Текст книги "Фиктивный муж (СИ)"
Автор книги: Альбина Вишневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
25 глава
Лана
– Мне так удивительно наблюдать за твоим лицом, – кладу ладошку на колючий подбородок мужа и улыбаюсь, – обещаю, что завтра я буду послушной девочкой, и это нам поможет.
Вторая рука приподнимает флакон со смазкой. И плевать, что сегодня не вышло так, как хотелось. Завтра будет новый день и новые ощущения.
– Почему удивительно наблюдать за моим лицом? – переспросил, улыбнувшись, мужчина.
Он вел себя так, словно его совершенно не смущает обнаженная девушка, залитая его семенем, лежащая на его кухонном столе.
– Потому что ты сейчас смотришь так, как я хотела, чтобы ты на меня смотрел два года назад, – слетает слишком быстро с моего языка
– Два года назад наш триумф мог закончиться ещё более плачевно, – хмурит брови, глядя на меня. – Постарайся отпустить это, малышка. Время вспять не повернёшь, а человек, который смотрит назад, не может идти вперёд. А я хочу, чтобы мы шли вперёд.
Я едва не задохнулась, услышав его слова. Он хочет смотреть только в будущее... А я как хочу. А ещё хочу чтобы за это время он увидел, что я уже не та взбалмошная девчонка, которая во что бы ни стало хотела себе понравившегося мужчину.
– Эй, я просто поделилась своими мыслями, а ты мне мораль прочитал.
Целую его в шею и смеюсь.
– А нечего западать на мужчин постарше, – укусил он одновременно и меня, и себя. – Буду нудить тебе, как муха над ухом, теперь. Беги в душ, пока все пакеты с едой не запачкала. А я продолжу рыться в нужном и важном.
– Пакеты не переживут твоего внешнего вида, может со мной в душ?
Улыбаюсь слишком весело и намекаю на то, что мы оба не в том состоянии, чтобы хозяйничать на кухне
– В обморок упадут? – веселится Рома, глядя на меня с бесовщиной в глазах.
Подхватил меня на руки и понес в душ. Там вымыл меня, себя. И мы, ароматные и чистые, вернулись на кухню.
– Я умираю с голоду, жена, удивляй.
– Пиццей? – фыркаю смешно и кручусь как юла на кухне, чтобы отыскать большую тарелку.
На нее выкладываю из коробки сырную пиццу и ставлю ее в микроволновку. Пока наша еда греется, дружно раскладываем мои покупки на полки. Пакет поменьше я ловко отжала у мужа и припрятал его в спальне. Там ему место, до вечера, потом увидит то, что приспичило купить моей глупой головушке.
– Вот, быстро и, надеюсь, вкусно.
Сажусь на стул по–турецки и довольно наслаждаюсь кусочком пиццы.
– Кстати, ты не старый, зачем наговариваешь на себя?
– Уж надеюсь, – смеётся, – но старше чем некоторые. И таких молодых красоток себе раньше не заводил, кстати. Так что всё в диковинку. И поэтому, милая леди, колись, помимо интрижки с моим племянником, сколько парней у тебя было?
– В каком смысле "парней"? Какое количество их было? – даже жевать перестала и вытерла губы салфеткой, наблюдая за Ромой.
Рома кивает, глядя на меня.
– Уверен, что их было много у такой шикарной молодой девушки.
– Я бы скорее назвала их воздыхателями, чем парнями. После Саши я ни с кем толком близко не сходилась. Было много работы по учебе, плюс я много времени уделяла танцам, волейболу. И вообще, я очень обаятельная и привлекательная, – вынесла окончательный вердикт и улыбнулась.
– А ты был в серьезных отношениях?
– Да. Я как раз закончил их перед юбилеем брата. Должен был быть там с миссис, но, – он постучал пальцами по столу. – И тут ты, красивая, невинная, и меня в доспехи. А я–то знаю, что меня в рыцари не приняли бы.
– Кто и кому наставил рога? Прости за грубые слова, но серьёзные отношения просто так не заканчиваются. Либо же ты тиран, а я тебя в доспехи, – хмыкнула, повторив его слова.
