостоверения личности” (форма №2П), выданные якобы отделом внутренних дел Тульской области, и “справки о прибытии” с отметкой о временной регистрации на 30 дней. Всё – на официальных бланках, с печатями, подписями и даже с подтёртыми уголками, чтобы выглядело “поношенным”.

– Это не подделка, – пояснил мужчина.– Это… утерянные бланки. Восстановленные. Так что если проверят – всё легально. Почти.

Теперь можно было искать работу всерьёз.

Они объездили в поисках работы полгорода. На “ЗИЛе” требовались слесари, но нужен был диплом. В типографии “Правда” набирали наборщиков – но только с опытом. В ресторане “Северный” искали помощников повара, но без медкнижки – не брали.

Удача улыбнулась им на киностудии “Мосфильм”.

На стенде по размещению вакансий висело объявление:

“Требуются разнорабочие на съёмочную площадку. Без опыта. Оплата – почасовая. Общежитие при киностудии. Обращаться в бытовку павильона номер 3.”

Они подошли. В указанной бытовке сидел молодой человек в джинсах и футболке с надписью “Pink Floyd” (что в 1979 году выглядело жутко модно), курил сигарету “Ява” и читал журнал “Наука и жизнь”.

– Вы кто?

– Приехали из Тулы. Ищем работу. Видели объявление.

– А документы?

Глеб и Валера протянули свои удостоверения. Тот пробежал глазами.

– Ладно. Сегодня снимают эпизод для “Следствия вели…”. Нужна массовка и руки для смены декораций. Будете переодеваться в гражданку 30-х, таскать ящики, стоять в толпе. Смена – с 10 до 18. Оплата – 4 рубля в день. Обед – в студийной столовой. Общежитие – на улице Мосфильмовской, корпус 5. Завтра в девять – на проходную.

– А прописка?

– На первые две недели – не нужна. Потом оформим временный учёт через профком.

Они переглянулись. Это было почти чудо.

Вечером, возвращаясь в комнату у бабы Нюры, они шли по Садовому кольцу. Воздух был тёплый, с запахом цветущей акации. Из окон домов доносилась песня “Звёздное лето” в исполнении Аллы Пугачёвой. У кинотеатра “Художественный” толпились люди – шла премьера фильма “Осенний марафон” с Олегом Басилашвили.

– Завтра мы будем частью кино, – сказал Валера. – Представляешь? Мы – в массовке советского фильма!

– А может, нас кто-нибудь снимет на плёнку… и через сорок лет кто-то увидит нас на кадре и скажет: “Кто эти двое в толпе?”

– И никто не узнает, что мы – из будущего.

Они замолчали. Впереди возможно их ждала новая жизнь.