Текст книги "Без тебя (СИ)"

Автор книги: Агата Вебер

Глава 12. Семья.

“Счастлив тот, кто счастлив у себя дома.”

На дворе конец августа. Скоро наступит осень. Вот так и пролетело лето – незаметно. Папе стало намного лучше и его выписали из реабилитационного центра. Маму я предупредила заранее, что в этот день приедет Марьяна. Но перед тем как огорошить отца этой новостью, даже если и приятной, мы поговорили с его лечащим доктором. Не хотелось папе создавать новый сильный стресс. Но врач нас заверил, что волноваться не стоит и дал несколько рекомендаций.

Мы с мамой готовимся с самого раннего утра и всё ждём, когда прозвучит звонок в дверь. А я ещё от волнения всё время поглядываю в окно. Папа смотрит на нас и удивляется, что у нас за праздник такой намечается. А мама только хитро улыбается и не отвечает. Я заразилась маминым весельем и этой игрой. Даже подумала, что у нас поводов для праздника даже два. Мы же ещё с Костей хотим объявить о нашей будущей свадьбе. Это грандиозное событие, а именно таким оно и планируется, намечается на первые числа октября. Мама заставляет папу пойти переодеться. Он ворчит на нас и наши тайны, но идёт. Вот чего мне хотелось тогда – пять лет назад. Чтоб вся семья была в сборе и всей этой предпраздничной суеты.

Родители выходят из своей комнаты очень нарядные и красивые. Отец хоть и похудел, но всё равно выправка военная. Костюм серого цвета, белая рубашка и аккуратно повязан антрацитовый галстук с золотистым оттенком. Красивый у меня папка. Понимаю мою мамочку, когда она в него влюбилась. И другого не выбрала. На маме надето вечернее зелёное платье со вставкой на шее золотистого оттенка. И удачно подобранный по цвету пояс подчёркивает её талию.

А у меня прям такого сногсшибательного ничего не было, и я надела платье, в котором ходила на свидание с Костей. То самое – лёгкое, воздушное, с красивым узором из поперечных полос, в сиренево-серых тонах. С добавлением небесно-голубого, жёлтого, чёрного по юбке и короткими рукавами, и белым верхом. А талию обхватывает широкий чёрный кожаный пояс. Символично, не правда ли? В этом платье я ходила с ним на первое свидание в кафе. И теперь, когда он будет просить моей руки и сердца у родителей, я опять буду в нём. Надеюсь, что оно для меня счастливое.

И вот долгожданный звонок в дверь. Я бегу, открываю и пропускаю Марьяну внутрь.

Она заходит в квартиру. Стоит у порога с сыном на руках и теряется под суровым взглядом отца.

Сынишка похож и не похож на маленького негра. Мулатик, красивый, с выразительными глазёнками, кучерявыми темно-русыми волосами. И так сильно похож на маленького ангела. Мама хоть и знала, что приедет сестра с внуком, но всё равно разрыдалась. Обняла сестрёнку с Тёмой. А потом взяла его из рук Марьяны и спросила:

– Как тебя зовут, маленький принц? – я посмотрела на сестру. Мне показалось, что сейчас она расплачется.

Как позже объяснила мне сестра, имя её сына – значит принц. Из-за этого ей стало грустно.

Сестрёнка сняла плащ, и я чуть ли в обморок не упала. Так сильно платье Марьяны было похоже на забытую мной мелихову. Крупные красные и розовые цветы по всему платью хаотично переплетались друг с другом на тёмном фоне.

Мы садимся за стол нами, ещё утром украшенный. И вот снова звонок в дверь, я спешу со всех ног, чтобы пригласить в дом нашего долгожданного гостя. Но меня ждет разочарование.

Никита и Карина стоят на пороге, и он робко спрашивает:

– Можно войти?

– Входи…те, – отвечаю я им и впускаю, наверное, из-за полной растерянности, этих двоих в квартиру.

– Кто там пришёл, Костя? – спрашивает мама.

– Нет, мам. Я сейчас, – говорю я, заглядывая в комнату, и закрыла в неё дверь.

