Текст книги "Без тебя (СИ)"

Автор книги: Агата Вебер

Уже не вспоминала о своих одноклассниках: бывшем парне Косте и подруге Карине. У них к этому времени должен был родится маленький. Да и поженились они наверняка. Но я их оставила в прошлом. Хотя душа всё ещё болела от воспоминаний о предательстве. Когда же Марьянка или мама что-то о них пытались рассказывать, то я сразу прерывала их. И я старалась найти в Никите новую любовь. Но от его объятий сердце не замирало, и бабочки не порхали в животе. Хотя каждое наше свидание проходило очень необычно.

Мы забирались на высокие сопки и оттуда любовались сочной летней зеленью. Играли в прятки в торговом центре, ездили на рыбалку, водопады, катались на снегоходах, лыжах, коньках. Вот только всё было не то. Но в моей памяти были свежи воспоминания о Костиных поцелуях, от которых земля уходила из-под ног. И каждое прикосновение казалось чем-то волшебным! И я тогда решила для себя подождать: возможно, всё ещё будет. У Оли я ещё прожила год и съехала в квартиру Никиты. С сестрой у нас были неплохие отношения. Да и с мамой её сложились вполне отличные. А вот Юра мне не нравился. Он был очень вульгарным и постоянно меня раздражал своими плоскими шутками. Когда он приходил с моря, то начинались посиделки с друзьями, которые затягивались порой на несколько дней. Меня как раз от всего этого безобразия спасал Никита.

Зима у них тогда наступила рано – в октябре. Утром как-то проснулись с Олей и собирались: она в училище, я в институт. Выглянула в окно, а там покров снега. И температура воздуха была минусовая, поэтому пришлось надевать пуховик, который одолжила сестра. Только вечером мы смогли сходить с Никитой в торговый центр и купить мне теплую куртку и зимние сапоги.

Полярная ночь меня поразило тем, что темно и днём, и ночью. Одно дело – когда читаешь, другое – когда живёшь в этом всём. Но эта длинная темная пора закончилась и незаметно подкрался полярный день. В июле Никита закончил мореходку. И сразу же нашел работу. Его поход был до декабря. Он предложил мне съехаться по его возвращению. Я обещала подумать. А после одного случая я убедилась в необходимости переезда. А дело было так. Я пришла с института, а у тёти Вали и дяди Юры опять была гулянка. Я зашла в квартиру, стала снимать пуховик и сапоги, а с ванной как раз вышел один из порядочно надравшихся друзей. Увидев меня, он стал приставать.

– Какая прелестница! Составь мне компанию, – сказал мужчина, хватая мои руки в свои.

– Не трогайте меня! Что вам от меня надо? Отпустите меня, – кричала я этому мужчине. Но в дальней комнате меня, наверное, не было слышно. Там раздавалась громкая музыка и смех дружной компании.

– Не бойся, красавица. – Он открыл дверь в нашу с Олей комнату и повалил меня на диван. Я брыкалась, как могла, требовала меня отпустить, но он не слышал. Всё было бесполезно. Он был сильнее меня. Когда я совсем отчаялась, в комнату вбежала Оля и подняла всех на уши…

А потом мы пили чай с ромашкой вместе с тётей Валей. Это случилось в начале ноябре. Я сидела на их кухне, глотая слезы, слушала разговоры и думала о Никите. Милый моему сердцу мужчина говорил, что его поход скорей всего будет до конца декабря и Новый год уговаривал провести вместе. И смотря на Олю и извиняющихся дядю Юру и тетю Валю, я тогда приняла решение, что сбегу из этого дурдома, хватит с меня их праздника жизни. И приезд Никиты для меня стал очень приятной неожиданностью, ведь он пришёл на две недели раньше. Парень встретил меня возле института после пар. Весь такой красивый, в морской форме с букетом цветов. Девчонки тогда, выйдя со мной, аж присвистнули от зависти. В тот момент я поняла, как сильно по нему скучала и, обняв его, в полной мере осознала, что скорее всего люблю. Тут же осчастливила Никиту своим согласием на переезд. Как же он радовался! Подхватил меня на руки и закружил. Говорил слова любви и что он хочет, чтоб мы всегда были вместе.

