Текст книги "Я досчитаю до пятидесяти... (СИ)"
Автор книги: Агата Озолс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3. Стася
Ничего в моей жизни не изменилось. Просто появилось ощущение, что Самойлов где-то рядом. На этой планете, в этой стране, в этом городе. Что мы можем встретиться. Случайно. Опять. Я не хочу с ним встречаться. Семь лет назад наша с ним совместная жизнь закончилась. Я не хочу вспоминать. Но что мне делать с теми пятью годами, которые мы прожили вместе?
Со дня рождения Зины мы уехали вместе. Глеб просто сказал громко: «Дорогие хозяева, мы вас покидаем», посадил меня в свою машину и увез. Весь день мы катались по городу и говорили, говорили, говорили. Мы так спешили рассказать друг другу о себе, о своей жизни, о том, что происходило с нами до нашей встречи. Я держала его за руку, впитывая его слова, делясь своими, чувствуя, что с каждой секундой мы становимся ближе, прорастаем друг в друга. Мы остановились где-то поужинать, сидели друг напротив друга, продолжая держаться за руки и говорить. Спеша поделиться друг с другом мыслями, чувствами, планами. На улице уже стемнело, зажглись фонари. И вдруг Глеб замолчал, вздохнул глубоко и произнес:
– Я не хочу расставаться с тобой.
– И я не хочу.
А потом он просто привез меня к себе в квартиру. А я просто осталась. А на следующее утро мы перевезли мои вещи. Мы прожили два месяца, а потом поженились. И жили долго и счастливо. Но не умерли в один день. А просто расстались.
Последние несколько дней на работе выдались особенно напряженными. Подготовка к летней коллекции следующего сезона шла полным ходом. Модели уже пошли в отшив. Я дизайнер, я делаю сумки. Эксклюзивные сумки. Каждая сумка выпускается не больше, чем в десяти экземплярах. Мои сумки пользуются успехом, несмотря на их заоблачную стоимость. Еще пару лет, и состоятельные дамы будут записываться в очередь за моими сумками. Мне нравится моя работа. Нравиться осознавать, что за несколько лет напряженного труда, иногда даже без выходных и праздников, сумки от «Станиславы Воронцовой» стали признаком хорошего вкуса и высокого социального статуса владельца.
С тех пор, как мои сумки стати «трендом», приходится работать еще больше. Но я не жалуюсь. У меня нет семьи, нет детей и мужа. Могу позволить себе гореть на работе столько, сколько это необходимо.
Сегодня Макс пригласил меня на ужин. Иногда мы выбираемся с ним «на люди». Не знаю, зачем он это делает. Его часто узнают, подходят, просят автограф. По-моему, он не в восторге от своей популярности. Но регулярно, не реже одного раза в неделю приглашает меня в какое-нибудь людное место. Иногда я думаю, что этим он хочет показать мне серьезность своих намерений, так сказать.
С Максом мы познакомились три года назад. У него умерла жена. Историю ее болезни знала вся страна. И вся страна сочувствовала его потере. Думаю, от этого сочувствия ему частенько хотелось повеситься. Когда мы познакомились, я тоже знала его историю, и тоже сочувствовала. Но вот чего я совершенно не умела и до сих пор не научилась, так это выражать это сочувствие. Особенно мало знакомым людям. Мне кажется, глупо и неприлично лезть в чужое горе, топтаться по больному ничего не значащими словами. Я не хотела лезть в его горе, он не хотел моего в нем участия. Наверное, поэтому мы стали общаться. Театры, концерты, выставки. Со стороны могло показаться, что он за мной ухаживает. Но я знала, что это не так. Просто ему тяжело было одному, в доме, где все напоминало о любимой жене. А еще его просто атаковали женщины, горящие желанием помочь пережить его горе. Он не хотел отношений, я тоже. Просто два одиночества прибились друг к другу. И плыли дальше.
