Текст книги "Не зли новенькую, дракон! (СИ)"
Автор книги: Агата Лэйми
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 43. Фэйт
Холодная капелька пота скатилась по виску под пристальным взглядом отца и таким понимающим матери, чьи алые глаза сверкали словно два рубина, обрамлённые чёрной окантовкой.
– Какое это имеет значение к тому, что мистер Кроули нарушает и превышает свои полномочия ректора? – задрала свой подбородок, прекрасно понимая, что сама же себя и топлю этим вопросом, делая лишь сильнее акцент на том, что не хочу рассказывать, потому что… это убьёт Эвана.
Потому что, если правда выяснится, то родители его закопают живьём.
– Моя милая тёмная звёздочка, – мама наклонила голову так, что её длинная тёмная прядь волос упала на белоснежное идеальное лицо, – Адриан конечно всегда был самоуверенным и наглым, но стирать память ученику… Особенно тому, с кем твоя магия так изящно переплетена – тень к тени. Как твои рвутся к нему… – она прищурилась.
– О чём ты, Летиция? – папа поднял голову, заставив Арлека на плече встревоженно встрепенуться и взмахнуть крыльями, напоследок недовольно каркнув, что прозвучало слишком зловеще в тишине гостиной.
Я почувствовала, как по спине пробегают мурашки, а пальцы предательски холодеют.
И во всём, что касалось моей безопасности, мои родители становились сущими монстрами, готовыми стереть любого, кто едва посмотрел в мою сторону не так как полагалось.
И я должна сделать всё, чтобы они поверили, что Эван не виновен.
– Свои магические очки, милый, – мама моргнула и махнула рукой в воздухе, – если бы ты их носил, то увидел бы больше, чем сейчас… Мужчины такие же непоседливые, как и дети, – она закатила глаза, постучав пальцами по обивке кресла, прищурилась, скользнув оценивающим взглядом по Эвану, заставив моё сердце в очередной раз за последние пятнадцать минут ухнуть куда-то в область пяток от страха за его жизнь. – Он теневой дракон, Абрахам. Редкий… Сильный… Его магия... она резонирует с Фэйт. Глубоко. Ты же чувствуешь? Связь тени с тенью. Это не просто прихоть, милый. Это... неизбежность… Или дар. В зависимости от того, как им распорядиться. Очень любопытно…
Хватит! Нет, нет, не хочу ничего слышать. Всё это больше не важно, и родители не должны узнать почему. Я пришла сюда за защитой для Эвана… и я её получу, даже если мне придётся рассказать полуправду.
– Мы летали с Эваном, – боже, как его имя обожгло язык, не хуже раскалённых углей, отдавшись теплом в сердце, – ночью по коридорам академии, он был моим наставником до того, как Кроули снял его с этой должности. Его секретарша, Виктория, кузина Лиама, которая рассказала ему, где мы были.
– Лиам?! – глаза матери угрожающе сузились, побагровев ещё на полтона. – Этот мерзкий сгусток крови отбросов вновь появился в твоей жизни после того, как ты подарила ему такую милость как жизнь?! Да как он посмел даже взглянуть на тебя! И что он хотел?
– Уже неважно, – перебила её, зная, каким разрушительным может быть её гнев. Нельзя допустить этого сейчас, когда я каждой клеточкой кожи чувствовала исходящее от Эвана напряжение. – Я разобралась с Лиамом с помощью перевёртыша, – встретила взгляд отца, стараясь выглядеть уверенной и хладнокровной, как подобает наследнице Беннетов. – Он получил по заслугам. Навсегда… Но Виктория... и ректор... Они что-то замышляют против Эвана и меня. Нам нужна помощь, ректор копался в мыслях Эвана, стерев ему память, – на секунду горло будто бы пересохло, а внутри что-то сжалось от осознания низости всей ситуации. – Нужны артефакты для защиты от его действий.
– Ситуация обрисовывается действительно очень любопытная, – ворон на плече отца встрепенулся, повернув голову набок и сверкнув чёрным глазом, взъерошив перья так, что стал напоминать сплошной сгусток тьмы.
– Если в деле замешано семейство этого жалкого сгустка крови, нам необходимо вмешаться лично, Абрахам. Фэйт, ты получишь всё что нужно и артефакты для защиты, но чтобы мы смогли по-настоящему помочь тебе, моя тёмная звёздочка, тебе придётся рассказать всю правду.
