355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Агата Кристи » Мастера детектива. Выпуск 3 » Текст книги (страница 44)
Мастера детектива. Выпуск 3
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 00:25

Текст книги "Мастера детектива. Выпуск 3"


Автор книги: Агата Кристи


Соавторы: Рекс Стаут,Жорж Сименон,Пьер Буало-Нарсежак,Джон Болл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 56 страниц)

Глава 13

Когда Сэм Вуд вышел на улицу, его охватило острое ощущение, что все пережитое было просто–напросто дурным сном. Беспредельная ярость, возмущение и беспомощность, которые он испытывал прежде, бесследно исчезли. Сэм словно оказался в той самой точке существования, откуда началось его кошмарное сновидение. За исключением одного: он держал Дьюну Мантоли в своих объятиях, и она поцеловала его. И в присутствии свидетелей она назвала себя его девушкой.

Конечно, Сэм понимал, на самом деле это было не так. Ей хотелось привести в замешательство Делорес Парди, и она этого добилась. Несколько ослепительных мгновений Сэм позволил себе помечтать, будто ее слова были правдой. Но он тут же заставил себя вернуться к действительности и вспомнил, что настало время обеда.

Сэм подъехал к знакомому кафе, единственному месту в городе, где подавали более или менее приличные бифштексы, и заказал порцию. Он чувствовал, что сейчас ему это необходимо.

Увидев его, владелец кафе подошел перекинуться словом.

– Рад снова видеть вас у себя, мистер Вуд, – проговорил он.

Сэм прекрасно знал, что он хочет этим сказать.

– И я рад снова побывать у вас, – ответил он в том же духе. – Скажите повару, пусть постарается, ладно?

– Я уже сказал, – сообщил владелец. – Кстати, хочу вас спросить кое о чем. Пожалуйста, не отвечайте, если вам это придется не по вкусу, но не только я, весь город диву дается, что это за черный фараон у вас работает?

– Вирджил? – переспросил Сэм. – А что такое?

– Ну, откуда он взялся?

– Вирджил – специалист по расследованию убийств, – сказал Сэм. – Так вышло, что он оказался под рукой, и шеф подключил его к расследованию, вот и все.

– Вам, наверное, нелегко приходится? – рискнул собеседник.

– Ну уж не мне, – сухо ответил Сэм. – Он–то и вытащил меня из этой заварухи. Вирджил чертовски умен. – Не отступившись от человека, который стоял за него, Сэм почувствовал прилив гордости.

– Да, но он – ниггер, – не сдавался хозяин.

Сэм уперся ладонями в стол и вскинул глаза.

– Вирджил не ниггер. Он цветной, он черный, он негр, но он не ниггер. Я знаю кучу белых, которые и вполовину не так головасты.

Владелец кафе сразу присмирел:

– Некоторые из них с головой, я знаю. Один даже написал книгу. А вот и ваш бифштекс.

Он присмотрел, чтобы все было подано как полагается, и даже сам принес бутылку кетчупа. Затем хозяин отошел, сказав себе, что Сэму Вуду можно простить любые высказывания, – ведь он так много пережил за последние дни.

Покончив с едой, Сэм поехал к себе и распахнул окна, чтобы выветрить нежилой запах, уже поселившийся в комнатах. Первым делом он снял форменную одежду и привел ее в порядок, затем принял душ, прошелся по подбородку электрической бритвой и прилег отдохнуть.

Коротким воспоминанием в его голове промелькнула фраза Вирджила, что сегодняшней ночью он, Сэм Вуд, арестует убийцу. Но в эти мгновения зыбкого полусна обещание Вирджила казалось все несбыточнее и нереальнее. Наконец черная пустота навалилась на Сэма, и он спал глубоко, пока будильник не прозвенел одиннадцать…

Когда Сэм добрался до полицейского управления, его уже ждал Вирджил Тиббс. Сэм, как всегда, отметился у дежурного, который старался вести себя как ни в чем не бывало, и с ключами от патрульной машины в руке и листом для рапорта под мышкой кивнул Тиббсу:

– Пойдем.

Они уселись бок о бок, как в ту памятную ночь совместного дежурства.

– Куда ехать, Вирджил? – спросил Сэм.

– Куда вам вздумается, – ответил Тиббс. – Мне это совершенно безразлично. Только давайте держаться подальше от дома Парди. Я бы не хотел, чтобы вновь вышло какое–нибудь недоразумение.