Мы были знакомы чуть больше года, когда Макс после премьеры пригласил меня к себе домой. К тому времени я услала от одноразового секса, который позволяла себе после развода с Глебом. Мне надоело знакомиться с мужчинами, трахать их и выбрасывать, как они выбрасывают использованный презерватив. Я оказалась в странной ситуации, когда одноразовый секс уже перестал приносить удовлетворение, а серьезных отношений не хотелось. Я не хотела даже думать о том, что в моей жизни появится мужчина, который предложит брак, семью и детей. Что я могла ему сказать в этом случае? Начать объяснять, что все это уже было в моей жизни? Макс тоже не искал замену жене, и, я подозреваю, тоже устал от кратковременного секса. Мы много времени проводили вместе, но парой не являлись. Нам обоим не нужны были обязательства и семейный очаг. У меня уже не могло быть детей, а у Макса был сын. В какой-то момент я поняла, что мы идеально подходим друг другу для «длительных сексуальных отношений и дружбы». Я просто хотела немного тепла в своей постели и, думаю, Макс хотел того же. Поэтому, когда он предложит поехать к нему, я согласилась. Макс оказался чутким и внимательным любовником. Может быть, благодаря своей профессии, а может в силу характера, но он умел угадывать мое настроение и в зависимости от этого, я получала ураган страсти или океан нежности. Мне повезло встретить Макса. Мы были близки, но жили порознь. А еще мы не любили друг друга. Во всяком случае, не любили так, как любят друг друга мужчина и женщина.
Маленький ресторанчик в центре города. Его мало кто знает. Здесь не бывает чужих людей. Знакомые приводят знакомых. Нам нравится это место. Столик на двоих. Свечи на столах, живые цветы, музыка, вкусная еда.
– Стася, что с тобой происходит?
– Со мной происходит летняя коллекция, – пробую отшутиться я.
Обычно Максу этого достаточно, но сегодня не тот случай.
– Знаешь, мне кажется, я заслуживаю чуть больше доверия. Или нет?
– Конечно, просто я не могу ответить на твой вопрос.
– Не можешь или не хочешь?
– Не могу.
Мы были женаты пять лет. Ине было на свете женщины счастливее меня. И я ни минуты не сомневалась, что это счастье навсегда. Близился юбилей нашей свадьбы, я все чаще стала задумываться о ребенке. Глеб тоже начал посматривать на чужих детей с интересом. Именно с этими мыслями я заехала в магазин женского белья. Захотелось порадовать себя и мужа. Я примеряла эротичные комплектики, выбирая что-нибудь попикантнее. Девушка – консультант принесла несколько штук и я никак не могла сделать выбор. Из соседней кабинки раздались очень характерные звуки. Мы с консультантом понимающе переглянулись. Я улыбнулась, вспоминая, как мы с Глебом покупали белье. Как он заходил ко мне в кабинку, отсылая консультанта. Наверное, в жизни каждой пары есть такие волнующие моменты, как быстрый секс в примерочной. От воспоминаний о его руках, умело доводивших меня до оргазма за считанные минуты, мое настроение взлетело вверх.
– Беру все!
Продавщица улыбнулась, собрала ворох белья и пригласила пройти к кассе. Проходя мимо соседней кабинки, мы услышали сдавленный мужской вздох.
– Вы посидите пока вашу покупку упакуют, – предложила консультант. – Может, выпьете кофе?
Я устроилась на диване с чашечкой ароматного эспрессо, спиной к примерочным. Пила кофе, рассматривая себя в отражении зеркальной стены, строя планы на сегодняшнюю ночь, решая какое белье я надену для Глеба. Размышляя о том, как идет мне светлое кашемировое пальто, привезенное Глебом из Италии, машинально отметила, что шторка кабинки Х распахнулась, из ее недр выпорхнула молоденькая девушка, выводя следом за собой мужчину.
Я рассматривала эту картинку с улыбкой, уже представляя себе сцены нашей с Глебом ночи. Машинально отметила, что мужчина похож на Глеба. Тот же рост, та же комплекция, то же костюм. Галстук, который я сегодня утром помогала ему завязать.
– Котик, ну пойдем скорее! – жеманно воскликнула девушка, ведя к кассе… Глеба.
