Текст книги "Не зли новенькую, дракон! (СИ)"

Автор книги: Агата Лэйми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25. Фэйт

Это безумие.

Губы на моих губах, которые с каждой секундой, становились настойчивее. Руки сжимали ягодицы, задирая чёрную короткую юбку академии. Рубашка Эвана отлетела куда-то в сторону, пока мои ладони с жадностью исследовали его тело, каждое чёртово прикосновение, словно маленький электрический разряд, проносящийся сквозь тело.

Безумие. Я не должна, не сейчас, не так. Глупо, безответственно, с тем, кого я знаю три дня, и кто в миг стал важнее чем остальные.

Глупый двухметровый идиот с наглой, самоуверенной улыбкой.

Его губы, горячие, настойчивые, опустились на мою шею, и я задыхалась от смешанных ощущений: от волн возбуждения и внутреннего сопротивления, от страха и желания.

Мои руки, будто сами по себе, скользнули по его торсу, ощущая тепло, напряжение мышц, силу, которая манила и пугала одновременно. Ладонь скользнула ниже, нащупав жёсткую полоску волос, что шла от низа живота и опускалась к паху. Эван замер, сильнее стиснув мои бёдра, так, что утром обязательно появятся синяки.

– Я не могу тебя отпустить, – выдохнул, утыкаясь носом в мою шею, скользнув пальцами по бёдрам, пробираясь ближе к краю чулок. Внизу живота тут же потяжелело, отзываясь на его касание.

– Обещай, что ты не уйдёшь, – ладони стиснули ширинку его брюк, но всё это казалось таким незначительным по сравнению с вулканом в душе.

– Обещаю.

Я его почти не знаю. Всё это слишком… быстро и неправильно, но почему-то в этот миг казалось единственно важным.

И его глаза напротив, тёмные от похоти, полные решимости и смотрящие на меня так… как никто и никогда.

Он впился в мои губы страстным поцелуем, властным, жестким. Сильные руки подхватили под бёдра, резко прижав к стене. Его горячее мускулистое тело прижималось ко мне, мои ноги обвивали Эвана за талию. Его язык исследовал мой рот, возбуждая меня все сильнее, заставляя выгибаться от его ласк, полностью растворяясь в моменте.

Глупый. Пепельница на ножках с извечном запахом сигарет, на которого я бы никогда не посмотрела… Никогда бы не подпустила… Этого чужого, который за три дня сумел влезть под кожу, заставить довериться, открыться, захотеть его так, как я не хотела никого прежде.

Почему?

Голова кружилась, мир сузился до точки соприкосновения наших тел, до тяжести его рук на моих бедрах, до влажной слабости, разливающейся по ногам, на его губах, горячих, спускающихся ниже по шее, оставляя за собой дорожку из поцелуев. Пальцы Эвана сильнее стиснули бёдра, крепче прижав к себе. Мускулы на его спине напряглись под моими ногтями, что впивались в его спину. Жар, разливающийся по телу, обжигал, плавил остатки сомнений.

Воздух вокруг сгустился от напряжения, став словно желе, по коже пробежал лёгкий холодок, словно кто-то приоткрыл окно, впуская ночной воздух. Мир вокруг потемнел, стал серым, словно все краски выкачали из него.

– Тени? – выдохнула, сталкиваясь с его протяжным взглядом. Серые, обычно такие насмешливые, теперь почти чёрные от желания.

Спина коснулась мягкого покрывала на кровати. Руки исчезли с бедёр, а сам Эван замер на расстоянии вытянутой руки,

– Пришлось уйти в тени, – хрипло ответил дракон, его мускулистая грудь тяжело вздымалась от напряжения, брюки топорщились, выдавая его желание, голодный, полный похоти взгляд скользил по моему телу, задерживаясь на каждом изгибе, словно он пытался впитать в себя этот момент. И никогда, ещё никогда не смотрел на меня таким взглядом. – Не знаю, как быстро возвращается барьер после ухода в тени.

Я чувствовала, как краска заливает лицо, под его взглядом я казалась беззащитной, раздетой… и чертовски желанной, настолько желанной я не чувствовала себя ещё никогда. Ладонь скользнула по его подтянутому животу, наслаждаясь рельефом его пресса. Пальцы слегка надавили, чувствуя, как мышцы под кожей напряглись в ответ, заставив его тяжело сглотнуть, замереть над моими губами. Я прикусила губу, наслаждаясь властью, которая вдруг оказалась в моих руках. Ладонь опустилась ниже, потянув за собачку на его брюках, расстегивая. Скользнула пальцами по выпирающему достоинству, что чувствовалось за тканью его боксёров.

