355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Агата Кристи » Мастера детектива. Выпуск 3 » Текст книги (страница 6)
Мастера детектива. Выпуск 3
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 00:25

Текст книги "Мастера детектива. Выпуск 3"


Автор книги: Агата Кристи


Соавторы: Рекс Стаут,Жорж Сименон,Пьер Буало-Нарсежак,Джон Болл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 56 страниц)

– Они ругают правительство: не заботится об охране населения, всюду беспечность, халатность, в общем, сами знаете. Охота на тех, кто несет ответственность, началась.

– Хорош я, нечего сказать, – вздохнул комиссар.

Он наспех, без зеркала, побрился, взяв у привратника скверную механическую бритву, от которой тут же, как от терки, воспалилась кожа. Потом позвонил Люилье, тот просто из себя выходил.

– Пусть его колют, опаивают лекарствами, – кричал Люилье, – только чтоб заговорил!

– Обратитесь к хирургам, – ответил на это Марей.

С завода позвонил Табар, чтобы получить какие–то сведения, но Марей послал его подальше. Заложив руки за спину, он бродил по больнице и, стиснув зубы, так и кипел от злости. Он поклялся себе довести это дело до конца, даже если ради этого придется взять отпуск. Но если Монжо умрет, с чего тогда начать расследование?… Черт возьми, а телефонный звонок?

– Фред!

Он вернулся в комнату, служившую ему кабинетом, глаза его блестели.

– Беги в бистро на улице Броссолет и допроси хозяина. Вчера вечером он слышал убийцу. Возможно даже, он уже видел его раньше вместе с Монжо. Поторапливайся!

Марей дал себе время насладиться первой сигаретой за день и, шагая взад и вперед по двору, придумал новую версию: Монжо должен был ждать убийцу где–то неподалеку от завода. Он погрузил цилиндр в машину и увез, а преступник тем временем мог вернуться на завод через главный вход. Надо будет проверить, чем занимались в это время все служащие, включая и руководство. Табар, верно, проделает эту гигантскую работу…

Размышления Марея были прерваны. Его позвали: Монжо как будто приходил в себя. Марей побежал по коридорам и только по дороге заметил, что забыл надеть галстук. Монжо выглядел не таким мертвенно–бледным. Дастье, молодой хирург, кончал перевязку.

– Он слышит, – сказал хирург. – Попытайтесь, только недолго.

И Марей начал что–то путано говорить, он уже не знал, с чего начать. Монжо повернул голову. Глаза у него были мутные, рассеянные, и все–таки они следили за движениями комиссара.

– Монжо, – прошептал Марей, – я был там… когда в вас стреляли… в саду… Вы меня слышите?

Монжо опустил веки.

– Хорошо… Я следил за вами… Как зовут того, кто покушался на вас?… Назовите только имя, и на сегодня будет довольно.

Дастье и обе санитарки подошли ближе. Раненый пытливо вглядывался в лица, со всех сторон склонившиеся над кроватью, словно с огромным трудом пытался отделить образы, возникшие перед ним наяву, от тех, что осаждали его во сне.

– Только имя, – повторил Марей.

Монжо мотнул головой справа налево.

– Он отказывается, – шепнула санитарка.

– Скорее всего, просто не знает, – сказал Дастье.

– Имя? – жестко произнес Марей.

Дастье взял руку Монжо, щупая пульс, и Монжо ответил ему неким подобием улыбки. Марей еще ниже склонился над ним.

– Послушай, Монжо… Ты ведь знал его?… Закрой глаза, если ты его знал… То, что я от тебя требую, совсем нетрудно… Ты не мог его не знать. Так что закрой глаза, и все.

Глаза Монжо оставались широко открытыми.

– Нечего рассказывать мне сказки, – проворчал Марей. – Он–то тебя отлично знал.

Монжо закрыл глаза.

– Он тебя знал, а ты его нет?

И тогда без всякого выражения, голосом странным, похожим на рыдание, Монжо произнес:

– Нет.

Гримаса боли скривила его рот.

– Оставьте его, – приказал Дастье. – Он уже обессилел.

Он подтолкнул комиссара к выходу. Марей тотчас же стал звонить Люилье.

– Все в порядке, – говорил он возбужденно, – он скоро сознается. Он уже ответил.

– Он знает убийцу?

