Текст книги "Улей. Книга 3 (СИ)"
Автор книги: Алекс Джиллиан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
25
Еще год спустя о. Ольхон
Постепенно погружаясь в воду солнечный диск разбрасывает по озерной глади оранжевые блики. Небо наливается пурпурно-алым, над водой стелются прозрачные колосья тумана. Слышны крики чаек, шум неспешно набегающих на берег волн и затихающие удары ритуальных бубнов.
Вокруг живописные степные просторы, золотыми коврами пролегающие между укутанных облаками горных хребтов. Надо мной лениво покачиваются раскидистые кроны реликтовых сосен с навязанными на веточки пестрыми лентами, оставшимися после вечернего шаманского обряда.
Осенняя природа безмолвствует, медленно погружается в сон. Фиолетовые длинные тени тянутся от самого горизонта, постепенно меняя окрас на насыщенно изумрудный, и через мгновение растворяются в остывающей зеркальной глади.
Распластавшись на плотном шерстяном покрывале, я смотрю в постепенно темнеющее небо с миллионами загорающихся звезд, в выбившихся из-под шапки волосах блуждает северный ветер, сердце трепещет от восхищения, а из приоткрытых губ вырываются облачка пара. Мне совсем не холодно. Теплая длинная парка защищает от промозглого дуновения осени и вечерней росы, а термос с горячим чаем согревает изнутри.
Я приехала сюда прошлой весной, и с тех пор время словно остановило свой неумолимый ход. Меня с первого дня покорили завораживающие пейзажи священного острова и опьянила непередаваемая атмосфера сопричастности к чему-то сакральному и непостижимому. Я отпустила весь груз, что притащила с собой, обрела цельность и умиротворение, которых мне так не хватало. Это произошло не сразу, не за несколько дней. Мистический, овеянный легендами загадочный Ольхон принимает не всех, но именно здесь спустя месяц полного уединения я, наконец, нашла свое убежище.
Обитель грозных духов и магических ритуалов открыла для меня свои объятия, и я готова навсегда остаться в этом суровом крае, где все еще главенствуют законы дикой природы и люди живут в гармонии с древними силами и энергиями.
Семь месяцев без связи с внешним миром… Они не дались мне легко. Поначалу, я еще периодически включала интернет и просматривала новостные ленты, пока внезапно не осознала, что не хочу быть пассивным наблюдателем, не хочу смотреть, как кровавый хаос раскачивает устоявшиеся мировые порядки. «Человек без имени» указал мне верное направление, но остальные советы пусть оставит себе.
Полгода назад я съехала из гостиничного кемпинга, сняла небольшой домик в колоритной нетуристической деревушке, избавилась от телефона и отдала свой ноутбук в местную школу. Теперь у меня осталась только камера, которой почти не пользуюсь. Здесь я научилась тому, что не все в этом мире можно запечатлеть на пленку. Собственные глаза – вот единственный честный свидетель окружающих меня первозданных красот.
– Тебе снова не спится? – улыбаюсь я, узнав приближающиеся легкие шаги.
– В твоих окнах не горел свет. Я волновалась, – отвечает Ассель, расстилая цветастый плед и ложится рядом со мной.
– Ты пропустила закат. Он был по-особенному прекрасен. Завтра будет солнечный день. Я хочу его встретить здесь, а не в своей постели.
– Ночи холодные, Диана. С ночёвками на открытом воздухе пора заканчивать. Здесь небезопасно в это время года.
Что может знать о настоящих опасностях дочь шамана, выросшая на священной земле предков?
Повернув голову, я задумчиво смотрю на девушку с раскосыми глазами и толстой косой с вплетёнными в нее разноцветными нитями. Ассель – первая, с кем я заговорила, оказавшись на острове. Детская непосредственность сочетается в ней с глубокой мудростью, открытым сердцем и врожденным художественном даром. Она пишет невероятные картины, которые за бесценок продает туристам и искренне радуется тому, что незнакомые ей люди заберут с собой кусочек ее чистой, как прозрачные воды озера, души.
– Даю слово, что завтра буду спать дома, – клятвенно обещаю я и переключаюсь на другую тему: – Как прошел ритуал?
