Текст книги "Улей. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Алекс Джиллиан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– Твой кофе в турке на плите, бутерброд в микроволновке. Другой еды я не нашла, – не оборачиваясь, нейтральным тоном бросает Диана и прежде чем до меня доходит смысл услышанного, добивает окончательно: – В ванной есть еще один халат, если надумаешь всполоснуться. Грязным в кровать не пущу, а она здесь одна. Я проверила.

Зависаю. Охреневаю. Реакции тормозят. Мозг усиленно перебирает варианты, анализируя ситуацию. Меня не было час. Всего час. Что с ней случилось? Не психует, не шарахается, не плачет и не требует объяснений. Состояние эффекта, лошадиная доза успокоительного? Последнее точно нет. Я не давал распоряжений относительно медикаментозного вмешательства.

Мое обескураженное молчание в ответ на проявление заботы, Диана воспринимает по-своему.

– Ты в ярости из-за того, что мне пришлось влезть в переговоры, но….

– Нет никакой ярости, – отрезаю я, не дав ей закончить мысль.

– Дэрил, я не собираюсь с тобой воевать, – устало произносит она, с грохотом поставив кружку на пол. – У меня нет на это сил.

– У меня тоже, – откликаюсь, не веря собственным ушам.

Допроса не будет?

– Давай возьмем тайм-аут на несколько часов, – выбросив белый флаг, умоляет Диана.

Градус удивления зашкаливает. Кто ты? И куда дела мою жену?

– Я вымотана, Дэрил. Ты – тоже.

Сглатываю. Моргаю. Правое веко дергается в нервном тике. Нет, у меня точно слуховые галлюцинации.

– Но поговорить нам все равно придется, – добавляет с нажимом.

Я облегченно выдыхаю. Черт, чуть было не усомнился в собственной адекватности.

– Предложение принято, – быстро соглашаюсь я.

– Спасибо, – она все-таки оглядывается, вымучивает благодарную улыбку и, мазнув по мне беглым взглядом, возвращается к успокаивающему созерцанию игриво-скачущих огоньков в камине.

– Я могу распорядиться насчет ужина, – вежливо предлагаю я. – Если хочешь.

– Хочу, – кивает она. – Ужин и бутылку вина, но я слышала, что у Одинцова с этим строго.

– Для нас он сделает исключение.

Достав из кармана брюк рацию, связываюсь с генералом по личной линии и без лишних предисловий озвучиваю наши пожелания. Он бесится, что я тревожу его по такой ерунде, но не отказывает.

– Я собиралась его соблазнить, чтобы заполучить эту штуку, – неожиданно произносит Диана, снова обернувшись. Ее взгляд устремлен на рацию, которую я держу в руке, а мой цепляется за дернувшиеся в улыбке губы.

– Одинцова? – недоверчиво уточняю я, хотя, чему тут удивляться?

Для меня не откровение, что в критических ситуациях Диана действует с холодной головой, используя других людей для достижения выгодного ей результата. Мне тоже посчастливилось попасть под прицел, и она не промахнулась.

– Я быстро передумала. Признаю, что генерал мне не по зубам, – иронично сокрушается она.

– У тебя просто было мало времени, – опускаю выразительный взгляд в вырез ее халата. – Или ты плохо старалась.

– Ты злишься? – она растерянно хмурится.

Диану задевает мой пренебрежительный тон и пугает то, как я на нее смотрю. Наше перемирие трещит по швам, но, блядь, никто ее за язык не тянул.

– Лучше спроси, для чего мне понадобилась эта чертова рация!

– Позвонить в службу спасения?

Диана порывисто вскакивает и быстро приближается ко мне.

– Да хоть на Марс, если бы это позволило твоим хакерам засечь сигнал, – голос звенит, как натянутая тетива, в глазах разливается горечь. – Ты, вообще, меня искал? – взрывается она. Затем, словно опомнившись, резко отшатывается назад, пряча задрожавшие руки в карманы халата. – Тайм-аут. Я помню, – закусив губу, отводит взгляд в сторону, скрывая уязвимость за холодной маской. – Иди, Дэрил. Ванная комната направо.

Похвальный самоконтроль. Сегодня она просто в ударе, и я буду идиотом, если не воспользуюсь ее миролюбивым настроем в своих интересах. Главное, чтобы этот внезапный порыв не закончился быстрее, чем я успею восстановить острый дефицит физических сил.

