Текст книги "Без тебя (СИ)"
Автор книги: Агата Вебер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Глава 9. Жизнь-театр, а мы в этом театре актеры.
«Весь мир – театр.
В нём женщины, мужчины – все актёры.
У них свои есть выходы, уходы,
И каждый не одну играет роль».
Уильям Шекспир
С утра до обеда помогала маме по квартире. Но всё равно было такое чувство, что просто хожу из угла в угол. Мама пыталась о чём-то спрашивать. Но я неохотно с ней разговаривала, уйдя с головой в мысли о сестрёнке и Косте. Я готова его простить, хотя он мне толком о себе ничего не рассказал, только сказал, что без меня жизнь была серая. Моя тоже была не сахарная.
Я незаметно написала эсэмэс прибывшей беглянке. Она мне тут же присылала ответ. Мама поглядывала на меня с любопытством и ухмылялась. Весь день наблюдала за мамулей и видела, что возвращается к ней какая-то беззаботность. Но всё равно она вздыхала украдкой, думала, что незаметно. Про сестрёнку вспоминала. Надеюсь, что, когда Марьяшка появится на пороге нашей квартиры, они её простят и поймут. А очаровательный внук покорит их сердце, как он сделал это со мной.
Приближалось время обеда. Мы с мамой накрыли в большой комнате. В супнице уже дымился борщ. Второе ожидало пока на плите, чтобы не остыло. Уселись за стол и опять молча кушали. Опять все в своих мыслях. Этот час для меня всегда тихий и мирный, уютный мой уголок детства.
– Пойду прилягу, – папуля смотрит на нас каким-то уставшим взглядом. – Благодарю вас, мои дорогие девочки.
И тут же вздохнул. «Потерпите, мои родные. Скоро, совсем скоро вас ждёт сюрприз», – подумала я.
Незаметно за перепиской с сестрой подкрался вечер. Смотрела в окно: деревья так зелены, что буйство красок привело меня в восторг. После чудного города с песками Сахары это был пока что очень непривычный для меня контраст.
– Ангелочек, я отдохнул после суток и скоро подъеду. Минут через десять выходи из дома, – Костя позвонил по мобильному.
У меня уже всё тело горело. Вытряхнула из шифоньера одежду. Чувствовала себя опять шестнадцатилетней девчонкой, собирающейся на свидание. Что надеть? Вечный вопрос, возникающий у каждой женщины. Осмотрела свой гардероб и поняла, чего мне не хватало в Африке: джинсы, блузка, кардиган. За полгода в Мавритании я ведь практически и не красилась. И сейчас, когда рисовала стрелки на веках, испытывала тот же восторг, когда смотрела на рябину за окном.
Я в городе всего лишь два дня, но до сих пор не могла поверить, что всех этих пятнадцати лет не было. Мне исполнилось… Ой, даже озвучивать страшно! Но у меня за плечами куча ошибок и до сих пор нет ребёнка. А как бы мне хотелось обнять маленького ангелочка! У сестры, как я поняла, была страсть, которая и подарила ей малыша. Мы с сестрёнкой хоть и родились с разницей в год, но очень разные. Я более импульсивна, а она, в отличие от меня, более спокойная.
Но вот что стало для меня сплошной неожиданностью на выходе из подъезда, так это столкновение с бывшей подругой Кариной.
– Привет, Ань. От знакомых слышала, что ты приехала.
– Приехала. И что?
Разглядывая женщину, старалась сдерживать улыбку.
– С Костей виделись? Знаю, что виделись. Видела, как вы ворковали. Хочу предупредить, что я его добилась. Он мой! И тебе ничего не светит. Убирайся обратно, – шипела словно змея бывшая подруга. – Ты, надеюсь, меня услышала? Повторно объяснять тебе не надо? Просила же тогда нас не беспокоить.
Карину эти годы не украсили. Видно, что она недавно пила, и причём в большом количестве. Немытые волосы падали на её накрашенное лицо, которое намалевано словно сослепу. Особенно выделялись губы с красной помадой. И ещё она имела очень комичный вид. Несмотря на жару, на ней было надето манто, из-под которого выглядывала сорочка. И у меня возникла мысль, точнее, у моих тараканов: «Что ж она до сих пор бегает за ним? Значит, не нужна ему? Да и кому она вообще такая нужна?»
– А Костя в курсе, чей он? – пыталась сдержать смех.
Заметила, что к дому подъехала как раз его машина. Он вышел из неё и направился прямиком к нам.
– Карина, что ты тут делаешь? – Подбирается. И его взгляд резко мрачнеет. Руки парня сжимаются в кулаки.
– Решила поставить все точки над «и». И пояснила Ане, что ты мой, – Карина вцепилась в мужчину, как клещ.
– Извини за мой французский, а с какого перепоя или недопоя ты так решила? Когда я стал или был твоим?! Я разве давал повод? – Он буквально отдирал от себя девушку.
Я слушала всю эту чушь, и моя душа болела. Вспомнились все годы без Кости. И разговор на выпускном между Кариной и мной. На мне в тот вечер было длинное синее платье, оно было куплено специально для этого дня. Я помню, что ждала его и хотела сказать ему, что собираюсь поступать в Москве в институт физкультуры. Ко мне подлетела Карина: «Привет, подруга. А ты чего такая смурная? – говорила она мне. – У меня вот всё прекрасно. Меня там Костя ждёт. И у нас ребёнок будет. Катись от него подальше. И чтоб я тебя с ним рядом больше не видела».
«Свидание испорчено, и чья-то ревность мне поднадоела!» – закричал таракан, который очень любил делать выводы.
– Ангелочек, пойдём? – обернулся ко мне Костя.
– Нет, благодарю за такой прекрасный вечер. Для начала разберись с Кариной. А потом я подумаю, нужен ты мне или нет!
Я развернулась, захлопнула дверь подъезда.
«Лесом, лесом, лесом – полем», – завопили хором мои тараканчики, активизировались… Вот ведь молчат иногда, а сегодня прям не заткнуть. «Правильно», – подтвердила душа. А может, это была не душа?
Внутри ворочалась ревность. Вот ведь глупость! Поселилось что-то недоброе, нехорошее… Хочется сделать или совершить поступок, какой – сама не решила, но тараканы придумывают пакость. Люблю Костю, ненавижу Карину. Причём логически понимаю, что всё совсем не так, как мне подносит бывшая подруга, но меня переполняла ненависть к ней. Наверное, все эти годы я носила это чувство в себе.
Вернувшись домой, я с чувством хлопнула дверью. Мама возилась на кухне.
– Мамуля, а не испечь ли нам пирог? Да и папе будет приятно, что дочка навык не потеряла.
– Дочушка, а что ты дома? Я думала, вы с Костей пошли гулять, как в старые добрые времена.
– Не, мам, он с Кариной пошёл.
– А при чём тут Карина? Он же вроде, как и не был с ней от слова «никогда», – мама от растерянности даже присела на стул.
– Да она встретила меня около подъезда и расписала политику партии на ближайшее время. И сказала мне проваливать подобру-поздорову. Как-то так. Всё, давай делать пирог, – я присела напротив неё.
– Аня!!! Перестань! – мама встала в позу. – Когда ты перестанешь бегать?! Какая Карина? Он один-одинёхонек был с того момента, как ты уехала! Ты сбежала от проблем и бегала от них почти пятнадцать лет! А он тебя ждал, все эти годы ждал. Пока ты по трахарям носилась!!! Дура!!!
Вот таких слов я от мамы не ожидала. Какая Мавритания? Вот тут у меня уже шок: мама моя, всегда ласковая и добрая, способна на такие слова?!
Раздался звонок в дверь. Я резко подскочила и, не открывая её, спросила:
– Кто?
– Костя. Ань, давай поговорим ещё раз.
Решила всё же ему открыть. Что ж, послушаем ещё одну сказку. За все эти годы двух фантазёров мне хватило. Один Кернилс чего стоил! Его басни буду детям рассказывать. Ну-ну, заходи, сказочник. Зайдёт и будет мне утверждать: «Она за мной сама бегает много-много лет. А я святой был».
– Слушаю, Костик, твою сказочку.
– Почему сказочку? – спросил Костя обиженным голосом.
– Аня, а кто пришёл? – мама выглянула из кухни. – Костя! Здравствуй!
И тут же бросилась его обнимать. Он наклонился к её плечу, и она взъерошила ёжик на его голове.
– Здравствуйте, Альбина Каримовна.