На Новый год мы съехались. Ник устроил для меня романтический ужин при свечах. Я одела эксцентрично-роскошное платье и сделала идеальный макияж. Чувствовала себя на редкость непривычно и неловко, но восторг в глазах любимого помог мне справиться с первым смущением. А вскоре я уже плавилась от ласк и его поцелуев. Наш первый раз стал для меня одним из самых дорогих воспоминаний в моей жизни.

Оля же стала чересчур часто напрашиваться в гости. И я ничего не видела зазорного, ведь она моя сестра. И мне было приятно с ней поговорить. А приходя ко мне она щебетала, как пташка. И насколько её беззаботность меня выбешивала, настолько и смешила. Оля через три года окончила техникум. Её мечта сбылась. Она съехала от родителей, ходила в море на корабле, где служил Никита. Мы часто гуляли все вместе: Оля с очередным новым парнем, а я, конечно же, с Никитой. Ходили на танцплощадку в парке, где играли наши любимые песни: «Дым сигарет с ментолом…», «Ах, какая женщина…», «Ой, Лёха, Лёха», «Зима, холода», «Яблоки на снегу», «Девочка моя синеглазая», «Посмотри в глаза», «В Багдаде всё спокойно», «Распустилась черёмуха», «Ветер с моря дул» и множество других. Через пять лет, сразу после окончания института, в августе мы с Никитой поженились.

Родители у парня уже давно уехали с Заполярье в тёплые края. Но на нашу свадьбу они явились. Хотя при этом сам Никита с родителями практически не контактировал. Мы как-то после прогулки сидели на поскрипывающем диванчике и рассматривали фото родителей и его бабушки, а также самого Никиты. И решали, кого пригласим на свадьбу. Список то пополнялся, то наоборот из него кто-то вычеркивался. В квартире Никиты тогда не было этого ремонта была обычная кухня и комнаты все были раздельные.

– Что у вас произошло, из-за чего вы поссорились? – задала я вопрос будущему мужу. Вертела в руках фотку, с которой на меня смотрел маленький Ник и не могла поверить, что он был щупленьким и неказистым. Но на всех фотках всегда выделялись большие глаза и длинные ресницы.

– Не из-за чего. Просто у нас в семье было так: родители сами по себе, а меня воспитывала бабушка. Когда её не стало, мир рухнул. Она была воспитанная и высоко интеллектуальная женщина. Всю жизнь проработала учителем русского языка. И даже когда на пенсии была, к ней приходили ученики. Представь, она всех по именам знала и в какой год выпускались. Мама моя, мне казалось, ничего не взяла от своей матери. Они были такие разные. Даже сейчас я думаю, что, когда ты с ней познакомишься, очень быстро устанешь от её юмора. Как её отец-то терпит, – вздохнул Никита. – Ты на неё совсем не похожа. Мне это очень нравится. – Он привлёк меня к себе, поцеловал. – Кстати, твоя сестра похожа чем-то на мою мать, – говорил мне он очень грустно. За пять лет мы оказывается не затрагивали этот факт. Хотя стоило бы всё же задать вопросы раньше.

– Сколько тебе тогда было? – прижалась к нему и мне захотелось пожалеть того мальчика, которым он был когда-то.

– Восемнадцать. Я поступил в тот год в вышку. А родители сразу почти уехали. Квартиру мне оставили. А сами живут теперь на юге в доме деда и бабули, который достался им в наследство.

Никита пошёл по стопам папы – стал ходить в море. Мама до выхода на пенсию работала в отделе кадров порта. И практически за десять лет нашей совместной жизни с Никитой я их и не видела толком. Хотя с одной стороны это было хорошо – никто над душой не стоял и не говорил, что готовить её любимому сыночку. Но я не понимала тогда одной вещи. Никита был очень холоден с отцом, а мне Виктор Антонович очень понравился. Видно сразу в кого пошёл сын. У него были такие же глаза, как у Никиты и такая же улыбка. Мама Никиты – Элеонора Абрамовна – чистая еврейка среднего роста, немного полновата. Но это её не портило. Волосы чёрные, стриженные, прическа всегда идеальная. Мне казалось, что она и ночью ложится, чтоб укладка была. А глаза карие и всё время с макияжем, с которым она тоже укладывалась, по-видимому, спать. Она была очень бойкая и весёлая женщина, постоянно рассказывал анекдоты, а потом сама же над ними и смеялась. Мне её юмор напоминал смесь Аншлага с Ералашем. На нашу свадьбу также приехали родители и моя младшая сестрёнка. Марьяна к тому времени тоже заканчивала институт, но собиралась дальше в ординатуру, да-да, она решила стать врачом, как папа. И так же решила пойти в педиатрию. А я фамилию Никиты брать не собиралась, моя же круче: Малевина Ангелина Андреевна, но не Козловская.

