Текст книги "Не зли новенькую, дракон! (СИ)"

Автор книги: Агата Лэйми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 28. Эван

– Думаешь, ей понравится? – я поставил последнюю коробку от украшений на каменный пол астрономической башни, которая после наших стараний преобразилась до неузнаваемости.

Ещё одна достопримечательность академии – башня Нарциссы. Банши, что, по легендам, была влюблена в саму смерть, чей шёпот слышала каждый раз, когда кто-то погибал. По легендам, она была младшей дочерью знатного лорда, которую он заточил здесь, едва узнал о странности дочери.

Ветер на вершине башни Нарциссы пел свою вечную песню – тоскливую, пронизывающую, как стон самой башни, чья легенда витала в этих древних камнях.

Ветер на вершине башни Нарциссы пробирался под расстегнутый ворот рубашки, заставляя меня вздрогнуть. Но холод был ничто по сравнению с тем, как бешено колотилось сердце где-то под горлом. Я отступил на шаг, окидывая взглядом наш с Дастином шедевр. Каменный пол, обычно мрачный и пыльный, теперь утопал в ковре цвета самой глубокой ночи, усыпанном вышитыми серебряными звездами. Такой точно в стиле Фэйт и за котором мне пришлось нехило побегать, окончательно забив на все правила академии и пропустив вдобавок несколько занятий, но и плевать. Она стоила этого.

Она стоила всего. Всех усилий. Фэйт стоила лучшего.

По краям башни в воздухе парили десятки магических свечей. В центре низкий круглый столик, закрытый фиолетовой тканью с серебристыми полумесяцами. Всё должно быть идеально, безупречно, так как заслуживает Фэйт. До боли в груди мне хотелось сделать так, чтобы она была счастлива, заставить её довериться, поверить в то, что она заслуживает любви. После всего, что ей пришлось пережить...

– Да, это идеально, и на это ушло несколько часов! Ей точно понравится, – Дастин махнул головой на букет чёрных цветов в центре и на другой столик, заваленный таким количество еды, будто бы я собирался накормить целый отряд.

Мои пальцы сами потянулись к внутреннему карману пиджака, нащупав маленькую, твердую коробочку из черного дерева. Внутри... Тонкая серебряная подвеска, почти невесомая, усыпанная мельчайшими черными бриллиантами. Как капли ночи. Как ее глаза, когда в них вспыхивает тот самый, редкий, сокровенный огонек.

– Спасибо, что помог, – кивнул другу перед тем, как он исчез, покидая башню, пока моя глупая улыбка не желала сходить с лица.

Вздохнув, я повернулся к окну, всматриваясь в ночное небо, усеянное звёздами. Перед этим я сбросил барьер, уйдя в тени перед самым свиданием, так что у нас была фора в несколько часов… А потом, потом мы можем уйти в тени. У меня хватает сил, чтобы переносить нас обоих. И наверняка такой горячей ночи в башне у неё ещё не было. Мысль отозвалась жаром внизу живота.

Вспышка памяти: ее тело, горячее и податливое под моими руками вчера; ее прерывистое дыхание; тот хрупкий, беззащитный взгляд после… Глоток воздуха застрял в горле. Не сейчас. Сейчас нужно было другое. Нужно было, чтобы она пришла.

Внезапно ветер принес едва уловимый звук – легкий стук каблуков по каменным ступеням винтовой лестницы, ведущей в башню. Сердце остановилось, а потом рванулось в бешеной скачке, заглушая вой ветра. Она!

И ещё прекраснее, чем утром: чёрные волосы собраны в две неизменные шишки на голове, платье чёрное, бархатистое и донельзя обтягивающее её изгибы, от которых перехватывало дыхание, в руке Фэйт виднелся большой чёрный подарочный пакет с черепами.

Я сглотнул, ощущая, как по шее пробегает неприятный холодок, глядя в её чёрные глаза, которые смотрели на меня с затаённой болью, которой не было утром.

И внутри всё похолодело от этого взгляда, который скользнул равнодушно по обстановке башни. И клянусь, клянусь своей чешуй, если бы от её взора могли замёрзнуть цветы, то они бы заледенели.

– Что случилось? – я сделал шаг вперёд, игнорируя дрожь во всём теле и ощущение, предчувствие, что засело в груди, словно вбитый туда кол.

