Текст книги "Не зли новенькую, дракон! (СИ)"

Автор книги: Агата Лэйми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 56. Эван

Я чувствовал себя драконом, загнанным в ловушку, бесконечно шагая под дверью Фэйт, пытаясь расслышать хотя бы что-то. Но как ни напрягал слух – и даже поймал себя на мысли попробовать приложить ухо к двери её комнаты – ничего не выходило.

Да и на что я рассчитывал? Что Летиция Беннет, решив поговорить со своей дочерью наедине, оставит мне лазейку, чтобы я всё услышал? Нет, конечно, нет, нужно быть полным дураком, чтобы в это поверить.

Хотя за последнее время я столько раз себя им чувствовал, что уже не сомневался, что им и был.

Идиот. Полный, беспросветный идиот, Рейн. Дастин сбежал при первых же признаках появления Летиции, бросив на меня полный сочувствия и ужаса взгляд. Предатель. Хотя нет, кто я такой, чтобы его винить? На его месте я бы, наверное, тоже свалил.

Дверь, слабо скрипнув, отворилась, заставив меня едва не подпрыгнуть от радости, когда оттуда показалась Летиция и, не говоря ни слова, пошла дальше по коридору, а следом за ней в дверном проёме я увидел Фэйт.

И это было похоже на удар в грудь. Не физический, тот я бы ещё выдержал. Это было хуже. Гораздо хуже.

От неё исходила такая волна боли, гнева и… обиды, что у меня перехватило дыхание. Воздух вокруг неё сгустился, почернел, затрещал по швам от напряжения. И я чувствовал каждой клеточкой своей кожи страдания, что расползались по её душе.

Она стояла, обхватив себя двумя руками, словно была на лютом морозе. Глаза, эти бездонные чёрные озёра, в которых я тонул с первого взгляда, были пустыми.

– Фэйт, – хрипло произнёс, несмотря на те тиски, которые сжимали грудь при одном взгляде на неё. Шагнул к ней, опустив ладони на её плечи.

Это было хуже, в сто раз хуже, чем даже после того, как объявился Лиам. Она выглядела разбитой, подавленной, словно по ней ударили молотком, разломав на сотни, нет, тысячи хрупких кусочков.

Это убивало.

Лучше бы я страдал сам: боль, пытки, плевать, да что угодно, лишь бы не видеть на её лице пустого взгляда, будто бы выкачали всю жизнь, не ощущать её дрожь под своими пальцами. Фэйт потянула на себя, утягивая в комнату.

– Это зелье Виктория хранила для тебя, – её пальцы впились в мои предплечья, цепко, почти больно, но сейчас это было не важно. Моя боль не имела значения, лишь бы ей стало легче. – Она хотела через тебя пробиться выше в глазах общества. Кроули отказал ей в браке, в пропуске в мир, куда она так хотела, и она решила, что привяжет тебя… сотрёт твою личность зельем.

– Но она не смогла, слышишь? – наклонился, выдыхая ей слова прямиком в приоткрытые губы, надеясь хоть как-то успокоить. – Никто не может отнять меня у тебя. Никакое зелье, никакие чары… Я не позволю. Ты слышишь? Я не позволю стереть себя. Я буду драться за каждую свою мысль, за каждую память о тебе.

Виктория… Чёрт возьми! Я подумать не мог, что она могла опуститься до такого. И я с ней спал. Спал! И сейчас к горлу подкатывала непроизвольная тошнота от мысли, чем это в итоге обернулось. Но сейчас это не важно.

– Она может попытаться снова, – Фэйт подняла голову, боль в её глазах сменилась злостью.

– У неё ничего не выйдет, твои родители дали нам амулеты от любого магического воздействия, – рука скользнула по её пояснице, почти невесомо дотрагиваясь подушечками пальцев позвоночника, заставляя Фэйт слабо прогнуться навстречу. – И я обещал наверстать то, на чём нас прервал Дастин.

Я накрыл ее губы своим поцелуем, прижимая к своему телу, ощущая, как Фэйт подрагивает под моими руками, которые медленно ползли вверх, забираясь под ткань свитера, очерчивая узоры на шелковистой коже. Кожа под пальцами была горячей, нежной, и каждый вздох Фэйт, каждый стон, застревавший у меня в губах, отзывался во мне низким, животным гулом. Я чувствовал каждый ее позвонок, каждую напряженную мышцу, вырисовывая на ней узоры.

Моя. Снова. И в этот раз я не позволю никому разлучить нас: ни Виктории, ни ректору, ни даже самому себе.