– Что вы хотели? – спрашиваю я свой неожиданный сюрприз в лице этих двоих.

– Извиниться. – Чуть ли не в один голос говорят они.

– Извинились. Значит до свидания.

– Мы вместе пришли, чтобы попрощаться и счастья вам с Костей пожелать. Мы полюбили друг друга, и поэтому желаем вам крепкой и долгой любви, Ангелина, – говорит мне Карина. Рада за них. Хоть никто мешать не будет. Совет им да любовь, как говорится. Что ещё я могу им сказать.

– Приятно очень. Я за вас рада.

В этот момент со скрипом открылась входная дверь, которую я не закрыла за этой парочкой. Из-за их спин появляется мой любимый мужчина. Он видит нас и немного теряется. Глядит с каким-то недоверием на этих двоих, а после переводит взгляд на меня.

– А что они тут делают? – спрашивает Костя. А я прислонилась к вешалке и улыбаюсь. Думаю, вот она судьба какая странная. Началось всё со слов Оли о ребёнке. И ребёнком закончится. Только в этот раз он настоящий и мой. И не от Никиты! Обхожу эту сладкую парочку, направляясь к Косте, и говорю:

– Да вот, пришли сказать, что они вместе. – Прижимаюсь к своему мужчине. Рядом. Он тут, и я не дам ему теперь психовать. Пусть только попробует. Остановлю. Не пущу!

– Рад за них. – Костя расслабляется и дарит мне цветы. Мои любимые красные розы и жгучий собственнический поцелуй, после которого шепчет мне: – Моя.

– Не сомневаюсь, любимый. А ты мой. И ты моё счастье…

Тараканчики и бабочки, видно, опять спелись. И поют марш Мендельсона. А я внутри подпеваю им. Вот оно счастье – растворяться в любимом мужчине. Руки моего Костика обнимали и крепко прижимали к себе. Наши души, так же как тела плавились в друг друге.

Мама выходит в этот момент из комнаты в коридор. Прерывая такой сладкий поцелуй, что мы даже не заметили, как эти двое ретировались.

Когда мы заходим в комнату с мамой и Костей, Марьяна как раз рассказывает папе об их с Артёмом практике в Конго. И она немного, но делится своей сказкой.

Папа, крепко обняв сестрёнку, чуть ли не плачет. А я смотрю на них и радуюсь. Теперь вся семья в сборе. Папа берет аккордеон в руки и спрашивает нас:

– Давно вам не пел, девчата! Что бы вы хотели услышать?

– Можно “Несчастный случай”? – спрашивает мама.

И отец начинает петь песню “Овощное танго”:

 
– Вчера была среда, сегодня понедельник,
А я опять стою без дела и без денег,
Но на челе моем – сомнения ни тени,
Зато – уверенность в конце.
Мы все стоим под звуки овощного танго,
Под крики «гол», под запах полиуретана,
И от привычки улыбаться беспрестанно
Крепчает кожа на лице.
А говорящая собака чау-чау
Произнесла довольно внятно: «Вау-Вау!»
Ее, проклятую, ничто не возмущало,
Чернели кляксы на снегу.
Мы все стоим под звуки овощного танго,
Нас привлекает этот супер-овощ манго,
И за зеленым солнцем, как орангутаны,
По крышам дворники бегут.
В своих скитаниях по дебрям магазинов
Мы натыкаемся на трупы апельсинов,
Где инквизиторы в халатах и лосинах
Поют над нами, как соловьи,
Поют над нами, как соловьи, соловьи…
Я подарю тебе, ах, овощное танго,
Но это странно, Боже мой, как это странно,
Беги, любимая, я знаю, эта ранка
Ведет к погибели любви, вау.
 

Я смотрела на своих родных и любимых, и сердце пело. Наша семья вместе. И нет ничего лучше, когда мы вот так можем собираться. Никита счастлив с Кариной. Неожиданно, конечно. Но у каждого должно быть счастье. Наша семья после стольких лет испытаний наконец-то вместе и это главное.