Он неожиданно засмеялся.
– Думаешь, причиной концу отношений может быть только измена? Ох, малыш. Иногда люди просто не подходят друг другу.
– И как вы поняли, что не подходите друг другу? – а тут я напряглась, потому что о том, что мы не сойдемся характерами, я, наивная овца, даже такой мысли не допускала. А посему вывод: я вижу Рому не кратковременным партнером, а мужчиной, которого полюбила и хочу видеть рядом с собой.
– Мы хотели разных вещей от жизни. Кто–то строить карьеру и ложиться спать раньше двух ночи, а для кого–то в два жизнь только начиналась, и спать потом можно до двух дня после удачного променада по клубам города.
Хм, неужели этого изначально не было видно? Или он это понял только после длительного времени? Странно.
– Вы долго были в отношениях?
– Два года. Отчасти я сам во многом виноват. Она не была такой в начале. Видишь ли, я люблю портить дам, баловать, и не знаю меры. Так что берегись, – широко ухмыляется, – тебя ждут веселые денёчки.
– Ого, ты на что намекаешь? Приучишь меня спать до обеда? Не будешь давать готовить самостоятельно? Или привяжешь к батарее, потому что ты ревнивый собственник и красоту нужно держать на привязи? – удивленно приподнимаю одну бровь.
– Я не ревнивый, разочарую здесь. Я считаю, что верность и преданность это что–то само собой разумеющееся. Как дыхание. А если человеку плохо и нужен кто–то другой, значит, его нужно отпустить, – пожимает плечами.
– Очень и очень занятно, муж, ты ответил только на последний вопрос. Всё, что было выше – правда? – смеюсь.
– Э нет, от домашней еды я не откажусь, больше я на эти грабли не наступлю. Будешь кормить меня, жена. Спать можешь до обеда, конечно, но по утрам секс самый сладкий, – пожимает плечами и смотрит с бесовщиной в глазах.
У меня все защекотало внутри от услышанного. Смотрю ему на губы и понимаю, что хочу вновь и вновь целовать его. Мне этого так не хватало. Все эти долгие годы я только и занималась тем, что вспоминала его поцелуй, его горячие ладони и мечтала. Теперь моя мечта стоит передо мной в доступной близости.
Тянусь к Роме с единственной целью: хочу его чувствовать вновь и вновь.
– Кусок в горло не лезет, когда ты так на меня смотришь.
Ласкаю его губы своими и понимаю, что вновь всё ноет внизу.
– Это ты сейчас щебечешь, птичка, а станет больно опять и снова будет драма, которой я не хочу, – гладит меня по волосам и целует в нос.
Я вижу, что полотенце натянулось от того, что его член снова напрягся. Тоже хочет меня, но осторожничает.
– Давай перекусим. Ты итак тощая трещотка, тебе нужно питаться. А то я итак уже в черном списке твоего дяди, если ещё и кормить тебя не буду, будет совсем печально.
Он что–то там говорит, а я толком не слушаю. Встаю со стула и тянусь пальцами к его ожившему члену. Тугой и горячий. Немного пугает, но больше интригует. Я буду прилежной ученицей, и сделаю всё, чтобы он думал только обо мне. Кончиком языка касаюсь к шелковистой головке, черчу круговыми движениями узоры и сжимаю ствол сильнее. Понимаю, а может даже остро чувствую, что ему это в кайф, поэтому стараюсь делать это уверенно и без лишнего девчоночьего стеснения.
Мужчина кладёт ладонь на мою голову, поощряя к дальнейшим действиям. Плавится под моими не самыми умелыми ласками.
– Ты же понимаешь, что я тебя уже назад дяде не отдам, жена?
– А ты хотел меня отдать? – нервно сглатываю и понимаю, что нужно меньше думать о глупостях, но блин никак не получается.
– Нет. Но надо это дяде объяснить. А то он до сих пор уверен что брак фиктивный и я не должен к тебе прикасаться, – Рома криво ухмыляется и я вижу, что он подобным положением дел не доволен.
– Мужчины!
