Текст книги "Я досчитаю до пятидесяти... (СИ)"
Автор книги: Агата Озолс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 21. Глеб
Решение о том, что я хочу вернуть Стасю в свою жизнь окончательно сформировалось во время утренней пробежки. До этого момента оно было каким-то размытым. Было бы неплохо... А вот если... А можно было бы .... А во время пробежки пазлы в голове как-то сложились, и родилось: хочу быть с ней. Снова. Вот сейчас хочу прибежать домой и услышать, как льется вода в душе. И что бы две чашки кофе на столе. Утренний поцелуй как благодарность за бурную ночь и обещание следующей. Сообщения в течение дня: как ты? чем занят? Мое: что купить по дороге домой? И список в несколько листов от нее. А потом: все к черту, приезжай скорее! Один вечер на двоих, Стаськины чулки вперемешку с моим галстуком на полу у кровати. И выходные вместе. И споры о том, где провести отпуск. Хочу все это. И именно с ней.
Эта мысль была так неожиданна, что я споткнулся на ровной дорожке и, выставив руки вперед, позорно рухнул на колени. Посмотрел на руки. Так и есть, мне удалось разбить ладони в кровь. Вытирая грязные руки о спортивные штаны, подумал о том, что мне нужен план. И не просто план, а Грандиозный План по возвращению бывшей жены. Ведь если я хочу быть с ней, то нужно ее вернуть. Нужно сделать так, что бы она тоже захотела быть со мной.
Уже в душе, делая воду похолоднее, сообразил, что у нас со Стаськой не было традиционного периода ухаживаний. Мы просто встретились и все. Нам не нужно было узнавать друг друга и ходить на свидания. Мы сразу поняли, что хотим быть вместе. Но сейчас все по-другому. Сейчас у нас есть прошлое. Есть пять лет прожитых вместе, моя измена и развод, наш погибший ребенок и Стаськина операция. Еще есть годы, проведенные порознь. У меня были женщины, у нее, наверняка, были мужчины. И что бы это все преодолеть, нужно желание и терпение. И меня того и другого в избытке. Но вот Стася? Вспомнилось, как она стояла с Максом, переплетя пальцы. Руки сжались в кулаки. Нет, сейчас не время злиться. Я достаточно привлекателен, чтобы завоевать внимание любой женщины, которая мне интересна. Но в этой войне мне нужны союзники.
– Доброе утро, Зина, – бодро пропел в трубку.
Трубка страдальчески вздохнула.
– Самойлов, чего тебе еще нужно?
– Зина, мне нужна твоя помощь.
– Опять?
– Снова. Давай пообедаем вместе сегодня.
– А так понимаю, что отвязаться от тебя нет никакой возможности? – обреченно поинтересовалась подруга бывшей жены.
– Мне не к кому больше обратиться.
– Хорошо. Возле работы есть хорошая кафешка, я сброшу адрес сообщением. В двенадцать.
– Спасибо, – с чувством поблагодарил я.
Я действительно был благодарен Зине. В том, что мне удастся уговорить ее помочь, я не сомневался. По странному стечению обстоятельств подруга жены неоднократно мне помогала. И сейчас ее помощь очень бы пригодилась. Во-первых, я подозревал, что после моего визита, Стася не захочет встречаться. Во всяком случае, в ближайшее время. Во-вторых, нужно было держать руку на пульсе и узнать, насколько серьезны отношения моей бывшей с Максом. И нет ли там еще какого-нибудь соперника. Не хотелось бы обнаружить очередного Ромео с далеко идущими планами. Меня это, понятное дело, не остановит, но хочется быть готовым к подобным открытиям.
Поэтому без четверти двенадцать я парковался по адресу, присланному Зиной. Кафе было небольшим и уютным. В центре много таких заведений. В обед здесь можно относительно вкусно и недорого перекусить. Я устроился за столиком у окна и заказал кофе. Зина не заставила себя должно ждать. В двенадцать она села за мой стол.
– Привет, олигарх.
– Привет. Мне нужна твоя помощь.
