Текст книги "Не зли новенькую, дракон! (СИ)"

Автор книги: Агата Лэйми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 60. Фэйт

Ночной ветерок трепал волосы, пробирался под ткань платья, игнорируя пиджак Эвана, наброшенный на плечи. И кто знал, что этот двухметровый дракон окажется ещё тем романтиком?

Тёмное небо было усыпано множеством звёзд, что отражались в гладкой поверхности озера, куда Эван привёл меня в первую встречу. Его ладонь, покоящаяся на моей талии, медленно рисовала узоры .

Маленький миг нормальности в водовороте хаоса, который не желал заканчиваться. Праздник завершился полчаса назад, а от родителей не было ни слова, ни единой весточки.

– Только не говори, что даже сейчас ты думаешь о Виктории, после того, как я перечислил тебе всю свою биографию? – голос Эвана прозвучал над ухом, заставляя вздрогнуть, а сильные руки сильнее притянули меня к себе, прижимая к себе вплотную.

– Нет, – прошептала я, и это была правда. Сейчас я думала только о нем. О том, как это нелепо и прекрасно – стоять здесь, у озера, под звездами, когда весь мир рушится. – Я думаю о том, что ты все еще пахнешь сигаретами, несмотря на все свои клятвы.

Эван тихо рассмеялся.

– Это запах от Дастина, он сегодня нервничал и дымил как паровоз. Клянусь своими трусами с дракончиками.

– Как же жаль твои трусы, они ведь у тебя любимые? Если бы это был Дастин, то от тебя должно пахнуть энергетиками и чипсами! – я фыркнула, но прижалась к его груди крепче, вдыхая знакомый запах табака.

Эван тихо рассмеялся мне в макушку.

– Врешь. Ты обожаешь этот запах. Он тебя заводит, – Рейн проворчал это прямо в мои волосы, и по моей спине пробежали мурашки. Проклятый дракон. Он всегда знал, что сказать, чтобы вывести меня из равновесия.

И будто бы мне этого было мало, его рука шевельнулась на животе, опустившись чуть ниже, к самому краю трусиков, скрытых за тканью платья. Дыхание сбилось, когда его рука скользнула под подол платья, коснувшись края чулок, медленно пробираясь выше по внутренней стороне бедра.

Все звуки будто стали громче: шелест листьев, плеск воды у берега, его сбившееся дыхание у моего уха и мое собственное, учащающееся с каждым движением его пальцев.

Я закрыла глаза, позволив голове откинуться ему на плечо. Его губы коснулись виска, шеи, оставляя горячие, влажные следы, которые тут же холодели на ветру, заставляя меня вздрагивать. Внутри все сжималось в тугой, сладкий узел. Страх за него, ярость к той, что хотела все это отнять, отравить, – все это отступало, придавленное грузом простого физического желания.

Рука Эвана на моем животе надавила, прижимая меня к себе еще сильнее, и низ спины предательски прогнулся навстречу этому движению. Я услышала его тихий, торжествующий смешок у самого уха.

– Видишь? – прошептал он, и его дыхание обожгло кожу. – Я же говорил. Заводит.

– Заткнись, Рейн, – выгнулась, закусывая губу, выгибаясь навстречу его пальцам. Чёртов дракон. Он действовал на меня так сильно, тяжелый обиженный вздох слетел с губ, когда его рука исчезла, а этот двухметровый с беззлобным смехом откинулся назад.

– Эван! – в голосе звучала неприкрытая досада. Закусила нижнюю губу,а внизу живота всё пылало после его прикосновений.

– Я лишь хотел убедиться, что по-прежнему тебя завожу.

– Это жестоко! – ткнула его локтём в бок, переворачиваясь и кладя ладони на его грудь, заглядывая в смеющиеся серые глаза.

Эван поймал мои запястья, его большие пальцы провели по нежной коже на внутренней стороне, заставляя дрожь пробежать по всему телу. Его ухмылка стала шире, самодовольной и такой чертовски привлекательной, что мне захотелось и стереть ее с его лица, и запечатлеть навсегда поцелуем.

– Обещаю продолжить всё, что начал, как только твои родители дадут о себе знать. Я пока не хочу становиться ковриком на пороге особняка Беннет, – оставил лёгкий поцелуй на запястье, вновь вызывая знакомую дрожь внизу живота.

Виктория. Родители. Суровая реальность заставила окунуться в неё с головой, вызвав разочарованный вздох. Эван прав, сейчас не время. Его рука подтянула к себе, помогая устроиться на плече, и несколько минут мы лежали в молчании, любуясь ночным небом со множеством крошечных звёздочек.

– Ты часто ездил к Дастину в детстве? – подняла на Эвана глаза, желая перевести тему в другое русло, отстраниться от напряжённой тишины внутри.

Он усмехнулся.

– Почти каждое лето, а то и чаще, родители оставляли меня гостить у него на месяц. А не летом мы встречались почти каждую неделю, принося хаос в жизнь родителей.

Я представила его, не того самоуверенного наглеца с сигаретой и дерзкой ухмылкой, каким он предстал передо мной в первый день, а мальчишку, который сбегал к другу на лето, чтобы уйти от взрослых проблем, о которых он так нехотя обмолвился. Его происхождение сильно давило на него в детстве, особенно, когда другие дети сторонились Эвана из-за этого. А Дастин… Дастин просто был рядом. Как и сейчас.

– Жаль, я не знала тебя тогда.

– О, будь уверена, я был ужасен. Дастин единственный, кто мог меня терпеть.

Я фыркнула, представив себе маленького, непоседливого Эвана с уже тогда присущей ему дерзостью. Наверное, он и тогда был похож на ходячую катастрофу на ножках, только в миниатюре.

Моё внимание привлёк слабый шелест крыльев, и на мою руку опустился фамильяр отца.

Глава 61. Фэйт

– Где она? – взгляды родителей остановились на мне с Эваном, едва мы появились в дверном проёме гостиной семьи Беннет.

Её доставили сюда. Не в академию, а лично к нам, значит, дело куда серьёзнее, или, зная подозрительность отца, они решили перестраховаться и не подпускать близко к Кроули, не дать слухам просочиться ещё больше.

Губы мамы дрогнули в подобие улыбке.

– Там, где ей сейчас самое место, моя тёмная звёздочка. В нашем подвале.

Подвал. То самое место, куда отец отправлял тех, кто слишком сильно разозлил семью Беннет, кто осмелился переступить черту и бросить нам вызов. Подвал… Место, где их жизни менялись раз и навсегда. Если они конечно выживали.

Виктория. Я сделаю всё, чтобы она больше никогда не смогла навредить Эвану и кому-либо ещё. Перевёртыш, Лиам – всё это покажется детской шалостью по сравнению с тем, что ждёт её, всё, о чём она мечтала, рассыплется в пыль.

Эван, будто бы почувствовав перемену в моём настроении, сильнее стиснул ладонь.

– Садитесь, – отец кивнул в сторону кресел. – Летиция обещала тебе расправиться с ней, но сначала ты не хочешь узнать всё?

– Виктория была очень разговорчива, когда пыталась выторговать свою жизнь.

Я медленно опустилась в кресло напротив отца, чувствуя, как прохладная кожа обивки холодит мои плечи сквозь тонкую ткань пиджака Эвана. Рейн опустился на соседнее место.

– Зелье, артефакты, которые помогли ей прятаться, она достала через того парнишку, – Арлек на плече папы нахохлился, взъерошив перья и втянув голову в плечи, поблёскивая своими чёрными глазами-бусинками. – Стромхарт была права. Гарольд Фонстейн действительно был под действием любовного зелья, к счастью, сваренного лично Викторией и не настолько мощного, как те, что она собиралась использовать, – его взгляд многозначительно упал на Эвана, что устроился на соседнем кресле, а его пальцы поглаживали моё запястье.

– К счастью для Гарольда, эффект зелья обратим… Через пару месяц лечения, он придёт в себя и полностью избавится от воздействия снадобья. Виктория опаивала его не один месяц, чтобы достигнуть такого эффекта.

Гарольд. Липкие холодные мурашки предательски побежали по телу от осознания этой мысли. Чудовище.

Ему повезло: спустя месяцы, конечно же не без помощи моих родителей, парень восстановится, а вот Эвану… Эвану она не собиралась давать и капли этого шанса! И за это она поплатится. Пальцы стиснули край пиджака Рейна, что ещё был на мне, словно пытаясь удержать реальность под контролем, избавиться от шума в ушах.

– Самое интересное, что Адриан не врал. Он действительно не знал обо всём, что делала Виктория, они действительно искренне любили друг друга, – мама нарочито вздохнула, приложив руку с алыми ногтями к груди. – Но амбиции обоих были сильнее, Адриан не хотел терять репутацию в обществе из-за открытой связи с ней, а Виктория хотела пробиться наверх. Это извращённое ядовитое понятие любви между ними… В этом даже есть что-то поэтичное, она умоляла не наказывать Кроули, ведь он не знал ни о чём, всё это только её вина. А ты, моя тёмная звёздочка, помешала её планам, когда появилась в академии, и когда… – взгляд её багряных глаз скользнул по Эвану. – И когда привлекла его внимание.

– Лиам был её жалкой попыткой избавиться от тебя. Она связалась с ним, этот жалкий щенок никогда не отличался особыми умственными способностями, поэтому легко пошёл у Виктории на поводу, прислушавшись к её советам, – Арлек на плече отца каркнул словно в подтверждение его слов.

Значит Лиама она подставила осознанно. Впрочем, на этого жалкого изменника мне было плевать. По заслугам он уже получил, а его дальнейшая судьба меня мало интересовала. Перевела взгляд на Эвана, замечая исходящее от него напряжение, как напряглась его челюсть при упоминании Лиама.

– Когда это не вышло, она отправилась к Кроули, убеждая его в том, что Эван Рейн представляет угрозу для тебя, тёмная кровиночка, охотно манипулируя поступками дракончика, – многозначительный взгляд мамы скользнул по Эвану, заставив того напряжённо сглотнуть. – Виктория не думала, что просчитается, что её действия станут известны нам. В этом и была её большая ошибка. Моя тёмная звёздочка, я обещала, что конечное решение о судьбе этой пиявки принимать тебе? Ты готова?

Молча кивнула, поднимаясь с кресла.

Дорога в подвал казалась бесконечной, каждый стук каблуков о каменные ступени отдавался эхом в ушах, холодок, смешанный с сыроватым воздухом, отдавался мурашками по коже, пока я молча спускалась вниз, сжимая в руках единственное, что по моему мнению заслуживала Виктория.

Одна. Я отправилась сюда лишь с Вереском, который покорно следовал за мной, взволнованно попискивая и тыкаясь холодным носом в щёку.

Виктория сидела в одной из камер, её тёмные, некогда красиво уложенные волосы свисали запутавшимися паклями. На стуле её удерживали тени моего отца, скованные специальными рунами, что не позволили бы ей сделать и шага без разрешения.

Она слабо дёрнулась, едва заслышав шаги, вскинула голову, нервно проведя языком по потрескавшимся губам. В её глазах всё ещё тлела слабая уверенность, что она сможет выкрутиться, пока её взгляд не упал на флакончик в моей руке.

Зелье. То самое, что она приобрела для Эвана, желая стереть его, заменить послушной марионеткой, которая стала бы ступенькой в её восхождении.

Стереть моего Эвана!..

– Я могу быть полезна! – выпалила, когда я остановилась в шаге от неё. – Я знаю тайны Кроули, тайны Совета, я знаю, где хранятся артефакты, которые…

– Мне плевать, – я подняла флакон. Алый эликсир внутри пульсировал, будто живой. «Ночное наваждение». Зелье, которое должно было стереть Эвана. – Ты хотела сделать его своим? – наклонилась ближе, глядя ей прямо в глаза. – Ты хотела украсть то, что принадлежит мне? Его волю? Его душу? Его тень, которая сплелась с моей? А Гарольд? Как легко ты перешагнула через него, напоив его зельем? Ты используешь людей в своей жизни направо и налево, словно они игрушки, будто у тебя есть право стирать их волю, подчинять себе, делая их своими марионетками.

Я откупорила флакон, добавляя туда последний ингредиент, о котором заранее позаботился Вереск.

– А теперь до дна, – произнесла, поднося к её губам флакон. Вереск на его маленькое теневой тучке подлетел ближе, кладя свою крошечную лапку на донышко бутылки от зелья.

Смерть для неё была бы слишком простым наказанием, она должна почувствовать на себе сполна то, на что обрекла других.

Глава 62. Эван

– Вообще я на вас обижен и с вами не разговариваю, – притворно объявил друг, насупившись и запустив руку в пачку чипсов, которую он поглощал с завидной жадностью. Ничего не менялось. – Даже Стормхарт знала, что что-то происходило на празднике! А я как идиот танцевал с Меделин!

Я тяжело вздохнул, растягиваясь на своем стуле и закидывая ноги на стол.

– Меделин – неплохой выбор, у нее отличный вкус в музыке, – отозвался я, стараясь говорить как можно более беззаботно, но голос прозвучал уставшим. Слишком уставшим для шуток.

Всё, что произошло в последние дни, наложилось тяжёлым грузом в душе. И сейчас, когда всё стало решаться, это чувство должно было утихать, но этого не происходило. Камень, тяжёлый, будто бы реальный, всё ещё лежал в груди, давя на неё и постоянно напоминая о событиях текущих дней.

Дастин фыркнул, и крошки чипсов разлетелись по его футболке.

– Не меняй тему. Вы с Фэйт сбежали с праздника, исчезли на полдня, а потом по академии поползли слухи, что родители Беннет кого-то привезли в свой особняк! И я, твой лучший друг, узнаю об этом последним? Это предательство, бро. Чистейшей воды.

Я потянулся к пачке сигарет, зажатой в кармане куртки, что висела на спинке стула, но поймал себя и убрал руку. Обещание есть обещание. И больше я не дам Фэйт ни одного повода сомневаться во мне. Не после того, что она сделала, не после того, как я едва не потерял её. И, несмотря на всё, я любил её так же сильно. Виктория?

И даже если бы я хотел, то никогда бы не смог осуждать любимую за то, что она сделала. Она Беннет, и по-другому они не действуют, а Вик… Вик более чем заслужила это.

Но каждый раз, когда я вспоминал тот вечер, тот миг, когда Фэйт появилась в дверях комнаты, куда меня поселили её родители, вспоминал её пустой, холодный взгляд. Взгляд человека, который переступил какую-то грань и ещё не вернулся обратно. И от этого внутри всё сжималось от боли. Не за Викторию. Ни в коем случае. А за неё. За мою Фэйт.

– Прости, – тяжело выдохнул, бросая мрачный взгляд в стену, словно это она была виновата во всём происходящем за последние часы. Фэйт… Я не мог перестать волноваться за неё, когда мы приехали, любимая осталась в своей комнате. – Мы решили не привлекать лишнее внимание, – сглотнул комок в горле, который не желал уходить. – Её родители нашли Викторию, – но договорить я не успел.

Входная дверь распахнулась, и на пороге я увидел Фэйт, одетую в привычную форму академии, на её плече восседал Вереск, грозно распушив шерсть, словно собирался защитить её от невидимой угрозы.

Её лицо выглядело прежним, в которое я так пристально вглядывался, пытаясь найти тень тревоги или того, что могло бы мучить любимую. Плевать на Вик, плевать на всех остальных десятикратно, в этот момент я ненавидел любого, кто причинил ей боль, кто заставил чувствовать себя настолько паршиво. И в первую очередь виноват я.

– Ты как? – поднялся с места, преодолевая расстояние между нами за пару шагов, привлекая одной рукой к себе, а другой медленно скользнул по лицу Фэйт большим пальцем, заглядывая в глаза, пытаясь прочитать в них хоть что-то.

– Я не жалею о том, что сделала, и никогда не буду, если это означало спасти тебя, – взгляд Фэйт задержался на моей переносице. – Виктория заслужила это, так пусть почувствует на себе, что это значит.

– Кхм-кхм, – за спиной раздалось настойчивое покашливание Дастина. – Не хочу прерывать ваш момент, но я ещё ни о чём не в курсе.

Фэйт медленно перевела на него взгляд, и ее глаза смягчились на долю секунды. Вереск на ее плече издал короткий писк, словно отвечая за нее. Фэйт вкратце рассказала ему о помощи Аманды, о том, что ещё сделала Виктория, плавно подходя к тому, как её поймали родители. Я крепче сжал её руку, замирая на моменте, когда любимая спустилась в подвал.

– Убить её было бы слишком легко. Виктория думала, что можно запросто играть с жизнями людей ради достижения своих амбиций, – на краткий, едва уловимый миг, Фэйт затаила дыхание. – Я использовала на ней то же оружие: весь пузырёк «Ночного наваждения», добавив туда важный ингредиент – волосок Адриана Кроули.

Дастин шумно втянул носом воздух, замерев с чипсиной на полпути.

– Она будет его преследовать теперь?

Фейт едва слышно фыркнула.

– Это было бы слишком жестоко для Кроули, Виктория больше не отдаёт себе отчёта в своих действиях и вряд ли способна думать. Одна капля « Ночного наваждения» способна стереть всю личность человека, а в ней целый пузырёк. Всё, о чём она способна думать, это Кроули. Родители оказали для них последнюю милость, отправив Викторию в место для душевнобольных Скорбной Гертруды, где за ней будет постоянный присмотр людей, верных нашей семье.

– Значит, с Викторией покончено, – кивнул Дастин без тени осуждения, отложив пачку чипсов в сторону. – А что с ректором?

– Отец уже договорился с Кроули. Тот… принял условия. Он сохранит лицо и уйдет с поста ректора по «семейным обстоятельствам». Академию пока возглавит временный управляющий от Совета Магов. Без скандала.

– А Аманда? Что теперь будет с ней? – Дастин поёрзал на кресле. – Она же ещё та гадюка и не уймётся…

– Родители популярно объяснили ей на примере Виктории, что происходит с теми, кто решает пойти против нашей семьи. Они помогли ей с банкротством семьи и связали магическом договором, Аманда, несмотря на весь характер, не дура, и не станет действовать себе в ущерб.

– Значит, всё кончено? – Дастин напряжённо сглотнул. – Никаких больше смертельных опасностей, заговоров против Эвана и моей главной роли Купидона в вашей истории? Тогда я не против вернуться к старым временам, когда самым страшным здесь это был экзамен у профессора Сильвестрейн.

– О, в прошлый раз ты его едва не завалил, – я хмыкнул, прижимая к себе Фэйт, отчасти я был рад переключиться с этой темы на что-то другое и оставить всё позади. – Пока в академии неразбериха, наше отсутствие никто не заметит. Не хотите сходить развеяться? Я знаю одно неплохое местечко, купим Вереску миску сыра?

На последнее предложение крысёнок отреагировал довольным писком и приземлился мне на голову, устраивая в моих волосах гнездо.

– Отлично, – поддержал Дастин, вскакивая с кресла и отбросив полупустую пачку чипсов в сторону. – Жду вас внизу, мне ещё нужно забрать счастливые носки из прачечной академии.

Когда дверь за ним закрылась с громким хлопком, я выдохнул, притягивая к себе Фэйт и миллиметр за миллиметром покрывая её лицо поцелуями. Ещё месяц назад я бы не поверил в то, что найду девушку, от которой буду без ума и… чуть не потеряю её из-за собственной глупости.

И мне плевать на её тьму в душе, плевать даже на самые плохие поступки, потому, что она моя. Моя. И больше я её ни за что не потеряю.

Эпилог. Три года спустя

– Ты волнуешься? – Фэйт без ошибок угадала моё настроение, когда машина затормозила возле дома её родителей.

Чёрт возьми, конечно, я волновался. До сих пор, спустя три года, каждый визит в этот готический замок, напоминавший скорее обитель какого-нибудь вампирского лорда, заставлял меня чувствовать себя тем самым провинившимся пацаном, который разбил сердце Фэйт. Абрахам Беннет до сих пор смотрел на меня так, будто я был не мужем его дочери и отцом его внука, а неопознанным магическим существом, которое принесли на подошве ботинка. Хотя каждые три года, изо дня в день я старался доказать самому себе, что достоин её.

– Конечно, он мечтал о том, что Итан унаследует его и твою магию, или хотя бы Летиции, – мельком взглянул на сына, спокойно дремавшего на заднем сидении автомобиля.

Магический тест, проведённый неделю назад, показал, что наш маленький комочек счастья унаследовал мой дар теневого дракона. Предрасположенность девяносто девять процентов. Я до сих пор помню, как у меня похолодели пальцы, когда я читал эти цифры. Не потому, что был не рад. Боги, нет! Я был на седьмом небе. Но вместе с гордостью пришла и тяжёлая, липкая полоса вины. Я украл у Абрахама его мечту. Снова.