Едва слышный, почти незаметный стон сорвался с его губ, когда моя ладонь забралась под ткань боксёров, ощутив жар его тела. Дотронулась до члена, переплетённого узором набухших вен. Эван со свистом выдохнул, двинувшись в руке, скорее инстинктивно, зрачки на миг стали вертикальными.

– Не так, – низко произнёс он, впиваясь в мои губы жадным грубым поцелуем, руки скользнули выше, забираясь под ткань фиолетового свитера.

Медленно, словно боясь спугнуть, он потянул меня за свитер вверх, освобождая сначала живот, а потом и грудь Следом полетел и чёрный лифчик. Ладонь сжала грудь, заставляя меня выгибаться ему навстречу, впиваться ногтями в его спину, замечая, как его твёрдый от возбуждения член упирается сквозь ткань боксёров мне между ног.

Его губы оторвались от моих, перемещаясь к ключицам, оставляя на коже яркие отметины. Я запрокинула голову, позволяя ему делать все, что он хочет. Поцелуи опускались всё ниже и ниже, пока не накрыли сосок, заставляя меня выгнуться в спине.

Эван застонал, его руки опустились к краю моих кружевных трусиков, небрежным движением отодвигая их в сторону. Я даже не успела смутиться, как его пальцы уже скользнули между моих ног, заставив меня выгнуться от неожиданного прикосновения. Его губы, терзающие мой сосок… руки в самом сокровенном месте, двигающиеся так уверенно…

Его пальцы двигались уверенно, разжигая во мне огонь, от которого кружилась голова. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как все мышцы напрягаются, как волны удовольствия накатывают все сильнее.

– Я хочу тебя почувствовать… – я застонала, когда его пальцы надавили чуть сильнее, нащупав особенно чувствительное место . – Всего… – голос сорвался на хрип, а щёки покрылись румянцем, что наверное был виден сквозь тени. – Пожалуйста…

Почти всхлип, жалобный, умоляющий, требующий большего, намного больше чем его пальцы.

Он фыркнул, спускаясь поцелуями ниже, покрывая ими живот и ниже, пока не дошли до бедра. Эван провел языком по внутренней стороне бедра, и я застонала, не в силах сдержаться. Мои пальцы впились в его плечи, стараясь хоть как-то удержаться на краю безумия. Он знал, что делает. Он знал, как довести меня до предела.

Его губы опустились еще ниже, к самому сокровенному месту, и я задохнулась от неожиданности. Его язык усилил напор, и это было невероятно. Язык Эвана, дразнящий, играющий, выводил замысловатые узоры, заставляя тело дрожать в унисон с каждым его движением. Я почти не дышала, задыхаясь от волны наслаждения, которая накрыла меня с головой.

Я закинула голову назад, впиваясь пальцами в простыни.

И вдруг всё прекратилось.

– Ты прекрасна, – выдохнул он хриплым от возбуждения голосом, заставляя приоткрыть глаза.

Юбка валялась где-то в стороне, следом за ними полетели и трусики, оставив меня в одних чулках. Голодный взгляд Эвана скользил по моему телу с особой жадностью, задержавшись на моих разведённых в сторону ногах, пока он избавлялся от боксёров на теле.

Ладони нежно скользнули по бёдрам, приподнимая, медленно, дразняще проведя достоинством между влажных от желания складок, прежде чем войти.

Сердце замерло на мгновение, а потом бешено заколотилось, заглушая собой все остальные звуки. Я судорожно вдохнула, чувствуя, как Эван медленно входит в меня, растягивая, заполняя до предела. Руки обхватили его плечи, в то время как ноги обвили его талию, ещё больше прижимая к себе.

Его губы нашли мои, накрыв их поцелуем.

Он двигался медленно, мучительно медленно, словно смакуя каждый миг, каждую мою реакцию. Я чувствовала, как внутри меня нарастает напряжение, как тугой комок удовольствия подступает к горлу, как тело напрягается, приближаясь к пределу.

Его движения стали более резкими, более требовательными. Каждый его толчок отдавался во мне волной наслаждения, заполняя каждую мою клеточку. Я стонала, выгибалась в спине, впиваясь ногтями в его плечи, теряя связь с реальностью. Позволяя себе раствориться в этом чувстве, сосредоточившись лишь на его движениях.

Я чувствовала, как приближается кульминация, пульсирующая дрожь пробегала по всему телу, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Он рыкнул, лишь усиливая темп, грубо сжав бёдра в ладонях.

Руна защита внизу живота засветилась серебристым, точно такой же свет исходил от паха Эвана.

