Текст книги "Не зли новенькую, дракон! (СИ)"

Автор книги: Агата Лэйми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21. Фэйт

План был рискованным, опасным, но мысль о мести придавала мне сил, заставляя кровь в венах бежать быстрее. Лиам должен заплатить за всё, что сделал. Он не может выйти сухим из воды после того, как переступил мне дорогу, решив сыграть на чувствах девушки с разбитым сердцем.

Я заставлю его пожалеть о том дне, когда он решил, что может так со мной поступать.

– Для следующего задания вам необходимо разбиться на пары, которые я распределю сам, – холодно изрёк профессор Вейл, облокотившись на стол и обведя взглядом аудиторию, и продолжил, методично перебирая имена в списке. – ...Грейсон и Марлоу. Блэквуд и Айви. Стормхарт и... Беннет.

Только её не хватало. Не сейчас, когда все мои мысли были сосредоточены на плане месте Лиаму.

Аманда медленно повернула голову. Ее серебристые волосы мягко скользнули по плечу. Длинные, нарощенные ресницы приподнялись, открывая холодные голубые глаза, в которых читалось откровенное недовольство и… что-то еще, похожее на едва уловимую усмешку, спрятанную в уголках губ. Она не сказала ни слова, лишь изящным движением откинула прядь волос за ухо, ее взгляд скользнул по мне сверху вниз, оценивающе, презрительно.

И не слишком удачное соседство.

Я молча сцепила зубы, сжав в пальцах учебник по некромантии. Осталось потерпеть пару часов, а затем Лиам получит по заслугам. Просто нужно переждать и делать всё как обычно, не вызывая подозрений.

– Некроманты не всегда работают в паре, но такая практика важна для поддержания баланса, – учитель поднялся из-за рабочего стола, подойдя к магической доске и начертив на ней мелом вычурный символ. – Баланс есть во всём, даже в нашей тёмной магии, и ваша задача его нащупать. Перед вами на столе лежит сфера мертвеца, ваша задача снять с неё магическую печать и распределить энергию между вами и вашим напарником и удерживать её до конца занятия. Если энергия выйдет из-под контроля, вы получите отработку в склепе. Ночную. И частичное превращение в скелета из-за выброса энергии. И да… предвещая ваши глупые вопросы, мистер Бланклав, превращение испарится к завтрашнему утру. Навечно в таком виде вы не останетесь.

На столе между нами лежала Сфера Мертвеца – мрачный шар из обсидиана, испещренный трещинами, из которых сочился едва уловимый ледяной свет. На ее поверхности мерцала сложная печать – переплетение рун, напоминающее застывшую паутину серебристой магии. Энергия внутри сферы пульсировала медленно, тяжело, как сердце спящего гиганта. Холод от нее пробирал до костей даже на расстоянии.

Несколько таких украшали рабочий кабинет отца, он считал, что в этом есть некоторое подобие красоты.

– Баланс… – повторил Вейл, медленно проходя между столами и беспристрастным взглядом оценивая старания адептов. – Энергия мёртвых капризна. Она ищет слабину… раздор. Найдёт – и вы оба пожалеете об этом. Сохраняйте спокойствие и ровное дыхание.

Аманда первой потянула руку, откинув в сторону серебристые волосы таким грациозным действием, что в рекламе шампуня удавились бы от зависти. На губах мелькнула надменная улыбка, которая тут же исчезла, а ладонь с длинными кровавыми ногтями накрыла сферу. От её прикосновения поплыли тонкие серебристые нити, что постепенно разрушали печать.

– Можешь постоять в сторонке, Беннет, я справлюсь и без тебя, – и снова елейный сладкий голосок, от которого на зубах скрипело от приторности.

– Не дождёшься, – ладонь легла рядом, нити побежали быстрее, разрушая печать, пока моя магия сплеталась с магией Аманды. – Я хочу побыстрее закончить.

– Как скажешь, – она хмыкнула, и серебристая печать под нашими руками вспыхнула, выпуская на волю энергию, что всплыла вверх, словно кроваво-красный пузырёк в воздухе.

Он висел между нами, пульсируя в такт моему бешеному сердцебиению, излучая не просто холод смерти, а какой-то знакомый до жути холод. Холод отцовского кабинета. Холод магии крови.