Не теряя времени даром, в первую очередь отправляюсь в душ, где едва не вырубаюсь в процессе. Теплая вода расслабляет напряженные мышцы, монотонный шум усыпляет. Я держусь за бодрящую мысль о горячем кофе, вкусном ужине, бокале вина и обещанной кровати. Одной на двоих. На большее не рассчитываю, хотя вряд ли смогу удержаться от попыток расширить перечисленный список.

Закончив с водными процедурами, не без удовольствия, ныряю в хрустящий белый халат с вышитым символом Корпорации на груди. Чувствую себя чуть бодрее и в разы чище, но в глаза будто песка насыпали. Спать хочется дико.

Диана ждет меня в гостиной. Расставив тарелки с доставленным ужином перед камином, она суетливо разливает вино по бокалам. Вздрагивает, почувствовав мое приближение и несколько красных капель неосторожно проливаются на медвежью шкуру.

– Расслабься, Ди. Я абсолютно безвреден, – опускаюсь рядом, забирая из трясущихся пальцев жены свой бокал и двигая к себе тарелку с хорошо прожаренной отбивной. – Значит вот так выглядит гостеприимство по-генеральски, – ухмыляюсь я, пытаясь разрядить обстановку.

– Одинцов расщедрился на две бутылки, – она очень старается поддержать заданный мной тон, но ее выдает дерганный язык жестов. Я ловлю встревоженный нервный взгляд и тепло улыбаюсь.

– Придётся напиться, – не разрывая зрительного контакта, делаю глоток вина.

Воздержавшись от комментариев, Диана копирует мое действие. Смакует терпкий вкус, перекатывая на языке. Смотрит с опаской. Не знает, чего от меня ждать и поэтому боится. Искаженная информация, что выдал ей Эйнар, играет против меня, рисуя в ее подсознании образ хладнокровного монстра, без зазрения совести поджарившего правящую элиту Корпорации. И это вовсе не заблуждение. Я такой и есть.

Запах горячего мяса и пряных приправ вызывает повышенное слюноотделение и голодные спазмы в желудке. Я разрезаю отбивную на ровные кусочки, Диана делает тоже самое. Мы едим в тишине, запиваем сочное мясо красным вином. За окном холодная снежная ночь, в очаге пляшут рыжие языки пламени, распространяя по комнате согревающие потоки воздуха.

Я терпеливо жду, пока алкоголь и комфортное тепло снимут с Дианы лишние зажимы. Беззастенчиво рассматриваю, не упуская ни малейшей детали. Она заметно осунулась и потеряла в весе. Болезненную бледность не скрывает даже расползающийся по щекам хмельной румянец.

Мне доложили обо всем, что с ней происходило с того момента, как Диана спустилась в бункер, но есть моменты, которые прояснить может только она. В хлипкой лачуге на другом конце острова, куда ее и Эйнара засунул Верховный Совет, видеонаблюдение велось с техническими перебоями, но и того, что я увидел, вполне достаточно, чтобы предварительно оценить ситуацию. Парень и здесь облажался, едва не угробив объект своей одержимой страсти.

Он будет умирать медленно… очень медленно, и пусть в данный момент это не первостепенная по важности задача, но я не могу думать ни о чем другом.

– Ты очень красивая, – протянув руку, я касаюсь ее щеки и мягко улыбаюсь, лениво поглаживая тонкую кожу согнутыми костяшками. Она ощутимо напрягается, нервно сжимая в пальцах ножку бокала, но не отвергает мою ласку. – Мне сказали, что Эй устроил взрыв в бункере, и вы оба погибли. Якобы он действовал по приказу Кроноса, который решил сделать мне прощальный подарок перед своей смертью. Главы Советы пытались убедить меня, что вертолет Кроноса разбился, когда его перевозили в засекреченную тюрьму. Я не поверил ни в одну из версий. Я искал тебя, Ди.

14

Мы сталкиваемся взглядами, чувствуя, как натягиваются между нами связующие канаты. Мысль о том, что я мог никогда ее больше не увидеть, причиняет физическую боль. Она кажется сейчас такой хрупкой, беззащитной и уязвимой, но я знаю, насколько обманчиво это впечатление.