– Как твои дела, Костя? Давно тебя не видела. Надолго ты приехал или опять в командировку умотаешь? Так, ладно, всё расскажешь после, а сейчас – мыть руки, и пошли пить чай.
– Мам, я что-то не поняла, а что это сейчас было?
– Доча, а мы всегда поддерживали отношения с отцом Кости. Виктор нам очень помог, когда Андрюше стало плохо. Да и ты тоже хороша! Такая-сякая, сбежала, – хмыкнула мама. – Слово бы хоть сказала. Написала бы хоть скупое: «Жив, здоров, пришлите денег».
– Ну мам! Я же звонила.
– Что мам? Не мамкай! Один раз позвонила и что сказала, а? Почти дословно говорю твои слова: «Мама мне надо прийти в себя». Не слушаетесь старших. Вот сдался тебе этот африканец!
– Красиво ухаживал. И потом, я тебе говорила, почему уехала, и Костя знает!
– Ага, и повелась. Вот что домой не поехала, как Александра не стало, а? Учишь вас, учишь, а вы всё на грабли умудряетесь наступить. Да, конечно, потом есть, что вспомнить. А цена какая?! Вот наказать бы тебя, как в детстве. В угол поставить и лишить сладкого. Жаль, что теперь этого не сделать, жизнь уже наказала.
– Мамуля, да ты меня в угол никогда не ставила и не наказывала!
– Значит, упустила. Зря.
Помогала накрывать маме на стол, зашёл Костя. Присел рядом со мной на диванчик. Надо же, никогда не замечала, что у нас такая маленькая кухня. Он своими «габаритами» буквально сдавил её до нескольких метров.
Мама посмотрела на нас:
– Ой, а что это я с вами тут сижу? Меня ж Галя просила зайти. Ангелочек, мы пирог позже поставим.
– Мам, ну что ты придумываешь?! Мы в комнату пойдём поговорим. Хорошо? Костя, пошли, – сказала я, тронув его за руку.
– Да, конечно. Альбина Каримовна, мы поговорим, а потом придём чай пить с пирогами.
– Хорошо, пирог пока поставлю. Ань, ты какой пирог хочешь? Курник? У меня как раз мясо же разморозилось. Идите, поговорите, вам надо многое обсудить.
– Да, пойдём мы, пока мой Ангелочек себе ничего не на придумывала, – Костя ласково потянул меня за руку.
А что уже придумывать? Закрылась дверь моей спальни – губы накрыл страстный поцелуй. Ну какие могут быть мысли, когда по коже бежит электрический разряд, а бабочки в животе сошли с ума?
– А может, мы поедем ко мне?
Я чувствовала, как сильно он меня хочет. Целует меня – и всё, я пропала.
За дверью послышались громкие голоса, и один из них Карины. Что-то случилось?
Мы вышли из комнаты, тут всё смешалось. Видела лишь одну картину: мамочка сидит рядом с папой, а Карина к стене прижалась, руки сложила, стоит и приговаривает:
– Я не хотела… Не думала, что так всё… обернется… я только поговорить хотела…
Подбежала к родителям, спросила, что случилось. Мама не реагировала, взгляд её будто стеклянный. Папа не шевелился, посинел весь. Надо вызывать скорую.
Бригада состояла из фельдшера и медбрата. Они оказали первую помощь папе. Маме поставили укол, она уснула на диванчике. А папулю переложили на носилки и забрали в больницу. Мы с Костей поехали следом на его машине. Зашли в приёмный покой, я побежала, не разбирая дороги перед собой. Отца везли по длинным белым коридорам на каталке прямиком в операционную. Дальше нас не пустили, и нам пришлось ожидать. Около окна стояли неудобные стулья. Сколько времени ждать? Хоть бы операция прошла успешно. Я молюсь всем богам. Может, мне зачтётся, что каждое утро в пять утра вставала и молилась? Ходила по коридору, от ожидания и тревоги разболелась голова. И Косте, наверное, надоело мое хождение туда-сюда. Он притянул меня и усадил на коленки. Прижал меня крепко-крепко к своему телу и зашептал слова успокоения. Но для меня словно всё в тумане, и его слова проходили фоном. Наконец-то из двери операционной вышел врач.
– Мы сделали всё возможное, чтобы спасти Андрея Дмитриевича. И надо дождаться утра. А вам лучше поехать домой. Он сейчас в реанимации, – уставшим голосом, но с нажимом говорит нам хирург.
Из больницы я выходила в растрёпанных чувствах. В глазах от слёз туманно. Если бы не Костя, который сейчас поддерживал меня за руку, то свалилась бы тут же рядом в обморок. По дороге домой мы оба молчали. Я не могла ни о чём говорить, да и Костя был сосредоточен на дороге. Его руки сжимали с силой руль, а я словно приросла к сиденью, и слёзы катились по щеке.
– Не плачь, моя родная девочка, – парень повернулся ко мне и стёр слёзы.
– Милый, смотри на дорогу. Всё хорошо. Как Марьяшке сообщить?
– В смысле? Ты знаешь где она?
– Конечно. Привезла с собой в чемодане.
– Шутишь?
– Шучу, милый, но я позже расскажу всё, что связано с сестрой. Как только с папулей всё будет хорошо. Будем решать проблемы Марьянки вместе.
– Ангелочек, я у вас останусь ночевать, – говорит мне Костя, когда мы почти подъезжали к дому.
По нему видно, что переживает. Подъехали к подъезду, там стояла Карина, смотрела на меня, почти не мигая. Чуть ли не готова плюхнуться на землю.
– Анечка, прости меня.
– Да иди ты уже с миром! Не до того мне, – отмахнулась от бывшей подруги.
Зашла в квартиру: (описание бы еще какое-то не знаю что-то просится)
– Дося, как папа? – мамочка проснулась, уже сидела на диване. Руками обхватив себя за плечи.
– В реанимации.
– Ясно. Как он?
– Доктор сказал, что если папа сегодня ночь эту переживёт, то всё будет хорошо.
А потом мама начала рассказывать, как они с папой познакомились. Я эту историю знала, но всё равно слушала. Костя зашёл в комнату и прислушался к нашему разговору.
– Тогда было жаркое лето. Мы с подругой приехали из детского дома поступать в Москву. Оставили вещи в общежитии и пошли гулять по городу. На Красной площади погуляли, а потом решили сходить в парк Горького. Народу там было много, громко играла музыка. Мы долго ходили с Леной по аллеям, а когда немного проголодались купили мороженое. Оно мне тогда показалось таким вкусным!.. Да, до детского дома у меня была совсем другая жизнь. До одиннадцати лет у меня были любящие родители. До того времени я не знала тайны моего дорогого папули. Он оберегал меня. Любил. А после всё пошло наперекосяк. Лучше бы тогда не было у папы той командировки, – вздохнула мамулечка.
Я её крепко обняла и чуть ли не плача слушала дальше.
– Так вот, мы ходили по парку и ели мороженое. Когда присели на лавочку передохнуть, к нам подошли два парня и девушка. Они расположились рядом с нами, и мы немного напряглись. Особенно после того, как эта компания стала нами интересоваться.
– Девушки, как вас зовут? – спросил один из парней.
По сравнению с тем, кто мне понравился, он был ниже ростом, но более накачанный, как сейчас говорят. Он занимался спортом, как я позже узнала – боксом, завоёвывал первые места по Москве и ездил на соревнования в другие страны.
– Меня зовут Виктор, а это мой друг Андрей. А эту девушку зовут Катя.
– Да я и сама могу представляться, как бы. Нет, парни, вы чего девушек смущаете?! А вас как звать? – спросила нас Катя.
Как сейчас помню, она мне понравилась, потому что не была похожа на столичных девушек. Стройная, высокая, как березка, с длинной косой, из которой не выбивалось ни одной волосинки.
– Лена, – представилась моя подруга.
– А я Аля, – представилась я.
– Очень приятно! А давайте прогуляемся? – предложил нам Андрей.
А через три дня мы с Андреем подали заявление в ЗАГС. Поженились. Я подружилась с его мамой. Замечательная она была, ваша бабушка Клавдия. И твой дед Дима тоже был добрейшей души человек. А училище я заканчивала, если можно так сказать, с тобой на руках…
Мама чуть ли не плакала. Я и сама вместе с ней не сдержала слёз.
– Доча, иди спать. И ещё мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь, что-то связанное с Марьяной. Ты её нашла? – мама смотрела на меня с надеждой.
– Да, мам, но поговорим об этом позже. Пойдём спать, Костя.
Когда мы улеглись в нашей с Марьяшкой комнате, я рассказала неприятную историю из прошлой мамы.
– В городе Че жили три сестры. Старшая, Вера, очень завистливой была. У средней, Любы, была дочь Оля, а старшая сестра привязалась к ней. Средняя сестра спилась, а младшая, Надя, вышла замуж за крутого дядьку, который работал в Че в администрации и был там какой-то большой шишкой. У них тоже девочка родилась – Аля… Это моя мама у них родилась. А моя бабушка Надя умерла в родах. Муж её очень любил, но они несколько лет не имели детей. А тут счастье… которое обернулось горем. Ему уже было под сорок, а Наде около двадцати пяти. Итак, Александр Николаевич Карамов, именно так звали отца моей роднули, остался сам с ребёнком на руках. Вера подсуетилась и вышла замуж за вдовца… И какое-то время моя мама воспитывалась в семье. Новая жена всячески показывала, как любит свою племянницу. А вскоре и сама забеременела. Родила дочку Нину. Но однажды Александр Николаевич уехал в очередную командировку, а родная тётка и мачеха в одном лице в это время увезла нежеланную дочь в Москву. Погулять или по каким-то делам – сейчас это пойди узнай… А там несчастный случай каким-то образом сфабриковала и поместила девочку в детдом. На тот момент моей мамочке было тринадцать лет. Тётка ей всячески угрожала и вынудила остаться в детдоме под именем Альбины Каримовны. А через несколько лет Вера сошла с ума, и Оля взяла на себя воспитание Нины.
Смотрела на моего дорогого и любимого мужчина, какой ты у меня понимающий. Как же я благодарна всем там кто на Небесах, что дали нам второй шанс несмотря ни на что.
– Всё будет хорошо, мой ангелок, не переживай. Люблю тебя очень-очень и ни за что вас с мамой не брошу. Помогу обязательно всем, чем смогу, – сказал любимый и прижал меня крепче к себе.
Так мы и заснули в обнимку. Я даже не заметила, как Костя разделся и раздел меня.
Рассвет я встретила в объятиях любимого. Мы спали на моей односпальной девичьей кровати. И всю ночь Костя крепко прижимал меня к себе. А я вдыхала его запах и радовалась тому, что он рядом.
Открыла глаза и наблюдала за спящим мужчиной. Меня переполняла любовь к нему. И начало казаться, что этих лет без любимого словно не было. Даже если у него были женщины, то я это уже простила. Во всём виновата я сама. Мама тоже уже встала: слышу, как из кухни доносится запах свежезаваренного кофе. Видимо, сегодня тот редкий случай, когда он ей нужен.
– Костя, – в ответ мой милый только промычал. – Выпусти меня из своих рук. У тебя, наверное, вся рука затекла? – беспокоилась о нём я.
– Да, мой Ангелочек.
Он выпустил меня из рук. Я накинула халат и пошла проверить, как там мамуля и нужна ли ей помощь. Зашла на кухню: мама сидела за столом и смотрела в окно. Я подошла к ней, крепко обняла. Она погладила мои руки, а я молча уткнулась в её макушку.
Завтрак был уже готов, и она ждала только нас. Мы сидели за столом и практически не разговаривали: каждый был погружён в свои мысли.
– Костя, отвезёшь нас в больницу? – спросила мама.
Костя кивнул ей в ответ.
– Надеюсь, что нас там ждут хорошие новости. И что папа удачно перенёс операцию. Было бы вообще отлично, если он уже пришёл в себя, – озвучила я наши с мамой мысли.
На телефон пришла эсэмэс от сестрёнки: «Что у вас произошло?»
«Не переживай. Но папа в больнице. У него был инфаркт», – написала ей ответ.
«Я приеду».
«Тебе нельзя выходить из отеля. Мы с мамой надеемся, что он придёт в себя».
«Хорошо, убедила. Держи меня в курсе».
Костя отвёз нас с мамой в больницу. По дороге мы все молчали. Когда мы приехали, нас обрадовали, что отец пришёл в себя. Нам разрешили зайти в палату интенсивной терапии, но только по одному. Сначала зашла мама. Видно, что ей тяжело, но она себя сдерживала, чтобы не волновать отца. Мы же стояли с Костей в обнимку около палаты. Слёзы градом текли по лицу.
Сердце сжималось от боли. Раздрай страшный. Руки любимого гладили мои волосы, немного даря моей душе спокойствие.
Мама вышла из палаты:
– Доча, папа хочет тебя видеть. Не расстраивай его.
Я поняла, что мама говорит о Марьяне.
– Не буду, мам, – прошептала ей, обнимая.
Зайдя в палату, увидела родного и любимого папулю под монитором и с капельницей.
– Доченька, не плачь. Живой я. На свадьбе ещё хочу вашей погулять и внуков повидать. Так что бравого воина со счетов не списывай, – усмехнулось небритое лицо папки.
Я прикоснулась к его груди и услышала, как бьётся его сердце. Очень-очень быстро. Папина рука, к которой не подключена капельница, гладит мои волосы неторопливо, словно в замедленной съёмке.
– Папка, ты давай выздоравливай скорей. И то правда на свадьбе гулять надо.
С того дня папа пошел на поправку, и мы его отправили в реабилитационный центр.
Глава 10. Что творится в этом мире?
Что же это делается в мире,
Что же это сделалось с людьми,
Турниры отменили, турниры отменили,
Как будто нет на свете ни отваги, ни любви.
(Песня принцессы (Турниры отменили) – «Не покидай»)
Вот уже и конец лета скоро. Август в этом году выдался очень жарким. Папа Кости, Виктор Анатольевич, помогает нам с документами для Марьяшки. Номер телефона на бумажке, что мне передала Екатерина Петровна, принадлежал как раз ему – подполковнику отдела милиции, старшему чему-то там. В общем, человек немаленький и с обширными связями. Сколько лет я знаю Костю, но почему-то была не в курсе, кем работает его отец. И даже не знала, что его мама болела после рождения сына. У нее оказалось слабое сердце. Но, при этом, когда я к ней не приду, тётя Марина всегда со мной добра и обходительна. Это очень оптимистичная и красивая женщина: чёрноволосая, с кудрями до плеч, которые она чаще всего оставляла распущенными, и они небрежными волнами обрамляли её одухотворенное лицо. Она была чем-то похожа на цыганку, с большими дивными глазами, словно бездонными океанами синего моря. А одевалась она так, словно сошла с журнала мод. И я не могла не заметить, как Костя относится к матери. Он всегда с ней предельно тактичен и проявляет безмерное уважение. То же самое отношение было и к отцу. В их семье была та же гармония, которую я видела в своей. Когда я в юности приходила к ним, даже тогда не догадывалась, что наши отцы учились вместе. Мой папа и Виктор Анатольевич были – хирургами. Они прошли Чечню. Это время без папы мама старалась не обсуждать и ничего не говорить. Девяностые годы были под запретом в обоих семьях. Я иногда спрашивала, что же произошло тогда такого, но мне никогда не говорилось. Эта тайна мне открылась позже. Узнала, что отец Кости едва не потерял руку. А мой папа спас его.
Только после того, как мне стало известно, что они знакомы, я припомнила один странный разговор, который произошел в моем глубоком детстве и всё в голове сложилось. Я не запомнила в силу своего слишком юного возраста, как выглядел собеседник моего отца, но их беседа из-за странности и непонятности запомнилась мне хорошо. И я теперь точно уверена, что тогда в гости к нам приходил Виктор Анатольевич. Они вспоминали прошлое, смеялись:
– Помнишь, я тебе сказал: “Андрюха, бросай”?
– А я ответил: “Ага. И сейчас прям бросил. Витя, ты совсем охерел. Мозги включи. Я что, должен буду сказать Марине. А, ты подумал? Ты помнишь, Витька, как ты познакомил меня с Аленькой, с моим цветочком?
– А я тебе напомнил: “Дурак ты, Андрюха. Я сам на нее засмотрелся”.
– Молчал бы… Увалень, боксерская груша. Ага, помнишь, да, что я тогда тебе сказал: Ой, да ладно, что ты врешь ты уже тогда по Маринке сох. Она тебя всё время отшивала.
– Ничего она не отшивала. Влюблена была в меня, как кошка, всё бегала за мной.
– Не ври, друг, но я тогда знатно тащил тебя к нашим. Знал, что спасу. И сказал тебе об этом.
– Ага, друг, в твоих мечтах. Ты тогда хмыкал, но помогал мне. Витька, если в моей семье, что произошло, то и ты помог мне. Ты для меня самый лучший друг. Я без тебя в командировку еду. Если со мной что-то случится, обещай.
– Андрюха ты такой же придурок, как и я. Прекращай.
– Я не знаю, кто будет мне спину прикрывать.
– Успокойся, брат. Ты не один.
И это была последняя командировка папки в горячую точку. После того как он вернулся, он тоже переучился и стал детским анестезиологом
И то время детства я воспринимала, как что-то вчерашнее и неизвестное. В памяти остались только счастливые моменты. А сейчас я не понимала. У меня есть Костя. Любящие родители. Папа набирается сил в санатории. Мама ездит к нему. Я понимаю и принимаю свои чувства. Я очень люблю Костю. Он моя первая любовь, неповторимая сказка. Его романтические подарки будоражат моё воображение. И с каждым днём я всё больше открываюсь парню. Мне хотелось без лишних мыслей и переживаний погрузиться в эти отношения. Но я банально боялась. Мне было страшно. Боль была настолько сильная, что мне казалось, что если Костя уйдет, то и я вслед за ним.” Глупость несусветная”, – кричали спевшиеся букашки и бабочки.
А папа Кости закончил второе образование и стал не просто врачом. Но, как я и говорила, стал чуть ли не большой шишкой в нашем городе. Ни одна муха не пролетела без его внимания. И Марьянка теперь спокойно может к нам в дом приехать, все её документы чистые. Я часто ночую у Кости. Когда я прихожу в родительский дом, мама улыбается и радуется за меня. Я и сама нарадоваться не могу. Мы теперь созваниваемся часто с сестрёнкой. А недавно решили, что устроим сюрприз маме, когда она приедет домой от папы. Он всё ещё проходит реабилитацию в санатории. Мы посчитали, что мама должна первая узнать, что её дочь уже в родном городе. А потом и папу подготовим. От всех этих воспоминаний что-то голова пошла кругом. Сегодня хотела неожиданность Косте сделать – пойти к нему. Он обещал, что придёт после работы пораньше. Я вчера заходила в магазин белья и купила один шикарнейший комплект. Хотела перед любимым покрасоваться и снова ощутить себя желанной. Хотя я и так знаю, что он меня любит и не устает мне это доказывать. Почти каждую ночь слышу его шёпот: “Моя и только моя. Ангел мой любимый и только для меня”. Я его люблю настолько, что дух захватывает. Но я уже поняла урок, что счастье любит тишину. Мамы сегодня дома не было, как обычно, к папе уехала. А я надела красивое бюстье, посмотрела на себя в зеркало. Итак, что выбрать: платье или джинсы? До сих пор не могу носить сарафаны, платья или юбки. Почему-то совсем не хочется вылезать из брюк и Джинс. О, точно, у меня есть чёрные брюки-юбка. В самый раз! Надела поверх топ, на ноги каблуки и всё, готова.
Уже выходила почти, когда раздался звонок мобильного. Я не посмотрела на номер и нажала ответить.
– Привет, сестрёнка, – сказал мне голос из моего прошлого.
– Ну, привет, Оленька. – Вот совсем забыть бы эту прошмандовку… Как же хочется найти красивое слово к данному индивиду. “Согласны” – закричали мои таракашки.
– Ты как поживаешь? – пытается вывести меня на откровенность сестра.
– Хорошо, а ты как? С Никитой? – Да мне параллельно как-то с кем она живет. Хоть с папой Римским. Мне реально хочется даже поблагодарить сестрицу двоюродную, что она показала, что и кто мой муж.
– Нет, я в Норвегии, там свой якорь бросила. Да вот к матери заглянула на выходных. Слышала, наверное, что у неё Юра умер.
– Да, мне мама говорила. Оля мне не интересно, что у вас происходит. А Никита-то всё-таки с тобой живет?
– Я не знаю, где он и что с ним. Он квартиру продал и уехал куда-то. А ты как?
– Оль, послушай, что тебе надо? – Посмотрела на часы на руке и подумала, что её звонок кидает все мои планы псу под хвост.
– Да хотела сказать, что тебя всегда Никита любил. И извини, что тогда так поступила.
– Я уже твоей маме говорила, что Бог тебе судья. А мне наплевать на тебя.
– Ты очень жесткая стала, сестрёнка.
Сбросила разговор. Слезы катились по щекам. Зашла в ванну, посмотрела, что тушь размазалась. Вытерев все следы, подумала: “Аня, плевать на Олю и Никиту. У меня есть Костя”. И тёплое чувство разлилось по телу. Любовь… теперь я знаю, как она выглядит.
Закрыв дверь квартиры, вышла из подъезда. Натолкнулась на широкоплечего парня. Подняв голову увидела синие глаза и широкую улыбку Никиты.
– Ангелочек мой, привет.
– Здрасти. Давно не виделись. И дальше бы столько же.
– Как ты с мужем разговариваешь, любимая, – усмехается он.
– Муж груш объелся. И ты мне никто.
– Прости меня, Ангелочек мой. Дурак ведь был. Оказывается, Ольга с половиной команды переспала. А в тот день, когда я думал, что и я с ней переспал, у нас ничего не было. Она после призналась.
– Нашёл, чем удивить, я так и думала. Знаешь, как это называется? Не спал я с ней, лишь только раз… – делаю паузу и продолжаю, – вздремнули. Всё хватит. Лучше уйди! – От его захвата уже
руки болят, так и синяки появятся, наверное, мысли прокручиваются в моей голове. – Отпусти ты делаешь мне больно.
– Как я соскучился по тебе. – Никита смелеет и пытается меня поцеловать. Предпринимаю попытку оттолкнуть его. Но у меня ничего не выходит. Он крепче меня прижимает к себе и при этом пытается что-то шептать мне на ухо.
Я ничего не слышу от гнева и от оцепенения какого-то в ушах шум.
Краем глаза замечаю, что подъехала “Победа” Кости. Что он подумает об этой дикой ситуации? – ” Принесла же нелегкая” – кричат мои таракашки. Согласна с ними, что им всем надо голосам и вот таким телам из моего прошлого.
– Да отпусти ты меня. Слышишь? Хватит! – Уже в голове нарастает шум от всего происходящего, и я стукнула бывшего. – Прав на меня не имеешь. Отвали! У меня жизнь другая и не с тобой, слышишь!
– Вернись. Я всё хочу начать сначала. – Не слышит и ещё крепче прижимает меня к себе.
– Никита, ничего нельзя склеить. – Наконец-то выпустил меня из своих медвежьих лап. А я чуть ли не бегом побежала к Косте. Он стоял около машины, и руки у него сжимались. Какой же красивый! Белая футболка и тёмные джинсы так ладно на нём сидят, что впору слюни подбирать. Я залюбовалась своим мужчиной. Смотрела на него и внутри меня разливалось тепло. Провела руками по его плечам, которые в этот момент были напряжены.
– Это кто? – Он показал на Никиту.
– Мой бывший муж. Хочет, чтоб я к нему вернулась. – Мои руки непроизвольно гладят плечи такого родного человека. Как же ты мне дорог, мой любимый. Говорю я про себя, а вслух произнести эти слова не осмеливаюсь. Милый. Только ты один. И другого нет. Сердце словно пташкой забилось.
– Ты похоже хочешь вернутся. Смотрю, вы так обнимались крепко и целовались.
– Костя, ты что? Мне сегодня ещё Оля звонила, моя сестра. Да ещё и этот приперся. Зачем только – непонятно. Я к нему не вернусь! Ты меня слышишь?
– Слышу. – Я обнимаю Костю ещё крепче и прижимаюсь к нему, но его руки не обнимают меня в ответ. А всё так же находятся на дверце машины. Я хочу заглянуть в его глаза, вот только они у него закрыты.
– Костя, прекращай!
Никита походит к нам, я не знаю, слышал ли он наш разговор с Костей.
– Я Никита. – Мой бывший муж протягивает к Косте руку для приветствия.
– Не очень приятно познакомится. Что ты хотел, Никита? – Руку не жмёт и всё так же сжимает крепко дверцу машины.
– Жену вернуть.
– А ты её спросил. Она-то хочет?
– Прекратите оба. Вы что?!
– Костя, поехали к тебе, – притягиваю его к себе, делаю попытку поцеловать. Но он отстраняется от меня и его слова, которые он произносит, ещё больше меня ранят:
