Текст книги "Буду твоим первым (СИ)"

Автор книги: Агата Лель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Часть 19

* * *

Моё утро снова началось с уличного стриптиза. Едва я только проснулась и выглянула в окно, первое, что сразу увидела – на небе ярко светило солнце, и второе – плескающегося в летнем душе Найка. Он снова стоял, повернувшись ко мне голым задом, смывая с тела белоснежные хлопья пены.

Я прилепилась к стеклу, боясь даже дышать. Кто бы мог подумать, что такой естественный процесс, как смыть с себя грязь, может быть настолько… будоражащим.

Я рассматривала его широкие плечи, спину, ямочки на пояснице, мощные бёдра… Рассматривала и жалела, что этот чёртов душ находится так далеко.

Пребывая в каких-то своих странных и не совсем приличных фантазиях, я не сразу заметила, что он обернулся. А когда поняла, что он видит, как я за ним подсматриваю, сразу же задёрнула пыльную занавеску.

Ну надо же, а!

Я вскочила и сразу же побежала в наше подобие ванной, умылась холодной водой, почистила зубы, продолжая прокручивать в голове увиденную картину. Специально он, что ли! Хотя на эксгибициониста вроде не похож…

Вообще-то, мне тоже уже не мешало бы снова нормально помыться, но это странное приспособление прямо на улице… Если я подсматривала за ним, то кто даст гарантию, что он тоже не подсмотрит за мной?

– Проснулась? – услышала за дверью его голос. – Ты была права, сегодня солнечно.

Я вышла из ванной, демонстративно игнорируя его голый торс.

– Ты оставил мне хоть немного воды?

– То есть ты даже не сделаешь вид, что не подглядывала? – усмехнулся он, закидывая на плечо мокрое полотенце.

– Очень надо мне на твой голый зад смотреть! Так что с водой?

– Воды больше нет. Был бы дождь, но увы, накопилось мало.

– Просто прекрасно! – пробурчала я, топая на кухню.

На самом деле ворчание моё было показным, и чувствовала я себя на удивление отлично. Я долго думала ночью, после того как он ушёл, прокручивала в голове наш разговор, его слова о моём отце и поняла, что, не зная всей правды, просто бесполезно рвать на себе волосы. Надо просто принять действительность как данность. Рано или поздно это всё равно закончится, и я узнаю, в чём же было дело. Или мне расскажет об этом сам Найк, или полиция, которая его потом отыщет.

Если, конечно, до тех пор он меня тут не прикончит.

Я нервно хихикнула.

– Тогда пошли опять на озеро.

– Какое озеро? У тебя ночью была температура.

– Но сейчас же её нет. Брось, лето на дворе, – я достала банку консервов и взяла со стола открывалку. – Кто бы знал, как я ненавижу этого дурацкого тунца. Просто видеть его не могу! Закрыла бы их консервный завод к чертям собачьим!

Неожиданно он положил ладонь на мою воюющую с открывалкой руку, и я подняла на него удивлённый взгляд.

– Ты чего?

– Прости, что тебе приходится проходить через это. Правда, прости. Я не думал, что всё затянется так надолго.

Он стоял очень близко. Так близко, что я ощущала аромат мыла от его тела. Видела пузырьки невытертых с лица капель воды, мокрые слипшиеся ресницы.

На его плече всё ещё висело полотенце, футболку он так и не надел.

– То есть, – я облизала вдруг пересохшие губы, стараясь смотреть ему только в глаза, а не куда-то ниже, – то есть время, которое ты проводишь со мной здесь, тебе в тягость?

– Я не хочу, чтобы оно было в тягость тебе, – он задержался взглядом на моих губах чуть дольше положенного, а потом, опустив глаза, забрал открывалку и ловко открыл банку.

На озеро мы всё-таки пошли. Во все горло орали какие-то лесные насекомые, создавая в ушах умиротворённый гул. А ещё стояло дикое пекло. Казалось, что минувшие ливни мне просто приснились, и если бы не мягкая, промокшая насквозь земля, я бы так и подумала.