Я смотрела на его отражение в зеркальной стене еще не до конца осознавая, что происходит. Глеб. Мой муж. Мой любимый. Только что вышел из примерочной магазина женского белья с другой женщиной. Не спуская с него глаз, стала медленно подниматься с дивана. И вот тут он заметил меня в зеркале, наши глаза встретились. Есть такое выражение «стал белее мела». Так вот я увидела, как в одну секунду Глеб стал белее мела. Он судорожно сглотнул и дернулся в мою сторону, вырывая свою руку из руки спутницы. У меня зашумело в ушах, время вокруг замедлилось. Я продолжала держать в руке кофейную чашку и смотрела, как черный густой кофе выливается на мое светлое пальто. Другой рукой попыталась стереть кофейную гущу с нежного кашемира, но только еще больше размазала. Кровь стучала в висках, картинка стала размываться.
– Грязно, – попыталась сказать я немеющими губами. И впервые в жизни потеряла сознание.
Глава 4. Глеб
Моя жизнь изменилась. Точнее, в моей жизни появились ритуалы. Целых два. Каждое мое утро теперь начиналось с того, что я просматривал Стаськин аккаунт на Фейсбуке. Ее инстаграм был закрыт, я не стал проситься в подписчики, будучи твердо уверен в том, что она откажет. А страница на Фейсбуке была открыта. Каждое утро я проверял ее Фейсбук. Каждый мой вечер заканчивался тем, что я опять проверял ее Фейсбук. И так каждый день. И мне совершенно не надоедало смотреть одни и те же ее фотографии и читать ее посты. У меня появилось какое-то маниакальное желание узнать как она жила все эти сеть лет. Не то, что бы за прошедшие годы я не интересовался ее жизнью. Сначала, когда мы только расстались, я искал информацию о ней на просторах интернета. Оказалось, что улетев в Нью-Йорк, она удалила все свои аккаунты. Она стерла всю нашу совместную жизнь, все прожитые годы. Я не стеснялся спрашивать о ней у наших общих друзей. Друзья стыдливо отводили глаза, мялись и признавались, что она сменила номер телефона и на связь не выходит. Я даже позвонил ее отцу. Он, молча, не перебивая, выслушал мою путаную речь и твердо попросил больше его не беспокоить. Его и членов его семьи. Особенно его дочь. Так и сказал. И я перестал ее искать. Опять с головой ушел в работу. Тоже решил начать новую жизнь. В моей новой жизни появилась постоянная женщина. Спустя почти год после нашего со Стаськой развода эта женщина намекнула на то, что пора бы узаконить наши отношения. Я был не против. В конце концов, у меня новая жизнь. А потом представил себе как в нашей со Стаськой квартире появляется новая хозяйка. Она будет спать в нашей кровати, пользоваться нашей кухней и ванной, повесит вещи в Стаськину гардеробную. И так мне стало тоскливо, хоть волком вой. И я опять вышел на просторы информационных сетей в поисках своей бывшей. И нашел. Она добилась известности как дизайнер. У нее было три магазина: в Москве, в Париже и в Нью-Йорке. Она много путешествовала, общалась с разными людьми, посещала выставки и театры. Но как я не старался, не мог найти ничего о ее личной жизни. А потом жизнь закружила меня, я все реже искал информацию о Стаське. В какой-то момент я понял, что научился жить без нее.
А сейчас вот опять меня понесло. С особой тщательностью рассматривал ее фото с другими мужчинами, выискивая малейшие намеки на близкие отношения. Это было так глупо, но я не хотел бороться с собой. А еще внутри меня поселилось чувство огромного сожаления. Тогда, семь лет назад, понимая, что сам сломал нашу жизнь, я ненавидел себя. Сейчас стал часто ловить себя на мыслях о том, что было бы, если тогда я держал свой член в штанах, если бы не потащился в тот магазин, если бы…. Очень много всяких если бы. Жаль, что история не терпит сослагательных наклонений.
В тот день, день нашей первой встречи, я просто посадил ее в машину и увез. Мы колесил по городу и не могли наговориться. Уже позже, вечером, ужиная в ресторане, я понял, что не хочу с ней расставаться.
Так и сказал: «Я не хочу расставаться». И услышал в ответ: «Я тоже». Я привез Стаську в свою огромную квартиру. Наутро мы перевезли ее вещи. А спустя пару месяцев поженились. Мы прожили вместе пять лет, и не было на свете мужчины счастливее меня. А потом в моей жизни появилась Анжела.