– Что ж вы, мама, даже чаю не попьете? – иронично поинтересовалась Зина.
– Прости. Что тебе заказать?
– Латте с обезжиренным молоком и павлову.
– Странно пить кофе с обезжиренным молоком и при этом есть калорийное пирожное, – делая знак официанту, заметил я.
– Вот и Стася говорит тоже самое. Еще и добавляет.
– Что?
– Жри меньше, говорит. Иначе любимому придется возить тебя на тачке.
Улыбнулся. Стася, она такая, острая на язык.
– Такая улыбка бывает у мамаш, когда хвалят их детей, – разглядывая меня, заметила Зина. – Так зачем звал?
– Я хочу вернуть свою жену, – прямо сообщил я.
Зинка даже присвистнула.
– Ого, откровенно. А зачем?
– Чтобы быть с ней вместе.
– Ты уже был с ней вместе, судя по тому, что учудил, тебе не очень понравилось.
– Зин, я учудил, как ты выразилась, семь лет назад. Конечно, мой поступок меня не красит, но может пора уже забыть о нем?
– Да мне-то что, – Зина сделала глоток латте, – я могу и забыть. Но ты ж не меня хочешь вернуть?
Я чуть не поперхнулся кофе. Мысль о том, что бы иметь с Зиной какие-то отношения, кроме дружеских, была как-то слишком ... революционной.
– Вот, вот, – сказала Зина, – я того же мнения. Все дело в Стаське. Она забыла? Простила? Хочет быть с тобой?
– Я не знаю.
– То есть с ней ты об этом не разговаривал?
– Я говорил с ней два раза. На благотворительном вечере и после того, как увидел ее фотографии с Максом.
– А олигарх-то оказался грамотным, – пробормотала Зина.
– В смысле?
– Не обращай внимания, это я сама с собой говорю. Так ты увидел их страстный поцелуй и что? Помчался отношения выяснять? Мебель сильно пострадала?
– Я приличный человек, – начал я.
– Приличный, – перебила Зина, примеряясь, с какого бока подобраться к павлове, – даже, как выяснилось, грамотный. Но ревнивый. Это я давно знала. Ты бы видел себя со стороны. Какие взгляды ты бросал на мужиков, околачивающихся рядом с твоей женой.
– Можно подумать, твой муж радостно улыбается, когда при нем за тобой увиваются всякие типы.
– Мой муж не имеет привычки швырять в фонтан незадачливых ухажеров, – усмехнулась Зина.
– Да это было всего один раз.
– Зато какой! – она сделала очередной глоток кофе. – Так чего тебе нужно от меня, старче?
– У них с Максом серьезно? – сразу перешел я к самому важному.
– Смотря что, – ответила Зина. – Они знакомы пару лет. Дружат. Близко дружат, если честно.
– Что, в твоем понимании, близко дружат? Насколько близко?
– Самойлов, очень близко. С проникновением, так сказать. Ты же хочешь правду узнать?
Я кивнул.
– Они дружат. Это главное. В дополнение к дружбе занимаются сексом. Иногда вместе путешествуют. Правда, очень редко. Совместное хозяйство не ведут. Жениться не собираются.
– Почему не собираются? Если у них все так хорошо?
– У них хорошо. Именно поэтому и не собираются. Стасе не нужен муж. Во всяком случае, не нужен Макс в качестве мужа. А теперь скажи мне, зачем она тебе нужна?
– Я хочу быть с ней. Как раньше. Или по-другому. Но с ней. Я разменял пятый десяток. Я сделал хорошую карьеру. Заработал много денег. Просрал семью. У меня было достаточно женщин. Я хочу быть с этой женщиной.
– А если эта женщина, – передразнила меня Зина, – не захочет быть с тобой?
– Я постараюсь сделать так, чтобы захотела.
– О, узнаю олигарха. Вижу цель – не вижу препятствий.
Она допила кофе.
– Значит так, Самойлов. Я тебе помогу. Не ради тебя, ради подруги. Только пообещай мне одно.
– Что?