– Всё-таки я действительно обожаю жару, – прищурив один глаз, я подняла голову к обжигающему солнцу. – У нас во дворе есть бассейн, и каждое лето, просыпаясь утром, я первым делом вижу из окна чистую лазурную воду.

– А я – Маркотхский хребет, – шагая чуть впереди, бросил он.

– Что такое Маркотхский хребет? – я поравнялась с ним. – Впервые слышу.

Он, тоже прищурив один глаз, повернул ко мне голову:

– Так и знал, что в школе ты была двоечницей. Маркотхский хребет находится в Новороссийске. А живу я на улице Новороссийской Республики, она спускается прямо к морю. Ещё оттуда открывается красивый вид на порт и крейсер "Михаил Кутузов". Слышала о таком?

– Не-а.

Он цокнул языком и, улыбаясь, покачал головой. Мол, "мажорка, что с неё взять". Но сделал это так, что я нисколько не обиделась. Наоборот, обрадовалась, что он начал потихоньку открываться.

– Получается, ты живёшь на юге?

– Получается, так.

– То-то ты такой смуглый.

– Ну, скажем, смуглый я потому, что мой отец из Ирака, но да, у нас очень солнечно. И так же ветрено.

– Теперь я знаю, где ты живёшь, – самодовольно резюмировала я, перепрыгнув какую-то гигантскую колючку. – Не боишься, что использую информацию против тебя, когда мы уедем отсюда? Сдам все явки-пароли полиции, и тебя быстро найдут.

– Нет, не боюсь, – он снова обернулся и в очередной раз улыбнулся. – Потому что, когда мы уедем отсюда, я сдамся сам.

Чего-чего, но такого я точно не ожидала.

Я остановилась и, схватив его за предплечье, заставила затормозить тоже.

– То есть как это – сдашься?

– А вот так. Не вижу смысла скрываться, – он дёрнул плечом. – Мне нужно добиться справедливости, остальное меня интересует мало.

– Но как…

– Адель, – он мягко перехватил мою руку, и в очередной раз вечно серьёзное лицо озарила улыбка. Сегодня он был щедр на эту эмоцию, как никогда. – Давай не будем о плохом, ладно? Смотри, какая погода отличная. Всё идёт так, как идёт, и будет так, как должно быть. Тебе ничто не угрожает, не бойся, ты действительно скоро уедешь домой.

– Да я за себя и не волнуюсь, конечно, ты меня отпустишь, куда ты денешься, но что потом будет с тобой?

– Ты же сама говорила, что посадишь меня, мажорка. Передумала?

И что вот на это ответить?

Конечно, он должен понести за всё наказание. Само собой! Нельзя просто так красть людей и увозить их в неизвестном направлении. Даже из благих побуждений. Но почему-то от мысли, что он сядет, стало не по себе, поэтому я решила последовать его совету: выбросить из головы все лишние мысли и просто наслаждаться солнечным днём.

Никто не знает, как оно всё будет. Когда я шла тем вечером в "Пыль", я тоже и помыслить не могла, чем оно всё в итоге обернётся.

Когда мы подошли к озеру, оно ярко переливалось на солнце и буквально манило окунуться в прохладную воду. Удивительно, как человек может подстраиваться под ситуацию и рулить чувством брезгливости. Когда-то я бы и не взглянула в сторону подобного водоёма, пренебрежительно обозвав лужей, но теперь вода манила даже больше, чем прозрачные воды Тихого океана.

Я бросила на траву сумку и, отвернувшись от Найка, стянула футболку, швырнув её куда-то в заросли.

Я помнила его слова о том, что он всё-таки смотрел на меня в прошлый раз, вспоминала их даже чаще, чем, наверное, положено вспоминать, и теперь, стоя к нему спиной в одном нижнем белье, испытывала некоторое волнение.

Может, сто́ит купаться в майке? К чему эти провокации, Адель? Ты рехнулась?

Но внутренний дьяволёнок решил, что определённо не сто́ит.

– А ты? – прикрывая грудь руками, я повернула голову, поймав на себе его внимательный взгляд. – Слабо?