В жизни каждого мужчины наступает момент, когда он чувствует приближение кризиса среднего возраста. У меня это случилось в 38. Я осознал, что часть жизни прожита. Что юность и молодость безвозвратно остались позади. Что я многого добился, но хочу добиться еще большего. А еще я стал заглядываться на чужих детей. Стали появляться мысли о своих, наших со Стаськой общих детях. Я пытался представить себе нашего ребенка и понимал, что уже пора его рожать. Мне 38, Стаське 35. Мы обеспечены, здоровы, счастливы. Решено, нам нужен ребенок.
В какой момент в офисе появилась Анжела, я не заметил. Просто в один из дней мой секретарь представила девушку – стажера. Девушка была юной и хорошенькой. Но какое мне было дело до всех девушек мира, даже хорошеньких? Когда все изменилось? Когда я стал обращать внимание на нашего нового стажера? Этого я тоже не заметил. Но в какой-то момент девушки стало слишком много. Я натыкался на нее везде. А еще она смотрела на меня с огнем в глазах, краснела и постоянно норовила дотронуться до меня. Как-то вечером, когда рабочий день был закончен и большинство сотрудников разошлись по домам, я вышел в приемную с намерением сделать себе кофе. За столом моего секретаря с видом примерной ученицы сидела Анжела.
– Глеб Петрович, – она даже подскочила от усердия, – чем я могу вас помочь?
Я был удивлен таким служебным рвением.
– Да, пожалуйста. Сделайте мне кофе.
А потом она принесла этот проклятый кофе, поставила передо мной чашку, каким-то неуловимым движением села ко мне на колени и, вцепившись в лацканы моего пиджака, произнесла:
– Я люблю вас Глеб Петрович!
И поцеловала. Сказать, что я был ошарашен, значит, ничего не сказать. Я попытался оторвать ее от себя, но девчушка держала меня с неженской силой. Пришлось встать и стряхнуть ее с себя.
Не прекращая повторять: «Я вас люблю» она стащила с себя платье, избавилась от белья и снова кинулась ко мне. Почему я не ушел тогда? Не знаю. Я ведь любил жену. Все годы нашего брака я не изменял ей, даже не смотрел на других женщин. У нас всегда был потрясающий, сумасшедший секс. Лучшего секса в моей жизни не было. А тут девчонка, стажерка, со своим дурацким «люблю», тощим юным телом и не слишком умелыми поцелуями. Голая набросилась на меня, беспорядочно целуя и шаря руками на моему телу. Ухватилась за ремень, дернула молнию на ширинке, сжала мой член тонкой ладошкой. Вопреки происходящему я не почувствовал никакого возбуждения. Мой член вяло лежал в ее ладони. Но где-то на периферии своего сознания понял, что такое в буквальном смысле слова нападение мне льстит. Не каждый день на меня набрасывались с признаниями юные барышни. Девушка не растерялась, опустилась на колени, стянула с меня брюки и прижалась губами к паху. Она явно не умела ласкать мужчину ртом, но ее энтузиазм зашкаливал. Если бы Анжела была более взрослой и опытной, у меня хватило бы сил оттолкнуть ее и уйти. Но она была такой нежной, наивной, так горячо шептала: «Люблю», что мне не хотелось ее обижать грубостью. А потом.… Все-таки я нормальный, здоровый мужчина. Кровь отхлынула от головы к члену, я ощутил возбуждение и толкнулся в гостеприимно открытый рот.
Анжела, слава богу, не была девственницей. В тот раз все закончилось довольно быстро, я пристроил ее на диване и постарался поскорее закончить этот цирк. Кажется, она даже не кончила. Но когда одевалась, выглядела такой счастливой, как будто выиграла миллион в лотерею. Я натянул штаны и позорно сбежал из кабинета. Уже по дороге домой осознал, что трахался без презерватива. У меня его даже не было. Смысл? В моей жизни была только Стаська. Мы не пользовались резинками, Стаська пила таблетки. А сегодня я зачем-то занялся сексом с малознакомой женщиной, да еще и без защиты. Черт! А если она больна? А если залетит? Нафига мне это было нужно, если даже при помощи собственных рук я получаю больше удовольствия, чем получил от секса с Анжелой???
На следующее утро, первым делом я заехал к врачу и сдал анализы на все венерические заболевания. Получив отрицательный результат, помчался в офис. Вызвал девушку в кабинет. Она влетела через секунду после моего звонка и сразу бросилась ко мне:
– Доброе утро, любимый!
– Анжела, сядь, – пришлось повысить на нее голос. – Сейчас мы отправимся к врачу, и ты сдашь анализы, а еще примешь необходимые лекарства для профилактики нежелательной беременности.
Она посмотрела на меня влюбленным взглядом.
– А если я беременна? Ты хочешь убить нашего ребенка?
Наверное, я должен был почувствовать себя подлецом и убийцей.
– Анжела, – я попытался донести свою точку зрения как можно более мягко, – я очень ценю твои чувства. Но то, что случилось вчера, было ошибкой. Я женат и люблю свою жену. Я не хочу других отношений. И дети у меня могут быть только от любимой женщины. Поэтому сейчас мы поедем к врачу, и ты пройдешь все необходимые процедуры. Утром я сдал все анализы, я чист. Потом мы вернемся в офис и сделаем вид, что вчера ничего не было. Давай не будем портить друг другу жизнь?
К моему облегчению, она согласилась. Молча кивнула и с улыбкой поехала со мной. Молча прошла все процедуры. Молча вернулась в офис и ушла на свое рабочее место. Я вздохнул с облегчением. Но вечером она опять пришла ко мне в кабинет. Она плакала, говорила о любви и просила не бросать ее. Пыталась целовать мне руки и преданно заглядывала в глаза. Наверное, я был тряпкой. Наверное, нужно было выставить ее из кабинета или уйти самому. Наверное, нужно было наорать на нее и закончить эту историю раз и навсегда. Но я ничего этого не сделал. Я усадил ее на диван, погладил по голове и поцеловал в макушку. И не сбежал, когда она стала торопливо раздеваться. Молчал, когда она ласкала мой член ртом. А когда она, наконец, оседлала меня, я перестал изводить себя ненужными мыслями, постарался расслабиться и получить удовольствие.
Вот так я ввязался в совершенно ненужные отношения с совершенно чужой мне женщиной.
Отношения, разбившие мою счастливую жизнь.
Глава 5. Стася
Впервые рассказываю историю нашей семейной жизни. Своему любовнику. Даже Зинке, единственной подруге, никогда не рассказывала. А Максу рассказала. Все как есть, от начала и до конца.
Макс смотрит мне в глаза, переплетая наши пальцы:
– Знаешь, я бы снял фильм о твоей истории.
– Комедию? – становится неловко от своей внезапной откровенности.
– Драму, Стася, – он продолжает смотреть мне в глаза. – До того вечера, как я узнал, что ты была замужем за Самойловым, я думал, что ты вдова.
– Почему?
– Потому, что ты напоминала мне меня же, – Макс крепче сжимает мою руку. – Ты выглядела и вела себя как женщина, потерявшая близкого человека. Люди разводятся, это нормально. Но потом, по прошествии времени, к человеку приходит осознание того, что жизнь не закончилась. И человек начинает искать себе пару.
– К тебе же не пришло? – Я тяну руку на себя, но Макс сильнее.
– О чем я и говорю. Тебе не нужны серьезные отношения, брак, семья. У тебя это уже было. Поэтому я был уверен, что твой мужчина умер.
– Да нет, – усмехаюсь, – как видишь, он вполне живой.
– Да, живой, – Макс усмехается в ответ.
– Ты давно знаком с Самойловым? – мне нет никакого дела до истории их знакомства, но надо уводить разговор в другое русло.
– Примерно сколько, сколько и с тобой.
– Забавно, что мы с ним не встретились раньше.
– Забавно, – соглашается Макс, – но гораздо забавнее другое. Хочешь узнать?
– Честно говоря, не очень.
– А я все же скажу, – Макс тянет наши сплетенные руки к себе. – До последнего времени я думал, что Самойлов вдовец. Тебя это не удивляет?
– Почему?
– Почему вдовец?
Киваю.
– Потому, что он тоже напоминал мне меня.
Я не хочу говорить о Самойлове. И думать о нем не хочу. Я все уже пережила. Я не хочу повторений.