В венах моей жены течет дьявольская кровь Демори. Код победительницы прописан в ее генах. Она никогда не позволит себя сломить. Никому. Пока жива, будет сражаться, падать, подниматься и готовиться к следующему удару. Поэтому я ни на секунду не сомневаюсь, что цепи и толстые стены для Кроноса лишь временная преграда. Рано или поздно он найдет выход, и первым, кого снесет взрывная волна его ярости, будет генерал. Мне его не жаль. Он сам подписал себе смертный приговор.

– Из твоего разговора с генералом, я поняла, что засекреченная тюрьма – это и есть Фантом? – задумчиво сдвинув брови, уточняет Диана.

– Да, – киваю я, – Кронос благополучно прибыл туда и находился в камере-одиночке до вчерашнего дня.

– Я думала, что Фантом – это третий островной объект Улья.

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Третий объект законсервирован. Сейчас перед Корпорацией стоят более важные задачи, чем строительство очередной площадки для смертельных игрищ.

– Законсервирован временно? – переспрашивает Диана, глядя на меня с холодным отчуждением.

– Я не знаю, – отвечаю предельно честно.

Она быстро опускает взгляд в свой бокал, но я успеваю заметить мелькнувшее в ее глазах разочарование.

– Послушай, я могу сказать точно только одно, что как раньше уже не будет. Улей ждут глобальные изменения. Верховный Совет ликвидирован, но ты должна понимать, что организационную структуру Корпорации нельзя снести в одночасье без катастрофических последствий мирового масштаба. Нам предстоит длительный и сложный передел сфер влияния….

– Ты правда всех убил? – перебивает Диана, снова взглянув мне в глаза.

Потому как заострились от напряжения черты ее лица, я понимаю, что мой ответ для нее имеет жизненно-важное значение. Но разве он не очевиден?

Черт возьми, что она хочет услышать? Ложь? Оправдания? Подробности?

– Да, Диана. Убил их всех, – отчетливо отвечаю я и, обхватив пальцами выступающие скулы, не позволяю ей отвернуться. – Хочешь знать, как это произошло?

– Нет, – она мотает головой, но я крепче вдавливаю пальцы в нежную кожу, с силой удерживаю ее мечущийся взгляд и начинаю говорить:

– Главы Совета и их привилегированные гости собрались в королевском лофте, чтобы посмотреть, как их вчерашние партнеры сражаются за свою жизнь с обитателями Улья. Они предвкушали незабываемое кровавое представление и готовились делать ставки, но сами оказались наживкой. Я заблокировал двери лофта и привел в действие взрывной механизм. Не все умерли мгновенно, многие успели прочувствовать, что испытывает человек, когда его тело пожирает пламя. Они метались, вспыхивали, как факел, умоляли, проклинали, кричали от боли, и затыкались только, когда их легкие взрывались. Обугленные головешки и горстка пепла – все, что осталось от уверенных в своей неуязвимости и безнаказанности ублюдков. И не надо смотреть на меня так, словно это я чудовище. Не лги, что чувствуешь хотя бы каплю сострадания к этим тварям.

– Пусть они горят в аду, – яростно шипит Диана, вцепляясь ногтями в мое запястье. – Мне не жаль никого из них.

Я инстинктивно расслабляю хватку и в недоумении смотрю в распахнутые глаза. Она дрожит от ненависти и гнева, не замечая, что оставляет кровавые следы на моей коже.

– Но остальные, Дэрил? Чем они заслужили такой конец? В чем их вина? Скажи мне? Сколько ежегодных стримов на твоем счету? Сколько невинных людей погибли в смертельных играх, которые организовывал ты. Ты, Дэрил! Ради чего? Чтобы твоя мать жила? Ее жизнь стоит сотен других? – опрокинув на себя бокал с недопитым вином, со слезами в голосе сыплет обвинениями Диана.

Кричит, колотит меня сжатыми кулаками. Бьет не в полную силу, сдерживается с оглядкой на мою реакцию, но в ее глазах столько неприкрытой ненависти, что я теряюсь. Наверное, впервые мне так сложно сформулировать ответ и одной хлесткой фразой остановить истерику, успокоить или заставить замолчать. Ее слова неожиданно задевают то, что, мне казалось, давно отболело и атрофировалось.