Он постоял с мгновение, словно в нерешительности, а потом завёл руки за спину и снял свою футболку, закинув её в уже растущую горку наших вещей. Когда он, не отводя от меня глаз, взялся за пряжку ремня, я тактично отвернулась, продолжая волноваться всё больше и больше.

Как-то это всё… неправильно. И то, что я начинаю испытывать какое-то подобие симпатии к своему похитителю, тоже ненормально. Стокгольмский синдром во всей красе? Это же явно психическое отклонение. Разве я не должна ненавидеть его всей душой?

Может, и должна, но как я ни пыталась настроить себя против него – не получалось. И чем дольше мы находились вместе в этом замкнутом пространстве вдалеке от "большого" мира, не получалось всё сильнее.

– Ты точно уверена, что хочешь туда? – неожиданно он оказался рядом, прервав хаос моих мыслей.

Я неосознанно, клянусь, скосила взгляд чуть ниже его живота. К счастью, раздеваться догола он не стал.

– Джакузи с гидромассажем тут всё равно нет, так что… – я вздрогнула, когда он неожиданно разбежался и нырнул в воду, подняв вокруг себя фонтан брызг. А потом поплыл. Быстро, даже как-то профессионально красиво. Сразу куда-то туда, на самую глубину.

Какое-то время я стояла и любовалась представшей перед глазами картиной, а потом обернулась на берег. За спиной лежали вещи.

Его вещи.

Меня осенило.

Документы, ключи от машины, телефон… Где-то же он всё это прячет!

Да, я помнила о том, что решила прекратить копаться в поисках какой-либо правды, и, кроме того, что уже знаю, я вряд ли выясню больше. Но хотя бы его настоящее имя! Может, у него там водительские права?

Я бросила вороватый взгляд вдаль – Найк отплыл уже очень далеко и, похоже, не собирался останавливать свой упорный марш-бросок.

Это мой шанс!

Я рванула обратно к берегу и, перекинув длинные волосы на грудь, тем самым отлично закрыв всё, что должно быть скрыто от чужих глаз, опустилась на корточки возле нашей кучи барахла. Руки дрожали от волнения, я боялась быть застуканной, поэтому то и дело оборачивалась в сторону озера, но продолжала шарить в поисках его штанов. Нашла я их сразу же под его же футболкой, и то, что обнаружила в кармане…

Телефон!

Телефон! Боже, не верится!

Не думая ни о чём, я схватила аппарат в руки и, совершенно забыв о том, что надеты на мне только одни хлопковые трусы, пустилась наутёк в самую непролазную гущу леса.

Часть 20

* * *

Это была самая первая и вполне логичная в данном случае реакция – удрать и быстро позвонить отцу.

Конечно, я знала, что он меня скоро найдёт, и наверняка я получу по первое число за кражу его вещи, но это будет потом. Не убьёт же он меня, в конце концов! Ведь если бы хотел, давно бы убил.

Убедившись, что убежала довольно далеко – сквозь густую листву уже было не видно озера – я наконец остановилась. Руки всё ещё подрагивали, но уже от нервного перевозбуждения. Я никогда ничего не воровала, тем более не воровала у собственных похитителей.

Чокнутая.

Я нервно хихикнула и сосредоточилась на предстоящем деле. У меня на всё есть минута, если не меньше. Сейчас он увидит, что меня нет на берегу, и всё сразу поймёт. Какое счастье, что я помню номер отца наизусть.

Телефон был, мягко говоря, странным, не таким, какие они сейчас – плоским с сенсорным экраном, скорее таким, какие были раньше – довольно большим и раскладным. С антенной на корпусе.

Господи, неужели такими ещё кто-то пользуется?

Впрочем, какая, к чёрту, разница, какой он! У меня появилась связь! Я могу позвонить отцу и выяснить всё сама!

А вдруг он на самом деле мне врёт? Про какие-то благие миссии и прочее. Может, всё банальнее некуда, и он затребовал какой-то нереально огромный выкуп, может, как-то угрожает отцу, вводит его в заблуждение? То, что он уже многократно меня спасал, вообще ни о чём не говорит. Он может оказаться форменным лжецом. Хоть и обаятельным…

– Адель! – услышала я ближе, чем хотелось бы. Судя по плеску воды, он выбрался из озера, и теперь наверняка ещё чуть-чуть – и мне кранты. – Адель! Ты где?!