Сэм задал вопрос, который не выходил у него из головы с тех пор, как он проснулся:

– Думаешь, убийца старика Мантоли вновь вылезет сегодняшней ночью?

– Почти уверен, – отозвался Тиббс.

– Тогда, может быть, стоит заехать к Эндикоттам и взглянуть, все ли в порядке?

– Я убежден, что она в безопасности, – ответил Тиббс. – Конечно, поехали, если вы настаиваете, но лучше бы нам остаться здесь, внизу, – для этого есть причины.

– Ты не можешь объяснить мне какие? Ты ведь сам сказал, что я должен арестовать этого типа.

– Право, мне имеет смысл помолчать, Сэм. Если я сейчас не удержусь, вы можете выдать себя в самый неподходящий момент. Это ведь очень трудно – держать что–то на уме и не подать виду, что бы вокруг ни происходило. До поры до времени чем меньше знаешь, тем лучше.

– А мы не можем предпринять что–нибудь сами, сейчас же?

Тиббс посмотрел через ветровое стекло:

– Сэм, ответьте мне без обид: согласны ли вы довериться мне и позволить вести это дело? Обещаю, без вас ничего не произойдет. Я постараюсь устроить так, чтобы арест произвели вы.

– Ну ладно, Вирджил… – Сэм был явно разочарован.

Никогда еще ночь не казалась ему такой долгой. Они поговорили о Калифорнии и Западном побережье, где Сэму не приходилось бывать. Потом перешли к боксу.

– Это несладкая доля, – рассуждал Тиббс. – Я знаком с несколькими боксерами и знаю, как тяжело достается им кусок хлеба. Последний удар гонга – это далеко не конец. Затихнут приветствия, отшумят аплодисменты – если они еще есть! – а дальше нужно добраться до раздевалки, где тебя ждет доктор. И когда он накладывает швы на рассеченные губу или бровь, это чертовски мучительно, Сэм!

– Вирджил, я не раз думал: почему бокс так тянет к себе цветных? Что у них, больше способностей или они легче все переносят?

– Если им и легче, то просто ума не приложу почему. Однажды, это было в Техасе, я говорил с боксером уже после боя. Ему страшно досталось, хотя он здорово дрался и вышел победителем. Ну, как бы там ни было, когда пришел доктор и принялся за него, боль от укола была такой жуткой, что он закричал. И тут доктор удивился: ему–то казалось, что тот ничего не чувствует – ведь он негр.

Сэм мысленно перенесся к своей беседе с Ральфом, ночным барменом из закусочной. У него было такое ощущение, будто это происходило давным–давно. На самом деле они разговаривали в ночь убийства.

– А что с теми парнями, которые на тебя нарвались? – спросил Сэм после непродолжительного молчания. – Я так ничего и не слышал.

– Их выручил один тип из городского совета, Уоткинс. Он предупредил меня, что мне лучше закрыться насчет этого случая, если я не хочу устроить себе красивую жизнь, иначе мне пришьют статью за членовредительство.

– Думаешь, Уоткинс их и нанял?

– Надеюсь, ведь тогда ему придется оплатить медицинские расходы за того малого, у которого сломана рука. Похоже на то, что они на этом не успокоились. У меня такое чувство, будто за мной следят, – спокойно обронил Тиббс, словно заметил, что завтра или через день может пойти дождь.

– Хотелось бы мне оказаться рядом с тобой, когда они попытаются, – сказал Сэм.

– Я тоже совсем не против, – живо отозвался Вирджил. – В следующий раз будет куда труднее. Дзюдо хорошая штука, но только до определенного момента. Если тебя сбили с ног, все, что ты можешь сделать с его помощью, – это прихватить одного–другого с собой на землю.

– А есть что–нибудь получше?

– Айкидо. Очень неплохая система, в особенности если преследуемый сопротивляется, а надо доставить его в целости и сохранности. Это излюбленный метод лос–анджелесской полиции. Но в настоящей драке, когда пан или пропал, последнее слово – карате. Человек, который им владеет, можно сказать, вооружен до зубов.

– И у нас есть такие?

– Да, я даже знаком кое с кем. Масса того, что вы слышали о карате, – пустой треп: будто едва коснешься руки, а она уже пополам и все такое… Но как метод самозащиты карате – лучший вид обороны без оружия. Тренироваться приходится будь здоров, но это стоит того.