– Тяжёлый день. Завтра на отработку с Амандой у профессора Вейла, – она кисло улыбнулась, переступив с ноги на ногу. – Нужно сменить пару предметов в расписании… мне они не нравятся.

И вроде бы ничего такого, только внутри всё вопило о том, что что-то не так. Неправильно. Её слова. Её вид. Я буквально кожей чувствовал, что с Фэйт что-то не так, но не мог понять. Боль, затаённая в глазах, не давала покоя.

– Это из-за Лиама? – поймал её взгляд, от которого внутри всё сжалось, словно в сердце выпустили тысячу стеклянных осколков. – Что не так? Он что-то ещё сделал? Артефакт не подействовал? Что бы то ни было, ты можешь мне сказать, слышишь? Мы разберёмся вместе, ты слышишь?

– Я знаю, – Фэйт слабо улыбнулась. – У меня есть для тебя подарок, Рейн.

Рейн? С каких пор? Казалось, после ночи, проведённой вместе, мы оставили обращения по фамилиям в прошлом. Разве не так? В горле образовался комок, сердце пропустило очередной удар в ожидании чего-то неминуемого.

Её руки с аккуратными чёрными ногтями скользнули к пакету, зашуршав обёрткой.

Не-е-ет. Холодная капелька пота скользнула по виску, в то время как почву почти выбили из-под ног. Я знал эту упаковку слишком хорошо. Слишком. Внутри всё похолодело.

– Поздравляю, Рейн, твой выигрыш, Астралис про пять лимитированная серия. «Подцепи Фэйт Беннет за две недели». Звучит захватывающе. Ты даже превзошел свои ожидания. Всего за три дня. Поздравляю с выигрышем.

Глава 29. Фэйт

Страх. Боль. Недоумение.

Предательство.

Он отступил на шаг, отшатнулся будто бы от удара, взглянув на меня долгим, протяжным взглядом, который … должен был тронуть? Исправить всё, будто бы ничего и не было? Будто бы он не воспользовался мной, словно жалкой игрушкой?

– Возьми же, чего ты стоишь, твой приз, ты ведь так его хотел, – подтолкнула к Рейну пакет, к которому он так и не притронулся. Улыбка сошла с его лица, которое мигом стало бледным, словно мел.

– Фэйт, я… – он сглотнул, запнулся на полуслове, бросив на меня затравленный взгляд, словно у добычи, что загнали в ловушку. – Я вышел из спора. После того, что произошло в пабе, сразу, той ночью.

В груди что-то болезненно кольнуло, сжалось, а затем замерло. В очередной раз за день застыла словно ледяная глыба. По-другому, не как было с Лиамом: ни слёз, острой боли, от которой было невозможно дышать, только гнев и разочарование, проникшее глубоко под кожу, туда, где был этот урод.

Он унизил меня, решив, что воспользоваться растоптанной девушкой будет легко. Получить желаемо и уйти… Как он обычно и делал.

Кровь прилила к глазам, пробуждая магию матери, что обычно дремала во мне.

– Я тебе не верю. Ты врал мне с самого начала, использовал, чтобы побыстрее добраться и соблазнить, особенной после Лиама… Ты.. ты! – и лёд треснул под гнётом кипящей ярости, расплавляясь внутри на куски.

Он просто использовал меня, пока я верила, что делает это, потому… что хочет помочь, защитить!

Боже, Фэйт, опять на те же грабли.

– Не-ет! Никогда бы так с тобой не поступил! Не после Лиама, ты слышишь? – голос Рейна дрогнул, грудь тяжело вздымалась. – Фэйт… – призывно, с мольбой во взгляде, от которой ничего не дрогнуло. Двинулся вперёд, его ладони коснулись моих запястий.

– Не трогай меня, Рейн! – его прикосновение, которое совсем недавно было таким родным, неприятно обожгло кожу, заставив магию бурлить в теле с новой силой.

Предатель. Он обманул меня, использовал мою уязвимость, чтобы… чтобы… Слова обиды, смешанные с болью, застревали в горле, а я ведь поверила, поверила, что после всего, что было, он действительно… мой.

Обманщик.

