Текст книги "Путь Феникса. Тайны забытой цивилизации"

Автор книги: Алан Элфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц)

Одержимость вечной жизнью

Веру египтян в потустороннюю жизнь можно выразить в формуле: «фараон умер – да здравствует фараон!». Высшим символом ее был бог Озирис, убитый Гором, но чудесным образом им воскрешенный. Людям свойственно интересоваться проблемами потусторонней жизни, но у древних египтян этот интерес превратился в подлинную одержимость. Лучшим примером такой одержимости можно считать огромные пирамиды Снофру в Дахшуре. И сегодня было бы трудно возвести подобные сооружения, на строительство которых пошли миллионы тонн камня. Вместе с тем, успешное воплощение этого замысла станет понятным, если учесть огромное значение мифологии для населения долины Нила. Для них источником огромных сил стали желание вечной жизни, глубокая вера в золотой век изначального времени и другие мощные архетипы их мифологии. Великая гизская пирамида вполне могла бы рассматриваться как Первозданная гора, а вместе со Второй пирамидой – и как выражение дуализма, по-видимому, изначально отличавшего древнеегипетскую цивилизацию.

Во времена более ранних династий строились мастабы, также символизировавшие Первозданный холм. Это были гораздо более скромные сооружения, рожденные верой, что если усопший фараон не сможет воплотиться в Озириса, то новый фараон не сможет воплотиться в Гора и невозможно будет обуздать злого Сета и идти путем истины. Отсюда и огромное количество предметов быта, погребаемые вместе с фараоном, потому что они требовались ему в будущей жизни. В додинастический период известны даже захоронения вместе с царем слуг, которые помогали ему в вечной жизни и сами могли ее удостоиться. До какой степени эти верования эксплуатировались в эпоху великих пирамид, мы не знаем. Во всяком случае, государственная пропаганда всегда могла, если бы пожелала, использовать эти мифы.

Мощь веры в воскресение Озириса, которую сегодняшним людям даже трудно представить, коренилась в целостной культуре, основанной на ландшафте региона, которую символизировал живой бог. Вот почему египтяне не выражали сомнений в потусторонней жизни, устраивая идеологические дискуссии, но пронесли свою веру через три тысячелетия существования древнеегипетской цивилизации. Происходили отдельные изменения в верованиях и обрядах, но основа религии – вера в вечную потустороннюю жизнь – сохранялась неизменной.

Египетское искусство по большей части было подчинено этой идее. С этой целью делались мумии и портреты царей, изображения их прибытия в «иной мир» и жизнь в этом мире, включая идиллические сцены охоты, мореплавания, игр. Чтобы попасть на небеса, усопшему фараону полагалось пройти божественный суд, когда его сердце взвешивалось на весах Маат – это снова напоминание об изначальном времени и об обязанности хранить космический порядок. Сердце человека рассматривалось в том же смысле, какой у нас имеет понятие души. Если сердце оказывалось не тяжелее пера на голове Маат, фараон считался свободным от грехов; в противном случае его пожирало чудовище Аммит. (На рис. 12 показан такой суд под наблюдением Анубиса, божества царства мертвых с головой шакала; итоги суда записывает Тот с головой Ибиса – бог мудрости, магии и письма.)

_{Рис. 12. «Взвешивание сердца»}

На этом рисунке, в соответствии с верованиями египтян, изображен не реальный фараон, а его «второе тело» – «ка», с которым человек рождался. Оно покидало его в момент кончины – еще один пример дуалистической философии. Переживала кончину и еще одна часть естества фараона – «ба» (душа). Она изображалась в виде птицы, перелетавшей из этого мира в «иной». Считалось, что «ба» и «ка» необходимы для вечной жизни фараона, так что его возрождение должно было быть плотским.

Одним из древнейших традиционных праздников в Египте является Хеб-Сед, существовавший для восстановления сил фараона после тридцатилетнего правления. О нем сохранилось мало данных. Известно, что центральное место в нем занимала церемония «посвящения земли», во время которой фигурировало некое «завещание», дающее право владеть землей. По другим источникам, это завещание известно как «тайна двух участников», то есть Гора и Сета, а под землей, о которой здесь идет речь, имеется в виду Египет или его космический образ.

В заключение праздника Хеб-Сед фараон должен был пустить стрелы на все четыре стороны и четыре раза (соответственно направлениям) воссесть на трон, украшенный 12 львиными головами. Полное значение этого обряда остается загадкой, но, по-видимому, имелось в виду «возрождение» Египта, и даже всей земли. Как и в других ритуалах, здесь сохранялся принцип двойственности (в данном случае связанный с единством Верхнего и Нижнего Египта). Иероглиф «Сед» имел форму двойного павильона, который использовался во время церемонии (ср. также рис. 13, где изображен такой павильон). Во время церемонии одна из обязанностей фараона состояла в том, чтобы восемь раз пробежать по дорожке, 4 раза с Белой и 4 раза с Красной короной – нешуточное дело для человека, которому в это время вполне могло исполниться 60 лет или больше.

_{Рис. 13. Павильон для совершения праздника Сед}

Главный смысл этих церемоний состоял не столько в возрождении физических сил фараона, сколько в наследовании изначального времени. Фараоны, которые устраивали Хеб-Сед до истечения тридцатилетнего срока, хотели, вероятно, таким образом отреагировать на бедствия, случавшиеся в их стране и подрывавшие веру в их способность обуздать Сета. Возможно, все это церемониальное празднество устраивалось ради восстановления веры людей в истинный («маат») строй мироздания, основанный на господстве Гора над Сетом.

Пустые мифы?

Представляют ли собой древнеегипетские мифы и традиции просто суеверный вздор? Или они отражают глубокое космологическое мышление? В любом случае пирамиды не позволяют проигнорировать силу египетской религии. Они заставляют путешественников, приезжающих в Египет, размышлять о том, что фараоны, должно быть, начинали строить эти грандиозные сооружения с момента коронации и продолжали строительство всю жизнь, чтобы обеспечить себе вечную жизнь в «мире ином». Подобная одержимость этой идеей малопонятна современным людям, и египтологам не без труда удается объяснить, зачем понадобились такие огромные и бесполезные памятники. Причем такие вопросы возникали и в прошлом. Еще римский историк Плиний называл пирамиды «пустой и глупой демонстрацией царского богатства». Замешательство многих современных исследователей выразил в 1902 г. А. Море:

«Остается удивляться тому, каким способом удалось гелиопольским жрецам сформировать учение о царской власти и постепенно внушить народу веру, которая продержалась в Египте сорок веков».

Но сказать так – значит ничего не сказать. Египтологам не удалось воссоздать образа мышления древних египтян. Если бы все эти легенды и ритуалы строились просто на суевериях или на сознательных манипуляциях, то они не могли бы существовать так долго и почти без изменений. Поэтому надо серьезнее отнестись и к преданиям об изначальном времени, а также рассмотреть, какие реальные вещи могли стоять за ними. К сожалению, большая часть ученых оставили такого рода попытки. Часто говорилось, что идея Первозданной горы, или острова, возникшего из вод, была навеяна египтянам наблюдениями над рельефом местности после того, как подъем воды в Ниле заканчивался и вода уходила с затопленных земель. Конечно, Нил был жизненной артерией Египта, и наблюдения, связанные с его жизнедеятельностью, играли очень заметную роль. Недаром еще Геродот сказал, что «Нил – дар Озириса, а Египет – дар Нила». Миф об Озирисе также объяснялся обычным наблюдением над силами природы. По словам Плутарха, «в этой повести нет иного смысла, кроме наблюдений над пересыханием и уходом вод». Плутарх исходил из позднеегипетского обычая изображать Нил как Озириса, плодородную долину Нила как тело Изиды, а урожай как Гора. Таким же образом многие считали, что Сет, Изида и Озирис просто олицетворяли три египетских сезона – засухи, разливов и вызревания урожая. Что до рассечения тела Озириса, то число его частей, по мнению некоторых (Бьювел и Джильберт) символизировало число государств, объединенных после гражданской войны, или количество египетских пирамид. Эти объяснения еще как-то можно понять, но У. Бадж предложил уже нечто прямо фантастическое: «Эта часть легенды об Озирисе, возможно, поздняя форма мифа о «распаде» Луны в период ущерба или символизирует закат бога-Солнца, когда его тело как бы обращается в звезды, рассеянные по ночному небу».

И все же такие, подчас очень красноречивые, объяснения и оценки египетской (да и любой другой) древней культуры остаются просто словами: Эти гипотезы не основаны на точных доказательствах и не имеют строго научной силы. Они основаны так или иначе на нашей вере, будто наши древние предки были суеверны и менее культурны, чем мы сами.

Есть, однако, немало сторон древнеегипетской религии, которые заставляют предположить, что она основывалась не только (а может быть, не столько) на известных и предсказуемых силах природы. Только недавно мы стали признавать значение катаклизмов не только как угрозы для нашего мира, но и в контексте их влияния на исторические культуры. Это породило и теорию о том, что история гибели в водах и возрождения Озириса отражала память о катастрофическом наводнении и последующем возрождении египетской цивилизации. На эту концепцию ссылались Хэнкок и Шваллер де Любич. Имеются некоторые материальные свидетельства в пользу такого предположения. К сожалению, древнеегипетские тексты не дают оснований для такой интерпретации, там нет сведений о событии, сравнимом с потопом в преданиях других древних культур.

Небесное изначальное время

Не поискать ли ответа на эти вопросы на небе, в действии естественных сил, подобных вызванным столкновением кометы с Юпитером в 1994 г.? Мы знаем, что нечто похожее уже случалось на Земле, правда, за несколько тысячелетий до появления цивилизации. Но, может быть, какие-то потрясения меньшего масштаба остались в памяти народов, создавших первые цивилизации?

Попробуем посмотреть с другой стороны на древнеегипетский дуализм, о котором много говорилось. Как отметил в связи с этим д-р Франкфорт, «в Египте достаточно глубоко укоренилась тенденция понимать мир дуалистически, как последовательность контрастных пар, при этом постоянно уравновешивающих друг друга». Такого рода «пары» – ночь и день, добро и зло, сухое и влажное, жар и холод, верх и низ, бытие и небытие и т. д. Д-р Франкфорт так рассуждает далее: «Вселенная в целом мыслилась как «Небо и Земля», а Земля, в свою очередь, делилась на «Север и Юг», Владения Гора и Владения Сета, «два берега Нила» и тд. Как видим, эти противопоставления носили не политический, а скорее всеобъемлющий характер, все они приравнивались к самой емкой паре понятий «Небо и Земля», и принадлежали скорее космологии, а не истории или политике».

Если это верно, то мы можем поставить вопрос, имели ли египетские боги земное или небесное происхождение? Д. Микс в своем замечательном исследовании «Повседневная жизнь египетских богов» (1997) отмечал, что у первых богов не было ни одежды, ни волос, а «взгляд их ослеплял». Ра являлся богом «неизмеримой высоты». Да и можем ли мы принимать буквально сведения о том, будто Гор правил триста лет или что 80 лет продолжался только спор между ним и Сетом, а также понимать буквально время правления Тота – 3126 лет или самого Амона – 7000 лет? Что, если эти «боги» символизировали небесные тела и циклы их обращения?

Выше мы уже говорили в связи с этим о «циклах Сириуса» (36 525 лет). Не подлежит сомнению факт, что древние египтяне действительно интересовались астрономией, как и представители других древних культур, например древнеиндийской и майя. Сами египтяне считали фараонов потомками божеств, начиная с Ра и кончая Озирисом, Сетом и Гором. Однако эти божества в египетских преданиях часто предстают в космологической роли. Теория астрономической основы египетской религии находит подкрепление в самой идее вечной жизни на небесах. В этом можно убедиться на основе многочисленных источников и трудов по египтологии.

«Тексты пирамид» пестрят упоминаниями о небе («пет»), горизонте («акхет»), ином мире («дуат»). Горизонт для египтян, как и для других народов, был местом, где встречаются земля и небо, а в «иной мир» можно было попасть путем восхождения по лестнице или же с помощью небесной ладьи, а также по «хребту Шу», божества воздуха. Усопшие фараоны, согласно «Текстам пирамид», должны были отправиться к «бессмертным», т. е., по мнению многих египтологов, к звездам, которые обращаются вокруг Северного полюса, не зная ни восхода, ни заката. В некоторых случаях считалось, что фараоны, достигшие потусторонней жизни, попадают на «Сах», в созвездие Ориона, по форме похожее на шагающего человека с мечом на поясе. Наконец, в позднюю эпоху фараоны в своей потусторонней жизни путешествовали по небу в лодке бога Солнца.

В «Текстах пирамид» явно выражена идея небесных вод, по которым переправляются на лодках или плотах. Это заставляет вспомнить о первозданных водах Нун. Но некоторые ученые совершенно игнорировали символический смысл этих вод. Как отметил Франкфорт, «вселенная рассматривалась ими как место, где постоянно идет жизнь, а возникновение жизни, растительной или животной, невозможно без водной стихии». Нет, воды Нун символизировали бесконечность космического пространства. По словам египтолога Марии К. Бетро, для египтян «сотворенный мир был островом, окруженным безбрежными водами, которые постоянно наступали на границы упорядоченного мира».

Важно отметить, что идея о зарождении мироздания из животворных вод существовала почти во всех древних культурах – шумерской, аккадской, вавилонской, греческой и др. И в Библии, в Книге Бытия, говорится о том, что Дух Божий «витал над водами», а в древнеиндийской Ригведе сказано, что «изначально существовал безбрежный океан, из которого Он создал сам себя».

Современные астрономы обнаруживают воду в самых неожиданных местах, например на кометах или спутниках планет, включая Луну. Благодаря этим открытиям историк М. Райс считает, что египетская идея вод Нун – «мифологическое предвосхищение научного знания».

Короче говоря, очевидно, что египетская концепция будущей вечной жизни имела, так сказать, небесную природу, а для «богов» прообразами служили, вероятно, небесные тела. Возможно, что идея о «безбрежных водах Нун» была философской попыткой дать представление о изначальном небесном времени. В таком случае имеет смысл заново поставить вопросы: какое событие стояло за «кончиной Озириса», каким образом он возродился и какова была природа битвы Гора и Сета?

Глава 6
Кончина ОзирисаЗов Феникса

Когда я готовил эту книгу, моей главной целью было выяснить происхождение гизских пирамид и Сфинкса, но для этого оказалось необходимым глубже изучить древнеегипетскую культуру. Мне все более становилось ясно, что астрономические аспекты, связанные с пирамидами и сфинксом, отражают религиозные представления египтян, коренившиеся в их космологической концепции «Зеп Тепе» («изначальное время»), Я пришел к этому, анализируя основные ритуалы, связанные с царской властью, и веру египтян в вечную потустороннюю жизнь.

Но этот вывод повлек новые вопросы. Отражали ли эти космологические представления какую-то реальность или явились просто фантастикой? Зачем нужно возвращаться птице Феникс? Какова природа «небесных богов»? Но более всего меня занимали «гибель и воскресение Озириса». Какое отношение его вечная жизнь имела, если имела, к «изначальному времени»? Мы ведь знаем лишь, что он являлся отдаленным потомком Атума. Официальные египтологи по этому поводу утверждают просто, что творец мира Атум периодически обновлял (возобновлял) свое творение, а Озирис олицетворял принцип «умирания – возрождения». Но что, если Озирис был для египтян первоначально небесным телом, а его «понижение» совершили гелиопольские жрецы в политических видах? Мощь его культа заставила меня предположить, что за этим мифом стояло, возможно, некое космологического масштаба событие.

К сожалению, описания творения мира в египетской мифологии очень фрагментарны, и там много неясного; мы, например, не знаем, какие именно события по этому сюжету предшествовали раздору детей Нун. Нам неизвестно, когда и почему закончился золотой век. Однако ссылки на нашу планету заставляют предположить, что эти предания отражали какие-то события в нашей Солнечной системе. Например, есть упоминания о том, что в царствование Атума воздух стал холодным, а земля высохла. Это случилось, когда пламя исторглось из ока бога – творца мира, и огонь высушил землю, словно в печи. В «Текстах пирамид» сам этот египетский бог провозглашает:

«Я родился в бездне прежде, чем явилось Небо, прежде, чем явилась Земля, прежде, чем возник порядок, прежде, чем возникла смута, прежде, чем явился страх, внушаемый оком Гора».

Рассказывает божество и о собственном рождении, и этот рассказ содержит также упоминания о первых обитателях Нун:

«Я явился первым и Единственным, имеющим сущность, и со мной началось бытие; все прочие существа появились после меня. Многие из них появились из моих уст, когда еще не было ни Неба, ни Земли, ни тверди, ни даже змей, которые водятся в этих местах. Я создал часть из них, безжизненных, в Первозданном океане, когда еще мне некуда было стать».

Что это за «безжизненные», которых он сравнивает со змеями? Не символизируют ли они планеты, движущиеся по орбитам, которые из-за инертных газов лишены жизни? Как отмечалось выше, согласно гелиопольскому преданию, из уст Ра (Атума) родились Шу, бог воздуха и сухости, и Тефнут, богиня влаги. По космологической версии, созданной в храме Эдфу, «вначале царили хаос и тьма, и безжизненные, глубокие, безмолвные воды Нун покрывали Землю. Потом два не имевшие формы божества – Великое и Далекое, появились над островком, поднявшимся из первозданных вод». В этом предании островок соответствует архетипу Первозданного холма, который, однако, в данном случае символизирует Землю. Нет никаких подробностей о «Великом» и «Далеком», но похоже, в этом случае имелись в виду планеты.

В еще одной гермополисской версии в центре внимания находятся Огдоад, группа из восьми небесных тел (центром этого культа считался «Город восьми»), и эти восемь были созданы в виде четырех мужских божеств с головами лягушек и четырех женских со змеиными головами. Все эти существа совместно именовались «отцы и матери, создавшие свет». Свет обычно был связан с Солнцем, а значит, группа Огдоад, очевидно, соответствовала восьми планетам.

Красный носитель зла

По-моему, культ Солнца в Древнем Египте имеет позднейшее происхождение, а для понимания космологической символики «мифических» событий изначального времени нужно сосредоточиться на более древнем культе – умирающего и воскресающего Озириса. Культ Озириса сохранил свою целостность наряду с культом Солнца, а иногда даже соперничал с культом самого Ра. Если первой по значению в религии Древнего Египта была идея вечной жизни, то второй по значению являлась идея дуализма Обе они нашли свое гармоничное воплощение в культе фараонов, олицетворявших собой богов Гора и Сета, причем Гор был новым воплощением Озириса. Оба этих великих соперника принадлежали к тому поколению божеств, которое нарушило золотой век, созданный Атумом (Ра).

Сет, убийца Озириса и злонравный противник Гора, был одним из древнейших божеств Египта, относящихся к периоду около 3500 до н. э., и в то время он считался богом ветров. В «Текстах пирамид» Древнего Царства (2350–2200 до н. э.) Сет упоминается как злой бог, похитивший око Озириса, и с тех пор именовавшийся просто «он», иначе говоря «безымянный», а это считалось оскорбительным в древние времена (как и в нынешние). После своего изгнания Сет стал божеством всех враждебных стихийных сил – землетрясений, бурь, гроз. Сет также ассоциировался с Большой Медведицей: считалось, что он навеки заточен в этом северном созвездии, и с тех пор его именовали «владыкой северного неба». В позднейшие времена Сет также ассоциировался с Меркурием.

Сет выглядит как воплощение архетипа врага в древнеегипетской культуре. Воплощением сил тьмы, «сатанинского начала» как бы сказали позднее. Нельзя игнорировать и тот факт, что Сет был божественным покровителем семьи Рамсеса Великого, начиная с фараона Сети I (19-я династия). Надо также помнить, что в позднейшем культе Солнца Сету отведено почетное место в команде ладьи бога-Солнца, где Сет играл важнейшую роль в достижении победы над новым злым божеством, змеем Апопом.

В значительной мере непопулярность Сета в Позднем Египте была связана с тем, что его культ восприняли гиксосы, презренные в глазах египтян завоеватели, – кочевники, владевшие Нижним Египтом два века, пока их не изгнал фараон Яхмос. По выражению д-ра Франкфорта, «Сет был не то чтобы фундаментальным воплощением зла по сути, но скорее воплощением борьбы и противоречий, свойственных мирозданию». Не случайно в древней мифологии Сет считался не только божеством северного неба, но и божеством юга, и его древнейший культовый центр находился в Южном Египте, в районе Хаммамата, в Небет – «золотом городе», и сам он именовался иногда и как «житель золотого города». Там пролегала дорога в Восточную пустыню, где добывали золото. Эта область считалась очень негостеприимной и опасной для жителей долины Нила. Возможно, поэтому Сет ассоциировался с пустыней, и поскольку слово «пустыня» в Египте значило также «чужая земля», то и Сета рассматривали как чужестранца. Каким же образом агрессивный чужеземец-южанин мог быть связан с красной короной Северного Египта? На этот вопрос египтологи не дают удовлетворительного ответа.

Другая загадка – связь Сета с красным цветом. У него будто бы была красная голова и рыжие волосы, и это обычно интерпретировалось в связи с Красной короной Севера или с «Красной землей» – пустыней. Но в предыдущей главе уже говорилось, что истинная природа двух корон и двух стран загадочна, как и соответствующая символика. Можно ли разгадать эти загадки с помощью космологии? Сэр У. Бадж однажды высказал предположение, что, возможно, Сет «олицетворял разрушительные силы солнечного жара». К сожалению, данный вывод основывается на ложной посылке, будто египетская религия всегда имела солярный характер. Нельзя ли предположить, что Сет воплощал красную планету – Марс?

Однако Сет не ассоциировался исключительно с красным цветом. Его иногда именовали «черной свиньей», повредившей Око Гора Кроме того, в «Текстах пирамид» сказано, что Сету велели удалиться в «Черные горы», тогда как Гора пригласили в «Божественный город». В контексте «Текстов пирамид» горы, острова, поля имеют небесные параллели и могут символизировать «потусторонний мир». Если считать Сета небесным телом, тогда «черные горы» могут означать безбрежную космическую тьму. Необычны и рассказы о рождении Сета. Он будто бы «силой пробился на свет» из чрева Нут. Согласно позднейшей традиции, сохранившейся в передаче греков, Сет провел в утробе матери всего 224 дня (число, кратное 56, «злому числу» Сета). Рассказ о его преждевременном рождении, вероятно, был сочинен, чтобы подкрепить версию, что Сет был самым старшим среди богов.

Неясна и окончательная судьба Сета. По одной версии, он был изгнан, а по другой подвергнут ритуальной казни – расчленению, подобно тому, как это случилось с Озирисом. Это дает, в частности, возможность заключить, что фараон олицетворял и воплощал в себе «Младшего Сета» в качестве дуалистического противника «Младшему Гору», сыну Озириса.