Чёрт, только не это!

Влажными от волнения пальцами я откинула крышку и вообще не поняла сначала, как оживить этот дурацкий кирпич.

Он выключен! Твою мать!

– Адель! – снова раздалось взволнованное со стороны озера, и я начала нервно тыкать на все подряд кнопки, пытаясь включить эту долбаную штуку.

Найти телефон, быть так близко от цели и так позорно облажаться? Ну уж нет!

Смахнув со лба пот, я начала давить на кнопки уже упорнее. Что это за телефон-то такой дебильный? Ничего же непонятно! Помимо обычных цифр там были ещё кнопки с совершенно невнятными полустёртыми обозначениями.

Я родилась в двухтысячном году и не застала таких монстров! Почему это не нормальный человеческий айфон?

Снова раздался громкий плеск воды, и именно в этот момент крошечный экран озарился бледно-голубым светом. Аллилуйя!

Но на этом моя радость закончилась – монстр из прошлого затребовал пароль.

Да что это такое, в самом-то деле!

– Адель! Ты где? Адель!

Найк не прекращал меня звать, но голос его не казался злым, скорее... взволнованным. Или даже испуганным.

– Да сейчас я приду! Сейчас, – прошипела я под нос, тупо вводя все цифры подряд. Конечно, всё было без толку. – Твою мать! Твою же ты мать, а! – я со злостью пнула ствол дерева и решила, что это всё бесполезно – ну не смогу я угадать это дурацкий пароль, только потрачу драгоценное время, которое прямо сейчас играет против меня. Лучше пойти и по возможности незаметно подсунуть эту штуку обратно. Получить выговор за то, что ничего не добился – это полный провал. Плюс подорвать и без того шаткое доверие.

А счастье казалось таким близким…

Испытывая невозможное разочарование, я снова прикрыла грудь волосами, благо густоты и длины хватило бы на твёрдую четвёрку, не то что мою скромную двойку – и поплелась тем же путём обратно.

Когда я вышла обратно к озеру, то увидела, как Найк занырнул под воду и, пробыв там довольно долго, вынырнул снова. Отдышался, набрал в лёгкие воздуха и снова скрылся с глаз.

Я не поняла, что именно он делает, может, это какие-то специальные дыхательные упражнения, но воспользовавшись секундой, быстро пихнула телефон обратно в карман его штанов и разогнулась именно в тот момент, когда голова Найка снова оказалась над поверхностью воды.

Он увидел меня и на мгновение как будто застыл, часто смаргивая заливающую глаза сырость. Он был достаточно далеко, но я видела, как глубоко и часто он дышал. Потом он снова лёг на воду и быстро поплыл к берегу. А уж когда вышел и подошёл ко мне почти вплотную… Это выражение лица мне не забыть, наверное, никогда.

– Ты где была? – дыхание выбивалось рваными толчками. – Где. Ты. Была!

– Да что с тобой?!

– Говори! – он схватил меня мокрыми руками за плечи и слегка тряхнул. – Отвечай, когда тебя спрашивают!

Господи, он догадался! Или вообще видел, как я стащила его телефон. Мне кранты... Но признавать вот так сразу своё поражение? Даже не попытаться отмазаться хоть чуть-чуть? Никогда.

– Я в кусты ходила.

– Зачем?

– В туалет! А что, нельзя? – дёрнула плечом, смахивая его ладони. – Извини, что не отчитываюсь за каждый шаг!

Он негромко, но очень нецензурно выругался под нос и всё-таки меня отпустил. А потом отвернулся.

По его спине стекали струйки воды, ненадолго задерживаясь в ямочках на пояснице и чуть позже уползая ниже, смачивая и так уже сырую ткань мокрых боксеров.

Он был очень зол. И по-прежнему глубоко дышал. Кажется, марш-бросок забрал у него все силы.