«Мистер Рейн и его друг были замечены и ранее в подобных спорах. Не мне вам это рассказывать, но ваши родители просили о полной безопасности, и моя задача уберечь вас».

Споры.

Вот кто я для него. Трофей. Игрушка.

Тени, среагировавшие на смену эмоций, взвились выше, метнувшись прямиком к дракону.

Он вскинул руки, инстинктивно пытаясь защититься. Серые глаза расширились от ужаса, настоящего, животного ужаса перед слепой яростью тьмы, которую сам же и разбудил. По его рукам, груди, лицу поползли черные волны. Рейн не кричал. Он застонал, низко, сдавленно, как зверь, попавший в капкан. Его отбросило назад, как тряпичную куклу. Он врезался в низкий столик, заваленный едой. Фарфор со звоном разбился. Коробка с Астралис полетела в сторону, ударившись о каменную стену башни. Эван рухнул на колени, согнувшись пополам, скрюченный от боли. На открытой шее, на руках, где рубашка порвалась, проступили темные, ужасные кровоподтеки – следы теневых ударов. Его дыхание стало хриплым, прерывистым.

На миг воцарилась тишина. Только его тяжелое, сдавленное дыхание да треск догорающих магических свечей.

Я стояла, дрожа всем телом, видя, что натворила, и от одного взгляда на него внутри всё болезненно сжималось, в сердце будто бы впивались тысячи раскалённых иголок при виде его сгорбленной фигуры. На щеке появилась глубокая ссадина, из губы текла кровь, которую он, казалось, не замечал. И только его глаза, серые, бездонные, смотрели на меня с болью и чем-то похожим на понимание.

– Почему ты не защищаешься, идиот?! Ты теневой дракон, ты мог отразить, уйти в тень! – выкрикнула, дрожа всем телом, беспомощно сжимая и разжимая руки в кулаки, оставляя на внутренней стороне ладони следы от ногтей.

Рейн медленно поднял голову. Кровь из разбитой губы стекала по подбородку, смешиваясь с пылью.

– Потому, что я заслужил это. Прости меня, Фэйт. Я должен был сказать сразу, что опустился, рассказать о споре… Чёрт, – он сжал кулаки, разбитое стекло хрустнуло под его ногами, когда Рейн попытался встать, опираясь рукой на перевёрнутый стол, под рубашкой уже проступала кровь. – Я испугался… после Лиама… понимаешь? Думал, что всё вот так и будет, что ты, когда узнаешь, не простишь. А потерять тебя... всё равно, что умереть.

Дыхание спёрло.

« А потерять тебя... всё равно, что умереть.»

Эти слова, глупые, лживые, проигрывались раз за разом, стоило им слететь с губ глупого дракона. По телу пробежали волны, а я почувствовала, как предательские слёзы, которые сдерживала так непозволительно долго, берут верх. Лгун. Предатель, он растопал всё, что только можно было.

– Никогда больше не приближайся ко мне, Рейн, – отвернулась, делая над собой усилие, сдерживая рвущиеся слёзы. Только бы дойти до своей комнаты, где можно дать волю слезам. Но не здесь, не перед ним, чтобы не испытать ещё большее унижение, чем было.

– Я люблю тебя.

Глава 30. Эван

Она замерла на секунду, я видел, как напряглись плечи Фэйт, как вздрогнула всем телом, будто бы от удара, который отдавался у меня в душе болью. Её болью. Моей.

Секунда, и я слышал, как с губ Фэйт слетел тяжёлый вздох, и она двинулась вперёд, даже не посмотрев на меня, даже не удостоив мимолетного взгляда.

– Я люблю тебя, – повторил ещё раз настойчивее. Слова повисли в воздухе, отдаваясь привкусом горечи на языке и хрустом стекла под ногами. – Что мне ещё сделать, чтобы доказать тебе, что я не вру?

Внутри всё заклокотало от собственного бессилия, вины, беспомощности, в которую я загнал себя сам. Осознание пришло само, глядя на её почти исчезнувшую в дверном проёме спину.

– Связью магии и тьмы, – крылья, тёмные, теневые, почти невидимые, распахнулись за спиной, отливающие слабым мерцанием в ночи, – силой, что течёт в моих жилах, под луной и звёздами, я клянусь, что всё, что я говорю, истинно, до самой последней капли моей крови. – вокруг меня, образуя круг, зажглись руны, серебристые, красные, золотистые.