Соскакиваю с коленей и подавляю зарождающийся в гортани поток брани. Дядя решил. Его понять можно, отдавал в фиктивный брак ценное, хотел обезопасить меня. Правильно. Не спорю. Но теперь я не позволю дяде влезть туда, куда его не просят.
– Я его возьму на себя. И если я тебе нужна, то никто нас не разлучит.
Смотрю на Рому пытливо, потому что должна быть уверена хотя бы в чем–то.
– Ты меня слышала, – повторяет спокойно. – Повоюем, малышка.
26 глава
Лана
Я прижимаюсь к Роме, смотрю в его серьезное лицо и млею от нашей близости. Нужно что–то к ужину приготовить, а я вся в нем растворилась. До сих пор не верю, что стоим, вот так интимно прижимаясь друг к другу, среди кухни. Мой взгляд иногда скользит на флакон со смазкой, и хочу это сделать в ближайшие дни и немного опасаюсь. Впрочем, ему очень понравилось то, что я ему сделала только что. И это довольно возбуждает, мне понравилось видеть блаженство на его красивом лице.
– Курица к ужину уже общипана, просится на противень. Ускорим ее приготовление или у тебя есть более занимательные планы на меня, муж?
– Не отлынивай от работы, дорогая женушка, – нахально усмехается. – От того, насколько вкусной будет птичка, будут зависеть мои планы на тебя.
Он поднимается на ноги, заглядывает в пакеты и поворачивается ко мне.
– А где бумажный пакетик? И что в нем было?
– Тогда у тебя есть два часа, чтобы проветриться. А лучше, если ты потратишь это время на себя и на покупку шампанского. Хотя... Я бы от водки не отказалась, – смотрю насмешливо на Ромку.
– Шампанское так шампанское, – словил на слове. Потом посмотрел на меня с любопытством. – За что ты любишь водку?
– Жадина? Или боишься, что буду тебя домогаться? – веселюсь безудержно.
– Я люблю коньяк, – усмехается, – и шампанское. Хотя напиток и считается женским. Ты не пойми неправильно, я не осуждаю, мне просто любопытно. В книгах Ремарка все хлещут стаканами водку, мои друзья в Штатах тоже. Я просто не пойму, что я упускаю?
– Эффект не тот что от пузырьков. Какой можно объяснить, если это нужно раз прочувствовать? Может, водочки на ужин? – улыбаюсь хитро.
Он веселится ещё больше
– Думаешь, я её не пил? Детка, я пробовал её, когда ты под стол пешком ходила!
– Ммм, звучит так, словно я совратила деда подруги,– хохочу я.
– А ты могла? – играет бровью, подтрунивая в ответ.
Гляделки быстро становятся взрывоопасными, и Рома капитулирует первым.
– Всё, пошёл в магазин. А то мы с тобой тут не закончим готовить друг друга.
Рома вовремя сбежал из дому, потому что мои мысли рядом с ним просто превратились клубок белиберды в голове. Естественно не о еде я думала, ой не о ней. Этот мужчина столько лет будоражил мою кровь, а теперь я могу не только стоять в стороне и смотреть на него. Я могу любить его и наслаждаться его близостью.
Как бабочка порхала по кухне, пока готовила ужин. По радио крутили хиты, которым я подпевала и, довольно улыбаясь, украшала наш романтический ужин. А когда всё было готово, умчалась в ванную с тем пакетиком, зажатым ладошкой. Теперь на мне красовалось настоящий, выбранный только мною комплектик нижнего белья… и чулки. Из другого пакета извлекла на волю тонкое черное платье, оно сидело на мне, как влитое, едва прикрывая бедра. В таком не выйдешь на люди. По крайней мере, не я уж точно. А вот полет фантазии для Ромы очень большой.
Дверь в квартиру тихо открылась, слышу, как вошел Рома. А я дрожу от волнения словно девчонка. Хочу видеть в его глазах желание, оно меня окрыляет.
– Наш ужин готов, – говорю мужу, как только выхожу из ванной. – Как я тебе?