– Макс, давай сменим тему.
– Конечно, – соглашается он. – Ты просто подумай об этом на досуге.
В тот день я не помнила, как оказалась дома. Просто открыла глаза и поняла, что лежу на нашей кровати. Глеб сидел на коврике у изножья и не спускал с меня пристального взгляда побитой собаки. Я не могла на него смотреть. Не-мог-ла!
– Стаська, прости, – шепнул он, кончиками пальцев дотрагиваясь до моей ступни.
Закрыла глаза, дернула ногой.
– Я хочу побыть одна.
Он вскочил мгновенно.
– Да, да. Конечно. Я ухожу.
Молча кивнула.
– Стась, если тебе что-то нужно, ты скажи, я ...
– Нет, – перебила его, – просто уйди.
Дверь бесшумно закрылась, оставляя меня одну. Мне нужно подумать. Решить, как я буду жить дальше. Но я совершенно не хотела этого делать! Я хотела завернуться в одеяло и заснуть. А проснувшись, понять, что это был просто сон. Конечно сон. Потому что такого просто не может быть. К сожалению, заснуть не получилось. Я бы выпила снотворное, но у нас дома его не было. Может коньяк поможет мне заснуть? К сожалению, в спальне нет ни капли спиртного. Значит, нужно выйти в гостиную. А там Глеб. Который сегодня, почти на моих глазах занимался сексом с другой женщиной. Черт, что мне делать? Собрать чемодан? Чей? Свой? Или его? Устроить скандал? Рассказать все и попросить совета? У кого? С ужасом поняла, что единственный, кому могу рассказать, это мой муж. Ближе и роднее у меня никого нет. И почему-то от этой мысли мне стало легче. Села в кровати, посмотрела на часы. Только семь вечера, на улице еще светло. Заснуть не смогу. И держать все в себе не смогу. Не удержу просто. Эмоции рвались наружу. Если промолчу, кажется, что меня разорвет. Встала с кровати, подошла к зеркалу. Изучила свое отражение. Я красивая. Бледная какая-то, но красивая. Глаза блестят. Надо поговорить с Глебом. Сейчас же. Немедленно. Глубокий вдох, выдох. Открыла дверь спальни, первый шаг самый трудный. Вошла в гостиную. Глеб сидел на диване, руки сжаты, в глазах тоска. Я не могла видеть его таким, у меня сердце разрывалось. Это же он, мой родной и любимый. И ему плохо. Сделала еще один шаг. Глеб вскочил с дивана.
– Стаська, – прошептал белыми губами.
Стоп! Я отчетливо вспомнила все, что сегодня произошло в магазине. Господи, как мерзко. Но странным образом не перестала ощущать того, что вот этот мужчина, стоящий напротив меня, самый родной мой человек.
Хотела что-то сказать и поняла, что губы пересохли, а горло свело спазмом. На столике у дивана заметила бокал с темной жидкостью. Виски. Глеб пьет односолодовый виски. Подошла, протянула руку к бокалу. Глеб не сводил с меня больных глаз. Посмотрела на свою руку, она тряслась как у заправского алкоголика. Взяла бокал и залпом вылила жидкость в себя. Виски обжог горло. Закашлялась как чахоточная, облизала сухие губы. Подняла глаза на мужа:
– Почему?!
Наверное, этот вопрос волновал меня больше всего. Еще утром мне казалось, что у нас идеальный брак. Я готова была поклясться, что мой муж счастлив со мной. Оказалось, это не так. Что-то его не устраивало в нашей жизни, раз появилась другая женщина. И я хочу знать, что.
Глеб нервно сглотнул:
– Потому, что я полное ничтожество и тряпка.
Я не ожидала такого ответа. А с другой стороны, очень удобно. Согрешил, покаялся и на свободу с чистой совестью. Эта мысль привела меня в состояние бешенства.
– Сегодня днем, ты засовывал свой член какой-то бабе почти, что у меня на глазах! И я хочу знать: почему????
Замахнулась и грохнула бокал об пол.
– Я хочу знать, – продолжила орать, – что тебя, моего дорогого, любимого и единственного мужа, не устраивало в нашем браке?! Может, я тебя недостаточно люблю? Или не понимаю? Или я плохая жена? Или даю тебе не так?! Тогда почему, вместо того, что бы сказать мне об этом, ты стал трахать другую бабу?