– Уверяет, будто не знает, но это ложь. Я не мог его долго допрашивать, он еще очень слаб. Но сегодня вечером я за него возьмусь. Не забудьте побеседовать с хирургом. Его зовут Дастье. Парень умный, готов помочь нам… Что слышно у Табара?

– Ничего.

– Я вас предупреждал, – заявил Марей и повесил трубку.

С этого момента между раненым и полицейским начался опасный поединок. Марей был терпелив. Монжо чувствовал, что на его стороне санитарки и хирург. Дастье не отказывался помогать Марею, но, как только видел, что силы Монжо на исходе, тут же вмешивался, выпроваживал Марея из палаты, и упрямый комиссар шел в коридор, курил сигареты одну за другой, потом снова возвращался.

– Послушай–ка, мой дорогой Монжо. Не притворяйся, что спишь. Этот номер не пройдет. Ты видел того человека вот так, как я тебя сейчас вижу… Опиши его.

И Монжо, вздыхая и морщась от боли, словно в нерешительности отрывисто отвечал:

– Небольшого роста… в плаще.

– Какого цвета?

– Черного.

– С поясом?

– С поясом…

– В шляпе?

– Да.

– В фетровой?

– Да.

– Надвинутой на глаза?

– Да.

– Он был с усами, с бородой?

– Нет… Бритый…

Марей сжимал кулаки. Он догадывался, что Монжо лжет, болтает просто так, все что ему в голову взбредет. К тому же шофер сам себе противоречил, один день говорил одно, другой день – другое, а когда Марей повышал голос, так жалобно смотрел на санитарку, всегда сопровождавшую комиссара, что та тут же прекращала допрос.

– Как вы не понимаете, что это негодяй, – возмущался Марей.

– Может быть. Но здесь он имеет право на снисхождение.

И Монжо, здоровье которого теперь восстанавливалось прямо на глазах, упорно разыгрывал из себя тяжелобольного, а если Марей становился слишком настойчив, вдруг начинал стонать.

– Хорошо, – говорил Марей. – Отдохни. Через четверть часа я вернусь.

И вскоре действительно возвращался, с улыбкой потирая руки.

– Ну как? Теперь лучше?… Давай поговорим.

Все начиналось сызнова: приметы незнакомца, его походка, говор… Монжо, в конце концов, невольно вступал в игру.

– Где он тебя ждал?

– Перед дверью.

– Почему вдруг такое позднее свидание, в десять часов вечера?

– Днем он был занят.

– Откуда ему стало известно, что ты обедаешь «У Жюля»?

– Не знаю.

– Он звонил тебе впервые?

– Да.

– Чего он хотел?

– Нанять меня в шоферы.

– Почему ты его впустил?

– Нельзя же было разговаривать на улице.

– Ладно. Что вы друг другу сказали?

– Ничего. Он вынул револьвер.

– Вот так сразу?

– Да.

– Неправда. Я видел с улицы, как ты размахивал руками.

– Я хотел помешать ему выстрелить. Обещал ему деньги… Пытался выиграть время… А потом он подошел и выстрелил мне прямо в грудь. Клянусь вам, что это правда.

Марей шел к телефону и повторял Люилье ответы Монжо.

– Он лжет! – кричал Люилье. – Послушайте, Марей, надеюсь, вы не дадите обвести себя вокруг пальца…

– Хотел бы я видеть вас на своем месте!

Совсем отчаявшись, Марей пытался вместе с Фредом подвести итоги.

– Что мы можем утверждать с уверенностью? Ничего, – невозмутимо говорил Фред. – Хозяин бистро слышал лишь приглушенный голос, «едва различимый», как он выразился. Кто–то попросил Монжо, и все. А Монжо знай твердил себе: «Хорошо… Хорошо… Ладно…» Так что, не считая выстрела, все остальное чепуха.

Марей не мог не согласиться с Фредом. Но Монжо упорствовал в своих показаниях. Марей тоже не отступался, хотя иногда при виде шофера, утопающего в подушках и взирающего на него спокойно, с полным самообладанием и чуть–чуть насмешливо, ему нестерпимо хотелось схватить того за горло.

– Поговорим о заказном письме. Надеюсь, ты не станешь отрицать, что посылал его?

– Нет.

– Ну? И что же там было?

– Оскорбления, угрозы… Обыкновенное дурацкое письмо! Я обозлился, что меня прогнали. Вот и писал всякую ерунду, что в голову пришло.

– И, однако, ты позаботился отправить его под вымышленным именем.