– Нет, не одно, – поправила себя Зина, – первое, перед тем, как начать действовать, еще раз подумай, так ли нужна тебе Стася. Второе, если Стася решит, что не хочет иметь с тобой никаких отношений, ты тихо и мирно свалишь с ее горизонта.
– Первое, – ответил я, – Зина, я не пацан, и перед тем, как обратиться к тебе, все уже продумал и взвесил не один раз. Второе, за Стасю я буду бороться до конца. Победного. Поэтому единственное, что могу тебе пообещать, так это не применять насилия. Никакого. По отношению к Стасе, разумеется. Вот по поводу Макса и прочих, ему подобных, такого обещать не могу.
Зина встала из-за стола.
– Завелся, сейчас пар из ушей пойдет. Когда-то я мечтала о такой любви, как у вас. А теперь думаю: может и хорошо, что не встретила? Ладно, Самойлов, пойду я трудиться. Удачи тебе.
Заполучив подругу бывшей в союзники, с чувством выполненного долга вернулся на работу. План по завоеванию Стаси уже приобрел очертания. Прежде всего, нужно было заставить ее думать обо мне. И желательно думать что-то хорошее, а не "сгинь, нечистая сила!" Зинин обеденный перерыв уже закончился, мой еще не начался, а я подумал о том, что ведь у Стаси тоже есть перерыв на обед. Где и с кем она обедает? И обедает ли вообще? Может, сидит голодная? Мысль сформировалась мгновенно. Правда еще утром я решил начинать ухаживания с цветов, то сейчас время обеда, и моя женщина, возможно, сидит голодная. Так что нужно ее накормить.
Когда-то Стаська любила мясо. И овощи. А еще черный шоколад. Поэтому пришлось сделать небольшой крюк, заехав сначала в ресторан, а потом в кондитерскую. В офисе я первым делом дал распоряжение доставить пакеты бывшей жене. Мысленно пожелал ей приятного аппетита и засел за работу.
Глава 22. Стася
За что я люблю свою работу? За вечные муки творчества? За суматошные дни перед выпуском новой коллекции? За встречи с новыми интересными (и не очень) людьми? За чувство удовлетворения, когда вижу как то, что создала сама, становится частью жизни других? За хорошие гонорары? Да, да, да. Все это есть в моей работе, и все это мне безумно нравится. Сейчас очередная коллекция отшивается. Кажется, можно немного передохнуть, но ... Всегда есть это самое «но»! Цвет кожи для одной из моих моделей категорически не подошел. И мой партнер клялся и божился, что другого, подходящего, цвета в наличии нет. Нужно ждать. Ждать было категорически невозможно. Показ новой коллекции был запланирован в рамках всемирной выставки. И я должна была принять участие в ее работе, даже если бы мне пришлось разрисовывать все сумки самой вручную. Пока вела переговоры с партнером по коже, пока искала нужный цвет у других фирм – производителей прошла добрая половина дня. Есть хотелось зверски. В моем распоряжении были стратегические запасы кофе и яблок, но очень хотелось мяса. Перед глазами мелькали стейки. Нужно позвонить и заказать еду с доставкой. Но пиццу не хотелось, а мясо я никогда не заказывала. Может потерпеть еще немного, съев яблоко, а потом заехать перекусить? Или сейчас перетерпеть, потом в магазин, а уж дома я приготовлю что-нибудь вкусное? Жаль только, что стейки у меня никогда не получались.
– Станислава, – моя помощница приоткрыла дверь в кабинет, – к вам посыльный.
– И что он принес?
– Говорит, что передаст лично в руки.
Махнула рукой, давая понять, чтобы посыльного впустили, а сама все думаю, как лучше поступить: поесть, что бог пошлет, или поголодать еще немного?
И тут вошел ОН. Нет, не посыльный, хотя какой-то молодой человек в моем кабинете появился. Запах! Восхитительный запах жареного мяса. Кажется, у меня позорно заурчало в животе.
– Станислава Юрьевна, доброго дня, – молодой человек в костюме даже слегка поклонился, – вам просили передать.
Протянул мне два небольших пакета, без логотипа. Я сглотнула слюну и поинтересовалась:
– Кто просил?
– Глеб Петрович, – не стал делать тайны посыльный, – и еще просил пожелать вам хорошего аппетита.
Наверное, нужно было отправить эти восхитительно пахнущие пакеты обратно. Да, с пожеланием подавиться. Но за весь день я успела выпить пару чашек кофе, съесть круассан утром и пару яблок на работе. Посоветовав своей гордости заткнуться, взяла пакеты и поблагодарила. Курьер ушел, дверь закрылась. Я с интересом заглянула в первый пакет. Да, да, да! Внутри лежали красиво упакованные стриплойн и теплый салат из зеленых овощей. Сунула нос во второй пакет. Там стоял прозрачный термостакан с горячим шоколадом. Мысль о том, что бы вернуть это богатство показалась кощунственной. Скорее обедать! Дальнейшее знакомство со стриплойном показало, что стейк прожарен именно так, как я люблю, без крови. Салат был восхитителен, соус к нему бесподобен. А может я просто была зверски голодной? Как бы то ни было, с едой я расправилась быстро. А вот шоколад планировала дегустировать медленно, с наслаждением. Черный, горячий, густой. С капелькой мяты. Мой любимый. Странно, что Самойлов помнит о моих гастрономических пристрастиях. Хотя я же помню о том, что он предпочитает клаб-стейк с кровью и жаренную картошку. В любом случае, большое ему человеческое спасибо за обед.
Я делаю очередной глоток восхитительного напитка и замечаю входящее сообщение.
Глеб: "Как мясо?"
Проигнорировать было невежливо.
Я: "Спасибо! Очень вовремя!"
Глеб: "Сидела без обеда?"
Я: "Много работы, было не до еды"
Глеб: "А сейчас ты пьешь шоколад?"
Я: "Да"
Глеб: "И облизываешь губы?"
Куда-то наша беседа не туда заходит, думаю я и облизываю губы.
Глеб: "Облизываешь, я точно знаю. Я тоже хочу"
Я: "что?"
Глеб: "Стаська, я тоже хочу облизывать твои губы!"
Женщины странные существа. Ведь понимаю, что с Самойловым у меня ничего быть не может, а сердце вдруг начинает биться часто-часто.
Глеб: "Давай сегодня встретимся"
Я: "Иди к черту"
Глеб: "Почему?"
Хочется написать "ты мне чужой человек", но я ведь съела присланный им обед. Разве стала бы есть, если бы считала Глеба чужим? Нет, честно ответила себе. Если бы, до нашей встречи на вечере, меня спросили, считаю ли я Глеба чужим, не задумываясь, ответила бы "да". И после вечера, тоже "да". В какой момент мое мнение изменилось? Тогда, на террасе, это была просто встреча бывших супругов, расставшихся не очень хорошо. А потом? Что было потом? В театре? Мне было интересно, как Самойлов на меня реагирует. И когда на следующий день Глеб приехал в мой офис, мне же хотелось, что бы он меня поцеловал. Хотелось, я даже на носочки встала, чтобы ему было удобнее. И вот сейчас. "Я тоже хочу облизывать твои губы". Черт, как эротично. Может, у меня давно не было мужчины, поэтому я так реагирую? Может стоит просто переспать с кем-то, и мысль о том, как Самойлов дотрагивается до моих губ кончиком языка не будет вызывать сладких спазмов внизу живота? Умом все понимаю, но тело реагирует по-своему. Дотрагиваюсь пальцами до губ. Действительно, перепачканы шоколадом. Нужно ответить что-то такое, уесть Самойлова словами. Поставить на место. Но почему-то ничего не приходит в голову.
Допиваю шоколад, откладываю телефон подальше. У меня много работы. Если хочу вовремя показать новую коллекцию, нужно не с бывшим мужем переписываться, а решать рабочие проблемы. Через несколько минут Самойлов вылетает у меня из головы.
Домой добралась ближе к ночи. В душ и баиньки, завтра будет новый день.