Я чувствовала, как он достигает своего пика одновременно со мной. Его тело напряглось, он замер на мгновение, а затем выдохнул, обмякая на мне.

Глава 26. Эван

Она потрясающая… желанная… И я потонул в ней, прокручивая в голове всё произошедшее ночью, вспоминая стоны в полумраке теней, то, как Фэйт жалась ко мне всем телом, реагируя на каждое моё прикосновение, пока я наслаждался отзывчивостью её тела.

И мне было мало. Чертовски мало. Воспоминание о том, что было, разжигало желание внизу живота с новой силой.

Вот только это было неправильно. Я должен был ей сказать, должен был, а теперь уже поздно. Фэйт не простит меня никогда. Никогда.

Не после того, что было.

Солнечный свет лениво пробивался сквозь едва приоткрытые шторы, она спала на мне, прижавшись щекой к плечу, доверчиво закинув костяную руку на грудь, её нога покоилась на моём бедре.

Ректор. Чёрт! Я слишком долго не был в тенях, и, пока барьер не включился, мне лучше убраться от неё подальше. Потому, что тогда всё рухнет точно.

Аккуратно, стараясь не разбудить Фэйт, я высвободил свою руку из-под её руки, а затем и ногу из-под её ноги. Медленно, со всей осторожностью, попытался выбраться из кровати. Но стоило мне чуть приподняться, как её ресницы дрогнули. Черт! Она медленно открыла глаза, сонно моргая. Сначала смотрела на меня растерянно, словно не понимая, где находится. А потом… в её глазах промелькнуло осознание.

– Эван? – Беннет приподнялась на руке, одеяло с чёртовыми медузками сползло, обнажая небольшую аккуратную грудь с розовыми сосками, что торчали словно маленькие бусинки.

Чёрные глаза Фэйт поблёскивали от затаённого страха, который я ощущал буквально кожей.

– Ректор, – выдавил я, ощущая, как кровь с новой силой приливает к низу живота, заполняя всё тело желанием. Чёрт, вот же нашёл время… – Я долго не был в тени. Мне нужно уйти либо к себе, либо в тени, не хочу, чтобы барьер сработал.

– Уйди в тени, – через полсекунды произнесла Фэйт, её глаза сузились, а она двинулась вперёд, откидывая в сторону одеяло с этими самыми медузками.

Ладони легли на мои щёки, и в секунду Фэйт прильнула ко мне в поцелуе, прижимаясь всем телом обнаженная, теплая, и я почувствовал, как мое сердце бешено колотится, будто пытаясь вырваться из груди, позволяя утонуть в чувствах, наслаждаясь мягкостью её вишнёвых губ.

И я сдался, скользнув в тень, перенося нас туда двоих. Мир вокруг потерял свои краски, стал серее, а привычный холодок пробежал по телу.

Моя рука, будто сама по себе, скользнула по гладкой коже ее бедра, выше, к теплому источнику влаги между ее ног. Глухой стон вырвался из груди Фэйт, когда мои пальцы коснулись нежной, влажной плоти.

Черт! Она была готова. Снова. Сейчас. Для меня.

Чёрт! За это я буду гореть в аду, в своём личном, персональном, за то, что промолчал. Но я приложу все силы, чтобы сделать Беннет самой счастливой девушкой на свете и никогда никогда не предам её. И приложу все силы, чтобы она не узнала.

Потому, что, чёрт возьми, я, кажется, влюблён.

Ладонь Фэйт скользнула ниже, обхватив мой возбуждённый член. Каждый нерв взорвался огнем. Я впился в ее губы с диким стоном. Ее пальцы скользнули по всей длине – медленно, изучающе, с такой проклятой уверенностью, что у меня перехватило дыхание от её действий, от того, с какой уверенностью она двигала рукой.

Ее большой палец провел по чувствительной головке, размазывая влагу, и я вздрогнул, как от удара током.

– Фэйт… – выдохнул, разрывая поцелуй, отстраняясь на миг для того, чтобы взглянуть в её бездонные чёрные глаза, смотрящие на меня с такой же жаждой, что пожирала меня самого.

Ненасытная. Моя.

Ещё немного, и я взорвусь, прямо здесь, в её руках, руки скользнули по её бёдрам, приподнимая вверх и медленно входя в неё, ощущая жар её тела, заполняя её собой.

Ноги обвили мою поясницу, ногти впились в спину, оставляя после себя красные полосы.

Весь мир отошёл на остальной план: ректор с его запретами и последствиями, которые неминуемо будут для меня, спор, страх за то, что будет, если она узнает, всё исчезло, осталось только ощущение теплоты, её горячие губы на моих, дрожащее от волны оргазма тело.