Глава 4. Алекс

Вот ведь как бывает в жизни подчас,

Наша встреча караулила нас.

Я заметил твой смеющийся взгляд

И влюбился, как пацан, в первый раз.

Трофим

Меня разбудили солнечные лучики, которые щекотали мои веки. И также аппетитные ароматы с кухни. Подошла к окну. О вчерашнем ливне уже ничего не напоминало. С грустью подумалось, что мои воспоминания стали, словно отправной точкой. Только в чём – пока не поняла.

Я, потягиваясь и протирая глаза, вышла из комнаты. Зашла на кухню. Мама готовила завтрак. Папа доедал блинчик и допивал чай, а ма собирала ему обед на суточное дежурство.

– Привет, родителям!

– Привет, солнышко! – Мама подмигнула мне.

– Какие планы на день? – полюбопытствовал папа.

Пока планы найти работу. Забыть предательство и боль. Вот ведь опять… Да что такое… где же моё счастливо и хорошо, как в сказке? Подошла к папе, поцеловала его в щеку, порадовалась тому, что я дома. И задумалась, ведь ещё в Заполярье я работала инструктором в фитнес-клубе, флористом в цветочном магазине. Эта работа мне очень нравилась – составлять необычные букеты, композиции из цветов всегда меня завораживала. Но не повезло с хозяевами точки, начали обманывать. И я ушла… Вот как-то не получалось: словно злой рок или что-то подобное не давало мне заниматься любимым делом.

– Доча, ты завтракать будешь? – остановил меня голос мамы.

– Да, мам! А позже, наверное, прогуляюсь по городу. Может, работу поищу.

После завтрака мама провожала папу на дежурство. Они стояли около двери и тихо переговаривались друг с другом. До меня долетали обрывки их фраз: «Не дави на неё. Пусть сама разберется!..» – это говорил папа. На это родная ответила: “Нет, что ты, милый. Разве я когда-нибудь нашим девочкам что-то запрещала. Иди. Всё жду. До завтра”. Закрыв входную дверь, мама прошла в комнату. Какая у них любовь! Всегда такую хотела. Но видно пока не судьба. Папа любит маму, а она его. Никогда не слышала, чтоб они ругались. Под такие мысли разместила резюме по сайтам. Решила прогуляться по городу. Переоделась в чёрные джинсы, лёгкий белый топ и накинула бежевый кардиган. Сказала маме, что я пошла на улицу. После майских праздников было непривычно безлюдно. Решила, что пройду в направлении школы, она находилась через несколько улиц от нашего дома. Именно в ней мы учились с Марьяной и Костей. Подходя к зданию, подумала, может, всё-таки мне пойти работать учителем, но, хоть я и закончила физкультурный факультет, ни дня не преподавала. Боюсь я как-то детей… Одна лишь мысль меня страшила больше всего. Как мне себя вести с этими маленькими спиногрызами наедине. Дети повыскакивали из здания и разбежались кто куда. Я зашла в школу и направилась вдоль коридора мимо опустевших кабинетов. Ноги сами понесли меня к учительнице русского языка, нашей классной. Приоткрыв дверь увидела, что за столом сидит женщина среднего возраста в синем платье. Она рассматривала что-то в окне. Задумалась о чём-то и опять вернулась к проверке тетрадей.

– Жанна Витальевна!

– Ангелина. – Она резко повернулась ко мне.

Для меня стало неожиданностью, что меня узнала и вспомнила по голосу моя учительница.

– Ты как поживаешь, Ань? – с её то легкой руки меня и стали называть именно так.

– Всё хорошо, Жанна Витальевна. Как вы?

– А что у меня? Всё одно и тоже. Ты где сейчас живешь? Как жизнь сложилась?