– Я могла быть одной из них! И я была! Была, пока ты не заметил проклятое родимое пятно. Я помню, как ты на меня смотрел в самом начале. Как на пустое место. Я была никем, оплаченной игрушкой для почетного гостя, дико раздражающей и тратящей твое драгоценное время. Просто признай это, Дэрил…Если бы я не родилась в ублюдской семейке Демори, ты избавился бы от меня точно так же, как от остальных. Не раздумывая и мгновенно вычеркнув из памяти мое имя.

Она продолжает что-то в сердцах выкрикивать, а я, как завороженный смотрю, как алые капли безобразными пятнами, расползаются по белой ткани ее халата и внутри расползается едкое необъяснимое чувство потери.

Я столько раз видел ее в крови, но никогда не допускал мысли, что отважная пчелка Кая может умереть. Она была сильной, стойкой и жутко упрямой. В самые сложные моменты не рыдала в истерике, а собирала волю в кулак и давала отпор. Если загоняли в угол, без раздумий била на поражение и не оплакивала ни поверженных противников, ни случайных жертв.

Что изменилось сейчас?

– Я бы никогда не избавился от тебя, – встряхнув ее за плечи, жестким тоном чеканю я.

Она замолкает, отпрянув назад. Испуганно смотрит сквозь пелену слез. Руки безвольно повисают вдоль тела, искусанные губы дрожат.

– И ты никогда не была пустым местом. И ты абсолютно права, Ди. Жизнь моей матери не стоила сотен других. Не она удерживала меня в Улье и не договор с Кроносом, но я понял это только, когда ее гроб опустили в могилу.

– Твоя мама умерла? – на лице Дианы застывает выражение глубокого потрясения. Растерянный взгляд хаотично мечется по моему лицу.

– Она тяжело болела. Я не знал, – перебирая пальцами светлые локоны оторопевшей жены, я смотрю на тлеющие угли в камине за ее спиной. – Последняя стадия рака. Лечение уже не помогало. Ей не было больно. Ушла, не приходя в себя. Легкая тихая смерть. Она ее заслужила.

– Когда? – почти беззвучно выдыхает Диана. Подползает ко мне на коленях и сжав мое лицо в ладонях, заставляет взглянуть в глаза. – Когда? – побелевшими губами повторяет она.

– Через неделю после моего возвращения в Улей. – ответ тонет в сдавленном рыдании жены.

– Боже, мне так жаль, Дэрил. Так безумно жаль, – бросившись мне на шею, она надрывно плачет, обнимает до легкой боли, порывисто зарывается пальцами в мои волосы и топит, топит меня в своих слезах.

Я хочу сказать, что нет смысла оплакивать чужого ей человека и признаться, что не чувствую ни скорби, ни сожаления, но не могу произнести ни слова… Горло внезапно схватывает спазм и странное ощущение расползается за грудиной. Давит в области сердца, сворачивается колючим клубком, а потом словно разрывает изнутри, ломает ребра, наживую вспарывая кожу. Меня ослепляет невыносимой болью, жжет глаза, выкручивает мышцы, проходит по телу крупной дрожью. Я не могу дышать, не могу думать, двигаться, говорить. Боль захватывает меня целиком, горит, бьется, пульсирует. Я слышу нарастающий грохот, который поднимается изнутри, прямо к горлу, к вискам…

– Прости меня. Прости… – сквозь звенящий гул шелестит сбивчивый шепот. Не сразу понимаю, что не мой. – Если бы я только знала…

Диана, это она. Ее голос. Тихий. Слабый. Зовет откуда-то издалека, но я здесь. Я же близко. Хриплю что-то неразборчивое, трогаю шелковистые волосы и снова дышу. Она забирается ко мне на колени, отчаянно целует солеными губами, жмется к груди и говорит, так много говорит.

– Пусть они горят. Пусть. За все, что с нами сделали. За твою мать, за тех, кого уже не спасти. Мы живы… Ты нашел меня, отвоевал у целого полчища врагов, а я…, – обвивает мои плечи тонкими руками, импульсивно скользит ладонями по спине, топит меня в своих слезах. – Я тебя ждала и сходила с ума от страха, что ты не успеешь. Боже, я держалась только ради того, чтобы еще раз тебя увидеть…. Мне все равно, что ты сделал. Плевать, что ты сделаешь завтра. Все это неважно.