Толкнул её обратно в комнату, в то время как её руки изучающе скользнули по моему торсу, расстёгивая пуговицу за пуговицей, и уже скользили по моей груди, по коже, которая разрывалась электрическими разрядами на каждое её прикосновение.

Мои руки обхватили её бёдра и резко приподняли, прижимая Фэйт. Ее спина мягко уперлась в холодную каменную стену, но я чувствовал лишь жар, исходящий от тела через тонкую ткань свитера. Мои руки, будто сами по себе, сжали ее упругие бедра, прижимая ее еще ближе, стирая и без того ничтожное расстояние между нами, добивая последние крохи разума. Внизу живота всё пылало, скручиваясь в тугой узел от желания, подогреваемого её стонами и тем, как Фэйт прижималась ко мне.

Двинулся вперёд, усадив её на подоконник, попутно скинув оттуда какой-то старый засохший цветок, который с дребезгом разбился об пол. Плевать… Только Фэйт сейчас имела значение. Руки скользнули под ткань её свитера, очерчивая узоры пальцами по плоскому животу, заставляя её дрожать под моими ласками, выстанывая имя словно молитву, когда мои губы сместились с её губ на шею, на ту самую чувствительную точку у ключицы, что я помнил так хорошо. Я чувствовал, как бьется ее пульс: бешено, отчаянно, в унисон моему собственному. Ее пальцы вцепились в мои волосы, то притягивая меня ближе, то пытаясь отодвинуть, вздрогнув, когда моя рука пробралась под ткань лифчика. Большой палец провел по уже твердому, выступающему бугорку соска, и она выгнулась, впиваясь ногтями мне в спину сквозь ткань рубашки.

Мир взорвался тысячей фейерверков от её движения, заставляя инстинктивно толкнуться вперёд, прижимаясь пахом между ног, едва не взрываясь от её близости, прикосновения, жара кожи. Весь мир сузился до Фэйт, до её ногтей, впивающихся в спину, пока мои губы спустились ниже, покрывая её грудь поцелуями, на каждую реакцию её тела на мою ласку.

Упивался её ароматом кожи. Я был готов целовать каждую клеточку, каждый миллиметр её тела, наслаждаясь моментом. Рука Фэйт опустилась на ширинку брюк.

Каждое движение ее руки, каждое легкое, дразнящее прикосновение к тому, что и так было напряжено до боли, выбивало из меня хриплый, почти животный стон. Воздух перехватило, мир закружился, сузившись до точки, до ее горящих гневом и желанием глаз, до ее влажных, полуоткрытых губ.

Я покусывал ее кожу, оставляя метки, следы, которые завтра будут напоминать Фэйт о сегодняшней ночи.

Молния расстегнулась с громким, неприличным звуком в тишине комнаты, и вот ее пальцы уже обхватили меня через ткань боксеров. От прикосновения потемнело в глазах. Я застонал, уткнувшись лицом в ее шею, вдыхая ее запах, пьянящий, как самый крепкий алкоголь.

Ладошка Беннет ловко скользнула внутрь под ткань боксёров, сжимая и проводя пальцами по моему достоинству, медленно почти мучительно растягивая каждое движение, заставляя меня вымученно откинуть голову назад и гортанно застонать. О, чёрт.

– Я так соскучился по тебе, по тому, когда мы вместе, как ты смотришь на меня, – я провел рукой по внутренней стороне ее бедра, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения, как подаётся навстречу, спуская мои боксёры.

Моя ладонь нащупала влажную ткань ее трусиков. Фэйт резко вдохнула, ее бедра инстинктивно двинулись навстречу. Ладошка исчезла с моего достоинства, скользнув вниз, отодвигая тонкое кружево в сторону и направляя рукой.

Я вошел в нее одним медленным движением, заполняя, поглощая, растворяясь.

Она была невероятно тесной, горячей и такой родной, что у меня перехватило дыхание. Я замер, прижавшись лбом к ее ключице, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот хрупкий, совершенный миг, когда мы снова стали одним целым.

Ее бедра сами по себе двинулись навстречу, требуя большего, и этот нетерпеливый, жадный толчок свел меня с ума. Я начал двигаться, сначала медленно, мучительно медленно, смакуя каждое мгновение, каждый вздох.

Глава 57. Фэйт

Академия напоминала гудящий улей ещё целую неделю. Родители постарались сохранить всё в тайне, но, конечно, утаить полностью не удалось. И уже на следующий день, как только ректор покинул своё кресло до выяснения обстоятельств, по академии поползли слухи.