– Ого, – протянула Аманда, чуть надавливая магией на сферу, направляя поток энергии в мою сторону. Пузырёк покачнулся в мою сторону, чуть потеряв форму шара. – Не ожидала такого отклика, контроль это ведь не про тебя, Беннет?

– Ты же понимаешь, что в склеп в случае провала пойдут обе? – прищурилась, ощущая, как Вереск зашевелился рядом, словно приготовившись к атаке.

Дыши Фэйт, дыши. Она просто злится, потому что она чёртова психованная стерва! Аманда – твоя проблема в последнюю очередь, сейчас важен лишь Лиам, месть, которую он заслужил.

Поток магии, направленный Амандой, опасно приблизился, едва не лизнув кончики пальцев, обдав их холодом.

– Знаю, и именно из-за того, что ты в моей паре, я обречена на провал. Ты и контроль вещи не совместимые, так ведь, Фэйт?

В памяти мигом всплыл смех Лиама в коридоре, его глаза, полные насмешки, губы, расплывшиеся в ядовитой улыбке. Пустышка, жалкая, неспособная.

Пульсация кроваво-красного пузыря перед моим лицом ускорилась, его холодное сияние ослепляло, а знакомый, леденящий душу холод магии крови пробирал глубже, чем мороз сферы.

– Знаешь, в чём разница между нами, Беннет? – она наклонилась, направляя очередной поток магии в кровавую сферу, что двигалась ближе к моим пальцам, и удерживать её на месте становилось сложнее. – Я вижу слабость и пользуюсь ею, а ты… ломаешься. Как и всегда.

Последний всплеск магии от Аманды и сфера двинулась вперёд, опаляя мою руку ледяным касанием. Там, где холод касался, рука каменела, превращаясь в костяную. Сфера начала трескаться, потеряв баланс.

– Ты мало знаешь обо мне, – губы растянулись в улыбке, ощутив, как внутри всё напряглось, костяная рука всё ещё чувствовала холод, но внутри уже всё напряглось.

Сферы мертвеца всегда украшали рабочий кабинет отца, и уже давно он научил меня с ними работать. Делать так, что, даже потеряв контроль над ней, она не раскалывалась. Я направила свою магию, обволакивая трещину тенями, запечатывая её, как учил меня отец. Брови Аманды взлетели вверх, кровяной сгусток поплыл в её сторону, постепенно она теряла контроль, и я усилила давление.

– Видишь, Стормхарт, я тоже умею бить по слабостям, – миг, и она потеряла баланс, а энергия из сферы попала прямиком в лицо, которое тут же превратилось в черепушку с серебристыми волосами.

* * *

Эван…

Сердце болезненно кольнуло, стоило взглянуть на дисплей смартфона.

22: 45

Он не появлялся в сети с самого утра, как мы поговорили, как я вышла из их комнаты с Дастином. Эван будто исчез, испарился, канул в небытие. Его светлая макушка не мелькала в академии, а сообщения оставались не прочитаны даже в чёртовом планшете, где имелась специальная функция вызова наставника. Он не отвечал, будто испарившись.

– И что у тебя с рукой? Отражает твоё безумие? – мерзкий, с ноткой усмешки голос Лиама раздался совсем рядом.

Холод от костяной руки пронзил локоть. Но это ничто по сравнению с тем, какая ярость поднялась в душе при звуке голоса Лиама.

Воздух вокруг загустел, казалось, даже лёгкий ветерок, чт трепал мои волосы и подол короткой юбки академии, замер.

Я медленно обернулась, каблуки чёрных туфель стукнули по асфальту.

Лиам стоял в тени дерева, лениво прислонившись к нему спиной, создавая невидимое превосходство. Только выглядел он ещё хуже, чем при нашей встрече, волосы, не смотря на усилия, была растрёпаны, под глазами пролегли тёмные круги, а на лбу блестели капельки пота, пока его грудь тяжело вздымалась при каждом вздохе. Будто бы он делал для этого усилие.

– И где же твой защитник? Или он уже получил что хотел и решил не тратить время на тебя? – Лиам усмехнулся, глаза блеснули в полумраке, а его слова отдались тупой болью в груди.

Его здесь нет. Эвана здесь нет, но он обещал... Обещал и почему-то не пришёл. Почему? Неужели он передумал и решил уйти? Нет.

Он не мог, ведь так, ведь правда?

Не сейчас. Нет.

– Он здесь не нужен, – тьма на кончиках пальцев заклубилась, образовав маленькую тучку, а кровь по венам побежала быстрее. Хруст, его колени согнулись, и бывший упал на землю, словно мешок, заходясь в истошном крике, когда его кровь кипятилась изнутри. Тени рванули вперёд, опутывая его конечность, заставляя сесть на колени, пока он корчился от невыносимой боли. – Ты думал, что сможешь унижать меня, шантажировать и просто так избежать последствий?

Каждый стук каблуков по асфальту отдавался стуком в ушах, мои тени опутывали Лиама, мешая ему двигаться, лишая единственной возможности сбежать.

– Ты правда так думал? – каблук надавил на его грудь, пригвождая к земле. Костяная рука скользнула в карман юбки, сжав драгоценный артефакт.

Глава 22. Фэйт

Костяные пальцы сжимали холодный металл артефакта так сильно, что, казалось, он вот-вот треснет. Маленький, чёрный, переливающийся мерцанием в темноте улицы, и одна из любимых штучек в тёмной коллекции моей мамочки, добрую половину которой она подарила мне на день рождения.

Перевёртыш, присасывающийся к самой душе, плотно переплетающийся с ней, превращает жизнь носителя в кошмар. Мучительные сны, ставящие его на место тех, кому причинил боль, превращая каждый сон в ад, из которого не выбраться.

– Нет! Ты не посмеешь! Я отправлю видео! Всем! Всем, ты слышишь меня, чокнутая стерва?! Все увидят, как ты, – его слова потонули в хрипе, смешанном со слабым бульканьем, когда мои тени обвили его горло, лишая возможности вдохнуть.

– Посмею, – твёрдо произнесла, надавливая ему каблуком на грудь, глядя на то, как он морщится от боли, беспомощно хватает ртом воздух. И это только начало. – Знаешь, почему перевёртыш один из самых опасных артефактов? Ты никогда не сможешь рассказать о нём или причинить зло, потому что каждая чужая боль от твоих действий сожжёт тебя в ночном кошмаре, которым ты будешь гореть. Пока не раскаешься по-настоящему, ощутив на себе все их страдания… Только тогда он ослабит хватку, пока ты не оставляешь после себя зло.

– Не увлекайся речами, – раздался в моём наушнике голос Дастина. – То, что мы на заброшенном доке, ещё не значит, что сюда кто-то не заявится.

В груди потяжелело. Неужели двухметровая пепельница и правда сбежала? После всего?! Он же не мог, ведь правда?

Неважно. Не сейчас. Я не могу сейчас позволить себе думать об этом.

Я должна отомстить.

– И ты будешь гореть, Лиам, – прошептала я почти ласково, – гореть в аду, который ты создал себе сам. Каждую ночь. Это… справедливо.

Наклонилась, чуть ослабляя хватку теней, позволяя ему вдохнуть на один краткий миг, давая ему понять, что он жив лишь потому, что я ему позволила, что он дышит лишь по моей милости.

– Флэшки, где они? – я поднесла артефакт к его груди, предварительно убрав оттуда ногу, подавляя желание пробить его сердце каблуком. – И не вздумай обмануть или промолчать, тогда я вытащу информацию из твоего мозга, только это будет в тысячу раз больнее с учётом моей костяной руки, что затрудняет это заклинание… Возможно, тогда твой разум повредится раз и навсегда. И тогда Перевёртыш будет работать всегда, без перерыва… И ты окажешься в своём персональном аду, который создал собственными руками.

Хрип Лиама превратился в жалобный свист. Его глаза, налитые кровью и диким страхом, метались между моим лицом и черным мерцанием Перевертыша у его груди. Он задыхался, слюна стекала по подбородку, смешиваясь с грязью асфальта заброшенного дока.

– Флэшка, – он выдохнул, беспомощно царапая руками асфальт, стирая их в кровь, жадно ловя воздух ртом насколько это было возможно, – в кармане куртки. Ещё одна в столе в общежитие, этаж второй, комната номер сорок пять, ключи в кармане. Это всё, – капелька пота скатилась по его виску.

Ключи действительно торчали из кармана его куртки вместе с флешкой. Глупый, принёс её сюда. На разборки!

И как я только могла полюбить это ничтожество? Глупый. Слабый. Сломленный.

– Хороший мальчик… – холодная улыбка скользнула на губах. – Ты выполнил свою часть, теперь моя. Помни, Лиам, – прошептала я, глядя ему прямо в расширенные зрачки. – Каждую ночь каждую боль, которую ты причинил, ты почувствуешь ее так, будто это твоя собственная. Это не наказание. Это… справедливость.

Перевёртыш в моей руке ожил, стоило его поднести к груди Лиама, запульсировал слабым светом. Вереск подлетел ближе, поравнявшись с моей рукой и положив свою маленькую крысиную лапку на артефакт, помогая мне вдавить его в грудь бывшего.

Этот простой жест, этот крошечный вес на моей руке, пробил броню ярости. На миг дыхание перехватило. Вереск никогда не вмешивался в мою магию. Но сейчас… Сейчас он просто был здесь. Поддерживал. Как друг. Как единственное живое существо, которое не предало.

Артефакт вошёл плавно, исчезнув под его кожей, не оставив ни следа, заставив Лиама захрипеть, выгнуться в позвоночнике. Его глаза закатились кверху, обнажая белки.

Всё кончено.

Я вдохнула, отступая назад, оставляя Лиама корчиться от агонии на грязном асфальте. Наедине со всем, что он совершил за свою жизнь.

Я отомстила. Справилась, как и положено наследнице семьи Беннет, но почему внутри так пусто? Сиротливо оглянулась, ища глазами двухметровую глупую пепельницу.

Эван, где же ты? Ты ведь обещал быть рядом, когда всё случится.

Глава 23. Фэйт

И где… где он?

Я переступила с ноги на ногу, вглядываясь во тьму дока, надеясь, что сейчас Эван вынырнет из какой-нибудь тени в своей шутовской манере, что раздражала меня два дня.

Сердце болезненно сжалось.

– Фэйт… – голос Дастина в наушниках вернул в реальность, где Лиам после моей долгожданной мести лежал на грязном, мокром асфальте. – Тебе нужно забрать флэшку, ты же знаешь... пока он здесь, чтобы вас не связали.

Вздох. Тяжёлый. Я устала за эти дни и чувствовала себя измотанной. Месть должна приносить удовлетворение, так думала, что, когда увижу, что страдает Лиам, мне станет легче, будто чья-то невидимая рука выгонит из комнаты весь старый, затхлый воздух и, открыв окна, наполнит помещение свежестью. На деле?

Лишь странная пустота и огромная зияющая дыра в груди.

– Где Эван? – голос предательски дрогнул, а я сжала костяной рукой край юбки, замечая, как беспокойство за тупоголового дракона начинает просачиваться изнутри.

– Я… не знаю… – тяжёлый вздох на том конце. – Правда не знаю, утром его вызвал к себе ректор, а потом я его больше не видел.

– Ректор? – брови в удивлении взмыли вверх. А ему что было надо от Эвана? Я запнулась на ходу, едва не наступив каблуком в лужу на выходе из дока. В груди потяжелело. Он не пропал просто так после вызова ректора, это значит, что что-то случилось. И не удивлюсь, если эту двухметровую идиотину отчислили за очередное нарушение правил. – Я сейчас вернусь в академию и…

– Нет! Заберём флэшку! Если эти записи попадут в чьи-то руки, то всё бессмысленно. Эван справится, слушай, я его знаю почти всю жизнь, и он вылезал из таких передряг!.. Мы идём за флэшкой.

– Мы? – переспросила, насторожившись и замерев на месте. Вечерний ветер приятно холодил кожу.

Дастин был здесь рядом, засев в пустующем здании неподалёку, на случай, если что-то пойдёт не так, чтобы отслеживать всё по камере, если кто-то придёт и захочет помешать.

Здесь должен быть Эван.

– Да. Ты думаешь, он мне уши не надерёт, когда узнает, что я отпустил тебя одну? Ошибаешься!

От голоса Дастина внутри потеплело, от странно щемящего ощущения, в которое так не хотелось верить, словно это было что-то запретное. Теперь, кажется, я больше не была одна.

* * *

01. 37.

Взглянув на часы, я тревожно вздохнула, переступив порог своей комнаты, ощутив в душе лишь странную пустоту. Идти к ректору было уже бесполезно, сейчас он глубоко спал в своей комнате и выяснению, где был Рейн, уж явно не обрадовался.

Вереск пролетел мимо меня, устроившись на тумбочке с флэшкой в лапках и принявшись её самозабвенно грызть. Он всю дорогу её нёс, паря на своём облачке, с гордостью в блестящих чёрных глазах.

Дверь щелкнула за мной. Тишина. Только мое собственное прерывистое дыхание нарушало ее. И… легкий шорох. Справа. Из глубины комнаты.

Вереск, только что гордо дефилирующий на своем облачке с украденной флешкой в лапках, вдруг замер. Его крошечное тельце напряглось, шерсть встала дыбом. Он издал низкое, предупреждающее шипение, развернувшись к темному углу возле кровати. Его облачко потемнело, сгустилось.

Здесь кто-то был. Ледяная волна прокатилась по позвоночнику от осознания, что вместе с крысом мы здесь были не одни. Тени сгустились вокруг моих рук, одной нормальной и одной костяной, и, заметив лёгкое, почти неуловимое движение в углу моей комнаты, метнулись туда под писк Вереска, летевшего туда на своей тучке.

– Знаешь, Беннет, я надеялся на более тёплый приём, – знакомый смешок раздался в тени. – А ты пытаешься убить меня своими тенями, – Эван усмехнулся, появляясь из тени, практически материзовавшись из воздуха и обдав меня наглым, довольным взглядом.

– Ты!! – я едва не задохнулась от возмущения, тени замерли в воздухе вокруг дракона, который уже стал полностью видим. И ведь даже невредим, его рубашка по-прежнему была расстёгнута на несколько верхних пуговичек, откуда выглядывали его ключицы. – Где ты был всё это время?!! Ты должен был быть рядом со мной. Ты обещал!! Мы искали тебя!

Возмущение, копившееся часами, страх, гнев, жгучее разочарование и адское облегчение от того, что он здесь, жив, – все это сжалось в один раскаленный шар у меня в груди. Тени, только что рванувшие к нему, зависли в воздухе, дрожа от моей неконтролируемой ярости, которая исчезала с каждой секундой, пока я смотрела на наглого, самоуверенного дракона.

Дурак.

– Ректор Кроули отправил меня на отработку, очищать старое крыло, – он качнулся на носках, сделав шаг вперёд. – Ему очень не понравилось, что ночью я летал вместе с наследницей семьи Беннет, которую ему вручили оберегать как зеницу ока. Он влепил мне официальный запрет на приближение к тебе вне учебных занятий.

Глава 24. Эван

– Я не мог прийти, понимаешь? – сделал ещё шаг, заглядывая в её бездонные чёрные глаза, в которых плескалось недоверие, смешанное с чем-то, чего я не мог разобрать. – Появись я в доке, как и планировали, Кроули мог узнать обо всём, – в горле предательски пересохло, я нервно облизнул губы. – Я не мог позволить, чтобы из-за меня всё сорвалось, чтобы этот урод ушёл безнаказанным из-за того, что я привёл за собой хвост, – взгляд скользнул по её руке, странной, неестественной, как у скелета, и внутри всё похолодело. – Это он?

Убью, если это дело его мерзких лап. Внутри всё бурлило от гнева, а руки сами собой потянулись уже к довольно изрядно измятой пачке сигарет.

– Аманда. Занятие у профессора Вейла, – бросила она между делом, словно рука скелета это что-то незначительное, обыденное как завтрак с кофе и пончиком. Она прищурилась подозрительно, словно сомневалась в каждом слове, что я сказал. Будто бы я ей врал… Врал, Эван, ты ведь и сам это знаешь. – И почему тогда ты здесь, если у тебя официальный запрет?

Фэйт изучающе наклонила голову, будто бы взвешивая каждое моё слово.

– Я не был уверен, что уход в тени сработает, – признался честно, делая к Фэйт ещё один шаг, чувствуя себя бесконечно виноватым, да, Эван, только за это, будто бы за это… – Не мог рисковать.

Но что еще я мог сказать? Что каждая клетка моего тела рвалась к ней в тот док? Что мысль о ней, одной перед Лиамом, сводила меня с ума? Что дракон внутри ревел, рвал барьер Кроули когтями, чувствуя ее боль и ярость как свои собственные? Что я до безумия хочу наклониться и поцеловать её?

И что это желание во мне громче всех остальных? Чем запрет ректора, где он мне подробно на пальцах объяснил, что со мной будет, если я к ней приближусь?

И она сделала первый шаг, робкий, неуверенный, ладонь Фэйт легла на мой торс. И этого мне было достаточно, чтобы рухнули все преграды.

– У нас всё получилось, – прошептала она тихо, заглядывая в глаза таким взглядом, от которого внутри всё переворачивалось.

Я замер, впитывая это ощущение – тепло ее пальцев сквозь тонкую ткань рубашки, дрожь, которую чувствовал кончиками пальцев, едва касаясь ее бока, пока внутри во мне боролись два чувства.

Ты должен рассказать ей правду, дурак ты драконий, о споре, о том, что завтра ректор спустит с меня три шкуры, если всё же уход с тенью не сбрасывает его барьер, о том, что за эти три дня она стала важнее всего в мире.

Правда.

Я смотрел в чёрные бездонные глаза, в которых, казалось, плескалось отражение моих собственных чувств, и не мог, не мог найти в себе силы сделать ей больно своим признанием. Ранить Фэйт… себя… потому что, как только она узнает о споре, всё будет кончено, и ей будет плевать, что я из него вышел.

Сейчас, скажи ей сейчас, пока она на тебя так смотрит!

Фэйт стояла так близко, что я чувствовал ее дыхание, легкое, прерывистое, на своей шее. Ее черные глаза, огромные и бездонные, смотрели на меня со смесью доверия, усталости и чего-то еще… чего-то хрупкого и опасного одновременно. Она верила мне. После всего. После того, как я не пришел.

Скажи ей, пока не поздно. Скажи. Ей.

– Фэйт, я, – горло пересохло, голос предательски сорвался на шёпот, пока слова будто бы физически застряли в горле.

– Молчи, – прошептала Беннет хрипло, её и без того тёмные глаза стали ещё темнее от нахлынувших чувств, губы, чуть тронутые вишнёвым блеском, приоткрылись. Моя рука скользнула выше, проведя подушечками пальцев по позвоночнику, заставляя её выгнуться на секунду, но лишь для того, чтобы обхватить моё лицо двумя руками.

Секунда. Наше дыхание спуталось. Её ладонь сильнее стиснула ворот моей рубашки, притягивая к себе, заставляя склониться и сильнее сжать в талии, будто бы я намеревался её сломать надвое.

Её губы, мягкие, сладкие, с едва уловимым привкусом вишни, накрыли мои. И я потерялся.

В этой секунде. В этой девчонке.

Её губы на моих… Её дыхание, вплетающееся в моё, словно магия, которой я не мог противостоять. Её пальцы на моих скулах, в моих волосах, скользящие по моей рубашке, расстёгивающие пуговичку за пуговичкой, скользящие по моей разгорячённой коже, царапая короткими ноготками.

Я застонал сквозь поцелуй тихо, глухо, как зверь, загнанный в угол собственными желаниями. Каждое её движение сводило меня с ума, мои руки, эти предательские руки опустились ниже к её ягодицам.

Я прижал Фэйт крепче, чувствуя, как её тело вжимается в моё, а тепло её кожи добило остатки сопротивления.

Её пальцы скользнули по моей шее, спускаясь на плечо, и я ощутил, как каждая клетка дрожит от одного только касания. Я скользнул ладонью по её бедру, обнимая сильнее, будто хотел передать ей всё, что не мог сказать словами.

– Если ты не прекратишь, я не смогу остановиться, – выдохнул я между поцелуями, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим, цепляясь за последний отчаянный голос разума, который отчаянно тонул под всей остальной лавиной эмоций.

Она лишь прижалась ещё плотнее, приставив лоб к моему, и я слышал, как её дыхание срывается на шепот.

– Я не хочу, чтобы ты останавливался.