Текст книги "Буду твоим первым (СИ)"
Автор книги: Агата Лель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
– Не лезь в это всё, Адель. Послушай добрый отцовский совет. Если я поступил так, значит, так было нужно.
– А если бы он реально меня убил?
– Но не убил же!
Я отказывалась верить своим ушам. Мне было обидно и больно видеть, как сказка, которую я придумала в своей голове о добром папочке, превращается в пыль.
Он действительно готов идти по головам ради процветания своего бизнеса. Готов убивать людей, пополняя свой карман. Он делал это, делает и будет делать дальше.
Найк не врал.
– Если бы я знала, каким путём ты добился своего состояния, я бы не потратила ни одного твоего рубля.
– Замолчи! – проревел он, закрыв мой рот пахнущей никотином ладонью. Оглянувшись на запертую дверь, буквально сильной затащил меня в ванную комнату и, пригвоздив к стене, зашипел: – Да как ты смеешь обвинять меня в чём-то? Если бы ты знала, сколько мне пришлось пройти, чего лишиться и через что переступить, чтобы заработать это всё! Не тебе меня попрекать!
– Значит, это правда? Лекарства, которые производит твоя фармацевтическая компания, убивают людей?
– Эти люди и так живые трупы! Они неизлечимы больны! Думаешь, так просто взять и угробить многомиллионную партию только потому, что некоторые компоненты оказались не до конца протестированы? Мои люди работают над формулами день и ночь, без выходных и полноценного сна. Да, они живые и допускают ошибки. Да, приходится обходить одобренные стандарты стороной, благо купить сегодня можно всех и вся. Да, Адель, да! Ты же хочешь вкусно питаться, носить дорогую одежду, путешествовать? Твой сорванный день рождения обошёлся мне в полтора миллиона рублей!
– Господи, я поверить не могу! Ты серьёзно это всё? Да как ты можешь нормально жить после этого? Спать, есть свою чёрную икру! Как?!
– С большим аппетитом, – отрезал отец и, отцепив свои руки от моих запястий, передёрнул плечами, поправляя пиджак. – Это бизнес, Адель, а в бизнесе или ты, или тебя. И очень часто нужно чем-то жертвовать. Я не мог допустить, чтобы правда выплыла наружу. Тем более вот так. Не мог! Прости, дочь, мне пришлось пойти на этот риск.
Вот она, гнилая реальность. Та, где отец готов положить на плаху голову своего ребёнка, лишь бы не пострадать самому. Он пошёл ва-банк, рискуя моей жизнью.
После произнесенных им слов я словно сдулась. Я больше не хотела ничего спрашивать, допытываться до чего-то. Всё, что я должна была узнать, я узнала.
– Адель, дочь…
– Уходи, – всхлипнула я, отвернувшись.
– Ты сейчас на эмоциях. Конечно, ты столько всего пережила. Мы обязательно поговорим с тобой ещё – в спокойной обстановке. Я уверен, ты поймёшь меня, когда остынешь, – в попытке помириться он положил на моё плечо ладонь, но я тут же её смахнула.
– Оставь меня одну.
Отец громко вздохнул и наконец выполнил мою просьбу – ушёл, закрыв за собой дверь.
Часть 28
* * *
Правда, которую я услышала, оказалась слишком жестокой. Одно дело, когда об этом говорил Найк, и совсем другое – родной отец.
Как можно быть настолько хладнокровным?
Как?!
Я долго держалась, но в конце концов всё-таки разревелась, потому что вынести такую действительность было чертовски сложно. Я не понимала, как мне быть дальше: жить в этом доме, смотреть каждый день на человека, который готов вот так запросто обменять меня на своё благополучие. Перевес между правдой о его махинациях и моей жизнью оказался не в мою сторону.
Как это принять?
А Найк? Я предала его. Не выслушала, не поверила, обвинила в ужасных вещах. А ведь он, в отличие от моего отца, говорил правду! Да, он похитил меня, но это и был тот самый редкий случай, когда цель оправдывала средства. Он хотел сделать так, чтобы не умирали люди. Хотел добиться справедливости, а я тыкала в него пистолетом.
В единственного человека, которому я на самом деле дорога. Ведь он отпустил меня. Зная, что я могу его сдать – всё равно отпустил.
Слёзы душили, и, кажется, не было им конца. Я жалела себя, жалела Найка, хотя он бы точно это не одобрил; жалела даже отца, потому что его душа черствая, и несмотря на финансовое благосостояние он глубоко несчастный человек.