– А ты уверена, что это не её рук дело? – Дастин покрутил в руке куриную ножку, указывая в сторону Аманды, сидевшей около окна в окружении подружек.

– Отстранение ректора? – фыркнул Эван, чуть сильнее сжав мою коленку под столом, пока Вереск, устроившись посреди его тарелки, мирно уничтожал его ужин.

– Сплетни!

– Нет, родители позаботились и об этом, – качнула головой, замечая, как в сердце вновь усиливается тревога. Прошла уже неделя, а про Викторию ничего не было известно. Будто бы её и не существовало. Никогда. Даже связи моих родителей, казалось, бессильны.

И это злило меня сильно. Пока лживая, гнусная тварь на свободе, Эван никогда не будет в безопасности. Лишь тогда, когда она получит по заслугам, я могу быть спокойна.

Эван, словно чувствуя направление моих мыслей, провёл большим пальцем по моему колену, прерывая мрачный поток.

– Вечером в академии праздник, ты не забыла, что обещала? – мурлыкнул он, утыкаясь носом в шею, привлекая несколько любопытных взглядом, в том числе и обиженный Аманды.

Меня везде окружают его бывшие. И не то чтобы это сильно беспокоило, но иногда хотелось удушить их тенями, пока никто не видит.

Праздник. С Лиамом мы их посещали, он старался засветиться там, где могли быть разные знакомства. А всё остальное его мало волновало.

– Я знаю, – ответила наконец, повернувшись к Эвану и встретившись с надеждой в его глазах. Как бы не хотелось в том признаваться, но наряд, заготовленный к празднику академии, уже давно лежал в шкафу и ждал своего часа.

Что-то нормальное, обычное. Где-то в глубине душе мне не хватало всего этого.

– А твоя мама разве не может отследить Вик по крови? – вклинился в разговор Дастин, перегнувшись через стол и взмахнув в воздухе куриной ножкой, привлекая внимание Вереска. Глаза крысёнка блеснули, и в тот же миг он повис на куриной ножке, пытаясь урвать кусок побольше.

– Нет. Она уже пробовала, и ничего… На ней защита, через которую мама не может прорваться, – горло сдавило тисками.

Каждый раз, говоря об этом, я чувствовала, как внутри всё сжимается в ледяной ком. Мысль, что Виктория где-то там, свободная, невидимая, и вынашивает свои планы, отравляла всё. Даже его прикосновения, которые обычно согревали, сейчас казались лишь временным утешением. Будто бы надвигающаяся буря может разразиться в любой момент. Хотя я тешила надежду, слабую, но всё же, что Виктория не настолько глупа, чтобы попытаться воплотить свой план.

– И телефон не отследить… даже мне, – Дастин постучал пальцами по столу, совершенно не обращая внимание на то, как Верес самозабвенно уплетал его курицу.

Эван тяжело вздохнул, сжав пальцы сильнее на моей коленке, принявшись поглаживать кожу большим пальцем.

– Сегодня у нас выходной: от Виктории, от всего… Просто наслаждаемся праздником академии, – возразил Рейн, отправив Дастину угрюмый взгляд. – Просто наслаждаемся праздником…

– Пфф, – фыркнул Дастин, отвоёвывая у Вереска последний клочок мяса. – Вспомни любой фильм, и когда подобные праздники заканчивались хорошо?

Эван послал в его сторону убийственный взгляд, который, казалось, должен был испепелить друга на месте. Но Дастин лишь беззаботно ухмыльнулся, явно наслаждаясь тем, что вывел его из себя.

– Заткнись, Нельсон, – пробурчал Рейн. – Сегодня всё будет хорошо.

Я хотела верить ему. О, боги, как я хотела поверить в этот миг нормальности! В возможность просто надеть красивое платье, пойти на глупый школьный праздник с парнем, который сводит меня с ума. Парнем, который, несмотря на все свои ошибки, сейчас смотрел на меня так, словно я самое дорогое, что было в его жизни.

Родители всё ещё держат академию под своим контролем, под наблюдением, а многие их связи задействованы, чтобы найти Викторию.

Ни один в здравом уме не пойдёт против них, рискуя впасть в немилость у семьи Беннет.

Глава 58. Эван

Напряжённо сглотнул, пытаясь избавиться от липкости в горле, которая возникла, как только переступил порог помещения. Я нервничал как малолетка при первом свидании, бесконечно поправляя руками чёртов галстук, который сейчас больше напоминал удавку.

– А я вот надел свои праздничные носки и счастлив, – усмехнулся Дастик, заметив мои страдания и несчастный взгляд в сторону двери, где с минуты на минуту должна была появиться Фэйт. Он невозмутимо жевал канапе, словно вокруг царила идиллия, а не зрела очередная магическая катастрофа.

Я влюбился как последний идиот, но, кажется, именно так чувствовал себя самым счастливым на свете. И именно на праздник, день рождения академии, я возлагал большие надежды, отчаянно нуждаясь в глотке чего-то нормального, а не хаоса, в который мы попали.

– Заткнись, Нельсон, – пробурчал я, но беззлобно. Мои глаза снова прилипли к массивным дубовым дверям. – Просто… молчи, хорошо?

Он фыркнул, но заткнулся. Наконец-то.

И вовремя, потому что входные двери распахнулись, и за толпой адептов появилась Фэйт. И весь остальной мир словно перестал существовать, слившись в единый гул динамиков, откуда лилась музыка, и голосов адептов.

Все это превратилось в размытый, невнятный фон, единственной точкой фокуса на котором была она.

Фэйт.

Она стояла на пороге, и мое сердце просто вырвалось из груди, застряв где-то в горле, перекрыв дыхание. Я и раньше считал ее красивой. Своей. Невероятной. Но сейчас… Сейчас она была сногсшибательной.

Её чёрное платье из какой-то полупрозрачной ткани с едва заметными серебряными крапинками струилось, огибая каждый изгиб тела, тонкую талию, круглые бёдра, прежде чем расходиться возле колен, оно касалось пола. Через плечи пролегали тёмные ленты, а её обнажённая кожа будто бы светилась в свете ламп.

Чёрные волосы, обычно собранные в две шишки, струились по плечам, доходя до талии.

Она выглядела… иначе. Взрослее. Опаснее. И так чертовски притягательно, что у меня перехватило дыхание.

Фэйт медленно окинула взглядом зал, и ее глаза скользнули по Аманде, которая замерла с открытым ртом, по сбившемуся с ритма оркестру, по Дастину, который тихо присвистнул у меня за спиной. А потом ее глаза нашли меня.

Я сделал шаг навстречу, и мир снова обрел звуки. Музыка, смех, шепот за спиной. Но все это было где-то далеко, за толстым стеклом.

– Ты… – я сглотнул, пытаясь совладать с эмоциями, от которых мигом пересохло в горле. Всё, что я мог, это смотреть на неё, ощущая себя последним идиотом, который её не достоин. – Ты выглядишь сногсшибательно, Фэйт. Потанцуешь со мной?

Ответом мне послужило лишь снисходительное фырканье и лёгкая улыбка на губах, но, когда её ладонь оказалась в моей, клянусь, я был самым счастливым идиотом на этом свете.

– Просто не растопчи мне платье своими драконьими лапищами, оно новое, – улыбнулась Фэйт, стоило нам присоединиться к остальным парам на танцполе.

И я был бы совершенно счастлив, если бы через пару минут, едва мы начали наш первый танец, рядом с нами не возникла Аманда.

– Нужно поговорить, у меня есть информация о Виктории, – она скрестила руки на груди, бросив в мою сторону надменно-отчуждённый взгляд и вызывая у меня разочарованный вздох, который я едва успел сдержать.

Черт возьми! Снова! Снова это проклятие. Я надеялся на что-то нормальное, без Лиамов, без раскаяний на башне Нарциссы, без погони за неуловимой Викторией. Просто что-то нормальное, обыденное, где есть только я и Фэйт.

– Что? – её ладонь выскользнула из моей, заставляя сердце упасть камнем в область пяток. Лицо Фэйт мигом утратило всю лёгкость, которая была минуту назад. – Откуда ты знаешь?

– Моя подруга проболталась, что её старший брат безумно влюблён в Викторию, – понизив голос и воровато оглянувшись по сторонам, произнесла Аманда. – И он работает в одной из крупных компаний по работе с мощными артефактами и зельями. Подруга боится, что Вик сделала что-то с ним, потому что её брат словно одержим ею.

Проклятье! Она не использовала это зелье на мне, но нашла для своих целей кого-то другого. И не то чтобы мне становилось легче от этой мысли, сердце сжала стальная лапа. Чёртова Вик! Чёртова Вик, думающая, что может управлять чужими судьбами, словно игрушками из коробки.

– Нужно сказать родителям, и тебе придётся пойти с нами, Стормахт.

Шанс на нормальный вечер был испорчен.

Глава 59. Фэйт

Дрянь! Стерва!

Вереск рядом пискнул, приземлившись мне на плечо и сочувственно ткнувшись носом в щёку, пока внутри всё бурлило от гнева.

И всё ради чего? Для достижения каких-то целей? Чтобы пробиться на верх? Злость внутри не унималась ни на секунду, и даже рука Эвана в моей руке, которую он не разжал даже в тот момент, когда мы пришли к родителям, не придавала полного успокоения.

Я надела это чертово платье, позволила себе почувствовать себя просто девушкой на празднике с парнем, который сводит её с ума.

И всё ради чего? Ради очередного грязного плана маньячки? Ради её больных амбиций?

Воздух вокруг меня сгустился, потяжелел. Тени от канделябров на стенах зашевелились, вытянулись в угрожающие когтистые очертания, повинуясь моему настроению. Я чувствовала, как мускулы на лице Эвана напряглись, его пальцы сжали мою руку чуть сильнее

Месть.

Чем больше я узнавала о Виктории, о её методах, тем точнее понимала, какое конечное решение приму, какая судьба её ждёт. Она заслужила участь намного хуже чем у Лиама. То, что стало с её кузеном, лишь цветочки по сравнению с тем, что ждало эту дрянь.

– Если все твои слова правда, то необходимо найти этого юношу, скорее всего он находится под действием любовного зелья, – произнёс отец, выслушав рассказ Аманды и холодно скользнув по Эвану взглядом.

В отличие от матери он всё ещё не мог смириться с его присутствием даже несмотря на возникшую между нами связь, и всячески выражал своё недовольство.

– Он работает в «Илд Индастриз», моя подруга говорит, что последний день он не выходил на связь, а до этого всё время твердил о Виктории, – голос Аманды прозвучал тихо. И на удивление, рядом с моими родителями терялись многие, но она… сидела ровно, спокойно смотря им в глаза. – Его зовут Гарольд Фонстейн.

– Моя сестра замужем за сыном владельца этой компании, выяснить, что там происходит, не будет проблемой, – подала голос мама, поднявшись с алого дивана, который каким-то образом уже оказался в комнате академии. Не удивлюсь, если его доставили сюда из-за неё. – И я думаю, что из их хранилища должны были пропасть некоторые артефакты.

– Моя подруга и её брат… – на секунду голос Аманды дрогнул, но потом она продолжила с прежней уверенностью. – Что с ними будет после того, как я рассказала? Я не хочу, чтобы они пострадали.

– Милая, – голос матери прозвучал притворно дружелюбно, – твои друзья не пострадают от нас. Напротив, они получат помощь. Этот молодой человек – жертва. А жертв мы защищаем. Особенно, когда их беда помогает нам выйти на ту, что причиняет боль нашей семье. За их судьбу ты можешь быть спокойна. Но нам нужно действовать быстро, время уже играет против нас, особенно, если этот молодой человек находится под действием зелья.

– Летиция права, – произнёс Абрахам, и Арлек встрепенулся на его плече. – Мы действуем быстро и тихо. Фэйт, Эван, вы возвращаетесь на праздник.

– Что? – вырвалось у меня прежде, чем я успела обдумать его слова. – Но…

– Чтобы всё сработало как надо, вы не должны привлекать к себе лишнего внимания, всё должно быть так, как будто бы ничего не произошло, – отец многозначительно посмотрел на Эвана как на главный источник проблем. – И самый лучший способ сделать это – вернуться обратно на праздник.

Слова папы не были лишены смысла, самым лучшим вариантом сейчас было не привлекать лишнее внимание, не давать Виктории хоть каплю преимущества и отправиться на праздник, сливаясь с толпой, но внутри творилась самая настоящая буря:злость, обида и желание стереть её с лица земли.

– Успокойся, – ладонь Эвана легла на мою талию, притягивая к себе, его губы касались моих волос, даря небольшое успокоение и тёплое ощущение в груди. Казалось, в его объятиях можно забыть обо всём, стоит только закрыть глаза.

– Хорошо, – я выдохнула, отстраняясь и заставляя себя выпрямиться. Мои пальцы сами собой потянулись поправить воротник его белой рубашки. Я любовалась тем, как в его серых глазах сверкают отблески света ламп из танцевального зала, – но тогда весь танец ты рассказываешь о себе.

Пусть в этот вечер будет хоть что-то нормальное. А потом, потом… Я заставлю её страдать.