– Ну ты чего это? – я сделала к нему осторожный шаг. – Ты чего так разозлился? Подумаешь, сбегала на минутку в кусты. Биотуалет ты же не предусмотрел. Или эта услуга у тебя для пленниц-вип?

Он повернул ко мне голову, и я увидела, что шутка не прокатила. А ещё поняла, что он не знает о том, что я брала его телефон.

Я негромко, но с ощутимым облегчением вздохнула.

– Ты что, решил, что я снова убежала?

– Я решил, что ты утонула, дурочка.

И он сказал это так… у меня мурашки пошли по коже.

– Прости, – я сделала ещё крошечный шажок и аккуратно положила ладонь на его предплечье. – Я даже помыслить не могла, что тебе придёт это в голову.

– Все твои вещи остались на берегу, что ещё я должен был подумать? – он с укором посмотрел мне в глаза. Не ниже. Хотя я стояла практически совсем обнаженная. Ну что такое занавеска из волос? – Ты напугала меня.

– Решил, что если я утону, больше некем будет шантажировать моего отца?

Шутка не прокатила снова: он просто молча отвернулся.

Не знаю, что со мной произошло, но я испытала чувство чудовищной вины. И вроде бы совсем не должна – он точно не тот, кому стоит сочувствовать, но ничего не могла с собой поделать.

Он на самом деле испугался, что я утонула, это было видно. Читалось в его глазах.

Он искренне волновался за мою жизнь, и это не давало мне покоя.

– Ну ладно тебе, прекращай, Найк, – я переместила ладонь чуть выше. Кожа его была тёмной, прохладной и очень упругой. Я поймала себя на мысли, что мне доставляет какое-то даже глубинное удовольствие его трогать. – Я правда не подумала.

Он ничего мне не ответил, просто развернулся и пошёл к кучке своих сброшенных вещей.

Я смотрела на его спину и мысленно корила себя за то, что затеяла это всё. Даже не представляю, что он чувствовал, когда нырял под воду, боясь обнаружить там меня с полными лёгкими озёрной воды…

Может, что-то похожее на то, что чувствовала я, когда боялась, что он умрёт там, запертый мною же в том погребе?

Плавать он больше не пошёл – надел свои вещи прямо на мокрое тело и остался сидеть на берегу. А я поплелась в одиночестве в воду...

Часть 21

* * *

Он молчал весь день. Просто не обращал на меня никакого внимания демонстративно. Ну, не считая каких-то общих фраз. И вроде бы чёрт с ним, но нет, это не давало мне покоя.

Я слонялась то и дело мимо него по нашей тесной каморке, надеясь, что он заведёт хоть какой-то разговор, что-то спросит. Но он молчал. А мне не позволяла гордость завести беседу первой.

Да что он себе позволяет! – негодовала я, матерясь под нос в своей комнате, хоть уже не клетке – замок он больше не закрывал. Но всё равно я его пленница, ведь он удерживает меня здесь силой, использует ради каких-то своих наверняка грязных целей, просто завернув повод в какое-то мнимое благородство.

Логично, чётко, не подкопаться… а душа всё равно была не на своём месте. И я сдалась…

Услышав, что он вернулся – а отсутствовал он не менее трёх часов – я выглянула из комнаты.

Он снова был хмурым, расстроенным и каким-то… опустошённым, что ли. Каждый раз он таким возвращался.

– И какие там новости?

Хороший же повод.

– Никаких, – буркнул он, бросив телефон на диван.

Я моментально перевела взгляд на злосчастный кирпич. Раньше он всегда его прятал. Почему не прячет сейчас?

– То есть ты хочешь сказать, что отец до сих пор не согласился выполнить твои условия?

– Нет.

– Господи, это бред какой-то! – не выдержала я и снова начала заводиться. – Просто поверить не могу! Мы торчим здесь уже пятый день. Пятый день я для него неизвестно где, может, меня тут пытают, а он не соглашается?

– Делай выводы сама, – Найк прошёл на кухню и принялся пить тёплую стоялую воду прямо из бутылки.

Я последовала за ним и облокотилась о дверной косяк:

– А может, ты попросил что-то такое нереальное? Не знаю: звезду с неба, апартаменты на Марсе, пост президента.

Он отнял горлышко бутылки от губ и посмотрел на меня:

– Я похож на ненормального?

– Вообще-то, ты человека похитил. Представь себе, да, есть такое!

– Когда-нибудь потом, я надеюсь, ты поймёшь, что мной двигало. Может, не сейчас, со временем. Когда подрастёшь.

– Во-первых, я давно не ребёнок, понял? Мне девятнадцать! А во-вторых, кто тебе сказал, что у меня не хватит мозгов понять сейчас?! Или по-твоему, я полная дура?

– Я не хотел тебя обидеть.

– Но обидел!

Мы немного помолчали, и я снова сдалась первой:

– Пожалуйста, Найк, расскажи мне всё, – подошла к нему ближе и снова, как и днём, коснулась его плеча. – Клянусь, что не стану осуждать и попытаюсь тебя понять. Обещаю.

Он с мгновение смотрел на мою руку, а потом мягко её с себя снял.

– Это вряд ли.

– Вряд ли что?

– Вряд ли ты поймёшь. По крайней мере сейчас.

И пошёл в прихожую, а я поплелась за ним.

К нему невероятно сложно найти подход, он закрыт, как самая прочная ракушка. И наверное, впервые в своей жизни я хотела раскрыть кого-то настолько сильно. Абсолютно чужого человека. По сути, моего врага, но почему-то врагом я его не ощущала, как и не считала, что он психопат.

Я понимала, что тут всё гораздо, гораздо глубже, только вот делиться он никак не хотел.

– Я никому не расскажу, если ты боишься этого. Честно.

Он поднял на меня усталый взгляд и вдруг улыбнулся.

– Я не боюсь, это не секрет для твоего отца.

– Значит, я всё равно рано или поздно всё узнаю – не от тебя, так от него?

– Зависит от того, как он тебе всё преподнесёт.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – я села рядом с ним на жёсткий диван и почувствовала, как он напрягся. Не диван, конечно, Найк. Который и не Найк вовсе. Дурдом.

Мы посидели какое-то время молча бок о бок, слишком близко для положения “похититель-жертва”. Хотя жертвой я себя не чувствовала.

А потом он повернул ко мне голову:

– Зачем ты брала мой телефон?

В его голосе не было зла или претензий. Это действительно был просто вопрос ради ответа. И я решила не врать.

– Хотела позвонить папе.

– Не веришь мне всё-таки.

– Так ты же ничего не рассказываешь!

– Если бы ты до него дозвонилась, он бы сказал тебе всё что угодно, но точно не правду. Собственно, поэтому ты до сих пор здесь – он боится, что правда станет достоянием общественности.

– Я так понимаю, о конкретике тебя просить бесполезно?

– Вот видишь, ну какая же ты дура? – и снова улыбнулся. Слишком мягко и тепло. И глаза у него были добрые, только грустные.

Под гнётом его внимательного взгляда мне не было неуютно, скорее я отчего-то вдруг разволновалась, поэтому поспешила перевести тему.

– А почему телефон такой странный? У него даже экран не сенсорный. По-моему, такие раньше были, сто лет назад, – ну и как же не поддеть: – Ты настолько бедный?

Он пару раз удивлённо моргнул, потом улыбка из обычной переросла в широкую, а затем и вовсе превратилась в смех.

– Это не обычный телефон, мажорка.

– Спутниковый, что ли?

– Ну типа того.

– А чей это дом?

– Мой.

– Твой? То есть… – я осмотрела помещение новым взглядом, будто увидела впервые. – То есть ты тут живёшь?

– Нет, конечно. Я купил его несколько месяцев назад.

– Зачем?

В душу вгрызся смутный червяк подозрений. Найк молчал, чем подпитывал мою догадку всё больше и больше.

– Ты готовился, да? К моему похищению готовился! Всё предусмотрел! Место, время, убежище, скрытое от посторонних глаз непролазным лесом. А ещё у тебя есть оружие, и ты можешь пристрелить меня в два счёта, если захочешь! Ты чокнутый, Найк, ты знаешь это?!