Как мне теперь быть? Молчать и тем самым стать сообщницей преступления? Или сдать собственного отца, чтобы его посадили? А за такое его непременно посадят.
Ведь доказательство его вины в моих руках.
Я тяжело поднялась с пола ванной и поплелась в свою комнату. Открыла ящик комода и достала из самой его глубины крошечную флешку, которую я украла из сумки Найка, когда искала ключи от машины. Он сказал, что на ней собраны все доказательства вины отца. Его приговор зависит от меня. Но смогу ли я хладнокровно его сдать?
За спиной раздался стук в дверь, и я, вздрогнув, обернулась, предусмотрительно спрятав флешку обратно.
– Адель? Это я. Можно войти?
Я совсем не хотела видеть Архипа, ни сейчас, ни вообще – словно отрезало. Но всё равно позволила ему зайти. Он же не отстанет. И нужно было поставить точку.
Архип открыл дверь и под зорким взглядом охранника вошёл в мою комнату. Как всегда, шикарный, мальчик на все сто: дорогой парфюм, брендовые часы, джинсы из последней коллекции Армани. Не удивлюсь, если он специально слетал за ними в Милан. Раньше и я так могла сделать.
Раньше...
– Детка, я так соскучился! – раскинув руки, мажор уверенно шёл прямо на меня с явной надеждой стиснуть меня в объятиях. Здесь я протестовать тоже не стала – не было сил.
Окутав облаком духов, Архип обнял меня и тут же отстранился, критическим взглядом осматривая моё лицо:
– Прости, но выглядишь ты ужасно.
– Спасибо. А ты, как обычно, крут.
– Рад, что ты не растеряла боевой настрой, – он наклонился для поцелуя, но вот этого я уже допустить не могла – повернула голову, разрешая чмокнуть в щёку. – А чего так строго?
– Губа чешется, герпес.
Архип брезгливо скривился и предусмотрительно отошёл на три шага назад. Мне показалось, что он даже руки о зад вытер.
– Тебе срочно нужно показаться врачу. И косметологу. Прыщики, – пальцем он хаотично потыкал свою шею.
Господи, и как я могла потратить столько времени на этого придурка? Где были мои глаза?!
– Ну, как ты вообще? – кивнул он, посмотрев при этом куда-то в район моих бёдер. – Он, этот мужик, он не… ну…
– Нет. Он тоже до смерти боится прыщей и герпеса.
– Я серьёзно! Я волновался, вообще-то! Пацаны тоже.
– Поэтому вы записали новый двухчасовой стрим? Ну тот, где ржали как укуренные? Хотя почему как.
– А ты что, смотрела? – глаза уже бывшего засияли.
Нет, я не смотрела. Но была уверена, что Архип не пожертвует ни одним днём своей привычной жизни. Даже если его девушку удерживает неизвестно где какой-то психопат.
Удивительно, но я испытала чувство острой благодарности к Найку. Я была рада, что мне пришлось пройти через всё это. Теперь я отчётливо увидела, кто есть кто, что важно, а что пыль под ногами. Словно глаза открылись.
– Ну ты это, когда вливаешься снова в тусу? Или ты теперь под домашним арестом? Видать, батя твой нехило накосячил, раз кто-то пошёл на такие криповые меры.
– Нехило – не то слово.
– Слушай, а может, совместное селфи для сториз? – оживился он, вытянув из заднего кармана айфон. – Типа нашлась пропажа, и всё такое.
Я натянула послушную улыбку и даже позволила сделать несколько кадров, среди которых он потом выберет и выложит самый удачный. Удачный, где получился хорошо он, разумеется. Наложит фильтры, налепит тупые стики…
Не ошиблась. Он провозился какое-то время, тыча в кнопки, а потом засиял:
– Двенадцать секунд, а уже тридцать три лайка. Ты сейчас звезда таблоидов.
– Круто. А теперь проваливай.
Архип несколько раз выразительно моргнул, очевидно, решив, что сказанное мной ему просто послышалось.
– Не понял?
– Из моего дома и заодно из жизни. Вон выход, – указала движением бровей на дверь.
– Адель, ты норм вообще? У тебя кукушка там поехала, что ли?
– Иди, Архип.
– Да пошла ты сама, – он запихал айфон обратно и, уходя, одарил меня брезгливым взглядом: – Все знают, что он там с тобой делал. Скажи спасибо, что я вообще после такого пришёл. И то, если бы не предки...
Может, в другой раз я бы на это обиделась, но не сейчас. Я словно перезагрузилась и стала совсем другой.