Глава 44. Фэйт
План, который я так тщательно придумала себе в голове, пошёл абсолютно не так, оставив после себя лишь жалкое подобие от первоначальной задумки.
– Моя милая тёмная звёздочка, – мама присела на край моей кровати, проведя ладонью с длинными алыми ногтями по моей макушке, заглядывая в глаза, заставляя внутри всё похолодеть.
Час совещаний с отцом в кабинете, пока они решали судьбу Кроули, включая мою и Эвана. И при упоминании чёртового теневого дракона сердце болезненно сжалось от тех тоскливых взглядов, которые исподтишка он пускал в мою сторону за обедом, пока родители совещались для принятия решения. Думал, что я не замечаю, как и не вижу то, как платиновая змея с именем Аманда пыталась всячески дотронуться до него под столом ногой.
Дыши, Фэйт, в арсенале родителей обязательно найдётся что-то и для неё.
– Ты всегда была сильной, гордой, как и подобает Беннет. Но даже самые крепкие стены имеют трещины. И твоя трещина... – ее взгляд скользнул к двери, за которой – я знала – в гостиной ждали остальные, включая его. – Он дышит тенью как и ты. Это редкий дар, Фэйт… Или проклятие… Зависит от того, кто стоит рядом.
– Это не имеет значения, – я отвела взгляд, но ладонь мамы вернула моё лицо обратно, она внимательно взглянула мне в глаза, заставив внутренне сжаться, потому что в глубине душе я уже понимала, что тема Эвана будет ещё нескоро закрыта.
– Адриан перешёл границы дозволенного, а уж если в деле замешано семейство отброса Лиама, то нам просто необходимо вмешаться. Кто знает, какие игры за нашей спиной он ведёт, – алые глаза полыхнули ледяным гневом, таким несвойственным моей матери, что обычно как торнадо сметала всё на своём пути при вспышке ярости. – Но, моя тёмная кровиночка, нам необходимо знать всё, в том числе и про теневого дракона… Ваша связь, как переплелись ваши тени – это удивительно, но дело не только в этом. Чем больше мы сможем узнать, тем сильнее сможем надавить на Адриана и его секретаршу и понять их мотивы.
Я вздохнула. Спорить с мамой – всё равно что пытаться склеить сломанную чашку с помощью пластыря. Так или иначе она найдёт способ добиться своего. Но пусть это будет на моих условиях, я всё ещё могу защитить Эвана, заставив её принести клятву на крови. Ведь это не только её вид магии, но и очень сильная магическая защита.
Ведь если не сказать всё, то кто знает, что ректор наплетёт им и в каком свете выставит Эвана.
– Хорошо, – подняла голову, пытаясь придать собственному голосу больше уверенности. Не смей показывать даже каплю слабины, если от этого зависит жизнь Рейна, этого придурошного дракона, который даже курить не бросил, хотя обещал. – Но ты должна поклясться на крови, что ни ты, ни отец, ни кто-либо ещё не причинит вреда Эвану.
– На крови? – она моргнула, медленно, почти с королевской гордостью выпрямилась, откинув назад чёрную длинную прядь волос, скользнув по мне оценивающим взглядом. Кровь – её магия, которую она просто уважала и поклонялась ей. Мама тихо усмехнулась, качнув головой. – Ты беспокоишься за него, моя тёмная звёздочка, защищаешь. Что же он такого натворил? Хорошо. Будет тебе клятва на крови.
Ловким движением она вынула из складок платья тёмный кинжал с серебряной рукояткой, украшенной рубинами, одно из её любимых оружий для ритуалов с кровью. Мама постоянно носила его при себе с помощью заклинания.
Лёгким, грациозным движением проколола подушечку указательного пальца, на котором выступила багряная капля крови.
– Клянусь кровью своей и вечной Тенью, что вяжет наш род, – голос зазвучал громче, глаза стали на несколько тонов темнее, – что ни я, Летиция Беннет, ни супруг мой Абрахам, ни кто-либо из Дома Беннет, ни слуги наши по нашей воле или умышленному бездействию не причинят вреда жизни, телу или духу Эвана Рейна. Ни в стенах этого дома, ни за его пределами. Пока... – она сделала едва заметную паузу, и в ее глазах вспыхнуло ледяное предупреждение. – ...пока он сам не обнажит когти против крови Беннетов, – после этих слов капля крови мигнула едва заметных голубым свечением.