– Мсье Сорбье мог пожаловаться.

– Значит, и письмо свое ты не подписал?

– Конечно, нет. Я не собирался причинять зла мсье Сорбье. Когда я узнал, что его убили, я был очень огорчен.

Все это он выложил с полным спокойствием, поглядывая на комиссара с наглой ухмылкой. Марей кивал, делая вид, будто принимает всерьез его объяснения.

– Как ты поступил на службу к мсье Сорбье?

– Случайно. Завод от меня в двух шагах. Сначала я пробовал наняться туда. Свободных мест не оказалось, но мне сказали, что мсье Сорбье ищет шофера.

Марей проверил. Так оно и было. Монжо и в самом деле явился на завод. Сорбье он, конечно, показал поддельное удостоверение. Но в этом он, разумеется, тоже не захочет признаться.

Марей продолжал настаивать.

– Где ты был в два часа в тот день, когда убили мсье Сорбье?

Монжо улыбнулся:

– На скачках в Ангьепе. Я знал, что надо ставить на Аталапту и Фин Озей.

Фред проверил его алиби. Оно не вызывало сомнений, Монжо видели в конюшнях, он болтал с конюхами. Значит, его бесспорно не было в Курбвуа.

– Ты наблюдал за заводом в бинокль?

– Я? Делать мне, что ли, нечего? Бинокль мне был нужен на скачках.

Почва ускользала из–под ног Марея. Как–то вечером он вышел из больницы и встретил Бельяра в баре на Елисейских полях.

– Кажется, я все брошу, – вздохнул он.

– Как? – изумился Бельяр. – Ты его не арестуешь?

– Это невозможно. Улик против него нет. Теперь он стал вроде бы жертвой. В больнице на меня смотрят косо.

– И все–таки…

– Да, да… Он в этом деле замешан. Это так же верно, как то, что ты сейчас сидишь передо мной. Но поди докажи, что это так. Он написал письмо Сорбье. Ну и что? Его ранили такой же точно пулей, какой был убит Сорбье. Ну и что? Почему бы ему не утверждать, что убийца Сорбье преследует теперь его близких. Что завтра настанет очередь старой Мариетты или Линды… Он может рассказывать все, что ему в голову взбредет!

– Так что же?

– А то, что завтра он выходит из больницы. В добром здравии и чист, как снег.

– А ты?

– Я! – с горечью произнес Марей. – Я чувствую, что вполне созрел для отставки.

VIII

Монжо вышел из больницы и вернулся домой. Фред не терял его из виду и звонил Марею по нескольку раз в день. Но там, наверху, Монжо уже никого не интересовал. И сколько бы ни доказывал Марей, что шофер лжет, что по каким–то непонятным причинам он покрывает убийцу, Люилье только пожимал плечами. В его глазах Монжо стал жертвой, которую нужно было охранять, а не преследовать. Все ждали, что расследование, которое вел Табар, прольет свет на это дело. Он предпринял гигантскую работу: проверил, чем были заняты подсобные рабочие, служащие, инженеры – словом, все, кто присутствовал на заводе в день преступления. Было точно установлено, кто куда и когда ходил, прохронометрировали и проанализировали каждый шаг, в результате на столе директора выросла гора бумажного хлама. В то же время с десяток инспекторов обследовали все окрестности завода; они обшарили бистро, гаражи, допросили водников, но цилиндр так и не нашли. Волнение не спадало. Газеты опубликовали точное описание цилиндра, тому, кто сообщит необходимые сведения, которые помогут отыскать его, была обещана премия в десять тысяч. Брали интервью не только у Линды, но даже у старой Мариетты. Поговаривали о посмертном награждении Сорбье. Марей пребывал в ярости, сносил оскорбление за оскорблением и все–таки упорствовал в том, чтобы идти до конца. Может, он и не гений, по уж свою добычу не упустит. А добычей этой был Монжо, умиротворенный, уверенный в себе Монжо, демонстративно не желавший замечать слежку, которую за ним установили. Вставал он поздно и совершал недолгую прогулку по набережной. Потом завтракал «У Жюля», играл в карты с завсегдатаями. Так наступало время аперитива. Он вместе с другими слушал по радио результаты скачек. Часов в десять он, не спеша, возвращался домой. И никаких писем. Никаких телефонных звонков. Ничего.

– Никогда я так не изнывал от скуки, – жаловался Фред.