Эпилог

Ты мой сладкий, ты мой сладкий,

И тебе даю я слово,

Что люблю я без оглядки и всегда любить готова,

И тебе даю я слово,

Что люблю я без оглядки и всегда любить готова

Потому что, потому что ты мой сладкий…

Стелла Джанни.

Вот-вот наступит Новый год. Сегодня мы его проводим всей семье. В квартире Кости и уже моей. Я с утра готовлю любимые блюда моего мужчины. Но хочу порадовать и сестрёнку с родителями. Ох, скоро и мы с любимым станем мамой и папой. Последний наш поход на УЗИ стал для нас сюрпризом. Нам сказали, что у меня в матке два плода или точнее сказать – два ребёнка. От удивления мы прямо дар речи потеряли. А после не знали, как себя сдержать, чтобы в буквальном смысле не прыгать от счастья. Мы вышли с Костей от узиста и пошли в парк. Гуляли и радовались. Смеялись. Это истинное счастье. А сестрёнка решила после Нового года переезжать в Москву насовсем. Огорчает меня это, но хоть не на край света это радует. Да и мы с Костей скорей всего в Москву переедем. Но пока не можем скоро у Кости пенсия, тогда и переберемся.

Не заметила, как опять думы думаю. Мой любимый подходит ко мне незаметно и обнимает.

– Ммм, как давно я не праздновал Новый год. Милая, ты вернула меня к жизни. – Это ты вернул меня к жизни. – Я обернулась и посмотрела на своего любимого и желанного мужчину.

– Сладкий мой и самый любимый. Люблю тебя больше жизни.

И мы целовались как безумные…

– Повтори.

– Что? Ты мой любимый?

– Нет. Другое.

– Люблю.

– И я люблю тебя, моя девочка, мое солнышко… Только попробуй ещё куда-нибудь уехать.

– Куда ехать, милый? Я ваша навеки. Мы рассмеялись оба. Значит оба вспомнили мой монолог на спектакле. Когда я не могла справится со своими эмоциями. А перед спектаклем Костя мне тогда сказал: “Девочка моя смотри только на меня и у тебя все получится”. И у меня все получилось. Меня тогда на конкурс чтецов в Москву отправили от нашей школы. И там тоже была поддержка была моего любимого. Ну вот как же я могла тогда поверить Карине. Какая я была глупая.

Родители и сестрёнка приходят к восемнадцати часам.

Сестрёнка до сих пор носит одежду так похожую на мелихову. Каждый раз смотрю на эту одежду и меня аж передергивает. Приходит одна.

– А где мой внук? – спрашивает папа.

– С няней остался.

– Не понимаю я этих ваших богатых… Что нельзя было ребёнку отметить Новый год вместе. Мир сошёл с ума, – ворчит папа.

– Андрюш, не расстраивайся. Тебе нельзя.

– Я не… Пусть как хотят, так и живут. – машет рукой папа.

Мы садимся за стол всей дружной семьёй. Папа моего мужа тоже пришёл к нам. Последние штрихи стола. Телевизор тихо работает.

– Что ж, мои дорогие, давайте подведём итоги этих лет.

– Ну, пап! – говорит Марьяна.

– Что сразу “папа”? Мои девочки – наше счастье. Они давно повзрослели и у них у самих уже дети. А у кого-то только будут. И поэтому поводу я хочу сказать тост:

– В прошедшие годы у нас было много «скачков в высь» и «пропастей в бездну», любви и ненависти, дружбы и вражды. Но, за данные годы мы приобрели много опыта. Говорят, умнее будет тот, кто учиться лишь на чужих ошибках, не на своих… Но, я скажу вам так: нет ничего лучше, чем собственный опыт. Он делает нас мудрее, умнее. И получается, что так быстрее… быстрее на своих ошибках! Поэтому тост! Мудрее стали, поумнели, можно и остановиться. Желаю вам теперь не делать каверзных ошибок, не «падать в грязь лицом», а только наслаждаться жизнью! Будьте счастливы, любимые! Пусть наступающий год будет для каждого самым счастливым!