Найк сделал меня такой. Ему хватило всего пять дней, чтобы помочь мне отделить зёрна от плевел. Правду от лжи. Напускное от действительно нужного и важного.
Он рисковал своей свободой и, возможно, даже жизнью, добиваясь справедливости. И у него не получилось.
Но я знала, что получится у меня.
Эпилог
Время спустя
Маркотхский хребет так красив ранним утром… Кто бы мог подумать, что в нашей необъятной России есть такие поистине потрясающие места. А ведь я никогда не путешествовала по родной стране, о чем теперь жалела.
Почему я так старательно избегала тех точек на карте, где проживают люди одной со мной национальности? Кривила нос, фыркала, мол, "несолидно".
К счастью, мне всего девятнадцать, и впереди столько сумасшедших открытий…
Я чувствовала небывалый душевный подъем, и ощущение, что я все делаю правильно, не покидало меня с той самой секунды, когда я приняла решение все исправить. Просто взяла и пошла на невозможное, о чем теперь нисколько не жалела.
Я чувствовала себя свободной. Счастливой. И как никогда живой.
Солнце только-только взошло, окрасив полупрозрачную дымку над горами в бледно-розовый, с моря лениво дул свежий соленый ветер. Сняв сланцы и удерживая их за резинки в руке, я медленно брела по галечному пляжу, обходя раскладывающих тут и там свои бамбуковые лежаки туристов. Я поймала себя на мысли, что улыбаюсь им совершенно неосознанно. От переполняющего счастья и чуточку от волнения.
Я почти у цели.
– Горячая кукуруза! Холодные напитки! – мимо прошел загоревший дочерна зазывала, подмигнув мне словно старой знакомой, хотя мы виделись всего лишь во второй раз. Первый – вчера вечером, в день моего прилёта в Новороссийск. Я сидела у кромки воды и, подтянув к груди колени, смотрела на море. Как барашки волн игриво перекатываются от лёгкого бриза, как на горизонте маячат прогулочные корабли. Слушала крики чаек. И мечтала. Он прошел мимо и, улыбаясь, совершенно бескорыстно угостил меня сочным початком. Или не совсем бескорыстно – кажется, я ему приглянулась.
Только увы, мое сердце прочно занято. Увы для него, конечно.
Стянув темные очки с макушки на нос, я пересекла потрескавшуюся от горячего солнца дорогу и села на ограждение не работавшего в этот час старого фонтана. Облупленная мозаика нешуточно накалилась, точь-в-точь как мое терпение.
Двери небольшого покрытого соломенной крышей кафе были еще закрыты, я гипнотизировала их, мечтая стать первым посетителем. Как, наверное, не мечтал никто и никогда на свете. Ни до меня, ни точно после.
– Ваня! Ну какое пиво? Ты на часы смотрел? – бубнила полная раскрасневшаяся женщина в невозможно салатовом парео и соломенной шляпе с игривой розочкой сбоку. – Пиво ты и дома на диване попьешь!
– Так отпуск же, Тома! – плёлся позади нее худой мужчина, таща на плече ярко-розовый матрас.
Два рыжих мальчишки бежали позади них, пихаясь и безостановочно дёргая родителей.
Я улыбнулась. Здесь даже туристы совсем другие, нежели где-то на рафинированных Мальдивах. Мне нравилось тут. И эти улочки, и шум прибоя, и торговые лавки с сувенирами, и такая уютная прибрежная суета.
Совсем другой мир, не тот, к которому я привыкла. Но я научусь. Я полюблю его. Главное, чтобы ОН этого захотел…
В кармане джинсовых шорт зазвонил телефон. Я достала аппарат и увидела на экране номер подруги. Из той моей, другой, надеюсь, уже прошлой жизни.
– Адель, это рили правда? – взвизгнула Лиза вместо приветствия.
– Что – это?
– Что ты свалила из Москвы. Серьёзно?
Как же быстро разлетаются слухи.
Я скинула простые сланцы, купленные здесь же, в одном из лотков на побережье, и подставила вытянутые ноги солнцу.
– Ага, сменила локацию.
– Навсегда, что ли?
– Не знаю, как получится.
Мимо спешащей походкой прошуршал тот же тощий мужчина, уже без матраса и назойливой жены, и потопал прямиком в "Разливной рай".
– Обалдеть. Вот это новость! И куда? В Лондон? Ты же хотела.
– Почти, – я снова улыбнулась и кинула взгляд на пока еще запертые двери кафе.
– А почему вдруг? Из-за отца? Потому что он продал свою фармацевтическую империю? А чего это он, кстати? Кризис?