– А я что, по–твоему, веселюсь?

Монжо! Марей только о нем и думал. Он чувствовал, что убийца Сорбье ищет возможности войти в контакт с шофером: то ли для того, чтобы купить его молчание, то ли для того, чтобы окончательно заставить его замолчать.

Но если Монжо знал того, кто хочет его убить, почему он казался таким спокойным? Ибо шофер отнюдь не походил на человека, снедаемого тревогой. Он не принимал никаких мер предосторожности, даже не запирал на ключ садовую калптку. Безмятежность его казалась чудовищной. Шли дни. Париж совсем опустел. В листве деревьев появились уже рыжие пятна, и местами столичные авеню обрели вдруг какое–то провинциальное очарование. Мареем овладела некая апатия, ему казалось, будто он дремлет с утра до вечера. Иногда он встречался с Бельяром, приглашая его выпить по стаканчику виски.

– Как чувствует себя малыш?

– Все в порядке. Хочу снять в сентябре какой–нибудь домишко в Бретани.

– Посоветовал бы и Линде сделать то же самое. А то здесь эти журналисты, статьи о Сорбье… Мне ее жалко.

– Я поговорю с ней. У нее в горах есть шале.

– Что слышно на заводе?

– Ничего нового. Табар старается вовсю. Всем отравляет жизнь. А у тебя как? Чем занимаешься?

– Да как видишь, все тем же.

– Монжо?

Марей не решался признаться, что по–прежнему занят Монжо, и неопределенно махал рукой.

– Оставим Монжо в покое. Он чуть с ума меня не свел, этот тип!

Возвращаясь домой, Марей звонил Фреду, слушал, кивая головой, и шел принимать душ. Но заснуть ему не удавалось. И все из–за этих четырнадцати или двадцати секунд… В голове у него все путалось, и, чтобы успокоиться и любой ценой найти себе оправдание, он убеждал себя, что ему еще недостает какой–то самой главной улики и что ни один человек на его месте не смог бы добиться большего. Потом все–таки кое–что случилось. Около четырех часов дня во время очередной своей прогулки Монжо звонил из телефонной будки. Наблюдение вел инспектор Гранж. Он сообщил об этом, но случай был настолько незначителен, что сделать какие–либо выводы было невозможно.

– И долго он говорил по телефону?

– Нет! – сказал Гранж. – Минуты три, должно быть.

– Вы его видели?

– Со спины.

– Когда он вышел, какой у него был вид… испуганный или довольный… Ну, вы сами понимаете, что я имею в виду.

Инспектор Гранж прекрасно знал свою работу, но обычно он не изучал выражения лица тех, за кем следил.

– Ладно, – сказал Марей. – Я сам займусь им.

Раз Монжо кому–то звонил, значит, что–то готовилось. По крайней мере, Марей всеми силами души желал этого. Фред был настроен более скептически.

– Верно, хотел поставить деньги на какую–нибудь клячу, – осторожно сказал он, боясь огорчить комиссара.

Но Марей и слышать ничего не желал. В восемь часов они проходили мимо бистро на улице Броссолет, и Марей вздрогнул. В глубине зала Монжо ужинал в полном одиночестве, а хозяин читал газету, сцена эта до такой степени напоминала ту, другую, которая предшествовала покушению, что Марея охватил суеверный ужас. Все вот–вот начнется сначала. Но где? И как? Он чуть было не ушел, чтобы подготовить западню в доме шофера. Но если Монжо и договорился о новом свидании, он, по всей вероятности, назначил его где–то в другом месте. Марей потащил Фреда к стройке, где однажды он уже ждал Монжо вместе с Бельяром.

– Вы что–то нервничаете, патрон, – заметил Фред.

– Есть отчего, – вздохнул Марей. Он присел на тачку и добавил: – Нечего стоять, садись. Ждать придется долго.

В этом он ошибался, потому что через полчаса Монжо вышел из бистро. Марей позволил ему пройти метров пятьдесят, потом двинулся следом за ним, а Фред тем временем сел в машину.

Монжо свернул на улицу Виктора Гюго и пошел в сторону центра. Значит, он не собирался вернуться домой. Во всяком случае, не сразу. Монжо шел, словно прогуливаясь, засунув руки в карманы. И ни разу не оглянулся. Верно, он был уверен в том, что уж теперь–то полиция окончательно перестала интересоваться им. Тем не менее, Марей не пренебрегал ни одной из привычных предосторожностей. Время от времени он останавливался, давая Монжо уйти вперед.