После того как президент проговорил свою речь, мы поднимаем наши бокалы и начинаем считать:

– Один…

– Два…

– Три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять… одиннадцать… двенадцать… вот и Новый год. Ура! – Мы поздравляем друг друга. Бокалы трезвонят началу новых свершений. Вот оно наше “долго и счастливо”. Надеюсь и Марьянка будет счастливой в Москве. И всё у нас теперь будет только хорошо. Только так и не иначе.

Я сидела в окружении близких людей и вспоминала, как в тот день получила предложение руки и сердца.

Вечером мы поехали к Косте домой.

Меня ждал романтический ужин. Костя преподнес мне большую охапку роз.

– Ты не ответила мне “да”.

– Разве… Тогда говорю “да” сейчас, любовь моя.

– Солнышко, радость моя, ты сделала меня счастливым. – Я расплакалась. Потому что вспомнила Алекса. Он один меня так называл. И я сбивчиво рассказала это Косте. – Не плачь, любимая. Не плачь. Я всегда теперь буду рядом. С тобой и нашими детьми.

В апреле я родила двух прекрасных деток – Игоря и Веронику. Очень долго мы спорили с Костей, как нам назвать детей. Я ждала или двух девочек, или двух мальчиков. Но никак, чтоб у нас родились и мальчик, и девочка.

Сейчас смотрю на своих карапузов и радуюсь. Заодно вспоминаю, как нелегко проходила моя беременность и роды. Пришлось делать кесарево сечение. Дочка не хотела поворачиваться. Просто сидела на попе ровно. Я пыталась уговорить её повернуться. Но моя стрекоза сидела и не шевелилась в нужную сторону. Вероника пинала меня чаще, чем Игорёша. Вот с этим не поспорю – футболистка боевая. Ох, чувствую, что задаст нам ещё жару с Костиком. Когда мне показали детей после операции, я их даже не запомнила. Провалилась в сон. А когда проснулась спустя пару часов, снова их увидела. Наших малышей принесла медсестра, чтобы показать. Я сфоткала только бирки. Позвонила Косте. Он был у моих родителей. И мама, и папа радовались вместе со мной. И поздравляли друг друга. Также созвонились с сестрой. Марьяна меня поздравила в сдержанной форме. Где её беззаботность только потерялась?!

Спустя два года

Мы гуляли по парку все вместе – с сестрой и её сыном, Костей, нашими детьми. Вдруг к нам подошла симпатичная пожилая женщина в очках.

– Екатерина Петровна? – я опешила.

– Тётя Катя? – мы в один голос прокричали с сестренкой.

Она, усмехаясь, посмотрела на нас:

– Здравствуйте. Девочки мои, рассказывайте, как устроились. А чьи маленькие? Твои, Ангелиночка? – я поморщилась.

– Хорошо, хорошо, я поняла, Анечка. Рассказывайте! Да, кстати, тут кое-кто хочет встретиться с тобой, Марьяна.

Сестра посмотрела в ту сторону, куда указала Екатерина Петровна. И словно застыла.

Но это уже другая история…

 ***

Нурия бонус

Приехала к тёте и сразу попала в водоворот событий. Её мелкие уже выросли.

Тётя Самира обняла меня, прижала к своей широкой груди. Я глотала слёзы. Всё никак не могла поверить, что я сбежала из Мавритании. Не достанут. Выйду замуж за того парня, о котором столько мечтала, и буду жить долго и счастливо. Первое время я просыпалась рано, как на молитву. Но потом перестала это делать.

Суета накрыла меня с первых дней. Я стала помогать тёте. Моим племянникам уже исполнилось двенадцать и тринадцать лет. Они ходили в школу. А я готовила. Поддерживала её, как могла.

И также ходила гулять по городу. Вспоминала. И ведь ничего в городе не изменилось за то время, пока я жила в Мавритании. Всё осталось прежним. Только я уже не такая восторженная девушка.

Разговаривая с тётей как-то вечером, я поняла, что мне надо менять свою жизнь. Первым делом – это работа. Но для этого нужно пройти курсы. Я решила стать поваром.

В один из вечеров я шла после занятий по городу. Прошёл дождь. Свежий воздух. Как хорошо, что здесь нет песков Мавритании. Задумалась, что хочу всё-таки жить у моря. Это было так красиво. На родине. И мне этого не хватает.

За размышлениями не заметила, как чуть ли не поскользнулась. Но тут меня подхватили чужие руки. И мне прошептали:

– Осторожнее, красавица. – Я развернулась. И посмотрела на парня, который удерживал мою руку. – Красивая, – прошептал он.

– Спасибо вам, что поддержали меня. – Я загляделась на парня. Француз. Симпатичный. Он рассматривал меня. По его глазам было заметно, что ему нравилось то, что он видел. На его лице был написан восторг. А я в свою очередь смотрела в его глаза. Они были насыщенного шоколадного оттенка. Это было такое необычное сочетание для французов. Меня его глаза, как будто манили и очаровывали. Я пропала. Сердце стучало словно в висках. По телу разлилось тепло.

– Вы куда-то спешите? – Я покачала головой в знак отрицания. – А как вас зовут, красавица?

– Нури, – ответила я и потупила взгляд в землю, рассматривая свои туфли. И только сейчас поймала себя на мысли, что надела не привычную мне мелихову. А цветастую юбку и блузку почти кремового оттенка. В этом наряде я не была похожа на мавританок. И утром, когда наряжалась, я как будто чувствовала, что сегодня моя жизнь изменится. Вздохнула.

– Разрешите вас проводите, Нури. А меня зовите Франсуа. – Мужчина улыбнулся. И я ему в ответ.

– Отпустите мою руку, пожалуйста, – прошептала я ему.

– Ой, простите. – Он освободил из захвата мою руку. Сказал что-то шёпотом, но я не смогла разобрать что именно. Слишком тихо. – Так можно провожу? – Я кивнула в знак согласия. Так как слова не находились. Я чувствовала, что краснею. Благо, что из-за цвета моей кожи это незаметно. Но щёки горели. Руками дотронулась до лица. Закрыла глаза. А открыв их, поняла, что мужчина всё это время смотрел на меня. Но уже не прикасался. Я почувствовала себя статуэткой, которой любуются.

Мы пошли к дому тёти. Он непринужденно со мной разговаривал. Интересовался мной. А я не могла вымолвить, как казалось, ни слова. Я боялась в его глазах показаться странной. Или недалекой какой-то. Его утонченность так и сквозила в жестах. В словах.

Мы стали встречаться с Франсуа каждый день. Он провожал меня с занятий. Дарил мне цветы. Вчера это могли быть лютики. На завтра розы. Или другие цветы. Девочки с моих курсов смотрели на Франсуа восторженными взглядами. И одна как-то подошла ко мне спросила:

– А у твоего француза случайно друга нет?

– Не спрашивала. – Я пожала плечами. У нас разговоры не о том были. Он меня обычно спрашивал о моей семье. И также ему была интересна я.

– А о чём вы с ним говорите, – спросила другая африканка.

– Ну, пусть познакомит с другом, – сказала первая восторженная поклонница. – Здесь хочу остаться. Не хочу обратно в Мавританию.

Я промолчала тогда и не стала отвечать.

Мы встречались уже с месяца три или четыре. И Франсуа мне сказал, что хочет меня познакомить с родителями.

– Я хотел тебя спросить, Нури. У тебя мужчины были? – Мне было стыдно о таком говорить. Ответить опять не смогла. Только покачала головой, говоря, что не было. – Как это чудесно, милая. – Он обнял меня крепко. И при этом спросил: – А так можно?

– Нельзя, – шепчу я и внутри меня полыхает, как казалось, пожар. – После свадьбы можно всё. – Он обжёг мою кожу своим страстным взглядом. Приятное тепло распространилось по всему телу. Я плавилась, как шоколадка на солнце. И понимала, что разгорающееся внутри меня томление, сможет утолить только этот мужчина. Я влюбилась. Нет не так. Я люблю. И я любима. Но сколько же много между нами этих, но… Он христианин. А я мусульманка.

К встрече с родителями моего любимого мужчины я готовилась с особой тщательностью. Хотела им понравится. Надела синюю блузку. Юбку длинную. Красивые балетки со стразами.