Я рассказала о себе своей классной. Она очень удивилась, когда я упомянула о Карине и Косте. Но ничего не сказала, а только спросила, точно ли уверена в том, что всё именно так, как я ей рассказала. Я задумалась. Переспросила у Жанны Витальевны, что она имела в виду, но она перевела разговор на совсем другую тему.

Что-то тараканы в голове крышу то туда, то сюда двигают, видимо капитальный ремонт затеяли… "Интересно, что конкретно она имела в виду", – запел тараканчик Ося.

Уже месяц, как я живу у родителей. Лето, жара невыносимая… открыты все окна. В интернете на разных сайтах разместила резюме, но толку не было. Подала документы в несколько организаций, но ответов не получила. Тишина или наоборот – предложения вообще ни о чём, сетевой маркетинг и тому подобная белиберда.

В один из дней засветился экран, пришло письмо!

Открываю, это от Алекса: «Извини, солнышко, что долго не выходил на связь, работал.»

«Я думала, что ты уже не напишешь.»

«Почему? Ангел, твои глаза, твои волосы… не могу тебя забыть…»

“Чем зацепила тебя одинокая девушка?»

«Как это чем? Красотой.»

«Тела, конечно же.» (веселый подмигивающий смайлик)

«Что ты! Исключительно души.» (смайлик сердца)

Ага-ага, душу им подавай. А тело? Хороша я, хороша, да плохо я одета. Чего это плохо? Кто сказал плохо? Заспорили прям в разнобой. Нет, ну активисты прям сегодня собрались. Весело им сегодня!

Алекс альпинист: занимается инструктажем по безопасности и использованию снаряжения на высокогорных экскурсиях. Мы стали общаться через страницу в мейле, обменялись телефонами. Александр заинтересовал меня, душевные разговоры за полночь, он стал уговаривать приехать к нему.

«Ангел, мне одиноко, всё время на работе! Я забыл, когда последний раз видел красивую женщину, точнее, конечно, не забыл… Тот миг, когда увидел тебя. Я не могу вырваться, моя работа даёт приличный доход, вряд ли в Подмосковье найду такой же, всё оплачу, любые расходы, приезжай! Я недавно похоронил друга, плохо мне совсем…» Эти слова всколыхнули во мне что-то. Ответила ему тогда: “ А подумать мне можно?”

Нет, я должна все бросить и спешить к нему с парусами на мачте. Флюгерами махая. Он щедро всё оплатит. Мечта, а не мужчина. И что мне с ним делать-то?! Соглашайся, Маша. Какая Маша? Ну, Аня, разница-то какая! Всё равно женщина-мечта…

«Думай, но не очень долго. Не делай так, чтоб я свихнулся.» (грустный смайлик)

«Не собиралась.» (Подмигивающий смайлик)

«Аня, я знаю, что тебе нравится работа флориста, неподалёку от моего дома открылся цветочный салон, и им нужен профессионал по составлению букетов! Уже договорился, приезжай!» – это и стало, наверное, ключевой точкой в моем решении.

«Я подумаю.»

Думай-думай, голова, дам тебе конфетку.

Ехать придется далеко… двое суток поездом на юг. Он работал в Сочи. Там переменчивая погода и почти всегда цветут розы, мои самые любимые цветы, как и пионы. Да и что могло меня здесь держать? Ничего. Сомнения… всегда будут, а мне так хотелось быть счастливой.

Проснувшись как-то утром и сделав все утренние процедуры, посмотрела вакансии. Но опять разочаровалась и захотела закрыть уже комп, но услышав звук почтового сообщения, обрадовалась. Думала, что опять от Алекса. Но это был очередной отказ по резюме. Тогда перечитав его письма, я решила, что поеду к Алексу, терять-то нечего. В это время мама была на кухне и напевала какой-то грустный мотив. Она в своем стареньком, но чистеньком халате стояла у плиты и что-то помешивала на сковороде. Её длинные волосы были прибраны в высокий хвост, заправленный под тот самый халат. Долго смотрела на мамульку. Не решаясь заговорить:

– Ма, а я решила к Алексу поехать, – сказала я ей.

– Доча, это твоя жизнь. И ты сама устанавливаешь правила. Смотри только не ошибись. – Выключив плиту, мама подошла ко мне. И печально погладила по плечу.