У Порт–д'Аньер стояли цепочкой такси. Монжо не спеша сел в первое попавшееся. Марею не потребовалось даже делать Фреду знаки. Тот уже остановился рядом с ним. Комиссар немного отодвинул своего помощника и сам сел за руль.

Он сразу же дал газ. Ничего не поделаешь, придется жать до предела. Но жать не пришлось. Такси выехало на авеню Ваграм и медленно двинулось к площади Звезды. По всей видимости, Монжо не просил шофера ехать быстрее.

– Ничего не понимаю, – признался Фред.

– Поймешь, когда надо будет, – нахмурив брови, сказал Марей.

Движение было небольшое. Такси «пежо–403» могло бы сразу оторваться от них. Но оно шло со скоростью не больше пятидесяти километров, и это особенно бесило Марея. Он предпочел бы жестокую схватку, какое–нибудь решительное действие, которое привело бы хоть к какому–то результату. Такси выехало на Елисейские поля и замедлило ход. Марей совсем прижался к тротуару, готовый в любую минуту остановиться, но серая машина все еще катила в тридцати метрах от них.

– Запиши номер, – сказал Марей.

Можно было даже разглядеть голову и спину Монжо. Он, по всей видимости, рассматривал дома. Потом наклонился к шоферу, видно, давая какое–то указание. Такси остановилось возле кинотеатра.

– Ну вот, – сказал Фред. – Рандеву будет в кино.

Монжо расплатился, беззаботно пересек тротуар, зажав в зубах пустую трубку. Он стал изучать афиши. Марей пристроился между двумя машинами и не запер дверцы на ключ, чтобы в случае необходимости выиграть время. Укрывшись в тени дерева, у самого тротуара, двое мужчин следили за Монжо. Тот отогнул рукав, посмотрел на часы, заколебался, казалось, но все–таки вошел в кинотеатр.

– Беги! – сказал Марей. – Он тебя не знает. Возьми места там же, где он.

Он медленно пошел вперед, делая вид, будто разглядывает афиши. Вернулся Фред с двумя билетами.

– Партер!

Наступил антракт. Билетерша провела Монжо на место, они узнали его коренастую фигуру на светлом экране. В зале почти никого не было. Монжо выбрал место довольно близко к экрану. В этом ряду он сидел один. Ни впереди, ни позади него – никого.

– Тот еще не пришел, – прошептал Марей. Они сели у прохода.

– Желаю вам повеселиться, – сказала им молоденькая билетерша с ослепительными зубами.

– Он сел там, чтобы никто не подслушал их разговора, – объявил Фред. – Зато нам отсюда легче будет заметить другого, посмотрим, хоть как он выглядит.

Кончилась реклама и начался фильм. Марей почти не видел, что происходило на экране. Он наблюдал за проходом, разглядывал в полумраке редких зрителей, входивших в зал и следовавших за светлым пятном фонарика, которым билетерша освещала ковер. Никто из них так и не сел рядом с Монжо. Медленно тянулись минуты.

– Боюсь, что мы обмишурились! – прошептал Фред. – Чего он ждет, мерзавец!

Сомнение закралось им в душу. Ведь мог же Монжо просто пойти в кино, точно так же как завтра, например, мог поехать в Лонгшан или Трамблэ. Они зря теряли время.

– Пошли, – сказал Марей. – Подождем его на улице.

Фильм подходил к концу. На финальном поцелуе музыка зазвучала громче. Удрученные, они один за другим пошли к выходу.

– Как бы там ни было, – проворчал Марей, – но ведь звонил же он по телефону. Гранжу это не привиделось!

Ночь была такой ясной, что, несмотря на яркое уличное освещение, можно было увидеть звезды: казалось, они совсем близко. Вышел Монжо, поднял голову и, словно довольный зверь, радостно втянул в себя воздух. Потом со вкусом набил трубку и медленно побрел по Елисейским полям.

– Что будем делать, патрон?

– То же самое.