Единственной реальностью была она.

Фэйт Беннет.

Каждое мое движение внутри нее отзывалось в ней волной дрожи, тихими стонами, которые вибрировали у меня во рту, прямиком в мозг, в низ живота, заставляя двигаться сильнее, грубее, пока её мышцы сокращались вокруг меня.Сдавленный рык вырвался из моей груди, когда собственная кульминация накрыла меня.

Руны на наших телах – на ее животе, на моем паху – вспыхнули ослепительным серебристым светом.

– Не думал, что ты используешь руну предохранения, обычно её ставят только парни, – хрипло произнёс, прижимая сильнее её тело и бережно опуская на кровать, заваливаясь рядом под бешеный стук сердца, который заглушал всё вокруг.

Моя.

Моя… Это осознание обжигало сильнее, чем любое пламя. Ладонь скользнула по её линии позвоночника, медленно проводя по нему подушечками пальцев, от которых словно шли молнии по всему телу.

– Не могу рисковать, – ее черные глаза в полумраке тени были огромными, усталыми, доверчивыми. – Боялась, что Лиам облажается, и сделала руну.

Зубы неприятно скрипнули друг о друга, а во рту появился металлический привкус горечи, при одном упоминание этого урода.

Плотнее стиснул зубы, стараясь подавить в себе то чувство. Не сейчас, этому мерзкому куску подзаборный грязи нечего портить наш момент.

И я потянулся ближе, ловя её дыхание, касаясь губами щёк, лица, губ, кончика носа – всего, до чего только смог дотянуться.

– Пойдёшь на свидание, Фэйт? Ночью, когда ректор уснёт?

Глава 27. Фэйт

Эван.

Двухметровый дракон. Ходячая пепельница на ножках, с наглым, самоуверенным взглядом, но как так вышло, что в одночасье он заполнил моё сердце? Пробрался туда так, что я и не заметила?

Когда руки Эвана оказывались на мне, в груди просыпалось почти забытое чувство безопасности, ощущение, что я дома.

Свидания.

Слабая улыбка скользнула на губах, стоило вспомнить о его приглашении. Глупо, наивно, но отчего внутри всё переворачивалось, стоило подумать о свидании, заставляя трепетать в приятном томительном ожидании.

– В этот раз всё будет по-другому, слышишь? – шепнула Вереску, почесав его за ушком, после ночного ужина из двух флэшек от Лиама он изрядно поправился. – Я знаю, что это начало чего-то другого. Лучшего.

Потому что взгляд, которым смотрел на меня Эван, просто не мог лгать.

Планшет академии слабо пиликнул, привлекая к себе внимание и вырывая из мыслей о прошлой ночи, о руках Эвана, что блуждали по телу, доставляя такое удовольствие, какое никогда не испытывала, ни с Лиамом и уж точно не наедине с собой.

Я вздрогнула, стиснув пальцами планшет. Нет, нет! Это должно быть какая-то ошибка, сбой системы, потому что этого не может быть!

«Сибил Уайт» её имя, выведенное холодным безжизненным шрифтом на экране планшета, значилось напротив графы наставник. На том самом месте, где раньше было имя Эвана!

Мир, только что окрашенный в теплые, радужные тона ожидания, резко сузился до холодного, безжизненного свечения планшета в моей руке.

Там, где еще вчера, где всего несколько часов назад было выведено «Эван Рейн», стерто, заменено… Как будто его и не было.

Что ещё за Сибил Уайт?! Почему она значится как мой наставник?! Планшет хрустнул в моих руках, по нему поползли чёрные густые тени, пробуждая магию отца.

Ректор. Это его рук дело. По спине пробежала холодная волна, а в ушах загудело от наступающей ярости, что пробуждалась вновь. Дикая. Необузданная, сметающая всё на своём пути, как тогда с Лиамом.

«Наставника нельзя менять в течении месяца», – его слова всплыли в памяти, холодные, официальные и так легко нарушившиеся, когда Эван стал ему неудобен. Нас лишили последней «официальной» возможности быть вместе днём.

Пол хрустнул под каблуками.

И пусть теперь объяснит мне лично, почему правила в его академии нарушаются так быстро, когда становятся неугодны ректору.

Потому что Эван Рейн перестал быть просто наставником или мимолетным увлечением. Он стал... моим. Моей территорией. Моей семьей, которую я только начала выстраивать. А семью Беннетов просто так не отдают. Ее защищают. Любой ценой. Любыми средствами. Даже средствами тьмы.