– И если считаешь, что в данный момент ты права, то, конечно, это твой выбор! Добро пожаловать во взрослую жизнь. Похоже, грабли нужны всем. Мало тебе уже набитых шишек? Но помни: мы тебя ждём, что бы ни стряслось, твой и Марьяны дом здесь! Мы с папой всегда будем вам рады, и будь уже счастлива, доченька!

Обняла маму, она заплакала:

– Доченьки мои, что вам дома не сидится! Младшая за каким-то лешим куда-то укатила. Ты вот тоже всё время почти на севере пропадала. Да, дети вырастают и улетают из гнезда, а мы сиди и кукуй. Да, а мы старики, жди, когда же будут внуки. И будут ли вообще. Вы столько лет прожили с Никитой, а внучка-то так и нет! А у Ольги получилось! Как же так?! – мама как-то безвольно опустила руки…

Я опять почувствовала укол ревности, взяла себя в руки:

– Мам, а я не уверена, что у Ольги ребёнок от Никиты. Проверялась, да и Никита тоже, у него грыжа какая-то паховая… что-то там перегревает, короче, если не лечить, то детей не будет…

– Пойдем завтракать, а то стоим у двери как не родные, – мама усмехнулась. Мы присели за стол, мамуля засуетилась и налила чай, подвинула вазочку с печеньем, которое она сама всегда пекла. Что-то вроде курабье. – Да, а мне кажется Оля очень похожа на мать, ты, наверное, когда жила у них, часто видела гулянки и пьянки.

– Не часто, мам, только когда дядя Юра с моря приходил у них компания собиралась. Но ты же знаешь, что я с Никитой всё время проводила, да и почти сразу к нему переехала. – Я узнала об этом диагнозе перед тем, как Оля пришла. Доктор тогда посоветовал ему пролечиться. Хотела, как раз сказать, а тут Оля приходит и заявляет нежданно-негаданно, что от мужа моего рожать собирается.

– Тогда я не поняла, почему ты сбежала от Никиты. Он же тебя так любит. – Мама посмотрела мне в глаза, но что она там хотела увидеть, я так и не поняла. Мне стало зябко и как-то не по себе.

– Мамуля, у него фамилия соответствует его сущности. Он всё-таки спал с Ольгой. Скорей всего с ней все спали. Залетела от кого-то и решила, что она беременна от Никиты.

– Доченька, что-то мне больно и неспокойно на сердце. Вот где же наша Марьянка?! Жила бы здесь. Жениха бы нашла. Нет же. Всё было: и профессия, и доход, и все любили её на работе. Зачем эта практика, а главное, где?! Ни слуху, ни духу. – Мама как-то встрепенулась и посмотрела на меня с надеждой. – Доча, а Марьяна ведь приезжала к нам перед поездкой и сказала, что едет по своей докторской и телефоны возможно не будут доступны. Уже месяц прошёл. Вы же с ней на несколько дней только разминулись, – сказала она, вздохнув. И вышла из-за стола, подойдя к окну. А я попивала чай. И думала, что мне сейчас не помешал бы кофе. Но мама растворимый не признавала. Эта нелюбовь передалось и мне, так что пила я его в редких случаях.

– Ма, да не переживай так, напишет она. Ну почему ты всегда думаешь о плохом?! – теперь понятно, почему не ответила на звонок. – У самой слёзы навернулись. – А я хотела спросить, что за записку она оставила.

– Не знаю, доченька. – И мама, опустив плечи, опершись ладонями на низкий подоконник, горько заплакала. Я стояла потерянная рядом с мамулькой, роднулькой, молча глотала всё, что нахлынуло. Поняла, что роднее мамы нет никого, люблю её, очень! Но меня зовёт моя судьба. И надо двигаться дальше.

– Доча, у вас с Марьяной через три дня день рождения. Может, отметим, а потом лети вольной птицей?

– Конечно, мамуля.

Разговор с мамой оставил неприятный осадок в душе. Даже разозлилась на неё, ну почему, почему, она меня не слышит?! Однако решение принято, я взрослый человек, уже умная женщина, сильная! У меня всё получится! Я еду в Сочи! Отпразднуем день рождения и поеду.

Мечты сбываются. И Газпром не нужен.

В день рождения мама зашла в мою комнату и поздравила меня, но как-то сухо.