Он так и застыл с пакетом на пороге, во все глаза глядя на меня. То, каким порочным взглядом он окинул мое тело, сразу заставило кровь гонять быстрее, и не было сомнений, что моим видом он доволен.
А затем его нос дёрнул ароматы с кухни. Ромка довольно ухнул.
– Обычно если женщина встречает тебя в таком виде, ужин она решила не готовить и отвлекает внимание голодного мужика на себя, а ты у меня неправильная женщина, и тут и там успела. Пахнет обалденно. Жалко, что разогревать придётся.
Он сбрасывает обувь, ставит пакет с продуктами, подходит ко мне, резко подхватывает на руки, заставляя опоясать свою талию ногами, и несёт в спальню, горячо целуя по пути. Бросает на кровать и наваливается сверху, как дикий кот. Его ладони скользят по моим бёдрам, задирают платье, которое сбивается на талии. Трется промежностью о мой низ живота, красноречиво демонстрируя реакцию своего тела на меня.
– Я хочу тебя, – хрипит у уха. Приподнимает голову, что–то бегло ищет взглядом, усмехается довольно, зацепившись за тюбик со смазкой на прикроватной тумбе, и снова склоняется ко мне, припадая к шее с жадным поцелуем, таким, что наверное метки останутся.
Он целовал и плавил меня в своих руках долго и уверенно, не давая торопить себя и не позволяя вмешиваться в процесс. Словно его главной целью было пустить ток по всему организму так мощно, чтобы аж искрило.
Медленно стянул платье, бельё, а когда настал черед чулок, пошло улыбнулся:
– Это мы оставим, – склонился к внутренней стороне бедра и поцеловал.
Дорожкой поцелуев поднялся выше, снова доводя до исступления своим языком. И пока я приводила в порядок дыхание, он надел презерватив и взял тюбик смазки.
Она приятно охладила разгоряченную кожу, а Рома в этот раз не спешил. Сначала вошел одним пальцем, затем добавил второй, меня сразу двумя растягивая меня.
– Так приятно? – голос низкий, хриплый, а взгляд... Ох, что за взгляд!
Сжимаю ладошками простыни и понимаю, что мне мало его пальцев. И тут приходит осознание, что я откликаюсь на его смелые ласки очень и очень откровенно. И я уже не дрожу, как первый раз, а наоборот: тянусь к его губам, вжимаюсь в его тело и требую продолжения.
– Ромочка, я сейчас…
Я не могу говорить, потому что спазм сжимает все внутри, я жадно хватаю губами воздух и ошарашено смотрю ему в глаза, слишком проникновенно наблюдающие за моей реакцией. Сжимаю пальцами его запястье и жалобно смотрю мужу в лицо, лишь одними губами произнося: «Хочу тебя».
Он не торопится в этот раз. Подается вперёд, скользит членом по промежности, дразня и размазывая смазку, делает обманчивый выпад и вновь не проникает, заставляя меня уже едва не умолять его взять меня.
Хотя вид у него такой, что не сомневаюсь, что мольбы были бы бесполезны. Он знает, что делает и не позволяет мне вмешиваться в свою игру, лишь ведет за собой, даря при этом наслаждение.
Я уже настолько готова, что кажется вот–вот взвою, а он припадает с поцелуем, таким, от которого пальчики на ногах подгибаются, и наконец я чувствую, как он скользнул в меня. Сначала неглубоко, растягивая постепенно и давая привыкнуть, каждым движением контролируя силу и глубину проникновения, а затем, когда я уже готова просить его расслабиться и взять меня, входит на всю длину, заставляя принять его и смириться с обстоятельствами. С моих губ слетает громкий стон и мне трудно описать это словами. Дело определенно было в ней, в смазке. Теперь его член не приносит дискомфорт, лишь невероятное возбуждение.
Рома с жадностью наблюдает за моим лицом и моими реакциями, готовый прекратить в любую минуту, если что–то пойдёт не так. И я выгибаюсь навстречу его телу, показывая, что готова ко всему с ним.
Когда он закончил со мной, у меня дрожали ноги. Его хватило надолго, и курицу однозначно придётся разогревать.