Ладонь Фэй легла на мою, сжимающую руль так сильно, что побелели костяшки.

– Он его дед, Эван, и он обожает Итана, вспомни праздник, который папа закатил две недели назад на шесть месяцев Итана, – её пальцы стиснули мою руку сильнее, а Фэйт заглянула в глаза. – И ты знаешь, что и к тебе он относится хорошо, хоть и в глубине души припоминает тот спор.

Фыркнул, но отпустил руль, спорить я не собирался. Если не обращать внимания на его временами взгляд, которым можно было гнуть стулья, то в целом у нас дела шли неплохо.

Родители Фэйт подружились с моими, что было отдельным чудом. Мой отец, вечный бунтарь, и Абрахам Беннет, олицетворение магической аристократии, находили общий язык в коллекционировании редких легенд, а наши матери за чашкой чая могли часами обсуждать, как лучше всего усмирить «своих упрямых драконов», имея в виду нас с отцом. Мир, который я когда-то считал невозможным, стал реальностью.

– Просто напомни ему, что тени у Итана будут одними из самых сильных, – с легкой ухмылкой сказал я, выходя из машины и осторожно доставая из автокресла нашего сонного принца. Итан кряхтел во сне, сжимая в крошечном кулачке край комбинезончика. Вереск по обычаю сидел у него в изголовье, и, кажется, с рождением сына, он стал предпочитать его компанию, а не Фэйт. Или просто беспокоился за него… – … что его внук сможет летать. Это должно смягчить удар.

– Это не понадобится, – фыркнула Фэйт, поднявшись на цыпочки и чмокнув меня в уголок губ. – Он будет его любить, даже если Итан родился бы без способностей.

Я замер на мгновение, глядя, как жена несет нашего сонного дракончика к парадному входу, любуясь этой картиной и ощущая, как внутри разливается приятное знакомое тепло.

Вереск, устроившись на ее плече, обернулся и сердито пискнул в мою сторону, явно торопя. Я усмехнулся. Этот крыс, кажется, стал еще более властным после рождения Итана, назначив себя его личным стражем. И, честно говоря, я был только рад – мало кто мог быть бдительнее этого пушистого комочка с усами.

Дверь распахнулась еще до того, как Фэйт успела до нее дотронуться. На пороге стояла Летиция в своем неизменном багряном платье, ее алые губы растянулись в улыбке при виде внука.

– Моя тёмная звёздочка и её теневой дракон с нашим маленьким дракончиком. Мы вчера получили результаты теста, – её губы дрогнули в улыбке, а взгляд остановился на лице Итана, который продолжал безмятежно спать.

Что что, а поспать сын очень любил.

– У него будет самая сильная тень, – сдержанно кивнул Абрахам, возникнув за спиной. Арлек неизменно сидел на его плече, распушив перья. – Его ждёт подарок в детской, – глаза мужчины довольно блеснули, и впервые за час я облегчённо выдохнул.

Выходные в особняке Беннетов обещали быть насыщенными, вечером должен подъехать Дастин, мой лучший друг, который из вечного студента-разгильдяя превратился в одного из ведущих программистов-магов в компании Абрахама. Ирония судьбы была потрясающей. Тот ценил его за острый ум и нестандартные решения, а Дастин обожал мистера Беннета за то, что тот не жалел денег на «сумасшедшие проекты». Их совместная работа над системой безопасности для семейной компании Беннетов стала местной легендой.

А ещё он был крёстным Итана, так что Абрахам видел его почти постоянно, но, кажется, его это ни капельки не напрягало. А с утра ожидался приезд моих родителей, семейные выходные явно не будут скучными. Мама уже засыпала наш общий чат с Фэйт фотографиями вязаных носочков и шапочек для внука и домашнего пирога с грушами, который она испекла для всех. Каждому по пирогу.

– Я же говорила, что всё будет хорошо, – шепнула Фэйт, переплетая со мной руки, глядя на то, как сияющая Летиция уже несла внука в детскую, а за ней семенил Абрахам с несвойственной ему улыбкой.

– А я говорил, что люблю тебя? – притянул её ближе, пробегаясь руками по талии и утопая в её тёмных глазах.

– Каждый день. Люблю тебя, – она подтянулась на носочках, касаясь моих губ своими губами, и весь мир перестал существовать, растворяясь в этом ощущении.