Сэм повернул машину на Мэйн–стрит, и мягкое рычание подхлестнутого мотора смешалось с тишиной ночи. Он миновал столб со счетчиком на платной стоянке и притормозил, прежде чем подъехать к тротуару напротив аптеки Саймона.

– Здесь не опасно останавливаться? – спросил он.

– Думаю, нет, – ответил Вирджил.

Сэм плавно отпустил тормоз, и машина покатилась почти сама собой. Когда она замерла, колеса были ровно в двух дюймах от кромки тротуара. Сэм достал планшетку и приготовился писать.

– Ну вот, мы уже не одни, – произнес Вирджил.

Сэм вздрогнул и вскинул глаза. В следующий миг он заметил какое–то движение у входа в аптеку, где лежали густые безмолвные тени. Из темноты выступила фигура человека и направилась к ним. Неизвестный был очень высокого роста, но ступал мягко, почти бесшумно. Сэм узнал Билла Гиллспи.

Начальник полиции наклонился и положил локти на опущенное стекло.

– Ну, как тут у вас, ребята? – спросил он.

Сэм ответил с трудом – язык словно распух и отказывался повиноваться.

– Пока все в порядке. Ничего необычного. В нескольких окнах свет, но, скорее всего, просто кому–то не спится.

Шеф протянул руку и открыл заднюю дверцу.

– Пожалуй, проедусь с вами, – сказал он и забрался в машину. – Не очень–то просторно, – добавил шеф, когда его колени прижались к спинке переднего сиденья.

Сэм опустил левую руку, потянул рычажок и потеснился на дюйм–другой вместе с креслом.

– Куда теперь ехать? – спросил он.

– Неважно, – отозвался Гиллспи. – Вирджил сказал, что сегодня ночью укажет тебе убийцу, я бы не прочь увидеть, как это у него получится.

Сэм украдкой взглянул на своего безмолвного соседа. Почему–то только сейчас он до конца понял, что у него есть напарник, – впервые за все годы службы в полиции. И Сэм чувствовал: он может на него положиться, несмотря на цвет кожи. Вирджил уже не раз доказал свое умение рассуждать и не терять головы. И то и другое могло им понадобиться еще до наступления утра.

Машина тронулась с места, пересекла шоссе и оказалась в бедняцком районе. Сэм, как всегда, сбавил скорость и не отрывал глаз от дороги, боясь задеть какую–нибудь спящую собаку. Одна все–таки расположилась у него на пути, и он аккуратно ее объехал.

В мастерской Джесси было темно и пусто. Та же молчаливая темнота окутывала маленький домик преподобного Амоса Уайтберна. У доктора Хардинга, ведавшего более земными нуждами цветных граждан Уэллса, горел тусклый свет, выделяя окна его гостиной, которая служила и для приема больных. Машина перевалила через железнодорожные рельсы и выехала на улицу, ведущую к дому Парди. Сэм немного заколебался и решил никуда не сворачивать – после всего случившегося, пожалуй, не стоило опасаться, что Делорес вновь будет на кухне. В доме Парди царило глухое безмолвие.

– Странно, – сказал Гиллспи, – в это время ночи в воздухе будто что–то сгущается.

Сэм согласно кивнул.

– Я и раньше это замечал, – отозвался он. – Это миазмы.

– Что? – переспросил Гиллспи.

– Простите. Что–то вроде испарений, наполняющих атмосферу.

– Вот–вот, как раз это я и имел в виду, – сказал Гиллспи. – А кстати, не здесь ли живут Парди?

– Мы только что проехали их дом, – ответил Сэм.

Он миновал еще три квартала и повернул к шоссе. Здесь Сэм притормозил, как он давно привык поступать, хотя в это время обычно не бывало никакого движения. Но сейчас к перекрестку приближался автомобиль, и Сэм подождал, пока он проедет. Свет уличного фонаря выхватил очертания проходящей машины, и Сэм тут же узнал ее. Это был пикап Эрика Кауфмана или точно такая же машина.

Сэм повернул следом и поехал к закусочной.

– В это время я обычно останавливаюсь перекусить, – объяснил он.

– Что ж, не возражаю, – сказал Гиллспи.

Сэм увеличил скорость, не выпуская из виду запоздалый автомобиль. У самого города тот притормозил и свернул на стоянку возле закусочной. Сэм выждал, пока Кауфман скроется за дверью, и тоже подъехал к стоянке. Он и Гиллспи вышли.