– Ты жива, тыковка? – улыбается, вернувшись на кровать после того, как выбросил заполненный презерватив.
–Ммм, – единственное, что смогла произнести, оторвав голову от подушки.
Мне до сих пор не верится, что мы это сделали, что он поддался на мои уловки. Улыбаюсь счастливо и сжимаю его ладонь, когда прижимается ко мне.
– Я думала, что будет вкусный ужин, а потом это. Думала если из меня никудышная любовница, то хотя бы нормальная хозяйка. Ром, мне было хорошо сейчас.
Целую его пальцы и поворачиваюсь на спину, довольно осознавая, что он любуется моей грудью.
– Что ж ты торопыга–то такая и в никудышние любовницы себя записать успела? – смеётся.
Касается пальцем моего соска, его взгляд темнеет, а затем качает головой, словно прогоняя наваждение.
– Вставай. В душ. А то я и есть хочу, и из кровати тебя не выпускать как минимум неделю.
– Но ты же расстроился тогда, утром, – волнуюсь, вспоминая тот момент, а сама теперь утверждаюсь в том, что могу быть способной ученицей в руках такого страстного мужчины, – прости, не думала, что так среагирую.
– Ты же не думаешь, что я расстроился из–за того, что ты, якобы, никудышняя любовница? – вскинул бровь. – Секс должен приносить удовольствие, а не боль. Я расстроился, потому что у меня не получилось доставить тебе удовольствие.
– Могла и потерпеть, – бормочу скорее себе, а не ему, а потом поднимаюсь с кровати, влипаю в грудь Ромы и довольно трусь носом о его грудь.
– Ой, а я тебе засос поставила.
Прикасаюсь к шее мужа и довольно кусаю губы.
– Это мой первый засос в жизни. Это нужно отметить. У нас водка или шампанское? – веселюсь.
– Никакой водки, спаивать свою драгоценную юную жену я не намерен. Так что пузырики для миледи, – подмигивает.
Подходит к зеркалу, смотрит на засос, усмехается, затем берет меня за руку и подтягивает к себе, ставит рядом лицом к зеркалу и я офигеваю: у меня в засосах вся шея и ключица.
– Мне к дяде в ближайшее время нельзя появляться, – хихикаю весело и пальцами прикасаюсь к коже на шее, – он нам голову открутит. А если не он, то Тигран точно.
– Им придётся смириться, – бескомпромиссно отрезает Ромка. – Ты теперь моя, а не их ответственность и головная боль. И вмешиваться в наши отношения я не позволю.
– Это звучит очень и очень, и очень вау, – беру его ладонь в свою и тащу нас в ванную, – я хочу наконец то быть счастливой, думаю, что дядя просто благословит нас и отступит. Мы же клёвые.
Наш ужин был неторопливым и весёлым. Шампанское приятно щекотало рецепторы, но я больше наслаждалась близость мужа.
– Что будем делать завтра?
27 глава
Роман
Я проснулся поздно. Непривычно поздно для меня. А всё потому что сошёл с ума. Сошёл с ума, когда решил помешаться на этой девчонке.
Лана спала рядом, как ангелок, свернувшись под моим бочком, я бы даже назвал ее самой невинностью, если бы не засосы, которые покрывали её шею. И если бы я не знал, что она вытворяла подо мной полночи.
Девчонка быстро училась и была способной ученицей, и после ужина уже она удивляла меня. Развязная, куда только делась скромница. Знающая, чего хочет наконец–то. Сладкое зрелище. А способности этого ротика сразу заставили член шевельнуться, хотя вчера она осушила его знатно.
Поцеловал ее плечо и поднялся на ноги, тихо вставая и уходя в душ. Пусть высыпается. Я славно ее вымотал и не планирую останавливаться пока. Сегодня у меня тоже на неё большие планы, о чем и сообщил ей, когда она спросила об этом вчера. Лишь задорно улыбнулась в ответ, довольная положением тел. А я, засыпая, прижимая ее к себе и перебирая ее волосы, впервые задумался о том, о чем говорила она. Что было бы, не потеряй мы два года. Она ведь всколыхнула что–то в моей душе. Настолько, что я едва не пересчитал зубы пацану, которого помогал растить. Да хреново помогал, раз из него это выросло.