– Не-ет!!! Не смей! Когда ты закончишь, ты умрёшь! – она рванула вперёд, я видел, как глаза Беннет расширились от страха.—Если ты соврёшь, произнеся ритуал, умрёшь! Не смей!

– Если я совру, пусть сама магия возьмет мою душу, уничтожит меня без пощады, – руны, образовав круг, засветились ярким светом, словно на моё лицо направили прожектор. Бок, рёбра ныли после падения на столик, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось в душе от мысли, что Фэйт сейчас уйдёт, и я потерял её навсегда. Потому что дракон трусливый не мог признаться сразу, чтобы не было… того, что случилось сейчас. – Я вышел из спора сразу после того, что случилось в пабе, – я с мольбой посмотрел на Фэйт, надеясь словами пробиться за стену, которую возвёл сам своими действиями. За каждым словом шла вибрация по телу, пробегающая по всем клеткам, заглядывающая во все закоулки души, но не причиняющая боли, потому что я не врал. – Я не мог по-другому, не после того, что сделал Лиам. Я влюбился, полюбил тебя по-настоящему… и вышел из спора. Я хочу быть с тобой не ради приставки, не ради чего-то ещё.

Руны моргнули поочерёдно, медленно, неторопливо, и погасли, исчезнув в воздухе, растворившись, словно ничего и не было, оставив после себя лишь едва уловимый запах пепла.

– Ты… не… врал… – произнесла Фэйт медленно, по слогам, будто бы каждое слово обжигало её язык. Её чёрные глаза нервно блестели, она замерла на пороге, будто бы боялась двинуться с места, пока я тщательно изучал глазами лицо Беннет, словно пытаясь найти на нем подтверждение, что вот-вот – и она простит меня.

– Не врал, – глухо отозвался, делая первый робкий шаг к ней, боясь спугнуть то хрупкое равновесие между нами, что появилось после ритуала. – Я соврал лишь в том, что не смог признаться сразу, но мои чувства к тебе, всё, что между нами было, это было искренне… – ещё шаг. Осторожный. И ещё один, пока расстояние между нами не стало слишком коротким. Скользнул ладонью, нащупав её руку и направив туда, где находилось моё сердце, мысленно молясь, чтобы Фэйт осталась, не убежала, не оттолкнула, а доверилась. —Я люблю тебя, пожалуйста, дай мне шанс исправить, ещё один.

– Нет… – слова Фэйт отозвались болью в груди, не идя даже ни в какое сравнение с ранами на теле, что остались после её атаки. Каждое её слово – это раскалённый нож, который она медленно вонзала дальше в моё тело. И я знал, что будет дальше, видел в её потухших глазах. – Я никогда тебя за это не прощу, не приближайся ко мне! Никогда больше.

Пара мгновений, которые казались вечностью, и всё исчезло. Фэйт ушла, оставив меня в одиночестве среди того, что осталось от нашего идеального свидания, что превратилось теперь в обломки. Как и моё сердце. На полу валялся чёрный пакет с черепами, и оттуда выглядывала коробка с Астралис.

Я испортил всё. Сам.

Глава 31. Фэйт

Кусок не лез в горло. Столовая академии гудела, словно пчелиный улей, адепты собирались в кучки и завтракали, делились свежими сплетнями, часть которых конечно же была обо мне, но хотя бы из-за скелетной черепушки Аманды, у которой что-то пошло не так, и она проходила с нею больше положенного.

Вереск подкатил ко мне украденную чернику, так что она попала прямиком на панкейки, на которые даже смотреть было противно.

Я не спала всю ночь.

После башни я заперлась в своей комнате, завалилась на кровать и просто... смотрела в потолок. Без слёз. Без криков. Просто пустота.

«Я люблю тебя».

Эти слова жгли сильнее, чем любая магия крови, потому что я хотела верить. Потому что часть меня верила. Но другая – та, что уже обожглась один раз, – кричала, что это ложь. Красивая, удобная, как и всё, что он говорил.

Но ритуал...

Руны не солгали бы. Наоборот, они бы убили его, если бы он посмел соврать! Если бы все слова, что говорил драконий придурок, были бы ложью!

Идиот..

И каждый раз, стоило оторвать глаза от толпы, я искала этого придурка взглядом, будто бы увидеть его светлую макушку было важно как воздух. И, не найдя, ощущала странную смесь из боли и облегчения, что его тут нет, и странного, почти болезненного желания увидеть Рейна.

– Привет, – напротив меня плюхнулась девушка с большими зелёными глазами, её золотистые волосы, блестящие в искусственном свете помещения, были собраны в тугой хвост на затылке. – Меня зовут Сибил Уайт и..

Вилка которую, я сжимала в руках, случайно погнулась, а девушка запнулась на полуслове, медленно моргнув и уставившись на испорченный столовый прибор, словно понимая, что ещё одно слово – и её постигнет та же участь.

Сибил Уайт.

Та самая, кто заменил Эвана в роли наставника.

– Мне не нужен наставник, – буркнула, потеряв аппетит окончательно.

Сибил не ушла.

Она сидела напротив, упорно ковыряя вилкой в омлете, будто мои слова не значили для нее ровным счетом ничего.

– Я не просилась к тебе в наставники, – наконец сказала она, отодвигая тарелку. – Но раз уж так вышло, давай хотя бы попробуем не убить друг друга в первый же день. Ректор, да и другие профессора всё равно не дадут тебе отказаться, как и мне. Наставничество одно из важных правил в академии Аркан, и просто так с ним от нас не отстанут, давай хотя б притворимся, что мы его соблюдаем?

Я вздохнула, окинув подозрительным взглядом девушку напротив меня. И это правда, если я сейчас начну бунтовать, демонстративно отказываться от наставника и привлекать к себе внимание учителей, то станет только хуже.

– Зачем тебе это? – спросила я, не в силах скрыть подозрительность.

– Потому что я не хочу проблем, – пожала плечами Сибил. – И потому, что я знаю, что ты не хочешь, чтобы я здесь была. Но раз уж так вышло, давай просто... не усложнять.

Не усложнять. Это то, что мне было нужно сейчас, после всего, что произошло… Не усложнять.

«Я люблю тебя», – его слова продолжали звучать в голове, назойливо, прочно, словно отпечатались там и не хотели уходить, постоянно напоминая о том провале, об ошибке с доверием, которую я больше не допущу.

– Хорошо, – выдохнула, разжав вилку и бросив на собеседницу оценивающий взгляд. Не привлекать лишнее внимание, притвориться, что следую правилам, пока золотая клетка не стала ещё более тесной. – Но только притворяться, и не вздумай совать свой нос куда тебя не звали.

– Мне больше и не надо, – кивнула Сибил, она отправила в рот кусочек омлета. – И да, пока не забыла, на следующей неделе, в среду, в академии будет проходить ежегодный вечер в честь основания академии, присутствовать должны будут все, так что имей в виду.

Потрясающе. Ещё одна вещь, на которую мне меньше всего хотелось тратить своё время.

Взгляд вновь пробежался по помещению, выискивая среди толпы знакомую светлую макушку, которой здесь не было. Не было? Почему? Он же должен быть здесь, на завтраке, который он бы не пропустил? Или?

Отнеся посуду в мойку, на негнущихся ногах я отправилась в сторону аудитории первого занятия, ощущая, как напряжение сковывает всё тело от мысли о Рейне. Почему его нет? Неужели ректор отчислил Эвана после всего, решив, что будет проще избавиться?

Нет.

Мне должно быть плевать, потому что он предал меня! Использовал! И единственная причина, по которой он захотел со мной сблизиться, это его чёртов спор с Дастином. С Дастином, который помогал избавиться от Лиама!

Мне должно быть плевать… Плевать на него. Он спорил и на других девушек ещё до меня, и он ничем не лучше Лиама. Но тогда почему я не могу выкинуть Эвана из головы?

Глава 32. Эван

Никогда ещё в жизни так много не думал и так мало спал. Я прокручивал каждую деталь, каждый разговор с Дастином и понятия не имел, где я мог так проколоться? Откуда она могла узнать о споре?

Аманда? Другие девушки, бывшие? Те, на кого спорили? Или что?

– Прекрати думать кто, – философски изрёк Дастин, подняв кверху палец, перепачканный в джеме из булочки. – Лучше подумай, как её вернуть, если ты и правда любишь Беннет.

Я выпустил струйку пара изо рта, рассеянно повертев в руке сигарету, которую обещал ей не курить. А теперь что? Теперь всё, казалось, потеряло смысл. Мои слова, обещания рассыпались в прах, оставив только боль в сердце, острую, резкую, которая словно при каждом движении пронзала меня вновь и вновь.

– Она доверилась мне… – сделал очередную затяжку, рассматривая голубое небо . – Нужно сделать так, чтобы заставить её поверить опять.

Хотя после всего об этом было легче подумать, чем сделать.

Дастик замолчал, прищурившись и взглянув на облака, неторопливо доедая свою булочку. Некоторое время мы провели в молчании, друг по своему обычаю жевал, а я докуривал очередную сигарету из пачки, совершенно не желая возвращаться в академию, боясь увидеть Фэйт там.

– Ты выяснил, кто слил Лиаму, что мы были в пабе? – и, может быть, для Фэйт это уже не имело значения, может быть, ей вообще плевать на мою помощь, но я не мог оставить это просто так. Кто бы не был причастен, он обязан заплатить.

– Нет, в сети ничего не нашёл. В переписках пустота, куча всякого трёпа, озлобленных сообщений, мемов, но ничего за что можно было бы зацепиться.

– Значит, спросим напрямую, – костяшки пальцев хрустнули, словно уже понимали, что совсем скоро опустятся на челюсть этого отброса. – Где он живёт, ты знаешь. Я хочу знать, кто стоит за всем.

* * *

– Ну и гадюшник, под стать ему, – я скривился, переступив через пустую бутылку, которая каталась по полу. Попасть сюда оказалось не так трудно, самое сложное – выскользнуть из академии так, чтобы не попасться на глаза преподавателям. Хотя и на их пристальное внимание мне сейчас было глубоко плевать.

Проникнуть в комнату оказалось не так сложно, пара фраз, приправленных драконьим обаянием, и вот нас уже пустили в его жалкую нору, предварительно сообщив, что Лиам не покидал сегодня здание общежития.

– Что, если он уйдёт и не придёт до вечера? – скривился друг, поддев двумя пальцами старую коробку из-под пиццы и пристально оглядывая помещение взглядом, который не сулил ничего хорошего.

За годы дружбы я знал друга уже как облупленного, и сейчас скорее всего он пытался взглядом обнаружить скрытые камеры или тайники.

– Подождём. Я никуда не тороплюсь.

Лиам появился на пороге своей конуры, и вид у него был... жалкий. Не просто жалкий, раздавленный. Темные круги под глазами, волосы спутаны, одежда мятая. Он вполз как призрак и остановился, увидев нас. В его глазах мелькнул не страх, а какое-то тупое, выжженное безразличие. Как будто после того ада, что устроила ему Фэйт с Перевертышем, уже ничто не могло его по-настоящему напугать.

– Пришёл добить? Или решил полюбоваться, что твоя, – его губы дёрнулись, скривившись в некое подобие усмешки, но слова так и не слетели со губ, – сделала?

– Кто сказал тебе, что мы будем в том пабе? – мой голос прозвучал низко, опасно спокойно. – Кто навел тебя на Фэйт именно тогда?

Он усмехнулся, облокотившись о дверной косяк, его глаза слабо блеснули.

– И зачем мне это тебе говорить?

Зубы скрипнули друг о друга, внутри всё вскипело с новой силой, а руки непроизвольно сжимались в кулаки. После вчерашнего, после того, как потерял Фэйт, кулаки особенно чесались. И, глядя на этого урода, желание пустить в ход становилось ещё сильнее.

– Не скажешь, сам найду способ тебя разговорить, – желваки на лице напряглись. – Не только Фэйт знает грязные приёмчики… А ты… – хмыкнул, окинул его презрительным взглядом с ног до головы, видя, как его лицо покрывала испарина, как он дрожал, почти незаметно, под одеждой, прижимаясь к стене, словно это была его единственная опора. Перевёртыш действовал на него лишь пару дней, но я видел, как Лиам был измотан, и это не могло не радовать. Холодная радость при виде его рожи разливалась по всему телу. – Скажешь сам, или мы поговорим на другом языке?