– Люди стали меньше болеть.
К счастью. Особенно без некоторых таблеток.
Настроение немного испортилось. Та самая ложка дегтя…
Быть вершителем судеб, особенно когда дело касается родного отца – тяжело. Даже не так – тяжело чертовски. Но я не могла допустить, чтобы умирали люди.
Та флешка, что я прихватила из спортивной сумки Найка, содержала массу неприятной и даже шокирующей информации. Я проплакала всю ночь, решаясь на этот шаг, а именно – поставить жесткое условие, что он отказывается от своего бизнеса, или… я его сдам.
Я сама не понимала, блефую или говорю правду. Способна ли я на такой шаг. Всё-таки он мой отец, пусть он и оказался не таким, каким я его представляла, но тем не менее… Я сказала, что он потеряет меня, если продолжит убивать людей. И вот тут я не блефовала точно.
Он рисковал моей жизнью ради своих миллионов! Не Найк – а именно он ставил её под удар. Цинично и расчётливо. Так же поступила и я, яблоко от яблони…
Я пошла ва-банк, как и он когда-то, не ожидая, что он решится на этот шаг, но, к моему удивлению, он это все-таки сделал – отказался от бизнеса. Продал компанию за баснословную сумму, оставив себе только часть акций. Ради меня он пошёл на это или просто понял, что запахло жареным, но у меня неожиданно получилось. Я очень надеялась, что новая метла и мести будет по-новому, по крайней мере те препараты сняли с продажи, а значит, Найк победил.
Найк… не было ни дня, чтобы я не думала о нём. И к прежней жизни я тоже так и не смогла вернуться. Мысленно я постоянно была где-то там, в прошлом, в том маленьком лесном доме. С ним.
Однажды я решилась на отчаянную глупость – прыгнула в машину и поехала туда. Не знаю, что именно я хотела там обнаружить. Его? Вряд ли. Я понимала, что его там нет. Но все равно поехала.
Дом оказался сиротливо пуст и даже не заперт, внутри всё осталось по-старому: валяющаяся в углу кочерга, скомканный на диване плед, покрывшиеся пылью кружки на кухне… Тогда я села на скрипучий табурет и, уронив голову на сложенные на столе руки, прорыдала, наверное, не меньше часа.
Мне не хватало его. Так сильно не хватало…
Тогда, находясь в этом доме, я поняла, что именно там по-настоящему была счастливой. Без благ цивилизации, без интернета и даже нормального душа. Потому что рядом был ОН.
Я сама оттолкнула его, обвинила во всех грехах, даже толком ни в чем не разобравшись. И он сделал то, о чём я просила – исчез из моей жизни. И забрал с собой кусок моей опустошённой души.
Оплакав свою глупость, я вытерла слёзы и собралась уже уезжать, но случайно заметила под ковриком в прихожей кусок белого конверта. Сердце едва не остановилось…
Это было письмо от него. Даже не письмо – открытка. С изображением Маркотхского хребта на рассвете. И всего несколько слов на обратной стороне:
«Ты не права – сходить с ума все-таки лучше вместе»
Мне понадобилась всего секунда, чтобы принять судьбоносное решение.
– Короче, держи меня в курсе, Адель. Аде-ель! Ты тут? – отвлек меня от раздумий голос Лизы в трубке. – Не пропадай. Шли селфи на фоне Тауэрского моста.
– Хорошо, – я улыбнулась и сбросила вызов. А потом… увидела ЕГО. Он шел по раскалённой набережной, и я как будто бы даже перестала дышать.
Это был он… и в то же время не он: волосы стали короче, тёмные очки. Вместо военных штанов – светлые обрезанные до колен джинсы и сланцы – почти такие же, как у меня.
Он достал из кармана ключи и открыл двери кафе, поздоровавшись с кем-то, нырнул в темное нутро.
Я так ждала этого момента, так хотела, но сейчас сидела и трусила.
А вдруг он не захочет меня видеть?
Вдруг те цветы, что я получала ежедневно с курьером, все-таки были не от него?
Да, все это время каждый день я получала букеты от кого-то неизвестного. Простые, незамысловатые, но такие красивые.
Я думала, что это был он. Я хотела этого… И ждала этой встречи.
Прилетела я ещё вчера вечером и сразу, бросив единственную сумку в номере прибрежного отеля, пошла сюда, на набережную. Разузнать о Демиде, который живёт на улице Новороссийской Республики и в детстве носил прозвище Стрела, было совсем не сложно. Оказалось, у него свое маленькое, но очень уютное кафе с видом на море. Это стало для меня полной неожиданностью, но почему-то ужасно обрадовало.