Но нет, я только закончил отношения, был опустошён, зол и потерян, не лучший кандидат в бойфренды. Секс на пару ночей – да, отношения – нет. Поэтому хорошо, что вышло, как вышло.
Вышел из душа и отправился на кухню, чтобы приготовить завтрак и сварить нам кофе. Она радовала ужином, я завтраком, все по–честному. Достал телефон, увидел интригующий пропущенный, перезвонил, пока негромко гудела кофе машина, разливая по чашкам американо.
Захожу в спальню с подносом в руках и вижу, как женушка зевает, сидя на кровати.
– Завтрак в постель, – улыбаюсь, поставив поднос на столик. И сразу обозначаю, – планы на день слегка изменились. Как смотришь на то, чтоб выпить кофе в булочной с импозантным мужчиной нетрадиционной сексуальной ориентации?
Лана до сих пор сонная, и видимо не понимает, о чем именно я толкую. Рукой тянется к чашке и делает осторожный глоток кофе.
– Это экстаз, Ром, – глаза светятся счастьем и задором, – так стоп… мужчина не традиционной ори…
Вижу, что хмурит брови, что–то сопоставляет, а потом как вспышка! Соскакивает на ноги и смеется.
– Альберт?! Эй, ты мой, запомни, – смеется, правой рукой обняв меня за шею, а сама целует жадно в лицо, куда попадет и смеется, – надеюсь, но никогда на тебя не имел вид!
Фыркнул с уточнения:
– Нет, блин, я. Я думал, с моей ориентацией всё прояснили, девчонка. Но видно ещё пару раз нужно закрепить материал, – уворачиваюсь от поцелуев, потому что эта мартышка с такой прытью сейчас завтрак в постель опрокинет.
– Ешь, – киваю в сторону кофе с булочками и ухмыляюсь, – а то без сладкого останешься. А про виды Альберт тебе сам расскажет, ему не терпится вновь пообщаться с моей миссис.
– К черту булки! Я хочу тебя, Ром, – ставит поднос на столик и тут же возвращается и виснет на моей шее, – мне кажется, я медленно, но уверенно вхожу во вкус. А знаешь, что мне больше всего теперь нравится?
Смотрит с хитринкой, кусает игриво свои губы и смеется, когда я носом проезжаю по ее щеке.
– Когда твой член упирается мне в копчик, когда ты спишь. Он утром такой активный. Я проснулась от того, что почувствовала кожей что–то горячее и тугое. Мне казалось, что он ночью слишком устал, но не тут–то было. Ммм, он даже сейчас пульсирует внизу моего живота, – краснеет внезапно, вижу, что смущается, но всё равно продолжает шаловливыми пальчиками пробираться мне в штаны.
– Расскажу Альберту, что тебя не воодушевило его предложение провести с ним время, и он очень огорчится, – дразню ее, хотя мой член уже давно в ее власти и с готовностью откликается на ласки.
– И кстати, приличной одежды мы тебе так и не купили. В чём ты поедешь, моя юная, – мой нос скользит по ее щеке, а палец по коже живота, – развратная, – палец скользит к горячему треугольнику и дразнит клитор, – жена, – проникает внутрь, украв с ее губ громкий стон.
– Укутаешь меня в простыню...мммм, Ромка , я же тебя не выпущу из своего плена, – протяжно стонет в мое ухо и ноготками царапает кожу на моих бедрах, – черт, я просто без ума от тебя.
Набрасывается на мои губы пылко и требовательно, пятится к кровати и заставляет меня упасть на нее сверху. Изгибается, черкаясь грудью о мой торс, и я понимаю, что поплыла окончательно и бесповоротно моя девчонка.
Смешная. Будто я её выпущу. Моя теперь и точка.
– Вот теперь мы настоящие молодожёны, малыш. Которые не хотят выбираться из койки ни за какие коврижки. Сейчас бы на Бали, да?