– Я уже объяснял, что это была вынужденная мера. Я не сделаю тебе ничего плохого, отпущу и сдамся, как только получу от твоего отца нужное признание.

– Признание в чём? – я уже практически кричала. – Ты только путаешь меня, с каждым днём всё больше и больше. Я устала! И хочу домой! Мне надоело это всё. Я просто… просто хочу домой.

Я не ожидала от себя такой реакции, не хотела и не планировала, но всё-таки заплакала. Сидела и рыдала, размазывая по щекам позорные слёзы бессилия.

– Отпусти меня, пожалуйста, – подняла на него зарёванное лицо. – Обещаю, что не выдам тебя. Ну хочешь, я сама попрошу отца сказать то, что тебе нужно? У меня получится, обещаю. Я точно знаю все его болевые точки. Только отпусти.

Кажется, он не ожидал такой моей реакции. В его чёрных глазах плескалось что-то похожее на растерянность и даже вину.

– Тебе настолько здесь плохо? Я тебя как-то обижаю?

– Нет. Я просто очень устала. Ты ничего мне не говоришь, и я ощущаю себя запертым в клетку хомяком. Разменной монетой. И самое противное – чувство тотального бессилия. Когда ты ничего не можешь сделать. Совсем ничего!

– Я уже сказал, что это была вынужденная мера. Мне самому неприятно. Думаешь, мне доставляет удовольствие держать тебя в неволе?! Нет! И я хочу отпустить тебя, но не могу! Иначе всё это окажется зря! Твоё нахождение здесь, мой приезд в этот город. Несколько месяцев работы – всё коту под хвост! Пожалуйста, потерпи ещё чуть-чуть, мажорка, – он протянул руку и вытер большим пальцем с моих щёк слёзы. – Ну не плачь, пожалуйста.

Его взгляд блуждал по моему лицу, исследуя каждую черту. А я рассматривала его лицо. Ещё совсем недавно чужое и даже пугающее, а теперь… всё изменилось. Я препираюсь с ним, торгуюсь, пытаюсь обмануть, но понимаю, что в глубине души рада видеть его, выходя по утрам из своей душной комнаты. Он словно неисследованная галактика, он совсем не то, что мне нужно, он враг, он преступник! Но…

– Поцелуй меня, Найк, – всхлипнув, я опустила взгляд на его губы.

Я думала, что он высмеет меня или вообще пошлёт, но он не стал этого делать. Он просто переместил ладонь на мой затылок и поцеловал.

По-взрослому, без суетливого напора и не озвученного призыва к чему-то большему. Не быстро и не медленно, не стараясь показать свою самость, но и не сдерживая в себе себя настоящего.

Поцелуй взрослого мужчины, от которого у меня перехватило дыхание. Впервые в жизни от какого-то обычного, казалось бы, поцелуя.

Я закрыла глаза и в буквальном смысле поплыла. И мне стало совсем всё равно, где я, что я заложница, что где-то там, в той, прошлой моей жизни, кто-то волнуется обо мне и ищет.

Совершенно не думая о том, что делаю, я, не разрывая поцелуя, забралась к нему на колени и обняла ногами его поясницу, а руками – плечи. Какое-то время мы целовались относительно спокойно, но потом что-то переменилось: его дыхание стало глубже, ладони, прежде поглаживающие мою спину, съехали с поясницы на бёдра, плавно заскользили к коленям и потом обратно – целенаправленно уже под подол длинной футболки оверсайз.

У меня никогда не было ничего серьёзнее поцелуев, но интуитивно я понимала, почему с ним произошли такие перемены – ему мало, он хочет бо́льшего. И глупо было бы надеяться, что он, взрослый мужчина, обойдётся одними невинными шалостями через одежду. Я понимала это, забираясь к нему на колени, но всё равно в последнюю секунду спасовала…

И то ли он как-то почувствовал мой настрой, то ли просто подобное не входило в его четко продуманный план, но он с неохотой оторвался от моих губ и с абсолютно шальными глазами приподнял меня за талию, намереваясь ссадить с себя.

– Всё, Адель, хватит.

– Почему? Я хочу ещё!

– Я тоже хочу ещё. И именно поэтому хватит.

– Мы же просто целуемся, что такого?

Он тяжело выдохнул и, скорее уже машинально, снова положил руки на мои бёдра.

– Просто хватит. Это лишнее.

– Тебе не понравилось меня целовать? Мне показалось, что очень сильно наоборот.

– Тебе не показалось… Мне понравилось. Как раз по этой причине лучше остановиться сейчас, потому что потом будет поздно.

– Поздно для чего?

– Для того, чтобы сделать вид, что ничего этого не было. Это всё… – он снова тяжело вздохнул и устало потёр пальцами переносицу. – В общем, это всё испортит. Я буду жалеть об этом. Да мы оба будем жалеть. Лучше не нужно.

– Я не нравлюсь тебе, да? – я сама не поняла, как к глазам подкатили слёзы женской обиды. – Я недостаточно красивая для тебя? У меня слишком маленькая грудь и ноги в уродливых синяках.

– Прекрати.

– Наверняка тебе нравятся надутые куклы с большими жопами и губами, они всем мужикам нравятся!

– Ну что за глупости, ты очень красивая.

– Красивых хотят, а ты меня посылаешь! Ну и катись тогда сам! – я спрыгнула с его коленей и обиженно ушла в свою комнату. Для верности даже пододвинула стул к двери и уселась на него, прикрыв лицо ладонями.

Я прекрасно понимала, о чём он, и он был абсолютно прав – это всё испортит. Нельзя переходить черту, ни в коем случае нельзя! Наши дороги обязательно разойдутся, не может быть иначе. Его, скорее всего, посадят. Нельзя допустить, чтобы моим первым стал именно он – будущий уголовник. Это чистое безумие! – твердил разум. А душа, сердце и все прочие органы предательски тянулись обратно.

Я вдруг поняла, что дело не только в том, что целуется он лучше всех на свете – я просто хочу, чтобы он был рядом… Он мне нравится. Я привыкла к нему. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Находясь, по сути, в заточении.

Я схожу с ума. Это он и есть – чёртов стокгольмский синдром.

– Адель, – за спиной раздался осторожный стук.

Я шмыгнула носом и даже не обернулась.

– Чего тебе?

– Открой. Давай поговорим как взрослые люди.

Я ненавижу этого мужика! Из-за него в моей душе постоянный раздрай! Раздрай в моей жизни! Я попала в плен, меня чуть не укусила змея, я едва не утонула, едва не сдохла в лесу и едва не лишилась девственности.

Он – сущее зло! Ненавижу!

– Адель! Не заставляй меня открывать дверь силой.

Я вскочила со стула и, отбросив его в сторону, распахнула дверь, намереваясь высказать ему в лицо все самые мерзкие гадости, что придут на ум. А лучше схватить кочергу и поколотить его как следует!

Он стоял напротив и смотрел на меня так… Так… что все до единой мысли утонули в вязком киселе одной-единственной, самой мощной, затмевающей собой все остальные.

Шаг навстречу друг другу мы сделали одновременно. И так же молча начали целоваться. Уже не осторожно, изучая друг друга как раньше, а как два сумасшедших, цена жизни которых – поцелуй.

К чёртовой матери логику, пусть я потом до конца дней буду корить себя за малодушие и посыпать голову пеплом. И проклинать: и его, и себя, и этот день, и вообще весь белый свет. Но это будет потом, а сейчас… я задохнусь, если потеряю его губы.

– Мы с ума сошли, мажорка, – прошептал он, рывком стягивая с меня футболку, а потом так же быстро с себя.

Прикосновение разгоряченного тела к телу опьянило сильнее самого креплёного вина.

Я гладила его плечи, спину, поросший жёсткими волосами затылок. И целовала, растворяясь в безумии момента.

– С ума поодиночке сходят, так что у одного из нас ещё есть шанс, – я вцепилась в пряжку его ремня, понимая, что я со здравым смыслом уже точно попрощалась...