Я пришла и… не рискнула войти. Внутри была масса отдыхающих, играла музыка, а Найка нигде не было видно… Я ужасно расстроилась и просидела вот тут же, на бортике фонтана, до закрытия, но он так и не появился. Вместо него двери запирал какой-то грузный мужчина в возрасте эдак прилично за пятьдесят.
Я не отчаялась, решила дождаться утра, и едва только рассвело, сразу же пришла сюда снова. И вот он, здесь – рукой подать.
Сказать то, что я жутко волновалась – это не сказать ничего.
А если те цветы присылал не он? А если он сильно на меня обижен и вообще не желает видеть?
А вдруг… у него кто-то появился?.. Или вообще был все это время? Я же знала о его личной жизни только с его слов.
Внутри меня кипела лавина эмоций: от убежать отсюда и снова отсидеться в номере, до открыть дверь с ноги и кинуться ему на шею.
Я накосячила, да, я унизила его своим недоверием. Я послала его, и он имеет полное право на меня злиться. Впрочем, как и я на него, ведь он меня, вообще-то, когда-то вероломно украл! Но я не злилась, а только бешено скучала. И чем ближе был момент встречи, тем скучала сильнее.
Волосы от жары прилипали к шее: я подняла руки и соорудила на макушке наверняка кривой хвост. И странно, но меня совсем не заботило, как я при этом выгляжу, я думала совсем о другом.
Он будет рад меня видеть! Рад! Иначе… я просто умру.
Чем больше я накручивала себя, сидя напротив его кафе, тем сильнее становился тремор. Даже ладошки вспотели.
Не выдержав больше этой пытки, я спрыгнула с насиженного места и медленно пошла к закрытым дверям.
Будь что будет.
Внутри кафе оказалось на удивление прохладно и довольно темно: на добротных дубовых столах стояли перевернутые стулья, кругом царил идеальный порядок. А вот хозяина нигде не было видно – барная стойка пустовала.
Я тихо прошла в глубину помещения и села на высокий стул, взяла из стопки напечатанное на стилизованной под лист бамбука бумаге меню. Руки дрожали, и строчки расплывались перед глазами. Ни черта не видела. Волновалась так, как не волновалась никогда в жизни. Сейчас в прямом смысле решается моя судьба. Ведь если он меня прогонит…
Скрипнула дверь подсобного помещения, и в зал, пятясь спиной вперед, вошел Найк, удерживая в руках поднос с горой кристально чистых стаканов.
Я задержала дыхание и не отрываясь смотрела на него. Он так близко, даже не верится.
Он поддел ногой дверь и захлопнул ее, а потом обернулся… В его глазах было намешано столько всего: от неверия до осторожной радости. Но чего там точно не было – это злости.
Я выдохнула и, борясь с застрявшим в горле комком слез, кивнула на меню:
– А у вас есть консервированный тунец?
Сначала он растерялся, затем улыбнулся и, опустив на ближайший стол поднос, в два шага преодолел разделяющее нас расстояние. И обнял меня так крепко, что я ощутила, как едва не остановилось дыхание.
Или это от счастья?
– Мажорка… – полупьяно прошептал он, зарываясь носом в мою шею. – Как ты меня нашла?
Я повисла на нем словно маленькая обезьянка, обхватив крепкий торс руками и ногами.
Не отпущу. Никогда!
– Решила, что наверняка тебе требуются хорошенькие официантки. А я как раз отказалась от наследства и сбежала от отца-миллиардера, так что мне очень нужна эта…
Но он не дал мне договорить – заткнул рот пылким поцелуем по-настоящему влюблённого мужчины. Поцелуем, который определённо дал понять, что перечёркнутая прошлая жизнь стоила того.
– Ты скучал по мне? – прошептала я, чуть-чуть отойдя от темпераментного напора. Погладила колючую щёку, глядя в тёмные зрачки напротив: – Правда же скучал?
– Я с ума сходил.
– Один?
Он на мгновение отстранился и, тоже изучая моё лицо, улыбнулся. Не губами – глазами.
– Уже нет.
Я тоже улыбнулась ему и обняла, уткнувшись в родное плечо. Не хотела ведь плакать, но то были слёзы счастья, пусть...
– У нас же всё получится, правда? – шмыгнула я носом, до сих пор не веря в происходящее. Что я здесь, за сотни километров от дома. С ним.
Он прижал меня к себе ещё теснее и мягко поцеловал в висок.
– У нас уже всё получилось, мажорка.