Озадачиваю ее болтовнёй, в то время как пальцы делают свое черное дело и выбивают и ее славной светлой головушки последние крупицы здравого смысла.
Мы выбрались из постели лишь час спустя, и разогревать остывшее, похоже, наша первая семейная традиция.
– Так что с одеждой делать будем? – смотрю на девчонку, которая уплетает булку. – Посрамишь взгляд Альберта своим полуголым телом и засосами, или заедем сперва в торговый центр и сделаем из тебя приличную женщину?
Едва прожевывает кусок булки и с полунабитыми щеками пытается что–то сказать внятное:
– А чем тебе мое вчерашнее маленькое чёрное платье не нравится?
А глаза хитрющие, смеются и стреляют молнии соблазна. А сама взъерошенная, довольная и счастливая вновь забралась на стул с ногами и довольно поглощает наш завтрак.
– Хочешь, чтоб оно понравилось всем в булочной? Я сильный парень, но такой напор непрошенных кавалеров не отобью, дорогая.
– А я буду делать так, как меня учил один умный и чертовски харизматичный мужчина: одним видом показывать, что занята, и при этом не нужно будет светить вот это,– играет пальчиками правой руки, на которой блестит обручальное кольцо.
– Чертовка, – усмехаюсь, глядя на неё. Бьет меня моим же оружием. – Нет уж, никакой обнаженки на людях. Давай всё же порадуешь мужа и потратишь его деньги? Обычно вы, женщины, это обожаете.
План наметили быстро: собираемся, едем в торговый центр и оттуда на встречу с Альбертом.
В торговом центре всё прошло довольно занятно. Моя драгоценная женушка решила окончательно распрощаться со своей девичьей скромностью и примеряла тряпицы похлеще тех, что у неё уже были, заставляя кровь в очередной раз приливать к члену.
– Ты издеваешься? – выдохнул у примерочной, когда она показалась, демонстрируя очередное дерзкое и сексуальное платье.
– Да, почти, но его я буду надевать только для твоих глаз, которые в это момент я обожаю, – вновь вжимается в меня и протяжно выдыхает, целуя мою шею.
Когда получает шлепок по заднице, убегает обратно и в это раз выходит в ярком летнем платье с юбкой клёш, в аккурат по колено. Расцветка этого шедевра по последней моде, с цветочным принтом, и ей эта модель очень идёт.
– Альберт к оценит вкус твоей жены? – кружится, словно юла, вокруг своей оси и смеётся.
– Альберт давно его оценил, иначе не назначил бы встречу. Ты же помнишь, что он у нас парень специфичный и категорически занятой. А тут резко позвонил и потребовал миссис.
– Эй, я что–то сорока – ворона упустила? Чтобы это значило?
– Что ты ему нравишься, глупышка, ничего криминального, – широко ухмыляюсь.
Альберт всегда собирал полное досье на всех моих баб. И Лана первая, кого он заочно одобряет.
– Одевайся, некрасиво заставлять нашего импозантного мужчину ждать.
– Тогда я обязана увидеть Альберта сейчас же.
Моя юла быстро впрыгивает в свое самое привлекательное платье, босоножки, пока я оплачивал покупки. А потом, схватив меня под руку, увела из бутика.
– Вау, как приятно вновь вас встретить, – Лана довольно радостно влетает в объятия Альберта и получает порцию поцелуев в щёки,– я так рада новой встрече. Как ваши успехи?
Именно сейчас моя жена возвращается ко мне и вжимается в меня ещё откровеннее.
– А мне–то как приятно, Светлана, видеть вас в таком неприличном амплуа, – улыбнулся Альберт, скользнул взглядом по её шее и укоризненно повернулся ко мне, – варвар! Ты бы ещё пописал на неё, чтоб свои права заявить!
С моих губ срывается хохот, и я жму плечами, не отвечая на выпад. Мне можно. Я влюблён.
– Ой, мой тональный смазался? – хлопает себя по шее и ошарашено смотрит на меня, едва не икнув.
– Остался на кипе платьев, которые ты перемерила, – хмыкаю, глядя на неё.
– Ответь мне ты, потому что твой муж упрямится, – перехватил Альберт ее ладони в свои, перебивая и игнорируя меня, – почему твой муж такой жлобяра и зажал нормальную свадьбу?
Лана как–то сразу напряглась, но это длилось мгновение. Почти сразу рассмеялась и пожала плечами, указывая на свои засосы.
– Просто кто–то сильно хотел сделать меня своей. Ой, это романтическая история, пусть он сам расскажет.
Стрелки перевела, и я понимаю, что она не знает, что толком говорит моему другу и можно ли лишнее болтать.
Умница девочка.
– Правду говорит. Свербело. Увидел ее и потерял голову, – беру ладонь Ланы в свою ладонь, целую пальцы.
– Или просто боялся из–за Миши?
Я вмиг посуровел и растерял настроение шутить и в принципе находиться здесь.
– Вы о чем, Альберт?
– Ты не знаешь? – удивлённо смотрит на меня.
– И не надо об этом говорить, – добавляю тут же, потому что не хочу поднимать эту тему, точно не сейчас.
– Он с братом не общается с того самого лета, как вы познакомились.
– Ром, что случилось? – Лана напряглась, сильнее сжимая мое запястье.
Хмуро смотрю на Альберта. Вот на кой поднял эту тему.
– Ну, когда ты бьешь племянника кулаком в лицо, общение слегка омрачается, – сказал нехотя, а Альберт прыснул.
– Ты это из–за того случая со мной сделал? Но зачем? Мне кажется, что всё уже тогда было всё не важно. Тогда зачем портил отношения с роднёй? – Лана ошарашена, нервно сжимает моё запястье и слишком пытливо смотрит мне в лицо.
– Неважно то, что тебя пытались изнасиловать? Интересное кино.
Теперь и я, опешив, смотрю на девчонку.
Альберт в это время внимательно изучает наши лица, а затем довольно улыбается.
– Ты чего скалишься? – раздраженно спрашиваю, бросив взгляд на друга.
– Вижу то, что мне нравится.
Он поворачивается к Лане и говорит:
– Правильно сделал, что ударил. Мальца нужно было воспитать, а то зарвался. А вот рвать отношения с братом из–за одного скандала – глупо, – это уже мне.
– Не я их рвал. Он почти уничтожил мой бизнес. Если бы не Арсен, я был бы в полной заднице.
– То есть Михаилу Евгеньевичу ты не рассказал об истинном положении дел? Ввалил Сашке, скрыв правду от брата? Ром! – Лана пошатнулась, побледнела, присев на стул. – Мне кажется, ты должен наладить отношения с братом и рассказать всё как можно мягче. Прости, – поднимает лицо, и я понимаю, что еще немного и слёзы брызнут из ее глаз, – если бы не я…
– Что за потоп, откуда? – хмурюсь, глядя на неё, а Альберт встаёт со своего места и обнимает мою жену.
– Ромка–Ромка, деликатный, как танк в поле, – осуждающе качает головой. Поворачивается к Лане, – как истинный джентльмен, он предложил Саше самому покаяться и рассказать суть конфликта. Ну и можешь себе представить, что родителям насочинял золотой мальчик.
– Но… – вроде бы оживает, а потом опять замолкает и прячет лицо на плече Альберта.
Молчим. Моя девочка поникла, но я не хочу верить в то, что заморочиться окончательно тем, что было.
– Ром, я виновата, я всё это исправлю, давай подумаем, как нам встретиться со своей семьей, – вдруг оживает и воодушевленно, героически настроено выдвигает предложение.
Теперь начинаю заводиться я.
– Ты ни в чем не виновата. Виновата семья, которая не способна воспитать одного недоросля. И объяснить ему, что брать нахрапом всё, что ему вздумается, нельзя.
– Неважно, кто прав, а кто виноват, – закатывает глаза Альберт, – как мирить будем?
Поворачивается к Лане, потом ко мне.
– Миша скучает.
– Тогда Мише нужно узнать всю правду, и пусть ему станет неловко за то, что он усомнился в брате и поступил некрасиво. Даже если вы с его сыном поспорили, это не давало ему право так жестоко мстить.