Мелькнула мысль, что миллионы женщин на этой планете кричали эти же слова до меня. Миллионы, наверное, кричат их в эту же минуту. И миллионы еще будут кричать. В горле забулькало, глаза обожгли слезы. Я скатывалась в банальную бабскую истерику, а ведь всегда была уверена, что не опущусь до подобного. Еще бы, это же я, Станислава Самойлова, умница и красавица. Нет, за пять лет совместной жизни с Глебом, у нас всякое бывало. Спорили, ссорились, кричали друг на друга. Но никогда в нашей почти идеальной жизни Глеб не делал мне так больно. И никогда мне не хотелось сделать так больно ему в ответ. Я всегда знала, что есть мы – Станислава и Глеб Самойловы. И это «мы» было моей сверхценностью. Нашей сверхценностью. Или мне это только казалось? Перед глазами мелькнула фигурка девушки из кабинки. Юная, тоненькая. Неужели дело в этом?
– Скажи, – крикнула, – скажи мне, любимый, что такого есть в твоей девушке, чего нет во мне?! Что такого ты в ней нашел? Ради чего можно разломать нашу жизнь?!
Судорожно сглотнула и поняла: а ведь он ничего не собирался ломать. Он просто мне изменял. И если бы не случайность, я бы ничего не узнала. Мы бы так и продолжали нашу счастливую семейную жизнь. И сегодня вечером легли бы в постель. И занялись бы потрясающим сексом. И сплетенные тела, и одно дыхание на двоих, и взрыв моего удовольствия плавно переходит в его взрыв. А потом у нас появился бы ребенок. Или даже два. И каждое утро Глеб уезжал на работу, изменял бы мне, а каждый вечер возвращался бы домой. И мы бы были счастливы? Я была бы счастлива?! Если бы сегодня не поехала в магазин за трусами! Мысль сформировалась окончательно: моя жизнь сломалась из-за трусов!
Она, эта мысль, была такой веселой, что я не удержалась и засмеялась. Подумала, что неправильно смеяться в такую минуту и попыталась зажать рот рукой. Но смех рвался наружу. Я хохотала как безумная, из глаз текли слезы. Но это же от смеха, правда?
Глеб подскочил ко мне и сгреб в объятья. Прижал к себе, не давая вырваться.
– Стаська, родная, – зашептал мне в макушку. – Любимая, только не плачь. Пожалуйста, успокойся.
Я хотела вырваться, но он не отпускал. Обнимал бережно, шептал жарко, целуя мои волосы. Поглаживал по спине так, как это умел делать только он. Я слышала, как колотится его сердце под моей мокрой от слез щекой. В какой-то момент сама прижалась к нему еще теснее, подняла зареванное лицо, заглянула в глаза. Не размыкая объятий, он наклонился и прошептал мне в губы:
– Я люблю тебя.
Наверное, я дура и тряпка. Наверное, нужно было его оттолкнуть и уйти. Собрать его чемоданы и выставить из дома. Но он был такой большой, теплый, родной. Мой любимый мужчина. Самый близкий мне человек. А мне было плохо, мне очень нужна была поддержка. А еще я точно знала, что любую проблему можно решить. Из любой ситуации есть, как минимум, два выхода. Я все решу, я справлюсь. Но только завтра. А сегодня я хочу побыть слабой. Я хочу стоять, крепко прижавшись к самому близкому человеку и слушать, как бьется его сердце. Я хочу сохранить иллюзию счастья хотя бы сегодня.
Словно находясь под гипнозом, не отрывая взгляда, потянулась к нему, прижалась губами к его губам. Это не было поцелуем. Просто два родных человека, мужчина и женщина, застыли, обнявшись, пытаясь справиться с общей болью. Я не знаю, сколько мы так стояли. Спустя какое-то время, Глеб подхватил меня на руки, отнес в спальню, уложил на кровать и лег рядом. Мы лежали, вцепившись друг в друга, смотрели друг другу в глаза и слушали как бьются наши сердца. Именно тогда пришло решение: я сделаю все, от меня зависящее, чтобы сохранить нашу семью.