Утром обнаружила, что у меня полностью разрядился телефон. Пока искала зарядник, раздался звонок по домофону.
–Да?
– Служба доставки!
Открываю дверь, действительно служба доставки. Произвожу обмен с курьером: он мне пакет из французской кондитерской, я ему чаевые. В пакете свежевыжатый апельсиновый сок, ещё тёплые круассаны, в маленьких контейнерах сливочное масло и джем. Клубничный, как люблю. Записки от дарителя нет, но и так понятно, кто заказчик. Делаю кофе, сажусь завтракать. Включаю телефон. Сразу же приходят несколько сообщений. Открываю то, которое пришло от Глеба. Обращаю внимание, что сообщение отправлено ночью. Автоматически сохраняю номер и читаю.
Глеб: «Уже второй, должно быть ты легла. А может быть, и у тебя такое»
Пытаюсь вернуть выпученные глаза на их законное место. Самойлов, конечно, человек всесторонне образованный, но такого я от него не ожидала. Надо же, любовная лирика Маяковского. Пока решаю, как ответить и стоит ли отвечать вообще, приходит еще одно сообщение.
Глеб: «Доброе утро! Позавтракала?»
Я: «Доброе. Спасибо за завтрак.»
Глеб: «Помнишь наши завтраки в Париже?»
Еще бы я их не помнила. Память услужливо рисует картинку в моей голове: маленькое кафе на бульваре Вальтер, завтрак на двоих. Две чашки кофе-крем, но пить из одной почему-то вкуснее. Поцелуй со вкусом клубничного джема. Если подумать, страшная банальность. Но от воспоминаний об этой банальности щемит сердце.
Глеб: «у тебя на груди крошки»
Опускаю глаза. Верно, крошки. Круассаны жутко крошатся, вся грудь усыпана крошками. Тогда, в парижском кафе, я очень этого стеснялась, как и того, что Глеб, делая вид будто отряхивает меня от крошек, стал нагло ласкать мою грудь. Он неторопливо проводил по ней пальцами, слегла пощипывая соски через тонкий свитер, и эти спокойные движения безумно возбуждали меня.
Глеб: «я хочу стряхнуть эти крошки»
Делаю глоток кофе. Если бы прошлое можно было так легко вернуть. Тогда, в Париже, мы вернулись в отель. Завтрак так завёл нас, что не было сил и желания продолжать прогулку. Под изумленным взглядом горничной закрылись в номере, и вышли только вечером. У меня дрожали ноги, и саднило горло. А ещё я надеялась, что в отеле хорошая звукоизоляция, и не все постояльцы в курсе того, чем мы занимались весь день. Как оказалось, что все. В курсе. Нас приняли за молодоженов и вечером принесли в номер бутылку шампанского в качестве презента от отеля. Нам улыбались и поздравляли. Я сказала Глебу, что такого позора больше не переживу. И Глеб, как всегда, нашёл выход. Уже на следующий день снял апартаменты в этом же районе, в доме с отличной шумоизоляцией.
Глеб: «пригласишь к себе?»
Я: «нет»
Он не стал настаивать, за что я была очень ему благодарна.
Все последующие дни я проводила на работе с утра и до позднего вечера. Вела переговоры с поставщиками, рекламщиками, баерами. Устроила выволочку управляющему магазина в Париже и собиралась сделать то же самое с управляющим магазина в Нью-Йорке. Недавно я приняла решение запустить в продажи более демократичную коллекцию сумок. Это требовало расширения производства. Еще хотелось подумать над созданием детской и подростковой линейки. Работы было много, но я не жаловалась.
Семь лет назад, после разговора с отцом, я сидела в саду и думала: чем хочу заняться? Мысленно перебирая варианты, обратила на карандаш в своей руке. Сколько себя помню, я всегда рисовала. Когда задумывалась, рука само собой находила карандаш или ручку. На Борнео я много рисовала: деревья, птицы, животные и цветы сами просились на бумагу. Я получала огромное удовольствие от того, что могла перенести на бумагу сказочную прелесть острова моей мечты.