Глава 45. Фэйт
– Кроули… – произнесла мама с презрением, сморщив свой аккуратный носик, после того, как мой рассказ был завершён. Я рассказала всё, включая Лиама, спор Эвана – всё. И после этого чувствовала себя жалкой предательницей. – Моя тёмная кровиночка, этот мерзкий ректоришка следовал указаниям твоего отца, но даже он должен был заметить связь. Его магическое зрение достаточно развито, чтобы увидеть, как ваши тени сплелись, знаний у него достаточно, чтобы знать, насколько это явление редкое, насколько оно значимое… Но он всё равно посмел нарушить!
Она поднялась с кровати, оперевшись руками о подоконник, устремив взгляд во двор.
Выдохнула. Видеть её спину после расска было намного легче, чем смотреть в глаза. Эван... Спор… Я боялась её реакции сильнее, чем на историю с Лиамом, потому что тот получил по заслугам… А Эван…
– Хорошо, что ты пришла к нам. Кроули слишком много на себя взял, решив пойти против нашей семьи, а семья этого щенка слишком заигралась, – мне даже не стоило поворачивать головы, чтобы увидеть, чтобы понимать, как хищно блеснули её глаза в тот момент. – А что до твоего дракона… – она фыркнула, скрестив руки на груди. – Он сделал ошибку, как и большинство парней в его возрасте гонятся за чем-то… Ты думаешь, твой отец был другим в возрасте этого дракончика? – мама хмыкнула, скрестив руки на груди. – Абрахам так отчаянно доказывал свою индивидуальность, что чуть не разрушил склеп своей семьи. А потом почти уничтожил астрономическую башню, чтобы привлечь моё внимание.
– Это другое, – я нахмурилась, почесав Вереска за ухом, ловя его встревоженный взгляд, то, как он внимательно внимал словам мамы. – Папа делал это, чтобы завоевать тебя, а Эван, – одного его имя обожгло горло болью, я не сказала точно, что между нами было, но, зная свою мать, она и не нуждалась в пояснениях, – из-за спора.
– О, моя милая тёмная кровиночка, ты же сама сказала, что он вышел, и ритуал, который провёл Эван, лишь подтвердил это. Его поступки после... – она наклонилась, и ее взгляд стал невыносимо проницательным. – Это попытка мужчины исправить ошибку. Даже зная, что ты можешь растоптать его. Даже зная, что ты ненавидишь его. Он ищет правду. Он рискует. Ради тебя. Разве это поступок того самого циничного игрока?
– Он предал... – попыталась я выдохнуть, но слова потеряли прежнюю ярость. Звучали устало, пусто. Будто бы всё, что придавало им смысл, исчезло.
– Он ошибся, – поправила мама, и в ее голосе не было снисхождения, только холодная констатация факта, – глупо, жестоко, по-мальчишечьи. Как твой отец со склепом. Как я... – она на мгновение замолчала, и в ее алых глазах мелькнула тень давней, знакомой только ей боли, – ...в свое время. Ошибки не оправдывают боль, Фэйт. Но они определяют, что человек делает после. Сбегает? Или стоит и пытается залатать дыры, зная, что его могут добить? Твой дракон сделал первый шаг. Он выбрал правду, даже зная, что она может его уничтожить в твоих глазах. Теперь твоя очередь, Фэйт. Выбор за тобой. Продолжить жечь себя из-за его прошлой ошибкой или использовать ту силу, что он предлагает тебе сейчас? Силу его преданности? Его тени, сплетенной с твоей?
Я молчала, задыхаясь от переизбытка чувств, от воспоминаний о его руках, о его поцелуях, о взгляде на той башне, когда Эван пытался меня удержать. Боль в его глазах буквально резала изнутри, сжигала заживо, заставляя проживать заново. Но уже без ярости, без гнева, а с новым странным ощущением, которое крылось где-то в глубине души, которое пыталась закрыть. Но слова мамы будто бы сорвали замок, заплатку на этом месте.
Он, глупый теневой дракон, жалкая пепельница на ножках, нужен мне.
– Союз двух истинных теней, переплетение магии – это не только про силу, хотя и она в таком союзе должна вырасти. Это те чувства, от которых не так просто отказаться, моя дорогая звёздочка. Я поговорю с отцом о мерах, а потом подберём новые артефакты.
Вереск на моих коленях замер, его крошечное тельце напряглось, черные бусинки глаз впились в меня. Он чувствовал, чувствовал сдвиг. Тот самый, что произошел где-то в глубине, под грудью, где еще минуту назад клокотали обида и гнев, а теперь...
Дверь за мамой осторожно закрылась, но даже этого звука хватило, чтобы вздрогнуть от неожиданности. Некоторое время я лежала в тишине, прислушиваясь к собственным мыслям, что кружились в голове словно рой пчёл, жаля изнутри, приводя лишь к глупому желанию пойти к Эвану, прижаться ещё раз к его мускулистой груди и плевать, что будет дальше.
Я, кажется, люблю его.
Глава 46. Эван
Дракон внутри сходил с ума от напряжения в большой просторной комнате со светлыми стенами и тёмной дверью. У каждого здесь своя комната. И нам так любезно выделили её родители, и я не мог найти в себе сил, чтобы выйти за порог этой… темницы.
Внутри что-то переворачивалось, взрывалось, словно тысячи вулканов под кожей, от волнующего осознания, что пробегало дрожью по позвоночнику, что прямо сейчас решается вся моя судьба, которая висит на крошечном волоске.
И сильное желание, что было намного мощнее меня, что постоянно тянуло к Фэйт сквозь эти стены, неистребимое желание быть рядом с ней.
Фэйт.
Ее имя было наваждением. Мантрой. Проклятием. Оно прожигало сознание, заставляя кровь бешено стучать в висках и… ниже. Глупец. Полный, беспросветный идиот. Даже сейчас, когда вся моя жизнь, все будущее висело на волоске и зависело от решения ее родителей и от того, посмотрит ли она на меня хоть раз без ненависти, мое тело предательски реагировало на саму ее близость, на память о ней: как она выгибалась подо мной, как ее кожа пылала под моими губами, как тихие, прерывистые стоны смешивались с моим именем.
Я сжал кулаки до боли, впиваясь ногтями в ладони. Глубокий вдох…. Выдох. Ничего не помогало. Я сделал шаг к ней. Потом еще один. Рука сама потянулась к холодной латунной ручке…
И в этот миг дверь открылась.
Её чёрные волосы, привычно собранные в две шишки, сейчас были слегка растрёпаны, фиолетовый блестящий свитер тяжело вздымался от её дыхания. Она выглядела так, будто бы бежала не один километр. В горле мигом пересохло от её взгляда, блестящего, лихорадочного, но, кажется, в котором не было ни капли ненависти впервые за последнее время.
– Фэйт, ты… – напряжённо сглотнул, глядя, как она закрывает за собой дверь, осторожно, будто боясь спугнуть её одним неловким движением. Слова застревали в горле, не смея прорваться наружу, но Фэйт даже не дала мне шанса договорить, резко сократив расстояние между нами, пока я будто бы прирос к месту, замерев как вкопанный.
– Заткнись, двухметровый, глупый идиот! – Фэйт сократила расстояние между нами почти одним рывком. Её руки вцепились в полы моей рубашки с такой силой, что ткань натянулась и затрещала. Глаза, эти бездонные черные озера, пылали так близко, что я видел в них собственное отражение. – Ещё раз посмеешь меня предать или соврать, и я тебя уничтожу! Ты понял меня, Эван?
– Понял, – выдохнул я хрипло. Голос был чужим, натянутым. Я не отводил взгляда. Не смел. – Уничтожишь. Сотрешь в порошок. Сожжешь дотла. Знаю. И заслужил. Сто раз заслужил, Фэйт.
Эван. Не Рейн, как обычно обращалась ко мне после правды про спор, не просто без имени, а Эван. Эван – как раньше. И никогда в жизни собственное имя мне не казалось ещё настолько важным, будто бы имело значение.
– У тебя есть только один шанс, и, если облажаешься, я тебя никогда не прощу, двухметровый идиот! – прошептала она под глухой удар моего сердца, которое упало куда-то в район пяток от медленного осознания, что это, кажется, прощение?
Дёрнулась вперёд, притягивая меня к себе, в порывистом, страстном поцелуе, от которого мурашки пробежали по позвоночнику, выбивая окончательно из головы все мысли, оставляя лишь всепоглощающее чувство её губ и ощущение тяжести в паху, пока Фэйт жалась ко мне всем телом, пока её руки скользили по моей спине, сминая рубашку и пробуждая во мне все самые низменные инстинкты. Руки сами скользнули к её бёдрам, уже привычным движением забираясь под ткань, касаясь нежной кожи на её ягодицах. Глухо застонал ей прямиком в рот, когда Фэйт толкнула меня вперёд, на кровать, устроившись на моём паху и намеренно медленно качнувшись, задевая мой возбуждённый орган, что оттопыривал ткань штанов. Это медленное, намеренное трение бедрами… Боже… Она терлась о мой возбужденный член сквозь тонкую ткань моих штанов и ее юбки. Я впился пальцами в ее бедра в тот миг, когда она провела ладонью с короткими чёрными ноготками по моему торсу, вызвав слабый нетерпеливый рык из груди. Она медленно, дразняще расстёгивала пуговицу за пуговицу, топя меня в собственных ощущениях, жгучем желании, что вытеснило все остальные чувства из разума.
– Фэйт, – я выдохнул, едва она разорвала поцелуй, сталкиваясь с её тёмными глазами, затуманенными желанием. Её взор сверху вниз побуждал во мне всё новые и новые низменные инстинкты. Губы, влажные, чуть распухшие, приоткрылись. Серебристая ниточка слюны тянулась от ее губ к моим. Фэйт выглядела дико, непокорно и чертовски сексуально.
– Помолчи, – прервала, качнувшись на моих бёдрах, заставляя приподняться выше, упираясь в её разгорячённую плоть, прикрытую тканью кружевных трусиков, выбив очередной стон из моих лёгких. Пальцы сильнее вцепились в её бёдра, притягивая к себе ближе, почти насаживая, выбив уже из Фэйт лёгкий стон. – Не так быстро, – в её левой руке появилась фиолетовая блестящая лента в точности как её свитер, шёлковая холодная. Она обвила мои запястья с неожиданной силой, притягивая их к спинке кровати над головой. Шелк впивался в кожу – не больно, но ощутимо. Ошеломление парализовало меня на секунду. Я мог порвать ленту тенями, мышцами, одним рывком. Но... я замер. Потому что это была Фэйт.
В это мгновение её чёрные глаза казались бездонными, я наблюдал за тем, с какой жадностью она разглядывает моё тело, скользит взглядом по торсу, по кубикам пресса, что виднелись из-за расстёгнутой рубашки.
Её рука скользнула ниже к ширинке моих брюк, вынуждая дёрнуться ей навстречу, почти толкнуться в руку, сдерживая в груди странный умоляющий звук. Её ловкие пальцы потянули за молнию, освобождая меня от брюк, а затем и боксёров, выбивая из моих лёгких дикий гортанный рык, перешедший почти в стон, когда она повторила движение бёдрами, но уже по моему обнажённому органу, сводя меня с ума всё больше и больше, заставляя напрячь каждый мускул, чтобы не сорвать чёртову ленточку и не перевернуть её здесь и сейчас, войдя одним рывком.
Ее движение бедрами по моему обнаженному члену медленное, с раздражающей, сводящей с ума точностью выбило из меня глухой, почти звериный стон. Каждый нерв взорвался огнем, который растекался по венам, сжигал остатки разума. Я хотел её. Здесь и сейчас, мою Фэйт.
Мою, потому что, клянусь своей чешуёй, я больше её никогда не предам. Но все мысли потонули в новом стоне, когда её большой палец медленно, круговым движением, размазывая влагу, коснулся головки члена, который пульсировал, напряжённый до боли. Она продолжала свою пытку, медленно проводя рукой по стволу, заставляя меня выгибаться, подаваясь бёдрами навстречу её руке.
И вот... ощущение изменилось. Исчезло давление пальцев. Вместо него... тепло. Влажное, нежное тепло. Ее язык, медленно касающийся моей головки, неторопливо, неуверенно, но даже это заставляло меня задыхаться от ощущения её близости, едва сдерживая себя, чтобы не начать толкаться ей в рот. Её неуверенные ласки сводили с ума, пока весь мир суживался до одной точки.
Сдавленный стон вырвался из груди, переходя в хриплый рык, когда я бессильно упал обратно на матрас.
Не двигайся. Дай ей все, что она захочет. Губы обхватили меня чуть глубже, ее язык скользнул по чувствительной уздечке, и я застонал, запрокинув голову. Движения становились смелее, увереннее. Фэйт училась моими реакциями, ловила каждый мой стон, каждый вздрагивающий мускул. Ее рука легла на основание моего члена, сжимая его в такт движениям рта, создавая двойное, невыносимое давление. Тепло разливалось по всему телу, сжимая живот, стягивая кожу на спине в мурашки.
– Фэйт… – захрипел, смежив глаза, ощущая, как ещё чуть чуть, ещё одно движение её языка, и я просто взорвусь. – Если ты не остановишься, то я сейчас…
И она отстранилась, вызвав у меня лёгкий разочарованный вздох и неприятное ноющее чувство в паху. Приоткрыл один глаз, приподнимаясь на локте, стараясь не порвать чёртову ленточку, которая мне мешала.
Фэйт, моя Фэйт стояла ко мне спиной, её руки скользнули по бёдрам, нарочито медленно стягивая с молочной кожи чёрные кружевные трусики, пока я жадно ловил каждое движение, каждый изгиб ягодиц, задерживая взгляд на её лепестках, уже покрытых влагой. От этого вида внутри всё заходило ходуном, от осознания, что она хотела меня, всё ещё, несмотря ни на что. В паху всё ныло от нетерпения, почти разрывающего желания почувствовать её там, ощутить тепло тела, влажную узость.
Развернулась медленно, п продолжая дразнить одним своим видом, контрастом обнажённой кожи, выглядывающей из-под юбки и фиолетового свитера, что ещё был на ней. Качнулась, устроившись на моих бёдрах, дразняще потеревшись о мой член. Каждое движение ее бедер, каждое легкое прикосновение ее кожи к моему животу, к основанию моего члена было пыткой и блаженством одновременно.
Она качнулась еще раз, намеренно медленно, скользнув нижними губами вдоль всей длины моего напряженного ствола. Горячее, невероятно нежное прикосновение ее плоти к моей коже вырвало из меня сдавленный, хриплый рык. Я дернулся, пытаясь податься бедрами навстречу, уже готовый сорвать ленту к чертям.
Одно движение, малейшее смещение бедер вниз, и почувствовал, как ее тело начинает принимать меня. Горячо. Туго. Невероятно.
Сдавленный стон вырвался из моей груди, голова откинулась назад, утопая в подушке. Я зажмурился, пытаясь удержать контроль, но ощущения захлестнули с головой. Ее узость, ее жар, ее влага… Фэйт медленно, мучительно медленно опускалась ниже, сантиметр за сантиметром.
Лента треснула напополам, когда я дёрнулся с очередным рыком, когда мои руки опустились на её бёдра, насаживая до конца, вырвав из груди Фэйт глухой стон. Мои пальцы сильнее впились в её упругую кожу, продолжая вбиваться с невероятной силой, ловя каждый её стон, каждое движение бёдрами мне навстречу. Фиолетовый свитер съехал на плечо, оголяя ещё один участок кожи, вызывая во мне бешенное желание сорвать его, разорвать и…
Приподнялся на локтях, рванув зубами за край сползающего свитера. Ткань поддалась с треском, обнажив гладкое плечо, ключицу, верх упругой груди, прикрытой черным кружевом лифчика. Я впился губами в обнаженную кожу ее плеча, чувствуя солоноватый вкус пота, вдыхая ее запах, наслаждаясь моментом, оставляя на молочной коже поцелуй-укус, вдалбливаясь в Фэйт с новой силой, заставляя извиваться на моих бёдра, стонать всё громче и громче, царапая мои плечи до крови, в то время как моя рука нащупала её твёрдый сосок, скрытый под тканью кружевного лифчика.
Волна накрыла ее первой. Глухой, раздирающий крик вырвался из ее груди, когда ее тело взорвалось в серии спазмов. Ее внутренние мышцы сжались вокруг меня с невероятной силой, выжимая последние капли моего терпения. Я вогнал себя в нее еще раз, до предела, и излился с долгим, хриплым стоном, теряя себя в пульсирующей пустоте наслаждения, в ее тепле.