И началась слежка точь–в–точь такая же, как до кино, и точь–в–точь такая же, как та, что совсем недавно привела Монжо к убийце. Только дорога на этот раз была другой. Обогнув площадь Звезды, Монжо пошел по авеню Гранд–Арме. Время от времени Марей оборачивался. Фред сохранял дистанцию, и комиссар подумал, что если прогулка затянется, то вода в радиаторе закипит. Монжо бодро шагал вперед. Из трубки у него по временам вылетали искры. У заставы Майо он свернул, пошел вдоль решетки Булонского леса. Марея вдруг осенило: вилла Сорбье! Он шел на виллу Сорбье. Да нет! Это же глупо. А между тем… Марей заторопился. Дойдя до бульвара Морис–Баррес, Монжо пересек его наискосок и зашагал по тротуару мимо маленьких садиков. Тогда Марей замахал изо всех сил руками, Фред переключил скорость и продолжал еще скользить с выключенным мотором. Он неслышно остановился возле комиссара.

– Вилла Сорбье, – прошептал Марей.

– Что?

Ошеломленный Фред вышел из машины.

– Арестуем его? – спросил он.

– За что? Да и потом ведь необходимо узнать, что он собирается украсть. Наверное, он что–нибудь спрятал в доме.

– Цилиндр?

Пораженные, они уставились друг на друга, потом Марей пожал плечами.

– Не думаю, – сказал он. – В день похищения Сорбье был без машины.

Они рискнули выглянуть. Силуэт Монжо неподвижно застыл перед оградой виллы. Небо затянуло облаками, стало темно. Они уже не различали Монжо.

– Он вошел, – выдохнул Фред.

Марей осторожно пошел вперед. Он едва улавливал у себя за спиной неслышную поступь Фреда. Когда они достигли калитки, Монжо уже поднялся по ступеням и склонился над замочной скважиной, в руках у него, вероятно, была отмычка, а может быть, и ключ, который он утаил. Марей быстро оглядел фасад: все ставни на первом этаже были закрыты. На втором этаже ставни оставались открытыми, но, судя по слабым отблескам, окна были закрыты, в стеклах отражалась ночь. Дверь приотворилась, и Монжо скользнул внутрь.

– Подожди меня здесь, – сказал Марей. – Если он вырвется у меня, ты его схватишь. Если понадобится, стреляй!

Он пошел напрямик по цветнику, подобрал с земли несколько камешков и бросил их в окно Линды. Большинство сразу же упало вниз, но некоторые попали в стекло. Марей ждал со стесненной грудью. Окно вдруг отворилось, показалось светлое пятно ее лица.

– Комиссар Марей… Это вы, мадам Сорбье?

– Что случилось?

Марей узнал приглушенный голос Линды.

– Не бойтесь… Вы хорошо меня слышите?

– Да.

– Запритесь на ключ.

– Почему?

– Делайте, как я говорю… Немедленно… Я жду… Поторопитесь.

Лицо исчезло. Марей прислушался. В доме все было спокойно. Монжо не подавал признаков жизни.

– Все в порядке.

Голос Линды дрожал, выдавая ее испуг.

– Оставайтесь в комнате, – посоветовал Марей. – Может быть, поднимется шум, но вам нечего бояться… нечего… Только выходить я вам запрещаю.

Окно закрылось. Марей отыскал глазами Фреда, тот стоял у калитки. И вдруг лоб его покрыла испарина. На заводе, так же как в Леваллуа, кто–то следил за фасадом. «Тут нет никакой связи, – подумал Марей. – Монжо не опасен. Ведь это не он…» Марей осторожно поднялся по ступеням. Он уже протянул было руку, чтобы толкнуть полуоткрытую дверь, как вдруг внутри дома раздался сильный удар, за ним последовал второй, третий. И тут же послышался крик Линды:

– Ко мне! На помощь!

«Боже! Он вышибет дверь спальни!» Мысль эта молнией вспыхнула в его мозгу, Марей бросился вперед, но в вестибюле было так темно, что ему пришлось остановиться, чтобы сориентироваться. Дом содрогнулся от нового удара. Марей явственно слышал прерывистое дыхание мужчины, вложившего все свои силы в этот удар. Должно быть, он бил плечом, дверь долго не выдержит такого натиска. Удары следовали один за другим. Они отдавались в голове Марея, у него в груди, а он терял драгоценные секунды, шаря по стене в поисках выключателя. Наконец он его нашел. Свет залил холл, лестницу. Марей побежал по лестнице вверх. Он услышал еще два оглушительных удара, но, едва Марей очутился у поворота лестницы, наступила полная тишина. Застигнутый врасплох, Монжо, верно, обернулся, готовясь отразить атаку. Сжав кулаки, Марей взбежал на лестничную площадку второго этажа, залитую светом; не в силах сдержать своего порыва, он ткнулся в стенку. Вокруг него – закрытые двери, молчание. Он почувствовал слабость в ногах. Где же Монжо?… По одну сторону – кабинет Сорбье, спальня Линды; по другую – комната для гостей… Марей провел рукой по взмокшему лицу… Осторожно! Монжо спрятался где–нибудь здесь, в кабинете или в комнате для гостей… Марей взялся за ручку двери Линды.