– А как с Вирджилом? – спросил Гиллспи.

– Я подожду в машине, – ответил Тиббс.

– Может, тебе что–нибудь принести? – предложил Сэм.

– Да нет, не надо. Я дам вам знать, если что–нибудь надумаю.

Сэм и Гиллспи двинулись к закусочной.

Эрик Кауфман удивленно вскинул глаза, когда они выросли на пороге. Затем медленно поднялся навстречу.

– Какая приятная неожиданность, – сказал он, пожимая им руки.

– Для нас тоже, – откликнулся Гиллспи. – Откуда в такой поздний час? – Вопрос прозвучал как бы невзначай, но что–то в нем говорило, что Гиллспи ждет ответа.

– Прямо из Атланты, – объяснил Кауфман. – У меня уже вошло в привычку ездить по ночам. И прохладнее, и никого на дороге.

– Понятно, – сказал Гиллспи, опускаясь на стул. – Ну, и что нового?

– Кое–что есть, – ответил Кауфман. – Мне удалось найти на место Энрико музыканта с именем, одного из самых видных дирижеров. Мне хочется, чтобы первым об этом узнал Джордж Эндикотт, я только потому его и не называю. И продажа билетов идет как нельзя лучше. Через месяц здесь будет настоящее столпотворение.

Сэм сел и задумался, что бы такое заказать. Ральф посмотрел на него, но он лишь махнул рукой – пусть пока обслуживает остальных. Одна мысль поглощала все его существо: сегодня ночью он арестует убийцу. Прошла почти половина дежурства, но ничто не говорило, что решительная минута уже близка. Скоро наступит рассвет и таинственность ночи исчезнет. Сэм боялся, что тогда будет слишком поздно. Убийца напал ночью и поэтому должен быть схвачен ночью… а может, здесь и нет никакой связи. Убийца уже стал казаться ему чем–то нереальным – не просто человеком, который ходит по улицам и похож на встречных людей.

Но даже если и не так, попробуй–ка отличи его…

Сэм попросил имбирного пива и поджаренный хлебец – странноватая комбинация, как он понял уже через секунду, но не отменил заказ, а дождался, пока его принесут, и попросту смотрел перед собой, ни к чему не прикасаясь. Затем он почувствовал за спиной какое–то движение и обернулся.

В дверях стоял Тиббс. Негр казался удивительно жалким, словно сам понимал, что отважился на рискованный шаг.

Ральф поднял глаза и увидел его.

– Эй, ты там! Вали отсюда! – скомандовал он.

Вирджил помялся в нерешительности и осторожно ступил вперед.

– Пожалуйста… – сказал он. – Мне ужасно хочется пить. Я хочу только стакан молока.

Ральф быстро взглянул на остальных и снова на Тиббса:

– Это место не для тебя, ты и сам знаешь. Давай–ка отваливай. Когда джентльмены выйдут, может, кто–нибудь из них захватит тебе пакет.

– Я прихвачу, – вызвался Сэм.

Но Вирджил не двинулся из комнаты, более того, он шагнул еще дальше.

– Послушайте, – сказал он. – Мне известно, что у вас такие правила, но я служу в полиции, как и эти джентльмены. И у меня нет никакой заразной болезни. Я прошу только, чтобы мне позволили присесть и что–нибудь заказать, как и всем остальным.

Сэм глубоко вздохнул, прежде чем вынести горькое суждение. Вирджил впервые терял лицо, и Сэм остро переживал за него. Но он не успел ничего сказать – Ральф обогнул стойку и подошел к Вирджилу.

– Я слыхал о тебе, – сказал он. – Тебя зовут Вирджил, и ты нездешний. Я все это знаю. Мне не хочется поступать грубо в присутствии этих джентльменов, но ты должен уйти. Если босс когда–нибудь услышит, что я позволил тебе перешагнуть этот порог, он меня вышибет в два счета. Так что лучше уходи по–хорошему.

– В самом деле? – спросил Тиббс.

Ральф побагровел от ярости и уже не мог сдерживаться.

– Я уже сказал тебе! – Он схватил Вирджила за плечо и развернул к выходу.

Тиббс резко повернулся, обеими руками стиснул поднятую пятерню Ральфа и заломил ее за спину.

Сэм больше не мог усидеть, он вскочил на ноги и двинулся вперед.

– Оставь его, Вирджил, – произнес он. – Ральф тут ни при чем.