Диана отклоняется назад, чтобы заглянуть мне в глаза. Ее рваное дыхание опаляет мои губы, продирающий взгляд глушит острую боль, и та отступает, возвращается в эпицентр взрыва и заполняет пустоту, чтобы остаться там навсегда. Мария Демори была права, предупреждая меня, что боль осознания от смерти матери придет позже, когда я хотя бы на секунду утрачу контроль.

«Она расплющит тебя, сожрет изнутри…».

Так и вышло.

Мари знает о боли всё. Она не могла ошибиться.

– Ты меня обманул, Дэрил, – грустно улыбается ее дочь. Я заторможено моргаю, мысленно соглашаясь с любым обвинением. – Сердце – не просто мышца, перекачивающая кровь, – Диана прижимает ладонь к моей груди и вздрагивает, ощутив под пальцами бешеную пульсацию. – Теперь ты тоже это знаешь.

Мы больше не притрагиваемся ни к сытному ужину, ни к вполне сносному вину. Наших сил хватает только на то, чтобы добраться до спальни и упасть на единственную в доме кровать. Вытянувшись на жестком матрасе, ложимся лицом к лицу и неподвижно замираем, соприкасаясь только взглядами.

Тайм-аут давно нарушен, а я не сказал ей и половины того, что должен был. Нужно собраться с мыслями и с чего-то начать прежде, чем мы оба провалимся в сон.

– Ты так смотришь, словно собираешься признаться в чем-то страшном, – Диана неуверенно улыбается одними губами.

– Наоборот, – протянув руку, я разглаживаю крошечную морщинку между ее бровей. – Ты напрасно развела панику. Во время ежегодного стрима погибли не все.

Она хмурится сильнее, но не от услышанного признания, которое ждала, затаив дыхание. Ди замечает запекшиеся царапины на запястье, и это, судя по всему, тревожит ее куда больше, чем судьба обитателей Улья.

– Опять я тебе исполосовала, – Диана виновато вздыхает, тянет мою руку к своим губам. Они все еще соленые, хоть слезы и высохли давно. Шумно вдыхаю и непроизвольно морщусь. – Щиплет? – она выдает лукавую улыбку и, дождавшись моего кивка, хищно прикусывает кожу рядом с одной из отметин от своих ногтей. Мой мозг воспринимает этот жест, как приглашение к действию, и организм соответствующе реагирует. Завожусь мгновенно и плевать мне на усталость.

– Так что там с выжившими? – оставив мою руку в покое, сосредоточенным тоном спрашивает Ди.

Очередная смена настроения загоняет меня в тупик, я судорожно пытаюсь вспомнить предыдущую тему разговора. Она приподнимается на локте и нетерпеливо заглядывает в глаза.

– Ты сказал, что погибли не все, – великодушно подсказывает белокурая ведьма, пряча коварную улыбку.

– Ты сбила меня с мысли.

– Я не специально, – с ангельски-невинным видом отзывается она.

– Охотно верю, – скептически ухмыляюсь и перехожу на серьёзный тон. – Я задействовал только бойцов шестого уровня. Остальные трутни и пчелки не участвовали. Они находились в своих сотах и находятся там сейчас. Абсолютно невредимые. Что произошло в королевском лофте, ты уже знаешь. Парни Гейба с шестого зачистили гостевые апартаменты и минус первый. Уцелевшие бойцы прилетели со мной и сейчас охраняют наш сон.

– Значит, шершни тоже ликвидированы, – деловито подытоживает Ди. – Ты просто обязан показать Кроносу запись с ежегодным стримом.

– Надеешься, что его хватит инфаркт?

– Рассчитываю на это, – без ужимок признается Диана.

– Напрасно, – безжалостно крушу ее надежды. – Его не волнуют сопутствующие потери. Изначальный план Кроноса включал ликвидацию Верховного Совета, а как я это сделаю его не волновало.

– Ты заключил с ним сделку? – прямо спрашивает Ди, сделав вполне логичный вывод.

Я тоже какое-то время был уверен, что за ультимативным предложением Марии Демори стоит Кронос. Отчасти так оно и было, но Мари внесла личные коррективы в планы мужа.

– Не с ним, – отрицательно качаю головой. Диана в недоумении сводит брови, задумчиво изучая мое лицо. – С твоей матерью, – говорю я, предугадывая ее вопрос. Она ожидаемо напрягается, на щеках от волнения расцветают розовые пятна. – Ты ее видела сегодня, и наверняка заметила, что она не похожа на доведенную до безумия узницу. Невероятное преображение, правда?

Диана шокировано молчит, нервным жестом потирая висок. Я пристально наблюдаю за ее реакцией на свои слова, и она, разумеется, это замечает.

– Когда меня поместили в мамину камеру, она выглядела, как обезумевшая узница. На все мои вопросы несла какой-то невнятный бред. Сегодня я ее даже не сразу узнала. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Почему ты не предупредил? – с упрёком бросает Ди.

– Я не успел.

– Врешь! Ты меня проверял.

– И это тоже, – не спорю я.

– Она мне лгала, – с горечью выдыхает Диана. – Притворялась. Видела мою боль, мое отчаянье, мой страх… и играла свою чертову роль, – высказавшись, она устало откидывается на подушки и устремляет взгляд в потолок.

– Мари по-другому не умеет, – придвинувшись ближе, мягко говорю я. – Брак с Гейденом тоже был искусно разыгранной постановкой. Кронос спрятал ее от Совета, но они постоянно поддерживали связь.

– Кто эта женщина, которую я всю свою жизнь считала своей матерью? – с губ Дианы срывается мучительный стон.

Повернув голову, она смотрит на меня с такой тоской, что мне хочется собственноручно придушить ее мать. Она втянула Диану в этот ад. Они оба. С Кроносом все понятно, ждать от него проявления отцовских чувств как минимум глупо. Его единственная слабость – это Мария, а единственная дочь – удобный инструмент для достижения безумных целей. Но Мари… Как она может утверждать, что не желает Диане своей судьбы, и при этом отстраненно наблюдать за ее страданиями?

– Поверь, я тоже ищу ответ на этот вопрос, – обняв жену за талию, я привлекаю ее к себе и позволяю укрыться от боли предательства на моем плече. Она шумно с надрывом дышит и мелко дрожит, и я понятия не имею, как сказать о том, что ее жизнь стала предметом шантажа со стороны собственной матери.

– Какими были условия сделки? – уткнувшись носом в мою шею, тихо спрашивает Диана. Доверчиво жмется ко мне в поисках тепла, и просунув руку под мой халат, невесомо водит ноготками по коже. Ее неосознанный порыв и потребность в ласке и утешении пробуждают во мне отнюдь не невинные реакции. Концентрироваться на диалоге становится невероятно сложно, и я призываю на помощь весь свой железобетонный самоконтроль. Точнее то, что от него осталось.

– Координаты Полигона взамен на устранение Верховного Совета. – отвечаю максимально кратко. Диана отводит голову назад, и я вижу, как шокировано распахиваются серебристые глаза.

– Мама знала, где меня искать?

– Да, знала, – киваю я. – До определённого момента Мария и Кронос преследовали одни цели, а главы Совета были уверены, что это они ведут в финальной игре. Тебя спрятали здесь, как сдерживающий фактор, козырь, которым они бы ткнули мне под нос, посмей я пойти против их воли. Как видишь, последние здорово просчитались. Слишком рано списали со счетов основных игроков. Мария виртуозно обвела всех вокруг пальца. Всех, включая Кроноса. С Фантома он планировал прилететь сюда, как победитель, но оказался в тюремном карцере Полигона.

– Она может его освободить? Это же абсурдно, учитывая, что он с ней сделал, – с запозданием на несколько часов Диана начинает высказывать здравые опасения.

– Я не знаю, какие договоренности ее связывают с генералом, но не исключаю подобную вероятность, – предельно прямо отвечаю я. – И меня сильно напрягает то, что твоя мать решила остаться здесь. Она не полетит с нами.

– Я хочу с ней поговорить. Ты обещал, – во взгляде Дианы появляется упрямая непреклонность.

– Хорошо. Утром тебя к ней проводят, – соглашаюсь я. – Но будь осторожна, Ди. Не стоит слепо верить ее словам. Она обещала мне голову Кроноса, а по итогу снова все переиграла.

– С моей помощью, – Диана шумно втягивает воздух и упирается лбом в мое плечо.

– Без боя генерал бы его не отдал, – поддавшись соблазну, я запускаю ладонь в ее волосы и мягко сжимаю на затылке. – Шансы на победу у нас есть, но и риски высоки. Мы воспользуемся перемирием, чтобы усилить свои позиции и восполнить ряды бойцов Гейба.

– Ты собираешься вернуться за Кроносом? – Диана резко вскидывает голову. – Уверен, что в этом есть необходимость?

– Мое личное участие не обязательно. Гейб отлично справится без меня, – успокаиваю обеспокоенную жену. – Кроноса доставят в любую точку планеты, которую я укажу.

– А кто у нас Гейб? – любопытствует Ди, и мне определенно нравится, как звучит «нас» из ее уст.

– Бывший батлер шестого уровня. Я перевел его на тринадцатый.

– На место Эйнара? – нарочито равнодушным тоном уточняет Диана.

Лучше бы промолчала… Неконтролируемая реакция не заставляет себя долго ждать. Зверею мгновенно, и чтобы не наворотить дел, откатываюсь на край кровати.

– Что я такого сказала? – поняв, что немного облажалась, Диана включает «блондинку».

– Еще спроси меня, как он. Вдруг отвечу и навестить отпущу.

– Давай притворимся, что его не существует, – вспыхивает она. Резко садится и сверлит меня негодующим взглядом. – Я не моя мать, Дэрил. Я так не умею.

– Не переживай, ему не долго осталось существовать, – бесстрастно сообщаю я.

– Ты же это несерьезно?

– Более чем, – небрежно хмыкнув, бросаю на жену выразительный взгляд. – Ты лично убедишься в том, насколько я серьезен в этом вопросе. Но сначала его хорошенько подлечат, иначе слишком быстро отмучается.

– Дэрил… – выстанывает она с мольбой, все еще рассчитывая выплакать у меня жизнь своего живучего как таракан Ромео.

– Тема закрыта, – с леденящим спокойствием отрезаю я, снова призвав всю свою выдержку.

– Он ко мне не прикасался!

– Зачем ты врешь? – повернув голову, ровным тоном спрашиваю я.

– Мы не трахались. Так тебе понятнее?

– Мне плевать.

– Идиот, – взбешенно выплевывает Ди. – Мне не плевать. И тебе тоже. – она порывисто вскакивает с кровати и начинает метаться по комнате, заламывая руки и громко возмущаясь. – Нельзя же вот так… Это жестоко, бесчеловечно. Он не хотел ничего плохого. Его ввели в заблуждение, пообещали свободу! Кто бы отказался?

Что она несет? Это же просто смешно.

– Диана, Эйнар давно не ребенок и несет ответственность за свои поступки. Ты выглядишь глупо, защищая предателя. Мое решение не зависит от того засунул он в тебя свой член или нет, но если бы он это сделал, то умирать ему пришлось бы в разы больнее.

Диана резко останавливается, пристально всматривается в меня сквозь ночной полумрак. Трясет головой, словно все еще не верит, что ее мальчик обречен.

– Я тебя возненавижу! – исчерпав все аргументы, Диана переходит к эмоциональному шантажу. Неприятно, но переживу.

– Тебе же все равно что я сделал вчера и наплевать, что сделаю завтра. – невозмутимо припоминаю я. Сверкнув глазами, она открывает рот, чтобы возразить, но так не подобрав подходящих слов, с досадой сжимает губы. Прекрасно, значит, я могу продолжать: – Ты не логична в своих заявлениях, Ди. Готова простить мне сотни невинных жизней, но того, кто без раздумий переметнулся на сторону врага, требуешь пощадить. Он – предатель, и это факт, который, надеюсь, ты не будешь отрицать.

Диана подавленно молчит, обхватив себя руками. Смотрит куда угодно, но не на меня, всем видом показывая свое неприятие. Я раздраженно вздыхаю и, поднявшись с постели, иду к ней. Она вытягивает руку, жестом призывая меня остановиться. Отрицательно качаю головой и сокращаю расстояние между нами до минимума. Отпрянув, Диана быстро пятится назад, пока не упирается лопатками в стену. Я не двигаюсь с места, и устало потерев ладонью лицо, киваю в сторону кровати:

– Ложись спать, Ди. Ты едва держишься на ногах.

– Как ты не понимаешь… Он сделал это из-за меня, – приглушенно шепчет она.

– Понимаю, но что это меняет? – смягчив тон, отвечаю я. – Ты ничего не изменишь. Это мое решение, и тебе придется его принять так же, как я сегодня принял твое. Других вариантов нет.