– Пойдем, доча, в кухню, буду завтраком тебя кормить.

«Надо просыпаться, Аня. У тебя сегодня начинается новый этап жизни. И ты его встречай с улыбкой», – подбодрила я себя мысленно.

Подошла к зеркалу и стала себя рассматривать. Моя старенькая ночнушка в цветочек, которые уже полиняли от множественных стирок. На лице появились морщинки. Под глазами мешки. Накинув халат, пошла умываться и приводить себя в божеский вид. Интересно, а папа ушёл на работу или нет. Похоже, что нет. Услышала его голос в кухне. Они с мамой о чем-то тихо переговаривались. Надела в ванной комнате платье. Пусть не праздничное, но которое мне идеально шло. Юбка-солнце с корсетом.

Из ванны вышла бодрая и веселая.

– Привет, родителям. У нас сегодня день варенья. И мама угощает нас вареньем, – решила съерничать я. Родители посмеялись со мной, но с грустью. И мне тоже что-то взгрустнулось. Сестренка, где ты сейчас? Всегда в этот день мы созванивались и поздравляли друг друга с нашим общим днём рождения.

– Да, традиции, доча, не меняется. Специально для вас крыжовник по-царски делала. Только Марьянка его не попробует.

– Мама, не грусти.

– Доча, с днём рождения. – Обнимает меня папа. – Так что, садимся за стол, будем отмечать? Эх, Марьяша-Марьяша. – Вздыхает и вдруг хватается за сердце.

– Пап, ты как? – Он подмигнул мне и сказал взглядом: «Всё в порядке, доча, не переживай». Я в ответ ему улыбнулась. Люблю вас, мои родные.

Мы садимся за стол и вспоминаем забавные случаи из нашего детства. Папа внезапно мне говорит:

– Ангелок, может, передумаешь переезжать в Сочи?

– Пап, я уже все решила. Я поеду.

– Да, мать, выросли наши девчонки и ведь незаметно как? – грустно сказал отец.

Родители меня проводили на следующий день и очень сдержанно. Папа просто молча обнял, и всё. Мама только бросила укоризненный взгляд. Но моя душа была уже в полёте! Я перебирала в памяти всё наше общение, слушала его музыку. И вот опять перрон и уходящий поезд…

Но на перроне он, тот, кто тогда уехал в поезде, Алекс! Огромный букет необычайно красивых цветов, они ярко-малиновые, похожи на каллы, только очень большие мохнатенькие, ещё и пахнут вкусно! Эта встреча, да и вся наша последующая жизнь с Алексом, обернулась сказкой.

И вот мы вместе уже четыре года. Алекс зовёт меня замуж. Да, он красивый, очень заботливый, но я не хочу. Крепко запомнила мамины слова, плавали, знаем, чем всё заканчивается.

Иногда несмотря на то, как всё замечательно, меня гложет необъяснимая тревога, будто предчувствие беды. Пока не избавлюсь от этого неприятного ощущения, замуж не пойду. С мамой говорим каждый день, она шутит:

– Когда на свадьбу пригласишь, доча? Кстати, приезжал Никита, спрашивал о тебе. Из-за него папа чуть приступ не получил.

– Может, мне приехать? Или вы ко мне приезжайте?

Но мама говорит:

– Доченька, уж лучше вы к нам, папе тяжело с давлением по жаре ездить в душном поезде. Самолет врачи не рекомендуют. Да и Марьяна ведь который уже год не отвечает на звонки. То ли неправильный номер она тогда нам дала. Не знаю, что и думать.

– Попробую Марьяну по сети поискать.

– Хорошо, держи меня в курсе, – мама горестно вздыхает, – разлетелись мои девочки-цветочки по свету….

– Да, мамулечка, ты только не переживай, береги себя и папу.

Мы с любимым практически каждые выходные ходили в походы, ловили рыбу, лазили по горам, а вечерами разводили костёр. Чаще всего делали это вместе с его друзьями, которые мне очень нравились. Их компания всегда была весёлой и непринужденной. Дима – такой же высокий, как Алекс, симпатичный черноглазый парень и его жена Настя миниатюрная блондинка – очень серьезная девушка. У этой пары уже была маленькая кроха – Алёнка. Марина – черноволосая красавица, с длинной косой, веселая хохотушка и Антон – рыжий, веснушчатый, он часто у костра придумывал всякие шуточки. Все ребята стали и моими добрыми приятелями. Марина работала диспетчером в центре, где Алекс, Дима и Антон устроились спасателями.