Когда я была одета и вышла из комнаты, то тихонько выскользнула из дома. Слышала, как тётя меня позвала. Но мне страшно было с ней сейчас говорить. Надо было тогда объяснять, куда я направляюсь.

Я пошла в кафе, где мы обычно встречались с моим дорогим сердцу мужчиной. Меня с букетом красных роз ждал Франсуа. Его глаза сияли янтарным блеском. В них я увидела безграничную любовь. Я растворилась во взгляде моего мужчины. И только сейчас я поняла, что мне уже тот парень с трамвайчика не снился. Его лицо стерлось из моей памяти.

После приятного вечера, проведенного с родственниками Франсуа, он проводил меня до дома.

– Когда я могу познакомиться с твоими родными? Ты меня ни разу не пригласила к себе домой, – тихо спросил он. Я видела печаль в его глазах. И мне было очень больно. Хотелось, чтобы сказка продолжалась, но реалии жизни совсем другие: жестокие и беспощадные.

– Прости, меня. Прости, пожалуйста. – Я позволила себе слабость и заплакала горько, с надрывом, глотая слёзы и стараясь изо всех сил сдерживать крик, что рвался из груди.

– Что происходит, любимая? Я знаю, что мои чувства взаимны, что ты всегда мне рада. Но не могу не замечать и затаенную боль, и грусть. А сейчас ты плачешь – мне это рвёт душу. Не молчи, скажи мне, что тебя гложет? Я могу помочь? – Он протянул руки, чтоб сжать меня в объятиях. Но я отстранилась. Нет-нет, нельзя. Не обнимай меня, любимый. Ни в коем случае. Нас столько всего разделяет. Пески и океаны. А ещё между нами религия. Как же я хочу счастья. Ну, почему мы не одной веры? Мысли, как вихри, проносились в моей голове. Я хотела навзрыд уже не только рыдать, но и выть. «Глупая Нури», – ругала я себя. Нельзя. Вдох и выдох. Скажу и станет легче. Произнесла с надрывом в голосе. Через плач и боль в груди. Через крик.

– Нет. К сожалению, ты помочь мне не сможешь. И, я думаю, нам больше не стоит встречаться. Каждый следующий день принесет только больше переживаний и боли.

– Эй, это же не из-за того, что мои родители спросили о свадьбе? Я могу подождать. Но недолго. – Он мягко мне улыбнулся и хотел было взять меня за руки, но я опять их спрятала от него. – Я так хочу коснуться тебя. Так хочу узнать вкус твоих губ. Хочу сделать своей навсегда, – глухо произнес Франсуа.

А мне казалось, что я тону. Обжигающий взгляд. Слова, которые могли бы мне подарить счастье. Но я его не достойна. В груди всё сжалось. И сгустилась тьма. Она меня поглощала.

– Прости. Мы не можем быть вместе. Я хотела немного продлить своё счастье. Я эгоистка. – Слёзы горечи текли по моему лицу.

– Можешь мне объяснить? – взорвался Франсуа. Он опять попытался приблизится ко мне, как мне показалось, чтобы стереть с моего лица этот поток горя. За всем этим я не услышала, как открывается дверь нашего дома.

– Нури, иди в дом, – услышала я встревоженный голос тёти. Вздрогнув всем телом, быстро развернулась и пошла прочь, даже не взглянув на парня. Тётя Самира проводила меня недовольным и внимательным взглядом.

Она зашла позже в мою комнату и присела на кровать, в которой я лежала ничком и горько рыдала. Нам нельзя быть вместе. Эта мысль мучила меня. Но забыть его необходимо.

– Всё хорошо, моя девочка. Всё будет хорошо, вот увидишь. Он не оставляет своих детей. И ты должна верить. – Я в этом уже сомневалась.

Слова тёти и её тихое нашептывания дарили моему сердцу спокойствие. Она, похоже, молилась. А у меня не получалось. Тётушка гладила мою голову, не прекращая своего шёпота. Но её слова, как будто проходили мимо. Слышала только свои вздохи и всхлипы. Да и вечер был очень выматывающий, столько эмоций… Горечь растекалась медленным ядом. Мои рыдания прекратились постепенно. И я не заметила, как уснула.