– Ты бы не спрашивала, если бы хотя бы раз поприсутствовала, – Ассель печально улыбается. – Чего ты боишься? Духи не вредят тем, кто в них не верит. Дай шанс своей душе очиститься и раскрыться для новых знаний.
Ее наивная искренность порой умиляет меня до слез. Она видит в людях только лучшее, и пришла бы в ужас, позволь я ей заглянуть в багаж моих старых знаний. А иначе я не смогу объяснить Ассель, почему никогда по собственной воле не соглашусь участвовать ни в одном ритуале.
– Не каждую душу можно очистить, Ась, – отзываюсь с тяжелым сердцем. – Но ты заблуждаешься, я верю, что твой отец говорит с духами.
– Тогда почему ты каждый раз отклоняешь его приглашения?
– Я боюсь того, что они могут рассказать обо мне, – недолго думая, признаюсь я.
Ася переворачивается на бок и подпирает голову рукой. Смотрит на меня внимательно и долго. Я всегда немного теряюсь под силой ее проницательного взгляда.
– Сегодня онгоны[10]10
Онгоны – в шаманизме умершие предки и их духи.
[Закрыть] сказали отцу, что ты ждешь, когда взойдет солнце, – тихо произносит она, и мое сердце сжимается от внезапной боли. Я думала, что Байкал излечил меня и зарубцевал раны, но всего одной фразой Ассель доказала обратное. Мои шрамы все еще со мной, и они по-прежнему кровоточат.
– Онгоны сказали правду. Я действительно собираюсь встречать рассвет, – прочистив горло, придаю голосу легкомысленный тон. На искусственную улыбку не хватает сил, да и Ася не из тех, кого можно обмануть напускной бравадой.
– Никто здесь не желает тебе зла, Диана, – проникновенно и ласково говорит Ассель, мягко сжимая мои пальцы своими. – Духи не судят людей за поступки. Пока ты здесь, они будут оберегать тебя. Неважно, кем ты была раньше, важно, какой путь выберешь сейчас.
– А ваши духи … – нахмурившись, я пытаюсь подобрать правильные слова, хотя понимаю, что собираюсь спросить полную дичь. – Они общаются с мертвыми?
– Ты хочешь поговорить с кем-то из умерших? – Ася понимающе улыбается. – Многие приходят сюда именно за этим.
– Забудь … – тряхнув головой, я резко сажусь и подтянув к себе ноги, обнимаю колени. – Безумие верить в то, что это избавило бы меня от чувства вины.
Ассель тоже поднимается, и, не произнося не слова, задумчиво смотрит на черную бескрайнюю озерную гладь. Мы обе молчим, слушая шёпот прибоя и свист ветра. В голову лезет всякая чушь…
Если подойти в безоблачный солнечный полдень к краю скалистого обрыва, можно увидеть вдали берег большой земли. Если сделать всего один неосторожный шаг, можно упасть и разбиться о камни.
Я помню, как смотрела в иллюминатор вертолёта на гористые островки, зацелованные ледяными волнами океана, и размышляла о том, каково это – рухнуть вниз. Солнце тогда только-только взошло…
Ассель протягивает мне свою термокружку. Сделав глоток, я закашливаюсь от непривычной крепости напитка, и изумленно выпучиваю глаза:
– У меня желудок горит. Сколько там градусов?
– Это волшебный настой. Я сама собирала для него травы, – с хитрой улыбкой поясняет она.
– Ась, я почти не ела сегодня. Упаду же, – со смешком снова прикладываюсь губами к кружке. – Но вкус приятный.
– Не упадешь, – заверяет Ассель. – Тебе полезно немного расслабиться. А какие интересные сны будут сниться, – цокает языком и заливисто хохочет.
– Ты же меня не отравила? – пихаю ее локтем в бок. – А то меня уже однажды поили «волшебным» травяным отваром. Ничем хорошим не закончилось.
– Это настойка, – поправляет она. – Совершенно безвредная.
– Расскажи, что еще говорят духи предков? – осушив половину, я возвращаю кружку Асе. Она одаривает меня своим магическим взглядом.
– Что морить себя голодом вредно для здоровья, – сообщает таинственным тоном. – А вот очищение организма полезно и для души, и для тела.
– Ну тебя, я же серьезно! – натягиваю шапку на уши и прячу озябшие ладони в карманы. – Ты сама их слышишь?
– Мне всего двадцать шесть. Если дар отца и перейдёт ко мне, то это случится гораздо позже, но я бы не хотела, – честно признается Ассель. – Только между нами – в прошлом году я встречалась с парнем буддистом, мы с ним много общались о его религии и медитировали. И, знаешь, мне понравилось.
– Потому что нравился парень? – проницательно подмечаю я.
– Скорее всего так и есть, – непринужденно пожимает плечами Ася.
– А духи не сдадут тебя отцу?
– Я их успела подговорить, – хохочет она.
Я тоже смеюсь, в венах разливается тепло, голова становится легкой и, как ни странно, ясной. Что Аська нашаманила в своей настойке?
– Как, если ты их не слышишь?
– У тебя серые глаза, – неожиданно серьезно произносит она, хотя в этот момент даже не смотрит на меня. – И ты блондинка.
– Это духи тебе поведали? – улыбка медленно сползает с моих губ.
Легкость и игривость улетучиваются, остается только врожденная насторожённость. Даже здесь я круглосуточно ношу линзы и подкрашиваю волосы, как только появляются светлые корни. Ася не может знать того, что только что озвучила.
– Я могу сказать, что видела тебя во сне еще до того, как ты появилась, – повернув голову, Ассель пристально смотрит мне в глаза. – Но ты же не поверишь.
– Почему ты так говоришь? – напряжено спрашиваю я, ощущая, как согревающее тепло сменяется парализующим онемением в конечностях.
– Потому что ты солгала и не веришь ни в наших духов, ни в вещие сны, – на ее лице появляется незнакомое отчужденное выражение, губы сжимаются в тонкую линию. – Ты привела Эрлен-Хана на наши священные земли.
– Кто это? – с трудом выговариваю я. Язык распухает во рту, дыхание замедляется, как перед сном. Не могу пошевелиться, мысли путаются. Что она со мной сделала?
– Владыка нижнего мира. Вы называете его Дьяволом. Но ты права, Диана, – холодная улыбка неестественно растягивает ее рот. – Я тоже не верю во весь этот бред, что несут религиозные фанатики. Шаман – не мой отец, но он знает тех, кто послал меня за тобой.
– Что ты… – остальное договорить не выходит. Потеряв контроль над своим телом, я падаю на спину и изумленно смотрю в склонившееся надо мной лицо.
– Ты же помнишь, кто такие охотники Улья? – сквозь нарастающий шум я слышу удаляющийся шепот.
Внутри расползается леденящий холод, веки тяжелеют. Я больше не вижу ни черного неба, ни мерцающих звезд, ни хищного оскала той, что казалась мне самым чистым и искренним человеком в этом продажном лживом мире. Но ее голос… он все еще здесь.
– Мы повсюду, Диана.
Этот день не должен был стать началом конца. Я даже не успела осознать, что именно произошло – настолько сокрушительными оказались изменения.
Первые мгновения после пробуждения меня ослепляет искусственный белый свет. Он льется ото всюду, пронизывая окружающее пространство; преломлённые лучи отражаются от матово-белых стен и концентрируются в центре замкнутого помещения. Раздраженная сетчатка глаз не позволяет рассмотреть детали, но это место мне… знакомо.
Нестандартной формы стены и потолок, мраморный пол с черно-белым орнаментом, напоминающим пчелиные соты и полное отсутствие мебели, окон и дверей – я все это уже видела раньше. Шесть лет назад.
Фантастический триллер, наблюдаемый в реальности набирает обороты.
Смахнув непроизвольно текущие слезы, я с трудом поднимаюсь на ноги и обхватываю дрожащие плечи. Холодный озноб бежит по позвоночнику, слабость разливается по телу. Не знала, сколько времени я провела в скрюченном состоянии на холодном полу, но, судя по колющим ощущениям в задеревеневших мышцах, как минимум несколько часов. Напрягаю зрение, пытаясь избавиться от белой пелены, вызванной бьющим в глаза ярким светом. Становится только хуже.
– Есть здесь кто-нибудь? – Набрав полные легкие воздуха, я оглушительно кричу, повторяя знакомый до боли сценарий, но собственный вопль едва не разрывает барабанные перепонки, ответив мне многократным эхом.
Сжавшись, я прислоняюсь к гладкой холодной стене, дав себе короткую передышку. Мне необходимо восстановить дыхание, морально собраться и включить логику. Нельзя впустую тратить силы и поддаваться панике – это в любом случае сыграет против меня. Глупо кричать и биться в истерике – утешать никто не прибежит. Бессмысленно гадать, где я и зачем. Ответы известны.
Я отрешенно смотрю перед собой, боясь хотя бы на долю секунды опустить ресницы. Какой бы устрашающей не была угроза, я должна ее встретить лицом к лицу.
Я не готовлюсь к сражению, не корчу из себя героиню боевика, а трезво смотрю на вещи. У меня нет вопроса: кому могла понадобиться Диана Дёмина – двадцатидевятилетняя бездельница, не обладающая ни огромными счетами в банке, ни сногсшибательной внешностью?
Я не вела обыденную, незаметную жизнь, а делала все, чтобы снова оказаться здесь. У меня достаточно врагов, конкурентов, и брошенных любовников, которые уж точно не стали бы мне мстить таким экстравагантным способом.
Я массирую виски, унимая зудящую боль, и пытаюсь воскресить в памяти последние минуты.
День начался привычно. Солнечное теплое утро, горячий кофе, конная прогулка по пестрящим золотом степям, легкий обед в самобытной вымирающей деревушке у гостеприимной старушки с красивым именем Зана, что по-бурятски означает «лотос», угощающей всех странствующих путников. Вечер тоже не предвещал ничего зловещего. Я любовалась закатом на уединённом мысе вблизи живописной бухты, пила горячий чай и прощалась с очередным уходящим днем. Не было никаких дурных предчувствий, душа пребывала в спокойствии и умиротворении. Затем появилась Ассель со своей «волшебной» травяной настойкой и туманными разговорами о духах древних предков.
«Сегодня онгоны сказали отцу, что ты ждешь, когда взойдет солнце.»
«Ты привела Эрлен-Хана на наши священные земли.»
«Вы называете его Дьяволом.»
«Я тоже не верю во весь этот бред, что несут религиозные фанатики. Шаман – не мой отец, но он знает тех, кто послал меня за тобой»
«Ты же помнишь, кто такие охотники Улья?»
«Мы повсюду, Диана.»
Я помню, как онемело мое обездвиженное тело, как закрылись отяжелевшие веки и… всё… дальше пустота.
В следующий раз я открыла глаза уже здесь. Без теплой парки, обуви, но, к счастью, в собственной одежде. Свободный блекло-серый свитер с высокой горловиной, черные джинсы и шерстяные носки. Не самый изысканный вид, но и не самый худший. Рассеянным движением приглаживаю растрепавшиеся темные волосы, достаю из раздраженных глаз ненавистные линзы. Здесь мой привычный маскарад не имеет никакого смысла.
Ассель… в голове не укладывается, как я могла в ней так ошибиться. Неужели настолько расслабилась, что потеряла бдительность? Как ей удалось найти ко мне подход и влезть в доверие, учитывая то, что за пять лет своих скитаний по миру я продолжительно общалась только с двумя людьми – с Максом и Сабриной?
Боже, теперь я не уверена, что и Саби – случайный человек. Возможно, она была «наблюдателем», раз Ассель оказалась «охотником». И слова безымянного покровителя про впечатливший его остров Ольхон тоже были произнесены с определённой целью. Люди Корпорации умеют вложить навязчивую идею в голову собеседника, а он этого даже не заметит.
Если проанализировать последние события, то создается стойкое ощущение, что меня медленно и планомерно вели прямо в раскрывшуюся ловушку.
Но зачем?
Я ни от кого не пряталась. Черт, да я из кожи вон лезла, чтобы снова угодить в чертов «Улей» и одновременно боялась этого момента до дикой оторопи. После разговора с «человеком без имени» перевес склонился к страху и желанию навсегда исчезнуть с радаров Корпорации.
И тем не менее найти меня не составило бы большого труда.
Тогда почему Ассель столько тянула?
Наблюдала за мной?
Присматривалась?
Ждала приказа?
Почему меня не забрали год назад?
Где я совершила очередную ошибку?
Сглатываю пересохшим горлом и, подняв голову, поочередно смотрю в глазки камер видеонаблюдения.
Вопросов слишком много, но главным является: кто отдал приказ?
Версии, пугающей вереницей крутятся в голове, поднимая шкалу напряжения до небес. Паники и парализующего ужаса, как ни странно, нет. Морально я готова к любым потрясениям. После всего, что мне удалось пережить, страх неизвестности ощущается не так остро. Как бы парадоксально это не звучало, я чувствую себя снова живой, пробудившейся от долгой спячки. В крови гуляет адреналин и нездоровый азарт. Безумие – мое новое имя.
Я вскакиваю на ноги, когда противоположная стена, наконец, приходит в движение. Расползаясь посередине, она образует широкий проход, впуская внутрь ослепительно-белого пространства размытый темный силуэт. Меня топит горечью и разочарованием… Качнувшись, я прислоняюсь к стене, чувствуя мощный упадок сил.
Дьявол не носит Prada. Бренды создаются для людей, чтобы потешить их тщеславие. Высокая мужская фигура в иссиня-черном костюме однозначно принадлежит человеку.
Я помню эти мысли… Я помню всё до мельчайшей детали. Свой отчаянный ужас и надвигающегося на меня похитителя, отхватившего идеальный набор хищника с расширенной комплектацией, и неподдельное сочувствие в прозрачно-голубых глазах похитителя в тот момент, когда я осознала, что меня не планируют возвращать домой. Я помню подавляющий волю низкий вибрирующий голос, парализующий взгляд и плавные жесты. Все в нем кричало об опасности, но я все равно умудрилась полюбить этого хладнокровного жестокого монстра. Не сразу, но безнадежно и навсегда.
Застыв, я обреченно наблюдаю за приближением крупного широкоплечего мужчины, отгоняя болезненные ассоциации. Конечно же, он не тот, кого я, несмотря ни на что, отчаянно надеялась увидеть.
А это значит – все гораздо хуже, чем я могла себе представить.
Эпилог
Мужчина, облаченный в черный костюм с выглядывающей белой рубашкой, делает несколько уверенных шагов и останавливается в метре от меня. Его пустой, невыразительный взгляд не несет в себе никакой угрозы и не вызывает во мне чувства опасности. Возможно, это апатия, но в данный момент мои защитные инстинкты молчат. Я не могу сходу определить его статус, но явившийся по мою душу незнакомец явно не из высшей лиги, и начинает он совсем не с тех слов, что произнес шесть лет назад его предшественник:
– Вы можете передвигаться? – говорит по-английски, но с заметным акцентом. Это не его родной язык.
– Ну я же как-то стою, – тяжело вздохнув, равнодушно пожимаю плечами. Нахлынувшая волна безразличия позволяет мне держаться спокойно и уверенно.
– Это хорошо, – удовлетворенно отзывается мужчина.
– Да уж. Лучше некуда, – ухмыльнувшись, я без особого любопытства рассматриваю его резковатые ассиметричные черты. Заурядная незапоминающаяся внешность, короткие русые волосы, крупное телосложение. Я не обладаю феноменальной памятью на лица, но абсолютно уверена, что мы никогда раньше не встречались.
– Ты из службы безопасности? – озвучиваю одно из возникших предположений.
– Руководитель службы безопасности, – уточняет мужчина. Бинго, угадала с первой попытки.
– Разве не батлер меня должен встречать?
– Этот вопрос вне зоны мое компетенции, – стандартный ответ из инструкции безопасника. Никаких разговоров с объектом, если они не связаны с выполнением поставленной задачи.
– Улей снова функционирует? – снова задаю вопрос не «по теме». Мне банально интересна реакция, но ее нет. Совсем нет.
Смерив меня внимательным взглядом, незнакомец, молча, прикладывает ладонь к едва заметному выступу на соседней стене, и та мгновенно разъезжается, открывая проход в просторный отсек с гардеробной и ванной комнатой.
– У вас полчаса, чтобы привести себя в порядок, – взглянув на наручные часы, сообщает он. – Через пять минут вам доставят завтрак. Постарайтесь уложиться в обозначенные временные рамки.
– А сервис, смотрю, изменился в лучшую сторону. Или у меня особые привилегии? – по старой привычке прячу нервозность за иронией.
– Вам стоит поторопиться, госпожа, – мужчина по-прежнему стойко игнорирует мои вопросы. Госпожа? Ого, что-то новенькое. Госпожа – это вам не какая-то жалкая пчелка.
– Почему я здесь? – не двинувшись с места, требовательно спрашиваю я, применяя самый «господский тон».
– Я вернусь за вами через полчаса, – невозмутимо отвечает несговорчивый мудак и, развернувшись, быстро ретируется из белой соты.
Снова оставшись в одиночестве, я быстро принимаю душ, наспех сушу волосы и обмотавшись полотенцем переключаюсь на заполненную до отказа гардеробную. Недолго думая, хватаю первую попавшуюся вешалку, нахожу в выдвижных ящиках нижнее белье своего размера с бирками от модного производителя. Одеваюсь буквально за минуту и придирчиво осматриваю свое отражение в зеркале.
Черное облегающее платье в пол полностью соответствует моему мрачному внутреннему состоянию. Село отлично, словно на меня сшито, и, благодаря Байкальскому загару я не выгляжу болезненно бледной. Этакая роковая брюнетка. Только алой помады не хватает.
Сто лет не носила платья и успела забыть, каково это – чувствовать себя сексуальной и женственной. Немного раздражает вырез на спине, открывающий верхнюю часть ненавистной татуировки. Я так и не нашла времени, чтобы ее свести, а, может, не особо сильно хотела избавиться от клейма принадлежности Улью.
Изучив полки с обувью, я останавливаю выбор на черных туфлях с высокой шпилькой. Без каблука вариантов, увы, нет, но вряд ли меня потащат с порога в игровую.
Завтрак (его принесли, пока я плескалась в душе) съедаю без особого аппетита, просто потому что надо. Через минуту уже не помню, что было в тарелках. Даже кофе показался абсолютно безвкусным.
Немногословный руководитель службы безопасности возвращается как раз, когда я допиваю последний глоток остывшего напитка.
– Следуйте за мной, – без лишних предисловий, коротко произносит он.
Сделав глубокий вздох, я расправляю плечи и послушно цокаю каблуками к выходу. Перешагнув границу белой соты, сразу попадаю в просторный лифтовый холл с облицованными белым мрамором стенами, зеркально-черным потолком и выложенным шахматной плиткой полом.
Резко остановившись, изумленно озираюсь по сторонам, не наблюдая ни одной знакомой детали.
Что это за место? Где гребаные соты?
Что самое поразительное – в закрытом пространстве, выполненном в строгом минималистическом стиле, нет ни одного панорамного окна, ни одной стеклянной перегородки, ни одного даже искусственного растения и ни одной живой души, кроме меня и моего сопровождающего.
Растерянно оглядываюсь через плечо, натыкаясь взглядом на ровную непрозрачную стену, где еще десять секунд назад находился проход в белую соту. Мой мозг взрывается, отказываясь давать какую-либо оценку происходящему.
Ясно одно – я не в Улье. Точнее, не в том Улье, где очнулась шесть лет назад. Может, это третий секретный объект Корпорации? Версия вполне рабочая. За то время, пока я колесила по миру, его вполне могли достроить и ввести в эксплуатацию.
– Вы идете? – поторапливает меня дико раздражающий конвоир.
Спрашивать у него о чем-либо – напрасная трата времени и нервов. Поэтому я согласно киваю и вместе с ним захожу в раскрывшиеся двери лифта. Тут тоже никаких стекол и гексагонов. Зеркальные стены и цифровая панель без указателей и наименований, на которой мой спутник быстро набирает двухзначную комбинацию цифр. Кабина начинает вибрировать и перемещаться, но я не могу понять, куда именно движется лифт – вверх или вниз.
Через минуту или чуть меньше звуковой сигнал оповещает об остановке, зеркальные створки бесшумно раздвигаются, выпуская нас из замкнутого пространства.
Я снова торможу, с глупым видом глазея по сторонам. Ненавижу чувствовать себя идиоткой, но иначе не выходит. Помещение, где я сейчас нахожусь подозрительно сильно напоминает роскошную офисную приемную.
Мягкие кожаные диваны и кресла для ожидания, столики с рекламными буклетами, куллеры с водой, автоматы с напитками и снеками, пустующая стойка ресепшен из натурального камня и, о боже, панорамное окно во всю наружную стену. Правда толку от него ноль, со своей локации я вижу только розовеющее предрассветное небо. Видимо, мы находимся очень высоко над землей.
– Почему здесь нет людей? – вырывается у меня, хотя на ответ я совершенно не рассчитываю, но мой сопровождающий неожиданно удивляет:
– Еще слишком рано. Рабочий день начнётся через три часа.
– Это офис…. – растерянно бормочу я, упираясь взглядом в единственную дверь.
Может быть, есть и скрытые, но мне однозначно нужно в эту. Туда, к слову, меня и ведут, как безропотную овцу на заклание. Дергаться, упираться и психовать – точно не вариант. Я даже почти расслабилась, а еще мне чертовски любопытно, что за страшный зверь прячется за респектабельной массивной дверью. И возможных вариантов только «человек без имени», но я склонна думать, что это не так.
До двери остаются считанные шаги, когда она вдруг распахивается, и мне навстречу выходит высокий крупный мужчина в деловом костюме, смотрящемся на нем как-то нелепо. Поймав его недобрый хмурый взгляд, я шокировано застываю. Сердце останавливается, все системы организма сбоят. Не могу ни дышать, ни думать. Перед глазами плывет, ноги подкашиваются. Я инстинктивно хватаюсь за локоть своего спутника, чтобы не рухнуть под ноги неприязненно взирающему на меня мужчине.
Боже, это Гейб. Это определенно он.
– Как…Ты … – бессвязно мямлю я, не зная радоваться мне или плакать, потому что смотрит Гейб на меня так, словно готов удушить голыми руками. Я в полной прострации, эмоции бушуют, мысли хаотично мечутся.
– Перемены тебе к лицу, – недобро оскалившись, он вдруг словно одергивает себя и добавляет гораздо сдержаннее: – С возвращением, Диана.
Гейб, конечно, очень старается, но он мне явно не рад. Господи, о чем, я, вообще, думаю?
Батлер Дэрила живой. Живой, черт возьми!
Значит там за дверью…
Адреналин с новой силой взрывается в венах. Сердце бьется на разрыв. Взбесившиеся инстинкты забирают контроль у смирившегося с поражением разума. Я делаю жадный вдох и, оттолкнув в сторону воинственно настроенного Гейба, со скоростью света влетаю в просторный светлый офис.
Краем уха слышу, как за мной закрывается дверь, и резко останавливаюсь перед огромным овальным столом из черного каленого стекла. Обезумевшее сердце с перебоями лупит по ребрам. Кажется, меня вот-вот хватит удар.
– Ты… – ошалело выдыхаю я, впиваясь лихорадочно пылающим взглядом в медленно поднимающегося из кожаного кресла мужчину.
Восходящее солнце бьет лучами ему в спину, скрывая в тени его лицо. Он, как обычно, весь в черном. Уверенный, выдержанный и опасный. Между нами бесконечный стол, а меня, как назло, накрывает мощным откатом.
Чтобы не свалиться, цепляюсь пальцами за край столешницы. Колени трясутся, лицо горит. Дэрил (разумеется, это он) стоит возле своего пафосного президентского кресла и ни шага не делает в мою сторону. Смотрит через стол пробирающим до холодного озноба взглядом, но не произносит ни слова. Почему, черт возьми?
Не узнал? Плохо выгляжу? Ненавидит меня?
Я пытаюсь отдышаться, восстановить сердечный ритм, и подойти сама, но куда там. Жалко всхлипываю, хватаясь за горло. Надо что-то сказать, спросить, объяснить, потребовать…
– Перед тобой стоит бутылка с водой, открой и выпей, – вибрирующим низким тоном произносит он.
Внутри растекается горечь обиды и разочарования, но я не смею возразить и с жадностью глотаю чертову воду. Легче не становится. Мой горящий взгляд неотрывно следует за ним, пока Дэрил неторопливо разворачивается ко мне спиной и уверенной походкой направляется к окну. К окну, черт бы его побрал.
Разрыв зрительного контакта неожиданно приносит мне облегчение. Эмоциональный взрыв сдувается, возвращается способность связно мыслить. Я делаю еще один глоток из бутылки, ставлю ее на место, и только сейчас замечаю, что уже видела и этот офис, и овальный стол, и Дэрила, стоящего у окна. В своих придуманных фантазиях все выглядело точно так же. Я не понимаю, как это возможно, но мое подсознание всегда знало, где его искать.
– Подойди, – коротко приказывает он.
Подойди? И всё? Это какой-то лютый сюр, кошмарный сон. Дэрил не может говорить со мной как с дрессированным питомцем, но именно это он и делает. Мне отчаянно хочется разрыдаться, закатить истерику, запустить в него чем-то тяжелым, но я, как жалкая слабачка, покорно ползу к нему на полусогнутых ногах.
Потерянная, несчастная и разбитая… Я робко останавливаюсь рядом и неподвижно застываю, тщетно пытаясь выпрямить спину и вспомнить о чувстве собственного достоинства. Но у меня не хватает смелости даже на то, чтобы взглянуть на его идеальный профиль. Мне банально страшно, что если наши взгляды снова встретятся, я увижу там то, что не смогу пережить. Я не нужна. Я досадное недоразумение, недокоролева, постоянно мешающаяся под ногами и доставляющая горы проблем.
– Я слышу, как ты думаешь. Не усложняй, Диана, – сквозь холодный выдержанный тон пробиваются нотки усталости. – Лучше взгляни, как красиво. В этом городе удивительные рассветы.
– Что это за город? – тихо спрашиваю я, глядя на пылающее небо.
– Токио, – сунув руки в карманы брюк, отзывается Дэрил.
Токио, потрясённо повторяю про себя, наблюдая за тем, как раскалённый солнечный диск поднимается над крышами небоскрёбов.
Мы в Японии. В стране восходящего солнца.
– Ты узнаешь это место, когда взойдет солнце, – шепчу еле слышно, до крови прикусив внутреннюю поверхность щеки.
– Ты что-то сказала?
– Нет, ничего, – мотнув головой, растираю горящие щеки. – Я знала, что ты жив, – добавляю дрогнувшим голосом.
– Лучше бы ты поверила, что я умер, – своими жесткими словами Дэрил убивает все еще теплящуюся надежду.
– Зачем тогда ты меня вернул? – жалобно всхлипываю я, презирая себя за слабость.
– Потому что однажды ты бы шагнула с горного мыса, – просто отвечает он.
– Я…
– Ты бы это сделала. Не спорь, – резко перебивает Дэрил. – Ассель не просто охотник, она квалифицированный психолог и распознает суицидальные признаки задолго до того, как человек сам это осознает.
– Мне не нашлось места в этом большом свободном мире, – сдавленно оправдываюсь я. Возможно, Ассель была права, и я действительно могла…. Теперь мы все равно не узнаем наверняка, ошиблась она в своих диагнозах или нет.
– Ты не искала, Ди, – он снова устало вздыхает, и мне становится дико стыдно за то, что не была достаточно сильной и не сумела распорядиться своим уникальным шансом. Неудивительно, что Дэрил злится. У него на это есть все основания. Но и у меня они есть!
Смотрю в сторону, потому что на него… даже периферийным зрением – больно. Мой взгляд упирается в огромный аквариум с золотыми рыбками, вызывая в груди режущие спазмы. В памяти живо воскресают далеко не самые приятные моменты прошлого.
– Все могло сложиться иначе, знай я, что ты жив, – тряхнув головой, с горечью произношу я.
– Не обманывай себя, – усмехнувшись, возражает он. – Дело же не только во мне. Нас всех неосознанно тянет домой, даже если мы не знаем, где он находится – этот самый дом. Признайся, что первый раз почувствовала себя живой, когда очнулась в белой соте шесть лет назад, а второй – сегодня. Страх, паника, всеобъемлющий ужас, кипящий в венах адреналин и внезапно… среди бушующего хаоса эмоций ты понимаешь – всё неслучайно, и ты там, где и должна быть, – Дэрил делает паузу и заворожённая мягким вкрадчивым голосом, я осмеливаюсь взглянуть на его лицо. – Это, как пуля в висок, выпущенная из дула пистолета собственной рукой. Это сродни самоубийству. Это то, что невозможно принять здравым умом. Это у нас в крови, Диана. Сколько бы мы ни отрицали. «Улей» – наш дом. Мы его порождение, и только мы сможем его разрушить или возвысить на новый уровень. – он замолкает, и я понимаю, что вся эта длинная речь – не философские размышления, а четко сформулированный вопрос.