Наш самый последний поход с друзьями мне очень хорошо запомнился. Парни поставили палатки. Мы с Настей выкладывали продукты, о чём-то шутили. Алекс мне сказал, что они рыбу поймают. Где-то рядом нашли небольшую заводь. Через некоторое время Алекс и Дима вернулись с обещанным, рыбы было очень много. Хорошо, что нам её принесли уже очищенную и выпотрошенную. Парни отошли от нас и о чём-то шептались около палатки. Я бросила взгляд на любимого и поймала его ответный, он мне подмигнул и дальше продолжил разговаривать с другом. У меня тогда сердце ёкнуло, подумалось о чём– то нехорошем. Но я подумала, что все это глупости. Таракан Интуит мне шептал: «Ты смотри, опять что-то нехорошее задумали. Вот чует моё сердце».

Мы разожгли костёр, сели на маленьких табуретках и начали готовить уху. А Марина уединилась с Антохой, их долго не было видно.

– А у нас скоро пополнение, но я пока не говорю Диме, – шепнула мне Настя.

– Почему не говоришь? – спрашиваю так же тихо я.

– Боюсь. А вдруг он скажет, чтоб я пошла на аборт. Нашей малой недавно исполнилось только два годика. Она сейчас с моей мамой. Соскучилась по ней.

– Я думаю, Дима будет только рад, – не замечая за спиной парня, сказала я.

– Чему я должен быть рад, любимая? – поинтересовался Дима у Насти. При этом приобнял её и прижал ближе к себе.

– Я скажу тебе позже милый, – сказала Настя, поворачивая голову к своему мужу.

Я тоже обернулась, за моей спиной стоял Алекс и улыбался мне.

– Не замерзла, солнце? – спросил он меня. Я лишь помотала головой.

В этот момент появились Марина и Антон.

– А давайте будем собирать комаров в стаканчик, – предложил он. – В этот раз их реально миллиарды, пока мы хворост собирали они нас закусали. И вам, смотрю, даже дым костра не помогает. Но чтобы было интереснее, давайте так: для того, кто больше соберет, мы придумаем какой-нибудь сюрприз. – Мы с Настей переглянулись и ухмыльнулись.

– А где ваш хворост-то, господа дровосеки? – засмеялся Алекс над Антоном и Мариной. Мы так удивились тогда, что Марина промолчала и покраснела. Похоже было, что они там кое-чем другим занимались. Но мы не стали уж их стеснять. Дело-то молодое.

– Да, мы сбежали от них и найти ничего не смогли, а то, что собрали, просто не донесли. Нас же реально сожрали комары, – оправдывался Антон.

И мы со смеху все покатились. И после мы стали играть, кто больше соберет комариков. Как вы думаете, кто победил? Конечно же, победила дружба.

А уже ближе к ночи, когда мы поели вкусную уху. Алекс взял в свои руки гитару и его бархатный, чуть с хрипотцой баритон разбудил в моей душе нотки счастья и эйфории. В свете костра его светло-карие глаза становились янтарными. Он ласково смотрел на меня, когда пел. Я таяла от этого взгляда, бездонного ночного неба и далёкого шума прибоя.

 
Мне бы жизнь свою, как киноплёнку,
Прокрутить на десять лет назад,
Чтобы стала ты простой девчонкой
Чистой-чистой, как весенний сад.
Вижу тени наискосок,
Рыжий берег с полоской ила.
Я готов целовать песок
По которому ты ходила.
Снова тени наискосок,
Рыжий берег с полоской ила.
Я готов целовать песок
По которому ты ходила.
А когда весенними ночами
Часто думая, что я влюблён,
Я твоими чёрными очами
Был тогда, как птица, окрылён.
Вижу тени наискосок,
Рыжий берег с полоской ила.
Я готов целовать песок
По которому ты ходила.
Снова тени наискосок,
Рыжий берег с полоской ила.
Я готов целовать песок
По которому ты ходила.
Мне бы стать бы синей-синей птицей,
Петь не хуже, чем все соловьи.
Не целуйся, слышишь, не целуйся,
Не целуйся, слышишь, без любви.
Вижу тени наискосок,
Рыжий берег с полоской ила.
Я готов целовать песок
По которому ты ходила.
Вижу тени наискосок,
Рыжий берег с полоской ила.
Я готов целовать песок
По которому ты ходила.
Я готов целовать песок
По которому ты ходила.
 

(В. Маркин – Я готов целовать песок)

За эти годы, что мы вместе, я очень полюбила Алекса. Мне было без него мало воздуха. От его объятий и поцелуев может не те самые бабочки пели, но душа парила ввысь. Наши ночи были жаркие, как и лето в Сочи. Мы жили в его квартире в центре города. Его двушка состояла из объемных светлых комнат. Кухня была соединена с большой террасой, с которой открывался потрясающий вид на прибрежную зону. Здесь располагались стулья, кресла и стол. Мы любили вечером с Алексом смотреть на море. Ремонт в его квартире пусть был не дизайнерский, самый простой, но техника в кухне вся была современная.

Он, как и обещал, помог устроиться в цветочный салон флористом. Вскоре так набила руку, что стала получать большие заказы для оформления праздников. У меня появилось множество клиентов на небольшие декоративные украшения из цветов и подарки.

В итоге ушла из салона и стала работать самостоятельно, сама себе хозяйка, всегда при деньгах. Но свои средства я почти не тратила, копила на покупку своей квартиры, всё ещё надеясь уговорить переехать к нам в Сочи, поближе к морю, родителей. Алекса я чаще в повседневности звала Саней или Сашей.

– Саш, ты во сколько придёшь? Надеюсь, не поздно? На ужин будет твоя любимая картофельная запеканка с мясом и салатик из рапаноидов. С нетерпением тебя жду!

Рапаноидами на Черноморском побережье и в Крыму называют моллюсков, которых добывают из больших красивых ракушек, раковины используют для создания украшений, посуды, декора. А моллюски готовят, как любые морепродукты, и едят отварными или добавляют в различные салаты.

– Солнце, у меня инструктаж. И Димыч не выходит на связь. Ребята переживают, метель там разбушевалась, может, заблудился. Я обещал парням, что мы дойдём до его стоянки. Маршрут же его передвижения только у меня. Вместе разработали.

– Ты же говорил, что больше не пойдёшь в горы! Будешь проводить инструктаж и всё. Мне твоего первого и второго раза хватило! Напомнить? Я тогда из-за этих переживаний чуть с ума не сошла! Уже забыл, как повредил позвоночник?! – сорвалась на крик. – Мне ведь тоже больно, когда у тебя травмы! И ты ведь обещал, – сказала более тихо.

– Приду домой – всё обсудим. Аня, не переживай, я люблю тебя! – его любимый голос совсем меня не успокоил. – Обещаю, что это последний раз!

Я расплакалась и просто бросила трубку.

Как же он разозлил меня! Сидела, вязала ему шарф, обычно вязание меня успокаивает. И размышляла. Что тянет мужчин на экстрим, чего им не хватает? Адреналина, что ли? Вот зачем Дима пошёл в тот день в горы? Ведь передавали, что опасно, вот за каким лешим понесло его на тот перевал? Дома красивая жена, маленькая дочка, живи и радуйся. Так нет же! Теперь сколько народа из-за него переживает… Ну что за идиот!

Алекс пришёл злой, уставший и поникший, его глаза были грустными. Он молча разделся, переоделся в домашнее трико и футболку. Крепко обнял меня и завис на какое-то время. Когда мы сели ужинать, то я ничего не ела, а только смотрела на него, аж сердце в груди замирало. Такой красивый и весь мой. Не могла поверить в своё счастье.

Такое чувство, что я его взяла взаймы, и моё время заканчивается. Откуда такие мысли, Аня? Опять накрывало необъяснимое чувство тревоги. Не отдам, не хочу. Моё. Мой. Хочу прижаться прямо сейчас к этому любимому мужчине. И не отпускать. Как же он прекрасен. Не забирайте его, вы, кто там на небесах. Пожалуйста! Я его безумно люблю, что сердце выскочить готово из груди. Всё отдам. Только оставьте. Куда тебя понесло, Аня? Куда? Нет-нет, мысли не туда пошли. В груди сжимался комок от грусти и печали.