Я не ожидала увидеть Франсуа через несколько дней у нас дома. Он пришёл с каким-то мужчиной. Мне не дали с ним поговорить. И зачем он явился в наш дом тоже не сказали. На следующий день меня не пустили на учёбу. Я подумала, что меня отправят назад, домой. Это был конец. Пойти собирать вещи, что ли? Но с тётей так и удалось поговорить. Она была вечером очень возбуждена. Не давала мне и слова вставить. И вечером, в обычное время для молитвы, родственница проверила, встала ли я на молитву. Хотя обычно этого не делала. Так как в это время я всегда была на учёбе. А теперь происходило что-то непонятное. Ужин прошёл в очень тихой обстановке. Даже малыши были молчаливы. Или это у меня так прыгало шкала моего непонятного? Что ждёт меня завтра? Ложась спать, я очень переживала. Ворочалась полночи. И не могла уснуть. На утро проснувшись, я была разбита. И вспомнила об Ане. Она как-то сказала в Мавритании:

– Вот бы сейчас кофе. И жизнь заиграет красками.

– А что это такое? – спросила я её тогда.

– Напиток такой. Вкусный. Отдала бы, наверное, сейчас свои последние деньги за латте. Эх! – сказала тогда Ани.

Я попробовала в кафе это непонятное латте. И согласна была с Ани, что отдам за маленькую чашку последние деньги. Ну вот, опять вспомнила Франсуа. Что он сейчас делает? Наверное, нашёл другую. Не может такого случится, чтоб мы были вместе. Мне не быть рядом с ним. Забыть.

А ещё через день или два, когда я махнула на всё рукой и смирилась, наступили перемены в моей жизни.

Рано утром тётя подняла меня на молитву.

– Зачем? – спросила я. Тётушка Самира мне не ответила, лишь молча встала на молитву. Я последовала за ней.

– Сегодня мою девочку ждут перемены. Идём в мечеть. Одеваемся, как положено, – приговаривала тётя и поверх черных одеяний на меня накинула белую шаль… «Куда одеваемся?» – не высказанный вопрос так и крутился в моей голове. Но произнести я его не могла.

Каково же было мое изумление, когда мне сказали, что я присутствую на собственном бракосочетании по законам ислама. И мой жених Франсуа. Он был облачён в белый халат, а в руках держал черный платок. Только теперь у него было другое имя – Рашид.

Выйдя за двери мечети, тётя с дядей ушли в одну сторону, а мы направились в другую, пообещав прийти в гости.

Мне срочно требовалась передышка. Франсуа понял это сразу. Ой, мне же надо теперь его новым именем называть. Пока не привычно. Возможно когда-то и смогу.

– Посидим в спокойном месте и поговорим? – я вяло кивнула.

Странно, что сейчас у меня появился зверский аппетит. Ведь несколько дней кусок в горло не лез. Франсуа только посмеивался и смотрел с нежностью и чем-то затаенным, сладко-тягучим на дне глаз. Все тело мурашками покрылось каждый раз, когда встречалась с ним взглядом.

– Расскажешь, что происходит? – задала вопрос, когда утолила голод, слегка расслабилась и стала трезво мыслить. То, что угроза миновала и я принадлежу этому мужчине, я уже приняла. Хоть и боялась, что вижу реалистичный сон.

– Спасибо твоей любимой тёте. Я век ей буду благодарен. Это она меня надоумила, что надо сделать, чтобы спасти нашу любовь. Я принял ислам и женился на тебе по всем вашим, нет, уже нашим законам. Завтра пойдем и распишемся в городской мэрии. Документы я подал и заплатил, чтобы сделали это быстро. Хочу, чтобы и по светским законам ты принадлежала мне. Я бы не отпустил тебя ни за что. Твои объятия, твой первый поцелуй, твой первый стон удовольствия и все последующие будут принадлежать мне. Я собственник. Ты принадлежишь мне, как и я тебе. Извини, что не спросил тебя, подумал, что ты будешь согласна, – его улыбка могла бы растопить лёд.