– Мадам Сорбье?… Вы меня слышите?

– Да… Мне страшно… Ко мне кто–то ломился… Что случилось?

– Ничего страшного, пока не открывайте. Только когда я вам скажу.

Он подошел к двери кабинета, схватился за ручку, толкнул ногой дверь, так что она ударилась о стену. Увидел выключатель, освещенный лестничным плафоном. Включил свет. Не переступая порога, оглядел весь кабинет. Комната была пуста. Он открыл дверь комнаты для гостей. Там никого не было. Оставалось окно в конце коридора. Но оно было закрыто. Марей в три прыжка достиг его. Закрыто? Нет, только створки прикрыты, оставалась небольшая щель, в которую можно было просунуть разве что руку. Он распахнул окно, свесился вниз, увидел Фреда, неподвижно застывшего на своем посту. Впервые в жизни на какое–то мгновение Марей потерял сознание и уперся кулаками в стену. С ума он, что ли, сходит? Минуту назад человек был здесь, неистовствуя у двери Линды. У него не было времени убежать. На третий этаж? Не может быть. Марей услышал бы его шаги на лестнице. Тем не менее, он вернулся назад, поднял голову. На площадке верхнего этажа сверкала еще одна лампочка. Там тоже никого не было, совершенно никого. Сгорбившись, Марей медленно стал подниматься по навощенной до блеска лестнице, на которой разъезжались ноги. Наверху он тоже никого не обнаружит. Вдруг перед ним возник образ старой Мариетты, и он бегом преодолел последние ступени. Комната служанки была пуста, кровать тщательно застелена. Мариетты на вилле не было. Марей осмотрел бывшую комнату Монжо, чердак. Никаких следов беглеца. В полном смятении Марей снова спустился. Он тихонько постучал в дверь Линды.

– Откройте.

Дверь распахнулась. На пороге в ажурной ночной сорочке, босиком стояла Линда, она была очень бледна. Марей смущенно остановился на пороге.

– Извините меня…

Линда обогнула широкую кровать, стоявшую посредине комнаты, подошла к шкафу, достала оттуда пеньюар, поспешно натянула на себя и вернулась к комиссару. Губы ее дрожали.

– Кто–то пытался взломать мою дверь.

– Это Монжо.

– Монжо?… Вы арестовали его?

Ничего не ответив, Марей шагнул к окну, открыл его. Небо очистилось. Посреди аллеи с пистолетом в руках стоял Фред, он наблюдал за фасадом. Заметив Марея, он сделал шаг вперед.

– Вы схватили его, патрон?

Марея словно ударили.

– Ты ничего не видел?

– Ничего, – ответил Фред.

– Ты в этом уверен?

– Еще бы!

– Ладно. Стой там.

Марей обернулся. Застыв у кровати, Линда смотрела на него с нескрываемым ужасом.

– Где Мариетта? – спросил Марей. – Я осмотрел весь третий этаж. Она уехала?

– Да. Я отправила ее вперед. Вы, верно, знаете, у нас в горах небольшое шале… Старый дом, который принадлежал мужу. Завтра я собиралась уехать из Парижа… Надо уладить вопрос о наследстве. Нотариус мужа живет в Лоп–ле–Сонье.

– Поезжайте завтра, – отрезал Марей. – Но возвращайтесь как можно скорее. Здесь вас легче защитить.

– Вы думаете, что…

Марей спохватился.

– Нет… Вашей жизни ничто не угрожает. Завтра же Монжо будет арестован, но…

– Для чего он пробрался сюда?

– Это такое запутанное дело, – признался Марей. – Во всяком случае, успокойтесь. Мы с вами. Я оставлю инспектора до самого вашего отъезда. Надеюсь, что больше мне не придется беспокоить вас, мадам. Завтра утром я задам вам несколько вопросов… Поверьте, мне очень неприятно…

Он уже не чаял, как уйти. Она сама протянула ему руку. Он обрадовался, очутившись на площадке, и ничуть не удивился, когда услышал, как щелкнул ключ. Бедная женщина! Еще бы ей не запираться! Марей осмотрел первый этаж, но ничего не обнаружил. Наружная дверь кухни, расположенной в боковой части виллы, была заперта на ключ. Марей открыл ее, обогнул дом, позвал Фреда.

