Текст книги "Учебка. Курсант Агапи (СИ)"
Автор книги: Агаша Колч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Помятая крепкими объятиями соратников по оружию, выбралась я из раздевалки. Вот если по-хорошему, то сейчас, когда соседки на занятиях, самое время не торопясь принять душ, а потом немного поспать. Но спать нельзя – надо перестраиваться под местные сутки, а то так и буду бодрствовать по ночам и дремать днём. Одеваясь после купания, на правом рукаве свежего комбинезона с удивлением заметила золотой шеврон практиканта, магически продублированный на всей моей форме. Приятно.
Чем бы заняться? Обед пропустила, ужин не скоро. Решив, что надо узнать, как чувствуют себя спасённые, отправилась в медблок.
– Куда? – преградил мне дорогу курсант, дежуривший на пороге в царство медицины.
После утреннего инцидента бдительность некоторое время будет зашкаливать, потом происшествие забудется и служба вновь расслабится. Но пока причина, для того чтобы меня пропустили, должна быть веской. Я показала на горло, отрицательно махнула рукой и показала вдаль коридора.
– Ничего не понял. Ты к кому?
Бестолковый какой. Что непонятно – пришла девушка лечиться. И опять театр пантомимы. Рукой изображаю змею.
– Ты к целителю Сетляру, что ли?
Радостно кивнула: «Да, да, к нему» – и опять показала на горло. Для пущей наглядности даже рот открыла, изображая осмотр. Курсант кивнул и отказал в проходе:
– К нему нельзя, он занят. Завтра приходи.
Жаль, что парень не менталист – мог бы много нового о себе узнать.
– Курсант, что случилось? Доложить! – сдерживая командирский ор, за моей спиной вырос Огокс.
– Лэр! Докладываю, лэр! Курсант пытается проникнуть в медблок без видимой причины, лэр!
– «Видимая причина» – это когда она свою оторванную руку предъявит? Практикант лечит горло. У тебя назначена процедура? – последний вопрос был ко мне.
Китайские болванчики, должно быть, обзавидывались тому, как энергично я кивала. А у курсанта отвисла челюсть:
– Практикант? – и отдал честь нам с главным сержантом.
Когда мы отошли от поста, я постаралась изобразить вопрос: скосила глаза в сторону дежурного, вытаращила глаза и рот приоткрыла, погладив себя по шеврону.
– Почему он так удивился? – понял меня Огокс. – Не бывает первокурсников практикантов. В учебке практика разрешается только после третьего курса. Да и то, если преподаватели дадут рекомендации, а сержанты-воспитатели одобрят. Такой знак есть не у каждого синего. Тебе есть чем гордиться.
Вот теперь я поняла, как высоко отметили моё скромное участие в утренней вылазке. Забежала чуть вперёд, заступила дорогу и протянула сержанту правую ладонь. Он недоумённо смотрел на меня – не приняты в Межгалактическом Союзе рукопожатия.
– Пожми ей руку, сержант. В мире Агапи – это знак благодарности, уважения, приветствия и доверия, – посоветовал невесть откуда взявшийся Инк.
Ой, пальцы-то зачем ломать! Сержант от души сжал мою ладонь, опять хлопнул по плечу, кивнул и пошёл по своим делам.
– Мышь, которая никуда не лезет, зачем ты здесь?
Я попыталась сослаться на горло.
– Врать не умеешь. Целитель дал тебе на восстановление четыре дня. Прошел только один.
«Иду навестить Виктора», – призналась я.
– Я тоже.
В просторной палате яркий дневной свет был приглушен матовым стеклом. Три кровати разделены звуконепроницаемыми ширмами. Посетителей, кроме нас, нет. Только в углу у стола с баночками и ампулами спиной к нам сидела стройная девушка с косой, которая почти доставала до пола. Бедненькая, как же она с ней управляется?
– Ну, вот твой возлюбленный. Как видишь, ему уже лучше.
Виктор уже не пугал цветом кожи впалых щёк и чёрными тенями вокруг глаз. Дыхание было ровным и спокойным. Парень спал. Надеюсь, когда он проснётся, то будет полон сил и здоровья. Но вот Инку сейчас не поздоровится:
«Почему ты озвучиваешь ложные догадки? Это похоже на сплетни!»
«Все факты говорят, что ты влюблена в него, – перешёл на ментал страж. – И на Земле вы всё время рядом были, и здесь. То на руках он тебя таскает, то по углам шепчетесь. А твое волнение, когда он не вернулся из подвалов…»
«Инк, я думала ты умнее! Почему хорошее человеческое отношение ты понимаешь только как страсть или любовь?»
Перед глазами к потолку поплыла струйка чёрного дыма, которую я выпустила, подогретая эмоциями. Вот! Опять довели. Но, испугавшись своей реакции, я взяла себя в руки и успокоилась. Погладив Виктора по руке, объяснила:
«Я отношусь к нему как к брату… младшему, – увидев недоумевающий взгляд архимага, продолжила: – А к тебе как к старшему. Брату».
– Не хочу я быть братом, – вдруг открыл глаза Виктор. – Я…
– Соглашайся на брата. Иначе она тебя усыновит, – перебил его Инк.
«Агапи… – продолжил "братец" ментально, – я принёс твои артефакты…»
Принёс он, как же. Его притащили и вместе с ними и передали целителям, а те почему-то не сняли украшения с бесчувственного тела.
– Виктор, а где Робон дер Витор?
Парень хотел вскочить и доложить по всей форме, но Инк удержал его.
– Лэр. Я виноват, лэр. Когда всё началось, я держал Талеса и Дема. Меня самого тянуло со страшной силой, но кулон, который дала мне Агапи, жёг кожу, приводя в чувство, и я смог противостоять дурману. Робон шёл первым и не захотел остановиться. Я звал его, но он даже не обернулся.
«Вить, а что началось?» – спросила я.
– Мы спокойно спускались вглубь подвала, когда твой листик начал дрожать. Сначала едва заметно, потом сильнее и сильнее. В свете фонарей мы заметили туман… или дым. Он тихо выползал из темноты и наполнял проход ароматом. Я остановился и схватил парней, не давая идти дальше. Этот туман кружил голову, и казалось, что нас кто-то зовет идти вниз. Помнишь, – обратился он ко мне, – мультик такой есть о моряках, которых морские сирены звали? Было очень похоже.
– Как же тебе удалось не поддаться зову? – спросил Инк.
Виктор отодвинул край одеяла, прикрывающего грудь, и мы увидели красное пятно ожога, по форме напоминающего лист. Целители уже обработали его – кожа блестела от мази, а волдыри начали подсыхать.
– Талес и Дем были как одержимые. Отбивались и хотели идти вслед за Робоном, но я тащил их наверх, понимая, что если отпущу, то пацаны погибнут. Чем выше мы поднимались, тем спокойнее они становились, но стали вялыми, и мне местами приходилось их нести. Кажется, этот туман выпил все мои силы, но я всё равно держал их, лэр. Спасибо, что вы пришли за нами, лэр.
Инк еще о чём-то расспрашивал Виктора, а я вспоминала сон, в котором тоже был дурманящий аромат. Сон или предсказание?
«Витя, ты там насекомых не видел?»
Парень отрицательно качнул головой:
– Не до тараканов мне было… сестричка.
На прощание были сказаны стандартные ободряющие фразы-пожелания скорейшего выздоровления, обещания навещать почаще, и мы двинулись к выходу.
– Уже уходите? – глубоким баритоном спросила обладательница косы, оказавшаяся молодым мужчиной-целителем изящного телосложения. Василькового цвета глаза на золотисто-смуглой коже лица смотрелись кукольно. Еще и коса…
«Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к расовому разнообразию Вселенной?» – размышляла я, когда мы не торопясь шли к выходу.
– Сможешь. Я ведь тоже из провинциального мира Вселенной. У нас на планете один большой материк, на котором живут магические человекообразные существа. Мы не совсем люди. Наш организм, дополнительно к кровеносной и нервной, имеет магическую систему. У нас нет рас, но есть кланы и касты, которые живут по тысячелетним укладам и традициям.
«Инк, как ты попал в тайную стражу?»
– Это долгая истории. Расскажу, но не сегодня. Прибыли боевые группы, пойду с командирами совещаться. Вот только до столовой тебя провожу.
«Я и сама могу!» – взбрыкнула я.
– Туристка! Ты мои распоряжения утром слышала? Выполняй! – раздражённо прикрикнул на меня страж.
«Инк, а почему ты отвечаешь мне вслух, если я к тебе обращаюсь ментально?» – резко сменила я тему разговора, чтобы не ссориться.
– От псипередачи голова болит, – буркнул инспектор и втолкнул меня в столовую.
Глава 4
В обеденном зале царила вольница. Кажется, на встречу с боевыми группами отправились все сержанты и преподаватели. Курсанты, пользуясь отсутствием надзора, обсуждали последние новости. Моё посвящение в практиканты новостью уже не было.
– А я говорю, что трахается она с инспектором! – доказывал сидящий ко мне спиной курсант в синей форме. – Вот и подарили ей шеврон.
Вздохнула – везде одно и то же. Если нет собственных способностей или лениво добиваться цели, проще оправдаться, принизив других. Кто-то, заметив меня, толкнул оратора, но четверокурсник разошёлся:
– У нас не все боевики на практику прошли, а эта соплячка только порог Корпуса переступила и тут же в группу попала. Может, через пол-оборота её преподавать поставят? Девочки, вы поняли, как карьеру делать надо? – повернулся он к аудитории и увидел меня.
Склонив голову к плечу, я внимательно разглядывала горлопана. Сначала он стушевался, но потом хамство перевесило, и парень решил гнуть свою линию:
– Молчишь? Сказать нечего! Надо задать вопрос ректору, как такое возможно.
Подошла Реста:
«Тебе помочь?»
«Спасибо, подружка, но с этим уродом я даже через переводчика разговаривать не буду. Пойдём поедим».
Как только присела на свой стул, передо мной опустился поднос. На сей раз не капризничая и даже с удовольствием ела непонятно из чего сделанное пюре и запивала соком неведомого мне фрукта. Или овоща? Сколько я еще не знаю! Это только кажется, что с момента моего «попадания» прошло много времени. Событий много, а по дням…
«Реста, стандартный оборот – это сколько суток?» – пытаясь произвести расчёт дней, спросила я у соседки.
Столовый прибор теватки упал в чашу.
«Больше тебя ничего не волнует? У тебя осложнение на уши пошло? Ты не слышишь, как обсуждают твою персону?» – уставила на меня немигающий взгляд змеи девушка.
«Думаешь, если я сейчас начну оправдываться, то это что-то изменит? Разумные не любят менять свое мнение. Часть курсантов уже решила, что я шлюха. И они мне не поверят. Им удобно так считать. Зачем же я буду портить себе нервы?» – пожала я в ответ плечами.
«Ты такая сдержанная и мудрая», – похвалила целительница.
«Ой, и не говори! Видела того "погорельца", что домой отправили? Это я его… сдержанно», – хихикнула я, вспоминая утренний инцидент.
– Девочки, так не честно! – возмутилась Цитиц. – Вижу, что вы переговариваетесь. Я тоже хочу знать, о чём.
– Агапи пытается разобраться, сколько дней длится стандартный оборот.
Дзиньк! Еще одна ложка упала в тарелку.
«Она надеялась, что мы замышляем убийство сплетника?» – фыркнула я, разбрызгивая сок.
В это время, заглушая разговоры курсантов, из-под потолка раздался трубный глас командира:
– Внимание, курсанты! В Корпус прибыли разведчики тайной стражи, и они готовы приступить к работе. В связи с этим быстро заканчивайте ужин и расходитесь по комнатам. И чтобы никто, я повторяю: никто, не шлялся по коридорам. Замеченные в нарушении приказа будут строго наказаны. Сегодня на постах дежурят сержанты-воспитатели. Выполнять!
Хорошо, что я уже закончила есть, от такого крика и подавиться недолго. Раз! – почти синхронный грохот отодвигаемых стульев. Топот ног, небольшой затор в дверях, и столовая очень быстро опустела. Мы с соседками тоже поспешили в свою комнату.
После ужина до отбоя по расписанию шли часы самоподготовки. Девочки зарылись в свои учебники и тетради, а мне стало скучно. Достала вампирский травник и вернулась к сравнению описаний свойств растений в учебнике Цитиц. Еще и навыки, полученные от ведьм, вспомнились. Взяла стилус и стала записывать эти объединённые и подкрепленные опытом знания о флоре, часто встречающейся в разных мирах. Увлеклась своим занятием так, что, когда прозвучал сигнал к отбою, едва разогнула затёкшую спину. Зато толстый блокнот, одолженный Рестой, был исписан полностью.
Мои сны по-прежнему тревожили меня темнотой подвалов, наполненных странным одуряющим ароматом, шуршанием хитинового покрова и призывом: «Убейте их!» Разбудила меня подушка, прилетевшая от Ресты:
«Совесть у тебя есть?! Хватит мне свои кошмары транслировать!»
«Я же не специально. Самой такие сны не нравятся».
Кажется, здесь сутки длиннее. Я уже выспалась, а рассвет только зарождался. Вставать и мешать соседкам спать не хотелось, и я стала вспоминать свой сон. Три раза подряд одно и то же сниться не может. Тогда что это? Предчувствие или ясновидение?
«Что бы ни было – всё неприятно», – решила я и прокралась в ванную приводить в порядок тело и волосы. Бездельничать решительно надоело. Надо зайти в медблок, навестить Виктора и попросить целителя Сетляра разрешить мне посещение занятий. Может, и заклятие можно снять? Горло, кажется, не болит. Размышляла о предстоящем дне, пока расчёсывала и заплетала косу.
В комнате проснувшаяся Цитиц стонала над своим заляпанным за ужином комбинезоном. Осмотрев меня, обвинительно ткнула пальцем:
– У тебя сегодня опять свежая форма!
Я кивнула.
– Где взяла?
Я показала на шкаф. Еще на Океане приучила себя накладывать заклятие очищения на ношеные вещи сразу. Много магии не требуется, а опрятный вид в любом мире приветствуется. Белый цвет, в который облачили первокурсников в учебке, обязывает следить за чистотой комбинезона ежедневно.
– В чём я на занятия пойду? – ныла онтрикс, перебирая свою форму.
– Я же тебе говорила, что надо форму в стирку сдавать, как сняла, а не копить несколько дней, – проворчала Реста.
– Девочки, одолжите мне комбинезончик чистенький, а? – белочка умильно сложила ручки и исполнила какой-то замысловатый пируэт пушистым хвостом.
Я не смогла устоять и протянула ей плечики со своей формой, сняв золотистый шеврон с рукава. Цитиц радостно застрекотала что-то непонятное.
– Не балуй её. На голову сядет и будет там орешки грызть, – предупредила теватка, проходя мимо нас в душ.
Белочка немного посокрушалась, что комбинезон короткий, но, заправив штанины в высокие белоснежные сапожки и подвернув рукава до локтя, нашла, что моя форма ей почти впору. Вот только отверстия для хвоста предусмотрено не было, и она решила его вырезать. Отобрав у неё ножницы, погрозила пальцем и аккуратно распорола задний шов. Освобожденный хвост взметнулся как знамя, а закастовать распоротое легче, чем разрезанное. Взяла один из её комбинезонов, нуждающихся в стирке, поманила Цитиц и показала, как магически очищать одежду.
– Ничего не поняла. Повторить можешь? – предприимчивая онтрикс уже подсовывала мне гору своей грязной формы.
Ох и хитрохвостая у нас соседка! Отрицательно покачав головой, взяла со стола листик бумаги, начертила схему кастования с подробным указанием векторов силы в заклятии и протянула девушке. Сделала приглашающий жест. Белочка вздохнула о неудавшейся уловке и стала разбираться в ворожбе. Первый раз мне пришлось немного подправить количество силы, онтрикс понимающе кивнула, вошла во вкус и колданула все свои залежи на очищение. Изобразив травнице аплодисменты, дописала на листочке время, через которое все вещи будут готовы к носке. Торопыга поморщила носик, но, подумав, заявила, что так всё равно лучше, чем таскать узлы в прачечную. А я задумчиво рассматривала начерченную мною схему. Значит, Френки не только восстанавливала моё умирающее от проклятия тело, изгоняла депрессию и стрессы, но и умудрилась вложить в мою головушку глубокие знания. Не просто навык пальчиками щелкнуть, но и понимание того, по каким векторам при этом распределяется магическая сила. Почему я это осознала только сейчас и какими еще умениями одарила меня Разумная подруга?
Сегодня в столовой, следя за порядком, между столами неспешно прогуливались преподаватели и сержанты-воспитатели. И поэтому шумных обсуждений не было. Но стоило надзирающим отойти подальше, тут же гул приглушённых голосов и громкого шёпота перекатывался в ту часть обеденного зала. Многие поглядывали в сторону нашего стола.
«Реста, скажи Цитиц, что я прошу у неё прощения за этот цирк. У тебя тоже прошу прощения. Кто знал, что какой-то шеврон сломает мозг почти всем курсантам», – обратилась я к соседке.
– Ой, ерунда какая! Зато тот онтрикс с третьего курса меня заметил, – ответила на перевод белочка и мило кому-то улыбнулась.
«Хоть какая-то польза», – улыбнулась я.
– Доброе утро, курсанты. Здравствуй, дочка! – я подскочила от второй части фразы, произнесённой по-русски.
Дядюшка Шей стоял у нашего стола, прижимая к груди плетёнку, покрытую салфеткой, источающую умопомрачительный аромат свежеиспечённой сдобы.
«Реста, помоги, пожалуйста!» – позвала соседку.
Теватка подошла к нам и стала переводить:
– Я так рада вас видеть! – погладила по ладони, придерживающей корзинку. – Пока не могу разговаривать – велели горло беречь, но как только сниму заклятие молчания, обязательно зайду навестить вас.
– Так ты менталистка, дочка? – удивился мужчина. – Курсант, скажи ей, что пусть заходит в любое время. Я очень рад буду.
Мы с теваткой засмеялись:
– Она же только говорить не может, лэр. Слышит вас прекрасно.
– Ну да. Ну да, – закивал кастелян, слегка смутившись. А я еще раз погладила его по руке. – Заходи, буду ждать. И Васька рад будет.
Он шел по проходу слегка неуклюжей походкой, раскланиваясь с сержантами и преподавателями, и мне было чуть грустно смотреть на его печальную спину.
«Жаль мужика», – вздохнула рядом Реста.
«Почему?»
«Ты не знаешь, что у него только верхняя часть тела живая, а ниже грудной клетки маготехнический протез?» – удивилась соседка.
«Откуда?! Ой, бедный!» – и слёзы сами потекли по щекам.
Ориентировалась между общежитием, столовой и медблоком я уже сносно. Навигатор не включала и направление ни у кого не спрашивала. Сержант, стоящий на посту, улыбнулся, заметив мой шеврон, и кивнул, разрешая пройти. Воспитатели тоже делятся между собой информацией, и у них обо мне своё мнение. Несмотря на то, что сама не считаю участие в спасательной экспедиции героическим поступком, им виднее.
Сетляра в кабинете не было, и я пошла к Виктору. Парень только что закончил завтракать и, сидя за своими ширмами, маленькими глотками задумчиво допивал отвар.
– Привет, сестричка, – кажется, парень понял и принял, что так для нас будет лучше.
Улыбнулась, покивала и показала на уши.
– Забирай свои цацки, – вынул украшения из ящика Виктор. – Всё же ментал – это не моё. Голова болит после него, как с крепкого бодуна. Давай по-русски поговорим?
Пожала плечами и, ткнув пальцем ему в грудь, дернула головой вверх.
– Как я? Нормально. Доктор сказал, что к вечеру выпишут. А ты как?
Раскрытой параллельно полу ладонью делаю покачивающиеся движения.
– Более-менее?
Киваю и изображаю рукой змею.
– Сетляр был где-то здесь. Хороший дядька, и дочка у него красавица.
Согласно киваю и согнутым пальцем стучу себя по голове.
– Умница?
Киваю и показываю движение от своей головы к его и обратно.
– Менталистка?
Киваю.
– Как ловко это у вас получается – общаться без слов, но не ментально, – раздался от входа весёлый голос целителя.
«Здравствуйте, доктор. Мы с Виктором с одной планеты, из одного государства и одной национальности. Наверное, поэтому нам просто понимать друг друга».
– Наверное. Я давно за вами наблюдал, но даже половины не понял. Ты только курсанта навестить или на прием ко мне пришла?
Забыв о том, что могу ментально согласиться, усердно киваю.
– Нет. Давай еще день подождём. Ты хоть и молчала, но следы воздействия на слизистую присутствуют. Что это было?
Пришлось рассказывать о вчерашних выхлопах огня и дыма. Целитель слушал меня, склонив голову и потирая надбровную дугу:
– Плохо. Тебе необходим наставник, который обучит усмирять пламя гнева, но в Корпусе сейчас нет драконов.
«Может, деда пригласить?» – предлагаю свой вариант решения проблемы.
– Это не ко мне. Поговорю с ректором или инспектором, но обещать ничего не могу.
Глава 5
Я думала, что рюкзак пустой. Что там могло быть, если в путешествии по мирам я несколько раз вытряхивала его полностью? А что назад клала? Но на покрывало моей кровати из недр перевернутого вверх дном мешка что-то сыпалось. Из полезного обнаружилась банка консервов «Сардины в масле», початая пачка зелёного чая с чабрецом в пирамидках, два пакетика кошачьего корма – купила в крымском магазине на сдачу гостинец Филиппу – и плитка горького шоколада. Разглядывала сохранившиеся запасы и радовалась, что в гости пойду не с пустыми руками. Я сама за дисциплину и выполнение разумных распоряжений начальства, но сообщение об инвалидности земляка, а значит, и о его одиночестве сдавило сердце и притупило разум. Сейчас выйду и попрошу первого встречного сержанта-воспитателя проводить меня на склад. Да и не опасно там, скорее всего. Иначе дядюшка Шей не позвал бы в гости, а склад эвакуировали бы на верхние этажи.
«Навигатор, мне на склад надо».
– Доступ заблокирован! – механический равнодушный голос озвучил запрет.
«Как пройти в канцелярию?» – тут же сменила запрос на заранее продуманный вариант.
Перед глазами возникла голограмма карты и яркая точка конечной цели. Но я смотрела не на неё. Тускло, но на схеме видны и другие объекты. Склад вправо от выхода из канцелярии. Побежали!
– Канцелярия. Вы прибыли.
Путеводная стрелка исчезла, а я на свой страх и риск пошла дальше. В одной руке сверток с подарками, второй временами прикасалась к стене. Тактильные ощущения в глубоком сумраке дали возможность чувствовать реальность происходящего. Держась правой стены, я вскоре вышла в холл, в котором день назад искала дверь в склад. Постучала.
– Дочка, ты пришла, – искренне обрадовался дядюшка Шей. – Проходи, сейчас сварю кофе.
Но я остановила мужчину и протянула ему пакет с гостинцами.
– Это мне?
Согласно кивнула и показала на спящего на конторке кота.
– И Ваське?
Кастелян присел к столу и слегка дрожащими от волнения руками принялся разворачивать свёрток.
– До-о-очка, – растроганно протянул он, увидев содержимое. – Ты где же это взяла? С Земли сохранилось?
Внимательно читая и шёпотом повторяя слова, написанные на этикетках, мужчина часто-часто моргал, чтобы скрыть подступившие слёзы.
– На Новый год оставлю! – накрыл он банку консервов рукой. – Сделаю салат. Как он назывался? Что-то цветочное, кажется. Яиц на кухне возьму. Овощи, конечно, не такие, как у нас, но… А как майонез делать, знаешь?
Покивала, но постаралась изобразить удивление. Какой Новый год? Когда?
– Я по-нашему отмечаю. Специально календарь веду свой. Через неделю как раз и будет. Эх, шампанское здесь не достать, и мандаринов нет.
Он еще рассуждал о чем-то, а я подсчитывала время. Инк же еще на Кирумите сказал, что на Земле прошло три месяца со дня моего падения. Действительно, скоро Новый год – самый волшебный праздник на все времена. И пусть мы далеко от Родины, но отпраздновать, надеюсь, сможем.
Волшебный аромат кофе дядюшки Шея приглушил запах травяного сбора, который, кажется, пропитал даже стены. Я постаралась показать это хозяину склада, обведя рукой пространство и поднеся ладонь к носу.
– Дух нравится? – на мой кивок кивнул и сам. – Я уже почти и не замечаю, но душу радует. Детством и домом пахнет. Мне тут один мозгоцелитель посоветовал, когда я затосковал сильно. Подбери, говорит, запах, который ассоциируется с состоянием счастья, и постарайся, чтобы он тебя постоянно окружал. Я долго травки подбирал и получил желаемое. Правда, месяц назад в отпуске был, и тут аромат в такой концентрации накопился, что неделю проветривать пришлось.
Хотела спросить, где он в отпуске отдыхал, но не могла придумать, как это можно показать. Поэтому слушала то, что рассказывал сам кастелян:
– Мать отца была травницей, и в нашем домике повсюду висели пучки веток, стеблей, связки листьев и цветов. В пёстрых мешочках на полках хранились сушёные ягоды и грибы. Все это пропитало избушку и всё, что в ней было, таким устойчивым ароматом, что даже моя школьная форма пахла так же, как оконные занавески в доме. Хоть и жили в городе, но по-деревенски. Окраина маленького уральского городка, основанного еще при Екатерине Великой, к этому располагала. Банька в конце огорода, для которой воду носили из колодца. Печь в избе топили дровами и углём, который с соседскими пацанами подворовывали на станции. Летом с бабушкой обрабатывали огород и ходили в лес собирать ягоды, травы и грибы. Родителей я своих не помню. Они погибли в грозу, когда во время сенокоса спрятались под деревом. Так и жили мы с бабулей вдвоем. В старших классах начались допризывные хлопоты. Медкомиссии, сборы разные… Я парень крепкий, к физическим нагрузкам привычный, спортом занимался в секциях школьных и учился хорошо, вот и пристал ко мне военком: поступай в военное училище! Я отнекивался, что не могу бабушку одну оставить. Но в конце апреля, как раз перед окончанием десятого класса, моя бабушка однажды не проснулась. С похоронами соседи помогли – бабушку люди уважали. Она многим помогала своими травками. В школе друзья и учителя поддерживали – экзамены сдал, аттестат получил. И после выпускного пошел в военкомат: готов к поступлению в военное училище.
Рассказывал дядюшка Шей легко, без затяжных "э-э-э-э" и мучительного подбора слов. Наверное, он историю жизни рассказывал не один десяток раз. Себе. Чтобы не забыть родной язык, бабушку и дом, в котором вырос.
– Почти сразу после училища я попал в Афган. Разведрота. Парни немногим моложе меня, из разных мест Союза. Пашка из Москвы, Степан из Могилёва, Григорий с Кубани, Вовка из Владивостока. Конечно, их было больше, но запомнились эти. Мальчишки приходили и уходили – кто-то погибал, кто-то по ранению выбывал, – а эти были рядом с первого дня. Нас так и называли: «кулак Шейнина». Чему ты удивилась? Когда-то меня звали Андрей Васильевич Шейнин.
И мужчина опять замолчал. Наверное, вспоминая что-то, о чем не будет мне рассказывать. Часто, повествуя о своей жизни, мы невольно избегаем касаться событий, в которых мы поступали плохо, или немного искажаем факты, чтобы выглядеть лучше.
– Это случилось через восемь месяцев моей командировки на войну. Инструкция была странной: встретить, обеспечить безопасность, проводить, забыть. И не соваться с расспросами: товарищи из армии дружественной страны. И всё. Только форма у «товарищей» была необычной. В училище нас знакомили с вооружением и обмундированием других армий. Такой точно ни у кого не было. Но спрашивать было нельзя, и общались мы только жестами. Когда до точки оставалось меньше трети пути, нас обнаружили и… Затолкали мы с парнями «товарищей» в расщелину, чтобы не достало их обстрелом, и стали отстреливаться. Что потом было, не помню. Как отрезало. Очнулся в больничке. Ничего понять не могу. Люди вокруг странные – подумал еще, что галлюцинации после наркоза: у медсестры зрачки вертикальные, у доктора из-под халата хвост торчит. И говорят непонятно. Потом и того хуже: пришел один такой… – Андрей Васильевич пошевелил пальцами, ища определение, – непонятный. Вложил мне в ладонь кристалл и стал объяснять, что я в Межгалактическом госпитале, что мне сделали операцию, но для того, чтобы в дальнейшем я смог жить самостоятельно, он мне предлагает перейти к ним в отделение экспериментальной маготехнической реабилитации. Им как раз нужен экземпляр для опытов. Иначе у меня грустные перспективы после выписки. Я слушал его и думал, что он, должно быть, контуженный, который сбежал из своей палаты. Какая маготехника, почему госпиталь Межгалактический? Слышал когда-то, что с сумасшедшими нельзя спорить, поэтому соглашался со всеми его предложениями. А на следующий день сам чуть с ума не сошел. Первым делом после перевода мне показали мое тело. Вернее, то, что осталось от него. До этого я никак не мог рассмотреть, что у меня ниже пояса. Все было как в тумане. Руки вижу, грудь вижу, а дальше пелена белая, и ног не чувствую. Отпоили чем-то, чтобы успокоился, и дальше экскурсию провели. Показали мою будущую нижнюю часть почти в собранном виде и объяснили, что все эти проводки, трубочки, крепления надо срастить с моим телом. Точнее, с тем, что от него осталось. Чтобы проверить, как система будет работать. Не знаю, сколько времени я в этом отделении провел. Мне сделали бессчётное количество различных операций. За это время я научился сносно шпрехать на межгалактическом, познакомился с магией и понял, что мне повезло, в том что этот чудик взял меня для опытов. Иначе отправили бы в приют для инвалидов немагиков, а там, по слухам, живут очень плохо и очень недолго. Да, мне хотелось жить! Будучи обрубком человеческим, хотелось жить. Ведь мне тогда всего двадцать четыре года было. Ковылял я на своем маго-протезе по всему госпиталю – осматривался, знакомился с новым миром и многообразием обитателей. Каждую неделю проходил тестирования, после которых чаще всего меня снова оперировали. Доводили до совершенства устройство, которое поможет пострадавшим жить почти полноценной жизнью. И однажды, придя в себя после очередного улучшения, на вопрос о самочувствии я честно ответил, что уже не понимаю, где я, а где протез. Совет Межгалактического Союза дал согласие и открыл финансирование для продвижения этого изобретения. Сначала меня, как действующую модель, показывали различным комиссиям, возили на презентации и демонстрации, а потом у них появились новые пациенты и меня оставили в покое. Я не знал, куда мне идти и как жить вне госпиталя. Поэтому помогал везде и всем, чтобы не прогнали. Как-то меня зачем-то послали на склад, и мы познакомились с кастеляном. Отставной страж оставил меня при себе, официально оформил помощником, помог выправить документы гражданина. Вот только с именем вышла неувязка. Я же беспородный и на три имени право не имею. В канцеляриях фамилию сократили до Шей, а имя-отчество и вовсе утеряли. Потом мой новый товарищ порекомендовал меня сюда – старый кладовщик по старости уволился. Вот так прижился и устроился Андрей Васильевич Шейнин в учебке тайной стражи. На Земле у меня всё равно нет никого, да и нельзя мне туда. Протез магии много потребляет…
Кастелян молчал, рассматривая руки, и я увидела на фалангах пальцев левой руки выцветшие буквы татуировки «У-р-а-л». Запищал зуммер переговорного устройства, и мужчина словно очнулся:
– Дочка, ты иди к себе. А мне работать пора. Заходи обязательно, я ждать буду.
Закрыв за собой двери склада, я ладошками растёрла слёзы по лицу. История моей страны, история парней моего поколения. Одноклассник, отдавший интернациональный долг и свою жизнь, мог воевать в роте Андрея Васильевича. Всхлипывая, шмыгая носом, вспоминая рассказ кастеляна и знакомых парней, которым досталась эта никому не нужная война, я брела вдоль стены, иногда прикасаясь к её шершавой поверхности. Очередной раз грустно вздохнув, ощутила знакомый запах. Где я могла с ним сталкиваться? М-м-м… какой приятный. Хочется вдыхать его бесконечно. Аромат окутывал тело, туманил голову и обещал восхитительные ощущения и невероятное наслаждение. Стоп! Какое наслаждение? Мне это не надо! И морок спал. Запах был, и легкий туман клубился под ногами, но сознание прояснилось. Вернусь на Остров, расцелую Френки за бесценный подарок. Быть независимой от химии феромонов дорогого стоит. Но мне пора уже канцелярию миновать, а в коридоре не светлее – темнее становится. Тут я вспомнила, что, выйдя из склада, повернула не налево – назад, а направо – в подвал.