Негр словно не слышал. Жалкая неуверенность слетела с него как ненужная шелуха, теперь это был прежний Тиббс.

– Вот и все, Сэм, – сказал он. – Вы можете арестовать этого человека за убийство Энрико Мантоли.

Глава 14

Небо было покрыто багровыми полосами чадного, полыхающего рассвета. Казалось, оно подернуто дымом, скрывающим от глаз просветленную красоту, которая возникает с первым лучом солнца. Тиббс сидел на скамье в предварилке и читал книгу в дешевой бумажной обложке. На этот раз «Анатомию убийства».

Дверь в кабинет Гиллспи, захлопнувшаяся почти три часа назад, наконец отворилась. Послышался звук шагов, затем лязг замка. Через несколько секунд на пороге комнаты показалась высоченная фигура человека, который возглавлял полицейское управление Уэллса. Он опустился на скамью и закурил сигарету. Тиббс ждал начала разговора.

– Он подписал признание, – сообщил Гиллспи.

Тиббс отложил книгу.

– Я был уверен, что вам удастся его заставить, – отозвался он. – А этот тип сказал, кто должен был сделать аборт?

Вопрос несколько озадачил Гиллспи.

– Похоже, тебе известно решительно все, Вирджил. Я бы не прочь узнать, как ты это раскопал.

– А где Сэм? – спросил Вирджил. Впервые он назвал Вуда по имени в присутствии Гиллспи.

Шеф, по–видимому, ничего не заметил.

– Он снова вернулся на дежурство – я ему разрешил не ездить, но он сказал, что это его долг.

– Вуд – удивительно добросовестный служащий, – сказал Вирджил, – а это многое значит. Вскоре вам еще больше понадобится его помощь: с толпами, которые нагрянут сюда на музыкальный фестиваль, будет много хлопот.

– Я знаю, – сказал Гиллспи.

– По–моему, Вуд был бы очень хорошим сержантом. В городе его уважают, и Сэм вполне подходит для этой должности.

– Пытаешься управлять моим хозяйством, Вирджил? – спросил Гиллспи.

– Нет, что вы, просто я подумал, если вы решите что–нибудь сделать в этом направлении, Сэм, видимо, будет вам очень благодарен. И тогда та неприятность, которую он только что пережил, по–моему, забудется куда скорее. Извините, что я затронул эту тему.

Гиллспи не спешил отвечать. Тиббс тоже не стал нарушать наступившее молчание.

– И давно ты пришел к выводу, что это Ральф? – наконец спросил шеф.

– Всего лишь вчера, – отозвался Тиббс. – Признаться вам, мистер Гиллспи, я чуть было не испортил все дело. Видите ли, вплоть до вчерашнего дня я шел по ложному следу.

Зазвонил телефон. Дежурный поднял трубку, а затем окликнул Гиллспи:

– Это вас, шеф.

Гиллспи поднялся и пошел поинтересоваться, кто это звонит в начале восьмого утра. Говорил Джордж Эндикотт.

– Я позвонил узнать, когда вы придете в управление, – объяснил он. – И вовсе не ожидал застать вас в такое время.

– А вы ранняя пташка, – сказал Гиллспи.

– Не всегда. Просто мне позвонил Кауфман и сообщил, что вы и ваши люди поймали убийцу Энрико. Примите, пожалуйста, мои самые искренние поздравления. Насколько я понял, вы сами арестовали преступника. Это было проведено просто блестяще.

Гиллспи вспомнил кое–что из того, к чему он пришел путем долгих размышлений.

– В сущности, арест был произведен мистером Вудом, – признался он. – Я только при этом присутствовал. Моя очередь настала потом – я вел допрос, пока этот тип не выдохся и не признался во всем.

– И все же мне трудно поверить, будто вы оказались там случайно, – любезно сказал Эндикотт.

Шеф глубоко вздохнул и решился на шаг, который он раньше никогда бы не сделал.

– Не стоит забывать Вирджила, он сделал удивительно много.

Теперь, когда дело было сделано, оно представлялось не таким уж трудным, тем более что Эндикотт был северянином, а это еще больше облегчало задачу.

– Послушай, Билл, у меня тут был разговор с Грейс и Дьюной. Может быть, это покажется не совсем уместным, ведь со времени смерти Энрико прошла какая–нибудь неделя, но все же мы решили тихонько, по–домашнему собраться сегодня у нас. Надеюсь, вы не откажетесь присоединиться?

– Напротив.

– Вот и прекрасно. И не будете ли вы так добры передать то же самое Сэму Вуду и Вирджилу Тиббсу? Вы ведь наверняка с ними увидитесь.

Этот барьер был уже немного труднее, но Гиллспи с разгона взял и его.

– Непременно передам, – сказал он. Положив трубку, Гиллспи подумал, что ему встретились два серьезных препятствия и он не споткнулся ни на одном. С таким же успехом он может преодолеть и третье. А если кто–нибудь в управлении заикнется на этот счет, он будет иметь дело с ним, Биллом Гиллспи. Вернувшись в предварилку, он встретился глазами с Вирджилом Тиббсом и протянул ему руку.

Тиббс встал и ответил на рукопожатие.

– Вирджил, – сказал Гиллспи, – я хочу поблагодарить тебя за помощь. Я намерен написать твоему шефу – поблагодарить и его за то, что он позволил тебе задержаться. Я собираюсь сообщить ему, что ты прекрасно справился с этим делом. – Гиллспи выпустил темную ладонь негра, которую он пожимал впервые в жизни. Потом перевел взгляд на лицо собеседника и вдруг с удивлением заметил, что глаза Тиббса увлажнились.

– Вы достойный человек, мистер Гиллспи, – сказал Тиббс. Его голос едва заметно дрогнул.

И тут Гиллспи вспомнилась одна крылатая фраза. Она запала ему в голову, потому что уж очень его задевала, но теперь эти ненавистные слова пришлись как нельзя кстати.

– Спасибо, Вирджил, – сказал он. – Вы оказываете великую честь своей расе. – Гиллспи выдержал паузу. – Я, конечно, имею в виду – человеческой расе.

***

Вечером, ровно в половине восьмого, Гиллспи подъехал к зданию полиции на своей личной машине и захватил Сэма с Вирджилом. На этот раз на заднем сиденье разместился Тиббс.

По дороге к Эндикоттам почти не разговаривали – все трое сегодня не выспались, но отказаться от приглашения было неловко. К тому же Гиллспи был занят размышлениями о предстоящем вечере в одной компании с негром.

В дверях дома их встретила Грейс Эндикотт и проводила в свою роскошную гостиную, – Гиллспи шел первым, за ним Сэм, а Вирджил замыкал процессию.

Народу в комнате было не так уж мало: Эрик Кауфман, управляющий банком Дженнингс с супругой, Дьюна Мантоли и чета Шубертов.

Сэм Вуд смотрел на все словно сквозь какую–то пелену, для него существовала лишь Дьюна, чья красота в этот вечер показалась ему настолько ошеломляющей, что у Сэма перехватило дыхание. Взглянув на нее, он неловко остановился посредине комнаты и в который раз напомнил себе, что он обнимал эту девушку, а она поцеловала его. Но живое воспоминание было подернуто дымкой нереальности.

Джордж Эндикотт призвал гостей к вниманию. Когда все уселись и стало тихо, он взял слово.

– Возможно, наше сегодняшнее собрание выглядит несколько странным, – сказал Эндикотт, опустив глаза к бокалу, который держал в руках, – но нам с Грейс захотелось, чтобы вы пришли, потому что произошло много событий, которые нельзя не отпраздновать, хотя потрясение от постигшего нас несчастья до сих пор слишком сильно. Мы нашли дирижера, который способен украсить наш фестиваль, и вы все уже слышали, насколько нам повезло. Билеты почти распроданы. Оркестр приступил к репетициям. Мистер Кауфман провел вчера одно занятие и сообщил мне свои впечатления: профессиональный уровень музыкантов очень высок. В связи с этим мне хочется в вашем присутствии попросить мистера Кауфмана не отказать нам всем в одолжении и продирижировать хотя бы в одном из концертов.

Раздались легкие аплодисменты. Кауфман зарделся, и ему понадобилось сделать заметное усилие, чтобы сдержать свои чувства.

– Почту за честь, – произнес он.

– Далее, мы давно уже задумывались над тем, как назвать нашу импровизированную площадку. В признание того, что все это стало возможным благодаря энергии, способностям и энтузиазму одного–единственного человека, члены правления проголосовали сегодня днем за то, чтобы назвать ее «концертной эстрадой Мантоли».

Взгляды собравшихся обратились к Дьюне. Она уронила лицо в ладони и не произнесла ни слова.

– Уверен, что мисс Мантоли не откажется открыть первый концерт, – продолжал Эндикотт. – И наконец, мы подошли к третьей причине – наша полиция, усиленная талантами человека, которого привела сюда счастливая случайность, нашла и арестовала преступника, виновного в обрушившемся на нас несчастье. Мне не известно, как все произошло, и я хотел бы услышать это от кого–нибудь из присутствующих. Конечно, если они сочтут это достаточно уместным.

– Я бы тоже не прочь узнать, – поддержал Фрэнк Шуберт.

– Быть может, мистер Гиллспи согласится просветить нас? – спросил Эндикотт.

Гиллспи понадобилась всего лишь секунда, чтобы с необычайной ясностью осознать: у него есть единственный приемлемый выход. Он не мог изложить ход расследования, потому что и сам находился в неведении. Признаться в этом сейчас было просто немыслимо, и, кроме того, он понял, что его престиж только выиграет, если он откажется от предложенной чести ради того, кто ее действительно заслужил.

– Вообще–то говоря, его выследили мистер Вуд и Вирджил, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Лучше спросить у них.

Этот шаг, подумал Гиллспи, на какое–то время уладит их отношения с Сэмом.

Джордж Эндикотт взглянул на Сэма.

– Мистер Вуд? – выжидающе произнес он.

– Обращайтесь к Вирджилу, – с обезоруживающей скромностью ответил Сэм. – Это все он.

Эндикотт перевел взгляд на молчаливого негра, который сидел несколько поодаль от всех.

– Мистер Тиббс, вам слово. Насколько мне известно, вы покидаете Уэллс сегодняшней ночью, так, пожалуйста, не уезжайте, ничего нам не рассказав.

– Вперед, Вирджил, – произнес шеф.

– Право, я чувствую себя в большом затруднении, – сказал Тиббс, и было похоже, что это действительно так.

– Не надо скромничать, – подбодрил его Эндикотт. – Мне прекрасно известна ваша репутация на Западном побережье. Успешное расследование вам совсем не в новинку.

– Дело не в этом, – сказал Тиббс, – просто мне неловко дольше скрывать, как много ошибок я допустил на сей раз. Все спас только счастливый случай, и мне тут нечем гордиться.

– Может быть, вы все–таки предоставите нам судить об этом? – любезно произнес Дженнингс.

Вирджил глубоко вздохнул:

– При любом подобном расследовании прежде всего необходимо установить мотивы убийства, насколько это вообще возможно. Выяснив, кому может быть выгодна смерть жертвы, вы получаете хотя бы какой–то исходный пункт. Это, конечно, в том случае, если нет налицо версии, которую было бы сравнительно легко проследить. Когда мистер Гиллспи договорился о том, чтобы я мог здесь остаться, и привлек меня к делу, я кое–что почерпнул из вещественных доказательств и начал заниматься выяснением мотивов. Боюсь, что сейчас мне придется неприятно удивить вас всех, а мистера Кауфмана в особенности. Я даже сомневаюсь, сможет ли он когда–нибудь мне это простить. Дело в том, что я подозревал именно его в течение нескольких дней и изо всех сил старался найти доказательства этому предположению.

Тиббс взглянул в сторону молодого дирижера, на лицо которого стоило посмотреть! Сэм Вуд тоже поглядел на него и подумал, что не может сказать, какие мысли бродят сейчас в голове этого человека. Но вообще–то Сэм не был удивлен – он и сам подозревал Эрика Кауфмана, хотя и не мог бы объяснить почему.

– Видите ли, – продолжал Тиббс, – у мистера Кауфмана могло быть для этого явное и серьезное основание: трагический уход маэстро Мантоли открывал перед ним прямой путь к тому, чтобы стать во главе фестиваля и получить все грядущие выгоды – что называется, и славу, и деньги. Многие убивали по меньшим причинам. Спешу оговориться, мистер Кауфман полностью опроверг это предположение энергичными и успешными поисками дирижера, уже хорошо известного в музыкальном мире. Итак, в первый момент мистер Кауфман был одним из подозреваемых, и не больше, пока – во время моего первого визита к мистеру Эндикотту – он не обронил при мне, что маэстро Мантоли «пристукнули». Газет еще не было, и если он действительно, как говорил, недавно приехал из Атланты, откуда ему было знать, что маэстро Мантоли на самом деле стукнули по голове? Его могли застрелить, или отравить, или что угодно… Поэтому я воспринял эти слова как невольное признание, и он сразу стал кандидатом номер один для моего расследования. Но при этом я совершенно упустил из виду, что «пристукнуть» – очень ходовое словечко и вовсе не обязательно понимать его в буквальном смысле.

– Может быть, тебе слишком тяжело это слушать? – спросила Грейс Эндикотт у Дьюны, которая сидела с ней рядом. Дьюна покачала головой, не сводя глаз с Тиббса.

– Затем наступил черед вишневого пирога, – продолжал Вирджил. – Проверяя алиби мистера Кауфмана, я узнал, что роковой ночью он действительно был в Атланте, но точное время его прибытия было невозможно установить. К тому же он сказал лифтеру в своем отеле, что слишком поздно поужинал и вряд ли это было умно – соблазниться вишневым пирогом в такое время. По ряду соображений это показалось мне настойчивой попыткой сфабриковать алиби. Прежде всего, заявление о том, что он остановился плотно поужинать, было ничем не подкреплено, но, говоря так, он автоматически прибавлял час к тому времени, которое якобы пробыл в городе. Вишневый пирог в три часа ночи, или что–то около того, – явно необычный заказ, и я не слишком поверил, будто так все и было. Наконец меня насторожила явная нарочитость такого разговора, словно специально рассчитанного, чтобы лифтер вспомнил об этом, если его спросят. Ведь мистеру Кауфману не могло быть известно, что портье не заметил точного времени его прибытия, а значит, можно обойтись и без этих ухищрений с пирогом. И тогда я пришел к убеждению, что передо мной тот, кого я ищу: все мои усилия были теперь направлены, чтобы загнать его в угол.

– После того как вы изложили все это, я не могу быть ни в малейшей претензии, – сказал Кауфман. – Между прочим, вишневый пирог действительно моя слабость, но откуда вам было это знать?

– Вы очень добры ко мне, сэр, – откликнулся Вирджил.

– Пожалуйста, рассказывайте дальше, – попросила Дьюна.

– Что ж, приходится продолжать перечисление грехов, – подхватил Вирджил. – Как только я остановился на версии о мистере Кауфмане, все прочее перестало для меня существовать.

– Как бы не так, – прервал его Сэм. – Ты заметил, сколько пыли осело на моей машине, и сразу сделал правильный вывод.

Билл Гиллспи не позволил обойти себя в стремлении быть справедливым.

– Ты заметил, что Оберст левша, – присовокупил он.

– Да, но важные вещи я упустил совершенно. Пока я преследовал мистера Кауфмана, все мои мысли и предположения, естественно, были не правильны. Стараясь припереть к стене мистера Кауфмана, я совершил роковую ошибку. Я стремился подогнать улики к подозреваемому, вместо того чтобы действовать наоборот. Тут я просто не нахожу слов в свое оправдание.

– Ну а что все–таки было дальше? – подтолкнула его Грейс Эндикотт.

– Чтобы закончить мое признание, упомяну, что я начал разыскивать орудие убийства, и в конечном счете оно оказалось у меня в руках. – Тиббс еще раз глубоко вздохнул, решаясь на заявление, которое, по его мнению, обязан был сделать. – Оно было найдено возле концертной эстрады, и это вновь, хотя и не так уж бесспорно, указывало на мистера Кауфмана. Теперь я считал, что у меня хватает доказательств для моего внутреннего убеждения, но ни одно из них не было достаточно прочным, чтобы выдержать и пяти минут разбирательства в суде. Чем больше я раздумывал, тем меньше мне казалось возможным отстаивать эту версию, поскольку мистер Кауфман, естественно, был совершенно непричастен. Еще раньше я узнал от задержанного по подозрению Харви Оберста, что в Уэллсе живет одна девушка из тех, общение с которыми обычно кончается плохо, – Делорес Парди. На всякий случай я взял это на заметку, но даже и не помышлял, что на самом деле все крутится вокруг нее. Затем Ральф, бармен из закусочной, выдвинул серьезное обвинение против явно ни в чем не замешанного инженера, которому просто случилось проезжать через город. Почва для подозрений была чрезвычайно скудной, и все куда больше походило на попытку замутить воду, как оно позже и оказалось. И тогда я впервые начал подумывать насчет этого молодого человека. Но я еще не видел никакого связующего звена между ним и Делорес Парди.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю