Текст книги "Улей. Книга 3 (СИ)"
Автор книги: Алекс Джиллиан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
12
Дэрил
Она не спрашивает куда, не задает больше никаких вопросов. Молча застегивает бронник, обувается, накидывает куртку, которая велика ей минимум на пять размеров, тянет молнию и злится, когда та застревает на середине.
– Бросай. Шлем тоже оставь, – нетерпеливо говорю я и направляюсь к выходу.
Толкаю тяжелую дверь, оказываясь в узком, скудно освещенном коридоре, где меня поджидают трутни Гейба и вояки Одинцова. До сплоченного сотрудничества тем и другим пока далеко, но начало положено… путем сложных и громких переговоров, порядком вымотавших обе стороны и меня в том числе.
Парни расступаются в стороны, позволяя нам с Дианой пройти вперед и молчаливой тенью двигаются следом. Грохот шагов эхом отлетает от бетонных стен, запах гари и пороха ощущается не так сильно, как и час назад, но дышать по-прежнему тяжело. Диана натягивает высокий ворот свитера на лицо, прикрывая рот и нос, умудряясь при этом сохранять осанку. Храбрится из последних сил, а сама еле ноги волочет. Почти прозрачная от худобы, напуганная, уставшая, измученная, и я еще добавил… Дорвался, блядь.
– Что? – почувствовав мой неотрывный взгляд, поворачивает голову и вопросительно смотрит в глаза.
На языке вертятся какие-то слова, но все они кажутся лишними, банальными, неуместными. Поэтому вместо ответа, я протягиваю руку и крепко сжимаю ее ладонь. Чувствую, как она напрягается, но не пытается высвободить пальцы и продолжает послушно идти рядом. Нетрудно представить, какой хаос сейчас творится в ее голове. Удивляюсь, как она, вообще, держится.
Мы поднимаемся по крутой лестнице наверх, сворачиваем налево, проходим в еще одну дверь и, наконец, попадаем в конечный пункт. Бронированный кабинет генерала – единственное помещение в наземной части здания, где не валяются трупы на каждом шагу. Бои снаружи окончательно стихли пару часов назад и опасность могут представлять только те, кто находятся внутри. Я не доверяю никому из новых союзников, поэтому не исключаю возможность внезапной атаки. Для прикрытия и отхода у меня есть Гейб и его парни. Как показал опыт последних суток, они свое дело знают и умело практикуют. На них можно положиться. Если потребуется, будут биться до последнего.
Сам генерал сидит в кресле за массивным Т-образным столом. Справа от него расположился один из его командиров, слева Гейб. Остальные военные и бойцы Улья шеренгами выстроились по периметру, контролируя обстановку и держа оружие наготове.
– Вы задержались. Какие-то проблемы? – уточняет Одинцов, бросив быстрый взгляд на застывшую рядом со мной Диану.
Она в ступоре, потому что ожидала увидеть здесь Кроноса, с которым я якобы заключил тайный сговор. Странно, что после всего, через что мы прошли, Диана допустила эту бредовую мысль в свою светлую голову.
– Нет никаких проблем, – отвечаю я, усаживая жену в одно из свободных кресел. Сам размещаюсь в соседнем. Жутко неудобном, со скрипучей спинкой.
– Диана? – генерал обращается непосредственно к ней. Она растеряно косится на меня, затем переводит взгляд на Одинцова и уверенно выдает:
– Всё по плану.
– Язвишь? – раздраженно спрашивает генерал, устало потирая лицо.
– Тебе показалось, – приторно улыбнувшись, Диана невозмутимо откидывается на спинку кресла. В глазах горит хорошо знакомый мне злой огонек. Одинцов тоже смотрит на нее без особой симпатии, и мне определенно не нравится тон их общения.
– Как вы выживаете в своем Улье? – сухо интересуется генерал, переключая фокус внимания на меня. Это откровенная провокация, на которую не следует агрессивно реагировать.
– Ты же как-то выжил? И даже на повышение пошел. Нравится новый статус или что-то не устраивает?
– Угрожаешь? – Одинцов прищуривается.
Мой тон ему тоже не шибко пришелся по душе. Обстановка накаляется солдаты генерала, как по команде хватаются за автоматы. Бойцы Гейба отвечают тем же.
– Озвучиваю условия дальнейшего сотрудничества, – спокойно отвечаю я.
Генерал раздраженно сжимает челюсть, что точно не предвещает конструктивного диалога. С этим нужно что-то делать. Убрать Одинцова будет не трудно, но хлопотно и затратно. Прежде всего человеческими потерями, которые мне сейчас ни к чему.
Градус напряжения стремительно растет. Парни обоих группировок ждут четкого приказа. И стоит им его получить, на Полигоне снова начнется бойня.
Внезапно открывшаяся дверь запасного выхода, находящая прямо за спиной генерала, остужает горячие головы военных. Они выстраиваются по стойке смирно и разве что честь не отдают. А все потому, что в кабинет грациозно вплывает Мария Демори. В длинном приталенном белом пальто с воротником из норки и струящимися из-под меховой шапки светлыми волосами, она, как никогда, напоминает ангела, спустившегося на грешную землю. Но это лишь тщательно созданный образ, не имеющий никакого отношения к спрятавшейся внутри дьяволице.
Остановившись по правую руку от генерала, Мари кладет хрупкую ладонь на его плечо.
– Спокойно, Олег. Мы сегодня достаточно повоевали. Пришло время создавать новый и прочный мир, – мелодичным голосом произносит она.
Появление Марии производит ожидаемый фурор. В кабинете воцаряется звенящая тишина. Взгляды всех собравшихся направлены исключительно на хрупкую красивую женщину в белом. Всех, за исключением меня.
Я с тревогой смотрю на Диану, опасаясь за ее реакцию, а она не сводит шокированных глаз с матери. Открыв рот в изумленном возгласе, рвано выдыхает: «мама» и резко вскакивает.
– Не сейчас, – взяв оторопевшую Диану за локоть, с силой усаживаю обратно и перехватываю ее лихорадочно горящий взгляд. – Вы поговорите. Позже, – медленно проговариваю я, в надежде, что она меня услышит.
Несколько секунд Диана пялится на меня, как на инопланетянина, словно никак не может узнать. Губы трясутся, кожа лица стремительно приобретает пепельно-серый оттенок. Черт…
– Дыши, – резко бросаю я, загородив своей спиной обзор на генерала и стоящую рядом с ним Марию. – Дыши, твою мать! – несильно встряхиваю за плечо.
Диана вздрагивает от моего грубого тона и наконец-то приходит в себя. Взгляд становится осмысленным и сфокусированным, дрожь постепенно затихает, и только выражение мучительной боли никуда не исчезает из потускневших глаз.
– Не прикасайся ко мне, – с надрывом шипит она, скидывая с плеча мою руку.
Отвернувшись, Диана опускает голову и застывает в неподвижной позе, не отрывая взгляда от крошечного скола на деревянной столешнице. Я же вынужден вернуться к переговорам с генералом, от которых зависит наше с Дианой общее будущее.
Общие вопросы мы обсудили после прибытия, а теперь настал черед детальной раскладки обновленной структуры Корпорации, где Полигон занимает далеко не последнее место.
Главным разногласием, не позволяющим согласовать новые договоренности между Корпорацией и подконтрольным ему Полигоном, является список требований, предоставленный Одинцовым. За свое содействие в устранении внутреннего мятежа генерал затребовал больше, чем оговаривалось ранее.
Тем не менее, основная часть пунктов, касающаяся увеличения финансирования, внутренних кадровых перестановок и расширения полномочий генерала, вполне выполнима. Загвоздка кроется в последнем пункте, внесенном в список за час до нашего приземления на Полигон. Он меня в корне не устраивает, но Одинцов упорно стоит на своем. Мария готова пойти на уступки, а я категорично нет. Ей хватает ума не вступать со мной в открытый конфликт, но, если генерал упрется, она не сможет воздержаться. Мы все понимаем, что возникшее разногласие не рассосется само по себе и кто-то должен будет отступиться. Но это точно буду не я.
В ответ на мое очередное предложение изменить выдвинутое условие, генерал вскипает и поднявшись из кресла упирается ладонями в стол. Буравит меня бешеным взглядом, ноздри раздуваются, как у огромного быка. Если бы при нем было оружие, он бы уже наверняка взял под прицел мой лоб. Это под силу сделать его воякам, но тогда активируются мои. Перестрелять друг друга и ни к чему не прийти – сомнительная перспектива. Победителей в таком случае не будет, а генералу очень нужно потешить свое оборзевшее эго и заодно повысить личный авторитет в глазах подчиненных.
– Засунь свои подачки в зад, – рявкает он. – Мне достаточно того, что уже согласовано. Остальное я сам заработаю, когда начнется сезон.
– Уничтоженную и устаревшую технику тоже сам заменишь? – спокойно уточняю я. – Технологии не стоят на месте. Гонка вооружения идёт полным ходом, а ты со своими ржавыми динозаврами. Несерьезно, генерал.
– Об этом не волнуйся. У меня налажены поставки с крупнейшими военными компаниями. На днях ждем новую партию. – немного успокоившись, самоуверенно заявляет генерал.
– Сегодня поставки есть, а завтра нет, – пожав плечами, расслабленно откидываюсь назад. Физиономию Одинцова снова перекашивает. Еще чуть-чуть и пар из ушей пойдет. – Я могу повлиять на процесс, и тебе придется закупаться на черном рынке. Но тогда возникнут проблемы с транспортировкой.
– Надо было тебя пристрелить, когда была такая возможность, – цедит генерал сквозь зубы, грузно опуская свое мощное тело в кресло.
– В таком случае ты командовал бы заключенными на Фантоме. В общей камере. До конца своих дней, а живут там, как известно, очень недолго, – от описанных мной в красках перспектив, Одинцов багровеет. Возможно, ему просто жарко, но я уверен, что дело не в этом. – Будем откровенными, генерал, ты руками и ногами держишься за свое место. И отлично справляешься, но незаменимых людей нет.
– Дэрил, угомонись, – вклинивается в диалог Мария. – В конечном итоге то, что требует Олег, не противоречит твоим интересам.
Она по-прежнему находится на том же месте, периодически выравнивая скачки напряжения между мной и генералом. Услышав ее голос, Диана вздрагивает. Периферическим зрением, я замечаю, как она поднимает голову и внимательно смотрит на мать.
– Мои интересы заключаются в ликвидации обсуждаемого вопроса, – непреклонно отрезаю я. С Марией у нас тоже был уговор, так какого хрена она начинает юлить?
– И это произойдет, – продолжает мягко стелить Мари. – Просто не сейчас.
Я понимаю, куда она клонит, и это вызывает определённые подозрения. Блядь, я готов поспорить, что сука знала о гребаном пункте, но упорно молчала, пока мы не прибыли на место.
– Нет, Мари. Мы так не договаривались, – сдерживая кипящую внутри ярость, возражаю на удивление ровным тоном.
– Вы не улетите отсюда, пока я не получу гарантии выполнения ВСЕХ моих требований. И не забывайте, что все правление Корпорации в данный момент находится на моей территории.
Устав от безрезультативной полемики, генерал переходит к прямым угрозам и настроен более, чем серьезно. Не прогибается сукин сын, и я никак не могу понять почему. Личные счеты? Возможно, но в деле генерала (которое я подробно изучил) нет ни одной загвоздки, ведущей к этой причине. Мне нечем крыть. Остается только кардинальный и кровавый путь. Что ж, значит придется еще немного повоевать.
– Что ты хочешь, Одинцов? – вопрос принадлежит Диане.
Я резко поворачиваю голову, удивленно глядя на застывший профиль. Она, оказывается не только изучала изменившуюся до неузнаваемости мать, но и слушала все, что тут обсуждалось. Это даже к лучшему. Меньше вопросов у нее останется ко мне, когда мы покинем гребаный Полигон.
– Мне нужен Кронос, – выдержав паузу, отвечает генерал.
Придурок. Она же теперь с нас не слезет, пока мы не объясним ей все детали. Я потираю пульсирующие виски, мысленно готовясь к тому, что переговоры затянуться еще на несколько часов.
– Он здесь? – коротко уточняет Диана, неожиданно удивив меня своей лаконичностью.
– Да.
– Где?
– Под стражей.
– Зачем он тебе нужен?
Диана задает исключительно четкие и конкретные вопросы, чем ставит меня в легкий ступор. Со мной она ведет себя абсолютно иначе. Или стресс активировал ее дипломатические навыки? В любом случае, наблюдать за ней любопытно и отчасти познавательно.
– Это мое дело, но я могу гарантировать, что живым он с Полигона не выберется, – генерал кратко повторяет ей все то, что я уже слышал.
– А если Кронос сумеет найти лазейку? – пока я удивленно рассматриваю сосредоточенное выражение лица Дианы, она вполне успешно выступает в качестве полноценного переговорщика.
– Как? Перегрызет зубами цепь на своей шее?
– Почему? – вопрос повисает в воздухе, потому что ни сам Одинцов, ни остальные не улавливают суть. – Скажи мне причину, генерал, – конкретизирует Диана.
– Тебя это не касается, Диана Дерби, – в грубоватой форме бросает Одинцов.
– Я так не думаю, – качнув головой, возражает она. – Если не предоставишь достоверное объяснение, твои гарантии ничего не стоят. Возможно, ты и с Кроносом заключил договор со списком требований, а спустя какое-то время меня, моего мужа и мать благополучно ликвидируют ваши люди. Ты при этом получишь двойной бонус.
– Диана, милая, генералу можно доверять, – вмешивается Мария.
– Так же, как тебе, мама? – парирует Диана, устремив острый взгляд на побледневшую мать.
– Два моих брата погибли в Улье, – внезапно произносит генерал глухим голосом. Я готов поаплодировать таланту жены, но ее неожиданная вовлеченность в переговорный процесс может привести к результату, который меня не устроит. – Старший и средний. Они были бойцами шестого уровня.
– Кровная месть, – понимающе кивает Диана. – Брат за брата. Похвально. Я бы сказала героически, – чем больше она говорит, тем сильнее меня гложет негативное предчувствие. Если придется голосовать, то я с высокой долей вероятности могу оказаться в меньшинстве.
– В твоем досье нет упоминания о близких родственниках, – с усмешкой бросаю я, уверенный, что подловил генерала на вранье.
– Разумеется, их там нет, – соглашается генерал. – Моя семья принадлежала к общине. Мы жили в дали от цивилизации. Документы нам были ни к чему. Кому в глубокой тайге может понадобиться удостоверение личности? Когда мои братья пропали, я покинул общину. Дальнейшая биография есть в моем досье, – сухо заканчивает генерал. – У меня так же есть материалы личного расследования. Там все подробно изложено. Готов предоставить для ознакомления всем сомневающимся. – последняя реплика явно адресована мне.
Диана задумчиво молчит. Мария с притворным сочувствием вздыхает. Меня же безэмоциональный рапорт Одинцова впечатлил мало. Я допускаю, что он не лжет. У каждого обитателя Улья своя слезливая история. Кронос за время своего правления покалечил судьбы многих людей. На его счету тысячи жизней, которые уже не вернуть. Не отрицаю, что генерал имеет право на свою месть. У меня такое право тоже есть, и я не намерен его переуступать другому.
– Пусть забирает. Я не возражаю, – решительным тоном заявляет Диана. На меня умышленно не смотрит, иначе не выглядела бы такой уверенной. Вместо этого она ищет поддержки у матери и, разумеется, находит.
– Я тоже не возражаю, – Мария тепло улыбается дочери. – Это разумное решение, которое положит конец затянувшимся препирательствам.
– Два голоса против одного, Дэрил. Твои женщины оказались мудрее и дальновиднее, – глядя на меня с триумфом, удовлетворенно ухмыляется Одинцов. – Благодаря им, мы все переживем этот день и следующий встретим в мире и согласии.
Я не повержен, не убит и даже не удивлен. С того момента, как Диана подняла голову и начала анализировать происходящее, я догадывался в какую сторону склонятся весы. Не в мою. Даже в цепях Кронос умудрился избежать заслуженной кары, но это не означает, что я не продолжу свою охоту. Война не отменяется, она переносится на неопределённое время.
Еще поиграем, Уильям.
Еще поиграем.
13
На завершения бюрократических процедур уходит не более получаса. Тридцать бесконечных минут я терплю довольную физиономию генерала. И только приобретенный с опытом самоконтроль удерживает меня от импульсивных действий. Интуитивно чувствуя мое взвинченное состояние, Диана старается лишний раз не встречаться со мной взглядом. Вероятно, она считает, что я воспринимаю ее вмешательство в переговоры, как предательство. Это не так. Диана просто не осознает масштаб совершенной ошибки, и понятия не имеет, что из себя представляет ее мать. А еще она не доверяет мне и кроме самого себя винить в этом некого.
– Дэрил, не для протокола. Задержись на пару слов, – обращается ко мне неугомонный Одинцов.
Неужели еще не наговорился? Но раз так вежливо просит, почему не послушать? В конечном счете лично к нему у меня нет претензий.
Кивнув, я остаюсь сидеть в своем кресле и через минуту кабинет покидают все, кроме меня и генерала. О безопасности Дианы не беспокоюсь. Она больше не заложница. Кто бы мог подумать, что последнее слово останется за ней? Матриархат возвращается в Улей. Все, как по учебнику, черт возьми. Мои ироничные размышления нарушает генерал.
– Однажды между нами уже состоялся разговор тет-а-тет, – как всегда прямолинейно выдаёт Одинцов. – И он был максимально коротким.
Я с недоумением смотрю в волевое жесткое лицо, усиленно ковыряясь в закромах своей памяти. Одинцов провел на шестом уровне Улья год. Я, разумеется, видел его на стримах, проводимых под моим бдительным руководством, но лично мы никогда не контактировали. Возможно, я просто забыл или не предал короткому обмену слов особого значения.
– Не хочу нарушать традицию, Дэрил, – неколебимая уверенность в голосе Одинцова вызывает внутреннее неприятие. Даже отторжение.
Инстинктивно тру висок, до конца не осознавая первопричину этого жеста. Пропускаю тревожные звоночки, списывая их на раздражение и усталость после тяжелого перенасыщенного событиями дня.
– Поэтому буду выражаться максимально кратко и доступно. Ты улетаешь завтра. Забираешь своих бойцов, жену и отпрыска Клейтона Гунна, если тот доживет до утра. Мария остается.
– Это чье решение? Ее или твое? – угрожающе сощурившись, я прицельно сканирую суровую физиономию генерала.
Он многозначительно молчит, позволяя мне сделать выводы без его подсказок. Нащупываю пальцами крошечный шрам на правой височной доле и меня прошибает осознанием. Рубец от сквозной пули на плече вспыхивает фантомной болью, а память щедро подбрасывает красноречивые стоп-кадры из недавнего прошлого. Выстрел в спину на сезонном стриме, отработанный неизвестным киллером и удар прикладом на острове Янга. В первый раз я стоял к нему спиной, второй – смотрел в глаза. Лицо было скрыто балаклавой, но твердый холодный взгляд исполнителя отпечатался на подкорке и всплыл только сейчас.
«Мы уже встречались, и я тогда не промахнулся, иначе ты бы сейчас здесь не стоял. Сам пойдешь или не договоримся?
– Мне нужно забрать своего человека.
– Не договоримся.»
Его правда – разговор тогда получился короче некуда. Вот значит кому я обязан двумя отметинами на своем теле. Генерал мог меня убить. Дважды. Но оба раза выполнял конкретный приказ, действуя четко по инструкции. Он и сейчас это делает.
– Чем она тебя прижала? – сделав очевидные умозаключения, сухо любопытствую я.
– Какое это имеет значение? – снисходительно выдает Одинцов.
– Я могу предложить тебе лучшее условия, – решив не тянуть резину, сразу перехожу к торгам. – Мария – ненадежный партнер. Я – глава Корпорации. Слово Марии или Дианы имеет вес, но они всего лишь женщины, которые сами нуждаются в защите. Подумай, какие инвестиции тебе сулит сотрудничество непосредственно со мной. Без посредника в лице Марии Демори.
Откинув голову, Одинцов оглушительно смеется. Его хохот глухим эхом разносится по опустевшему кабинету. Стиснув зубы, я жду, когда приступ его нездорового веселья сойдет на нет.
– Мы не договоримся, Дэрил, – лицо генерала снова приобретает неприступное надменное выражение. – Ты – неплохой игрок, но я поставил не на тебя. Ничего личного. Не могу доверить свою жизнь тому, кого дважды держал на мушке. Я и сейчас могу тебя убрать. Меня останавливает только приказ королевы Улья. Единственной действующей королевы Улья. И это не твоя жена.
Одинцов не утрирует, его уверенность – не побочное явление успешных переговоров. Мария основательно промыла ему мозги. Когда только успела? Сколько еще секретов хранит эта непостижимая женщина?
– Понимаю, что тебе очень не нравится происходящее, но не советую становиться моим врагом, Дэрил. Я давно выбрал сторону, за которую буду воевать до конца.
– История с братьями и кровной местью – блеф? – вопрос напрашивается сам собой, и я не могу его не задать.
– Нет, – он отрицательно качает головой, губы сжимаются в тонкую линию. – Подробностей не будет. Скажу одно: «Я не предаю тех, кому посягнул на верность».
– Знаешь, в чем твоя ошибка, генерал? – Я медленно поднимаюсь, не сводя с Одинцова прицельного взгляда. Он наблюдает за мной с плохо скрываемой иронией. – На самом деле ты не считаешь Марию стоящим игроком. Для тебя она жертва. Жертва своего мужа, семьи, прогнившей системы и инструмент возмездия. Через нее ты чувствуешь собственную сопричастность к уничтожению всех, кто когда-то выбрал и приговорил твоих близких. Ты глубоко заблуждаешься, думая, что играешь ведущую роль в этой игре. Мария не признает правил и кодексов чести. Этому ее научил муж и горький опыт. Она заберет данное тебе слово назад, как только отпадет потребность в твоих услугах. Неужели ты правда веришь, что Мария позволит оставить Кроноса в цепях? Ее ненависть к нему не более, чем удобная маска, которую она снимет, когда возьмет контроль в свои руки.
– Я сумею справиться с женщиной, – недовольно обрубает Одинцов, но в его глазах проскакивает искра сомнения, и, если поднажать, я смогу обратить ее в пламя. – На Полигоне она останется в качестве моей гостьи, – с упором добавляет он.
– Твоей гостьи? – я скептически ухмыляюсь. – Мария достигла своих целей. Месть восторжествовала. Совет уничтожен, Кронос загнан в угол и лишен власти. Она обрела дочь и наконец-то свободна, но внезапно принимает решение остаться здесь. Рядом с заключенным под стражу мужем. Тебе не кажется это странным?
– К чему ты ведешь? – тень неуверенности пробегает по хмурому лицу генерала.
– Отдай приказ на расстрел Кроноса, и ты увидишь истинное лицо Марии Демори, – сдержанно отвечаю я.
– Нет, – резко бросает Одинцов и тоже поднимается. Его массивная туша огибает стол и твердой походкой направляется ко мне. – Быстрая смерть от пули – это слишком легко. Слишком просто. Он будет жить и страдать. В невыносимых условиях, обезумевший от ярости, растоптанный, преданный, больной и никчемный. Год, два, три, пять. Столько, сколько протянет. Ты действительно не понимаешь? – остановившись напротив, Одинцов буравит меня тяжелым взглядом. – Она хочет его агонии и страданий. Хочет наблюдать, как он медленно подыхает и молит о пощаде, как когда-то молила она сама. Даже твоя ненависть к Кроносу ничто по сравнению с тем адским пламенем, что сжигает Марию Демори. Не мешай ей отомстить ему так, как она считает нужным. Мария справится с этим лучше, чем ты.
– Если бы ее действиями руководила благородная жажда возмездия, финал игры был бы иным. И ты знаешь это не хуже меня, – выслушав возможно самую пламенную и длительную речь в жизни генерала, я медленно разворачиваюсь к нему спиной и больше не сказав ни слова, покидаю кабинет.
Одинцов не задерживает меня, не пытается возразить. Его молчание – негласное согласие с жестокой неприглядной правдой. Падение Кроноса не обеляет того, что совершали все мы, подчиняясь его приказам. Неважно как он умрет – быстро или медленно. В муках или в объятьях сумасшедшей жены. Сегодня или через десять лет. То, что создал его безумный извращённый мозг, продолжит свое существование.
Опустевшие ниши заполнятся и очень быстро. Выжженные пастбища вновь заселят матерые хищники и их жертвы, а новый миропорядок не будет милосерднее к слабым игрокам. Пока мир наводнен монстрами, жаждущими кровавых зрелищ и готовых за это платить, игра никогда не закончится.
Бойцы Гейба неотступно следуют за мной. Прикрывают со всех сторон, готовые в любой момент принять пулю за меня. Это не чрезмерные меры. Несмотря на достигнутое перемирие, бдительность и осторожность не помешают. Генерал – нестабильная величина, и он управляем. К сожалению, пока не мной. Но рано или поздно я перетяну расстановку сил в свою сторону. Для этого мне придется убрать с дороги Марию Демори. Столкновение наших интересов было делом времени, но точка невозврата пройдена уже сейчас. Я никогда ей не доверял и с самого начала знал, что она ведет свою игру, далекую от того, что Мари озвучила мне и генералу.
Ступая по черному снегу, я не замечаю ни резких порывов ледяного ветра, ни белой крупы, молотящей мне в лицо. Не слышу остаточных взрывов и треск полыхающих пожаров. Все мимо… Пепел, дым, смрад, оторванные снарядами части тел, изуродованные трупы, стоны раненых и снующие между ними медики, догорающая техника, осколки мин, багровые заледеневшие пятна крови.
Подняв голову, я завороженно смотрю на кроваво-красный закат, разливающий по небу алые предзнаменования грядущих сражений. Раскаленный огненный шар шипит, опускаясь в холодные морские воды. Медная дорожка, нарисованная остывающим светилом, поражает насыщенностью оттенков и четкостью линий. Ржавые гребешки закипевших волн стремительно несутся к берегам, чтобы разбиться о камни и утащить в пучину то, что выбросили ранее. Удар за ударом.
Это так прекрасно, что щемит где-то в области груди. Забытые полустёртые ощущения, в которых так хочется утонуть.
Стихия бушует, краски меркнут, сгущающая тьма зажигает звезды. Одну за другой, пока черное небо не окрашивается многоцветным сиянием. Невероятно… Я почти не дышу, наблюдая, как бледный полумесяц протягивает к земле серебряные нити, растекающиеся в притихших водах.
– Красиво, – выдыхает рядом Гейб.
Я не слышал, как он подошел. Так сильно залип. Задрав голову, батлер тоже зависает, рассматривая расползающуюся по небу радужную дымку.
– Я никогда раньше не видел северное сияние, но, признаться, тропические закаты мне нравятся больше. Холодно, пиздец, – поежившись, признается Гейб. – Когда отправляемся?
– Завтра, – отвечаю я. – Диана в порядке?
– Ну как сказать…, – размыто отзывается батлер и, перехватив мой тяжелый взгляд, поспешно добавляет. – Я доставил ее в твой коттедж. Как ты и просил, разделил с матерью. Ей это не понравилось. Рвалась сначала в двери, потом в окно. Пришлось выставить охрану в качестве живого ограждения. Сейчас вроде успокоилась, но все равно будь готов.
– Разберусь, – нахмурившись, бросаю я. – Как Мария?
– С этой дамочкой никаких проблем. Приняла душ и завалилась спать, вежливо попросив не будить до утра. В отличие от Дианы встречи с дочерью не требовала. Странная она, Бут. Вроде обычная баба, а у меня от нее мороз по коже. Меня Медея меньше напрягала, хотя я был уверен, что страшнее ведьмы не существует.
– Они сестры, – понимающе хмыкнув, сообщаю я. Гейб ошарашено молчит. – Родные. Одна кровь как никак.
– И один муж, – бормочет озадаченный батлер. – Ни хрена себе они гадюшник устроили. Переплелись все, как змеи. Одна еще и потомство оставила. Такое же ядовитое. Ты бы видел, как Диана на меня и моих парней кидалась. Я ду…
– Это защитная реакция, – перебиваю я, смерив Гейба предупреждающим взглядом. – Надеюсь, у тебя хватило ума не применять силу?
– Я не самоубийца, Бут.
Удовлетворенно кивнув, зрительно измеряю расстояние до места дислокации Дианы. Лечебный корпус находится ближе, но у меня нет ни малейшего желания тратить свое время на живучего сучонка.
– Проконтролируй, чтобы Эйнару обеспечили лучшее лечение, – без тени сомнения делегирую задачу Гейбу. – Предупреди врачей, что я с них шкуру живьем спущу, если парень умрет.
– Зачем? – батлер выглядит удивленным и даже не пытается скрыть свое недовольство. – На хрена его лечить? Пусть подыхает. Медикам есть кем заняться. Других раненых валом.
– Он нужен мне живым, – настаиваю тоном, не терпящим возражений, уточнений и домыслов. Мне уже пришлось отложить планы, связанные с Кроносом. Эйнар так легко не отделается и сто раз пожалеет, что не сдох сразу.
– Ладно, сделаю, – кивает Гейб.
До больничного корпуса мы доходим вместе, а дальше наши пути расходятся. До выделенного генералом временного жилища остается не больше ста метров, которые я преодолеваю за считанные секунды. Дом немного посекло, кровля местами пробита, но окна и двери не повреждены. Для ночлега сойдет, а завтра нас здесь уже не будет.
За плотными шторами заметен тусклый свет, из трубы на крыше серой струйкой ползет дым. Диана не последовала примеру своей матери, хотя горячий душ и теплая постель ей бы сейчас точно не помешали. Как, впрочем, и мне. Бурные баталии можно и нужно отложить на утро, но Диана не угомонится, пока не получит от меня исчерпывающие объяснения.
«Живое ограждение» расступается, пропуская меня внутрь. Один из бойцов услужливо распахивает двери и тут же закрывает. За мной.
В небольшом коридорчике тепло, горят настенные светильники, одурманивающе пахнет кофе и корицей. Диана не спешит выскочить мне навстречу, чтобы обрушить на мою голову град упреков и обвинений и это, пожалуй, первый положительный момент за сегодня. Надеюсь, что, оторвавшись на бойцах Гейба, она успела прийти в чувство и взять кипящие эмоции под контроль.
Честно? Я не настроен на конструктивный диалог. Ресурсы организма практически на нуле. Без перезагрузки я просто не вывезу. Универсальному солдату срочно требуется еда, сон и отдых.
Задеревеневшими пальцами снимаю покрывшуюся ледяной коркой верхнюю одежду и амуницию, скидываю тяжелую неудобную обувь и скрипя деревянными половицами прохожу в гостиную. Диана сидит на медвежьей шкуре, расстеленной возле камина, смотрит на уютно потрескивающие дрова и пьет кофе с сэндвичем. От этой умиротворяющей картины веет чем-то несбыточным и потому неправдоподобным.
Бегло осматриваю незатейливую обстановку в красно-коричневой гамме. Максимально просто, без изысков, грубовато и чисто по-мужски. Натуральные материалы, крепкая мебель, кованые светильники, низкие потолки, полное отсутствие зеркальных поверхностей, жутковатые охотничьи трофеи в качестве декора и гнетущее ощущение замкнутого пространства. Но здесь все же в разы лучше, чем в солдатских бараках, поэтому сильно придираться не стоит. Нам еще повезло.
Застываю в проеме, разглядывая не подающую признаков агрессии жену. Из одежды на ней только белый банный халат с длинными рукавами и шерстяные носки. Волосы влажными кольцами рассыпаны по спине и плечам. Пальцы правой руки расслаблено обнимают кружку с горячим напитком.
Гейб точно ничего не перепутал? Сколько времени она провела здесь одна? От силы час. При этом успела устроить истерику, вымотать нервы охране, остыть, принять душ, сварить кофе и разогреть сэндвич.