Тогда, сидя в саду, я поняла, что не хочу работать в очередном офисе, хочу создавать что-то свое. Но что? Одежда, обувь, аксессуары? Мне хотелось всего и сразу, и я никак не могла остановиться на чем-то конкретном. Помог случай. Мамина подруга пригласила родителей на день рождения. Торжество планировалось пафосное, в круг приглашенных вошли очень состоятельные люди. Мама приготовила платье и туфли заранее, но никак не могла подобрать аксессуары. Рассматривая темный, летящий шифон маминого платья, я нарисовала в своей голове идеальную сумочку к нему. Исключительно из любопытства – получится, не получится, сделала эскиз на бумаге. Показала матери.
– Сделай, – потребовала мама.
– Что?
– Сделай мне эту сумку!
– Ма, как я это сделаю? Я не умею.
– Заодно и научишься.
Я подумала: почему бы и нет? И взялась за сумку. Я потратила на нее неделю. Семь дней и почти семь ночей. Но я ее сделала. Идеальную сумку к вечернему платью. Я купила подходящий по цвету атлас. Я просмотрела в интернете кучу мастер-классов по изготовлению сумок. Я научилась вышивать бисером. К назначенному дню сумка была готова. Мама внимательно ее осмотрела.
– Идеально, – вынесла она свой вердикт.
И отправилась с отцом на званый вечер. Так и началась моя карьера дизайнера. Свои первые сумки я делала для матери и ее знакомых. Потом подтянулись знакомые знакомых. А затем незаметно встал вопрос о создании собственного бренда.
– Сумки от Станиславы Воронцовой звучит очень стильно, – заметила мама.
К тому времени официально я была еще Самойловой, но открывать дело под фамилией Глеба не собиралась. Представила себе всю канитель со сменой документов и пришла в ужас. Неужели мне придется лететь в Москву? Тут подключился отец. Не знаю, какими связями он тряхнул, но в течение месяца я вернула себе девичью фамилию.
И завертелось. Мне очень помогли родители. Особенно мать. Будучи известной певицей, она много путешествовала по миру, и всегда была в центре внимания. Она рекламировала мои сумки. Да что там, она просто навязывала мои сумки своим знакомым и почитателям. "Моя новая сумка от Станиславы Воронцовой. Правда, прелесть?" "Как, у вас еще нет сумки от Воронцовой?!" Свой первый настоящий заказ я получила благодаря маме. Два года я работа на перспективу. Придумывала, делала эскизы, находила материалы и изготавливала сумки. Когда желающих приобрести мои сумки стало так много, что я перестала справляться одна, пришлось нанять персонал. Потом открыла небольшой отдел по продаже в маленьком дизайнерском магазине Нью-Йорка. Следом такой же отдел появился в Париже. Обо мне стали писать в модных журналах. Меня стали приглашать на выставки. Спустя три года после моего поспешного отъезда, я вернулась в Москву, что бы открыть свой первый полноценный магазин.
Приближалась выставка. Я работала, как заведенная. Ни на что другое сил просто не оставалось. Макс улетел на натурные съемки на Алтай и ежедневно слал мне фотоотчеты, добавляя при этом, что жизнь ведет монашескую и с нетерпением ждет меня в гости. А в моей жизни появилось очень много еды и бывшего мужа. Завтраки от Глеба мне привозили домой, обеды на работу. Когда он поинтересовался, чем можно меня порадовать на ужин, я написала, что не ем после шести. Поэтому по вечерам Глеб развлекал меня сообщениями, интересовался, как прошел мой день, или описывал свой. Он втягивал меня в свою жизнь и просачивался в мою. Я понимала, что нужно прекращать это странное общение, но никак не могла найти для этого убедительной причины. Ругала себя за то, что вообще ввязалась в этот диалог. И главное, как понять, я заинтересована именно в Самойлове или мне не хватает мужского внимания?
Ситуация складывалась анекдотическая: пока любовник в командировке, бывший муж оказывает знаки внимания. Как я могла докатиться до такой нелепицы!