Вереск, почувствовав сдвиг в моей энергии, осторожно подплыл на своем облачке, усевшись на плечо. Его черные глазки смотрели не с испугом, а с готовностью. Громко пискнул, распушив усы.

– Мистер Кроули сейчас занят, – взволнованно выкрикнула его секретарша, поспешно убрав ноги со стола и взметнувшись, словно преграждая мне путь.

– Мне всё равно, – холодно произнесла я, даже не удостоив её взглядом и толкнув дверь перед собой рукой.

Дверь кабинета ректора с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Мужчина, сидевший в кресле, даже не вздрогнул, лишь поднял голову от стопки документов перед ним.

– Мисс Беннет, – голос ректора был спокойным, ледяным. Он медленно положил бумагу. – Я не припоминаю, чтобы назначал вам встречу. И уж тем более не давал разрешения врываться ко мне подобным образом. Но могу угадать цель вашего визита. Присаживайтесь, – указал рукой на кресло напротив себя, Вереск не дождавшись приглашения, слетел на его папку с документами и возмущённо пискнул.

Я опустилась на сидение, сжав руками подлокотники и ощущая, как внутри всё кипит от гнева, как тени пробуждаются, готовые вырваться наружу. Гнев. Родители научили меня тому, что даже гнев может быть разный, он может быть разрушающим, как лава, как молния в небе, что оставляет после себя хаос… А может быть другим. Помогающим добиваться своих целей.

Глубокий вдох.

– Когда я просила убрать мне наставника, Вы отказались, ссылаясь на правила академии, сейчас успешно о них забыли, когда стало неудобно, – вскинула подбородок, заглядывая мужчине прямиком в глаза. – И всё из-за ночных полётов?

– Ночные полёты, – губы ректора дрогнули, а взгляд стал серьёзным. – Что ж, то действительно нарушение правил академии Аркан, но не настолько серьёзное, чтобы отлучать от наставничества. Переводя вас в нашу академию, ваши родители дали достаточно чётко понять, что у нас вы должны быть в безопасности.

Родители. Ну конечно, после ситуации в другой академии, они просто не могли не вмешаться и не проконтролировать всё, посадив меня в импровизированную золотую клетку.

– И вы считаете, что ночные полёты угроза этой самой безопасности? – я дёрнула бровью, показывая, как нелепо звучит. Ночные полёты! Внутри всё кипело от гнева, который пыталась сдерживать. И если ректор думает, что я просто так отступлюсь от Эвана и не попробую разрушить запрет, то он сильно ошибается.

– Конечно нет, мисс Беннет, иначе за ночные полёты и встречи, проникновения в спальни друг друга мне пришлось бы выгнать всю академию. Ваши родители доверили мне вашу безопасность, и за этим я тщательно слежу. А мистер Рейн… что ж, его репутация опережает себя. Мой секретарь Виктория призналась, что мистер Рейн уговорил её исправить вашего наставника на себя.

Что? Кончики пальцев похолодели, я почувствовала, как внутри всё замерло, а пульс в ушах становился сильнее с каждым мгновением. Он подговорил секретаря? Но зачем, для чего? Вереск дёрнулся, пискнув и суетливо ткнувшись носом в мою ладонь.

– Это ещё ничего не значит, – твёрдо произнесла, ощущая, как внутри рушится вся уверенность, что несла меня к ректору, покрываясь трещинами словно разбитое стекло. Он врал. Почему? Почему?

Зачем ему это делать? В горле образовался комок.

– К сожалению, мисс Беннет, это не так. Мне стало известно, что мистер Рейн и мистер Нельсон заключили между собой пари, что, если мистер Рейн «подцепит» вас в течении двух недель, то ему достанется игровая приставка Астралис про пять. Ранее мистер Рейн был замечен за подобными спорами. Слово подцепит имело интимный смысл, – он выразительно взглянул на меня.

– Ложь! – кресло с грохотом откатилось в сторону, а руки с силой ударили по столу, тени, чёрные, клубящиеся, покрыли его поверхность словно смертоносный туман.

Он не мог. Это всё ложь, гнусная клевета, потому что Эван не мог так со мной поступить! Горло болезненно сжалось, словно на него надели металлический ошейник, стискивающий каждое движение.

Кто угодно, но только не Эван! Не после всего, через что мы прошли, не после этого, потому что он не мог оказаться таким….

– Мне жаль, мисс Беннет, но это правда, и Эван Рейн подтвердил это сам, хоть сейчас и не помнит. Я стёр ему память о том разговоре. Если не верите мне, могу показать вам разговор в кристалле памяти.