– Ну как, патрон?

– А вот так. Монжо скрылся.

– Не может быть.

– Конечно, не может. Но факт остается фактом: он скрылся. Пойдем осмотрим гараж.

Гараж тоже был заперт на ключ. Фред с трудом его отпер. Они включили свет, заглянули в «ДС» и даже открыли багажник, чтобы ничего не упустить.

– Ну что ж, Фред, дружище, вакансия открыта, – сказал Марей. – Я ухожу из полиции.

– Не говорите глупостей.

– У меня нет другого выхода. Теперь мне будут смеяться в лицо. Счастье еще, что мне удалось спасти мадам Сорбье. В другой раз может не повезти.

– Ну нет! Другого раза не будет.

– Как знать!

Они тщательно заперли гараж, и Марей пнул ногой гальку. Его вдруг охватила ярость.

– Посмотрим еще раз! – воскликнул он.

Но сколько они ни искали во всех комнатах, им так и не удалось обнаружить никаких следов Монжо.

– Ведь не приснилось же мне все это, Фред. Ты сам тоже слышал. Да и мадам Сорбье…

– Настолько хорошо слышал, что чуть было не прибежал вам на помощь.

– Так в чем же дело?

Два предшествующих поражения Марей пережил, не жалуясь. Но теперь это переходило всякие границы. Сорбье был убит. Пусть так. Монжо ранили. Пусть так. Но тогда хоть существовала горькая реальность, вещественное доказательство преступления: подобрали тело убитого, обнаружили раненого. А вот если живое существо из плоти и крови улетучивается, словно дым, исчезает среди четырех стен в доме, где нет никаких хитрых тайников, тут можно свихнуться. Марей не мог заставить себя уйти с виллы, и гнев егэ обернулся отчаянием. С того момента, как он услышал последний удар в дверь, и до того мгновения, когда он увидел пустую площадку, прошло не больше пяти секунд. В этом он был абсолютно уверен. Это был непреложный факт. А за пять секунд Монжо не мог даже успеть спрятаться в одной из пустых комнат второго этажа. Причем другого выхода оттуда не. было. Здесь кабинет, комната для гостей и запертая спальня Линды; там – приоткрытое окно, у которого стоял Фред. Пять секунд! Не четырнадцать, как на заводе. И не пятнадцать – двадцать, как в доме Монжо. Тут уж речь шла о полном исчезновении, можно сказать о расщеплении на месте.

– Ну и везет же мне, – повторял Марей. – Да таких людей, как я, надо отправлять на покой.

– Хватит, патрон! – уговаривал его Фред. – Меня это тоже огорошило. Только не надо поддаваться.

– Разве ты не понимаешь, что теперь все поставлено под сомнение и надо начинать сначала.

– Как это?

– Да так! Монжо только что доказал нам, что может каким–то чудом исчезать из закрытого помещения, за которым следят. Значит, это он убил Сорбье.

– А как же алиби?

– Еще один трюк.

– А его рана?

– Еще один способ нас провести.

– Тут уж вы преувеличиваете, патрон. Он мог и умереть.

– Ладно! Пошли отсюда. Впрочем, нет. Располагайся внизу и жди подкрепления.

Марей сбежал по ступеням, и тут силы оставили его. Он опустился на последнюю ступеньку, руки его бессильно повисли, глаза остекленели. Перед ним простирался цветущий сад, и белые розы, казалось, плавали в воздухе. Внезапно похолодало. Город спал. По небу тянулись длинные ленты облаков. Марей ни о чем больше не думал. Он устал, все ему опротивело. Он чувствовал себя жертвой чудовищной несправедливости. Мало того, он еще был в ответе за Линду. Сегодня покушение сорвалось, да и то! А завтра может удаться. Роковым образом! Потому что сила была не на стороне Марея. Преступник, пользуясь необычными средствами, тайно продолжал свое ужасное дело. Марей поднялся и, прежде чем сесть в машину, несколько раз обернулся назад. Ему казалось, что оттуда кто–то смотрит на него, смеясь над его поражением.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю