Текст книги "Учебка. Курсант Агапи (СИ)"

Автор книги: Агаша Колч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 2

Проводя осмотр, доктор несколько раз хмыкнул:

– Курсант, у тебя эмоциональный ожог связок. Неприятно, но лечится.

«Так бывает?» – вытаращилась я на доктора. Какой интересный диагноз. Тот, уловив мое недоумение, пояснил:

– Во Вселенной всё энергия. Эмоции тоже. Похоже, когда ты высказывалась, произошёл внутренний эмоциональный взрыв, усиленный магией. А взрыв приводит к ударным, вибрационным и тепловым воздействиям. Поняла? Ты недавно обрела или увеличила магический дар?

Я кивнула. Доктор довольно потёр длинные узкие кисти рук, радуясь, что его выводы верны. В этот момент он мне чем-то напомнил Френки, увлечённую очередным исследованием.

– Ты еще не адаптировалась к усилению магии, вот и выплеснула её бесконтрольно. А это, как видишь, не совсем безопасно. Самое лучшее лечение для тебя сейчас – побыть в покое. Помолчать, поспать, погулять. Всё само восстановится, – но, увидев, как я нахмурилась и отрицательно качнула головой, продолжил: – Могу, конечно, и лекарство дать, но не смогу гарантировать отсутствия побочных эффектов.

Я посмотрела на врача с недоумением. Какие побочные эффекты?

– Понимаешь, новая для тебя сила магии сейчас вживается в физическое тело: в кровь, кости, мышцы, в органы. Чтобы стать твоей сутью и частью тебя. И любое вмешательство со стороны, даже такое небольшое, как отвар, стабилизированный магией, может внести дисбаланс. Что может привести, например, к мутации.

Почему мне об этом никто не говорил? Я хмурилась, хватая ртом воздух, в попытке что-то сказать, но кроме шипения и сдавленного писка ничего не получалось.

«И что мне делать?!» – направила на лекаря мысленный вопрос. Тот удивлённо взглянул на меня:

– Ты владеешь менталом? Надо же… – он опять уставился на меня изучающим взглядом. – Интересная у тебя аура, курсант. Телесные эманации юны и наивны, интеллект опытной и зрелой особи, а магия и вовсе…

Целитель замолчал, отошёл и продолжил издали изучать мою ауру, склоняя голову то так, то этак, словно критик на выставке, рассматривающий любопытную картину и пытающийся понять, что же такое автор хотел сказать зрителю.

– Кто же в тебе такого напутал? Но как все оригинально и прочно связано… – он замолчал, рассматривая что-то видимое только ему: – Знаешь, с тобой поработал великий мастер биомагии. Тебе обязательно нужно научиться всем этим пользоваться.

Я кивнула. Мастера знаю, научиться хочу.

«Сейчас что делать?» – повторила вопрос.

– Отдыхать и молчать. На тебя нельзя метку освобождения от занятий ставить – она магическая. Просто знак выдам, наденешь на лацкан, чтобы сержанты-воспитатели не цеплялись. На кухне меню для тебя тоже поправлю. Сможешь сама на себя зарок молчания поставить? Собственная магия тебе не повредит, зато будет гарантия, что не будешь разговаривать и не закричишь даже случайно.

Я пожала плечами, а добрый доктор нарисовал схему кастования зарока. Попробовала – получилось! Покивала, улыбаясь, и мысленно поблагодарила. Потом опомнилась:

«А как снять?»

– Дня через четыре придешь, посмотрю на твои связки и расскажу, как снять. Общаться с другими пока сможешь через Ресту – она хороший менталист. Если начнёт капризничать и отказываться, скажешь, что отец велел.

«Вы отец Ресты?»

– Да, мы единственные известные выжившие из теватов. Наш мир поглотила энергоматка-мутант, но это долгая и грустная история.

«Я её знаю. Сожалею, что вас она тоже коснулась», – посочувствовала я.

– Иди, курсант. Отдыхай, – доктор протянул мне большой красный значок в виде ромба.

Из медблока в жилой корпус шла застеклённая галерея, проходя по которой, я наконец-то смогла рассмотреть окружающий пейзаж. Собственно, любоваться было нечем. «Степь да степь кругом…» До самого горизонта красная выжженная плоская земля, цвет которой отражался в светлых камнях крепости, маскируя её под окружающий ландшафт. Хорошо, что местное солнце щедро дарило яркий свет и тепло, а не как на Кирумите, где робкие лучи изредка пробивались сквозь низкие тучи и круглые сутки было прохладно.

– Курсант! Сейчас время обеда, а не прогулок. Подойти, курсант!

Сержант-воспитатель стоял в начале галереи со стороны общежития и ждал меня.

– Почему у тебя знак ограничения, курсант?

Я приложила руку к горлу и отрицательно покачала головой.

– Совсем не можешь говорить?

Киваю: не могу.

– Пошли, курсант. Провожу тебя в столовую. Навигатор последнее время сбоит. Советую учиться ориентироваться без стрелки сопровождения.

Легко трогаю за фиолетовый рукав, привлекая внимание. Как учиться, если нет ориентиров?

– Будь внимательнее. Всегда есть какие-то зацепки. Вот смотри – видишь, маленькая трещина между полом и стеной? А вот здесь на стене небольшое углубление. На этой развилке стены правого коридора более гладкие, чем стены левого. Будешь внимательной – и сама научишься находить метки, на которые сможешь нацеливаться в случае чего. И шаги считай. К примеру, от поворота до двери, от двери до окна. Так легче запомнишь куда идти, чтобы не заблудиться.

Пока я внимательно и с интересом слушала лекцию по основам ориентирования в помещениях, мы пришли. Легко поклонилась в знак благодарности за знания, а сержант в ответ крепко хлопнул меня по плечу. Ух!

Мои соседки уже обедали. Кивнув им, я села на свой стул, и тут же передо мной опустился поднос с едой. Суп-пюре и кисель. Доктор позаботился. Кстати, я так и не узнала, как его зовут. Отчего-то в Корпусе и бейджи не носят, и не представляются при общении.

«Реста, как зовут твоего отца?» – мысленно спросила соседку.

Змейка вперила в меня свой гипнотизирующий взгляд.

– Целитель Мекри Сетляр, – вслух ответила теватка.

Цитиц тут же откликнулась, завертелась на стуле, осматривая зал:

– Что такое? Где твой отец? Кто заболел?

Мне опять пришлось пользоваться языком жестов. Легко дотронулась до рукава белочки, привлекая внимание, показала на свое горло и отрицательно покачала головой, после чего показала на змейку и ткнула себя пальцем в лоб.

«Переведи ей, пожалуйста. Твой замечательный отец попросил, чтобы ты недолго поработала моим переводчиком», – улыбнулась я Ресте.

– Агапи сказала, что у неё пропал голос, она была на приёме в медблоке и общалась с моим отцом.

– Ой, бедняжка! Как же ты теперь будешь? А Реста почему тебя понимает? Ты тоже менталом пользоваться умеешь? Вот счастливая! Как бы я хотела узнать, что думает вон тот онтрикс с третьего курса обо мне? Девочки, а вы могли бы послушать его, а?

Мы с Рестой синхронно закатили глаза и вздохнули.

– Он думает, что ты невероятная болтушка и легкомысленная особа, – цыкнула змейка на соседку.

Та надулась и принялась острыми длинными ноготками выковыривать орешки и семечки из булочки.

Я достала из кармана лист с расписанием и показала Цитиц.

– Ты хочешь знать, на какое занятие я сейчас пойду? – получив утвердительный ответ, она ткнула пальцем в одну из первых строк. – Травоведение и зельеварение. Основы и правила безопасности. А Реста на целителя учится.

Кто бы сомневался! Хорошо, а мне куда пойти?

– Тебя к занятиям не допустят, – кивнула на мой значок теватка. – Лечись.

Они с белочкой подхватили свои ученические сумки и влились в поток спешащих на занятия курсантов. Я повозила ложку в тарелке с малоаппетитной жижей, решила не насиловать себя, потянувшись к киселю. Бессонная ночь напомнила о себе тяжестью в голове и жжением в глазах. «Пойду посплю, пока соседки учатся, а то вечером с Виктором носом клевать буду», – решила я и закончила обед.

Сон был странный. Узкие, едва освещённые проходы были наполнены шуршащими, стрекочущими, суетящимися жучками, которые с каждой минутой становились крупнее и громче. От этого шуршания и проснулась. Цитиц сидела над раскрытым учебником и шелестела упаковкой, то замирая, зачитавшись, то опять нервно начиная дёргать обертку. Всего-то! Но ощущения от сна остались мерзкие и, на грани сознания, тревожные.

В ванной комнате в зеркале отразилось нечто заспанно-лохматое. И я, вздохнув, принялась распутывать результат работы бывшего куафера, а ныне инспектора тайной стражи Инка рес Плоя. К ужину с большим трудом, но я смогла справиться с нежеланным подарком Вселенной. Разобрала, промыла, высушила и, собрав в высокий хвост, заплела косу. Результат мне нравился. Это не было произведением парикмахерского искусства, какими меня удивлял и радовал страж, но я справилась сама. И даже не все волосы повыдёргивала.

Опять какая-то размазня на тарелке. Я с завистью засмотрелась на парня за соседним столиком, который с довольным постаныванием поглощал ароматный стейк. Каждый отрезанный кусок он обильно перчил, поливал каким-то соусом и только потом отправлял его в рот. Но голод не тётка, и я опасливо попробовала свою еду.

«Неплохо, – констатировала про себя и со вздохом зачерпнула очередную ложку. Через некоторое время, доев почти всё, добавила: – Даже сытно».

Допить йогурт мне не дал Виктор:

– Поговорить надо.

Едва я поднялась из-за стола, потащил к выходу из столовой. Втиснув меня в какой-то закуток, огляделся по сторонам и тихо сказал:

– Извини, но сегодня после отбоя я буду занят.

Пожала плечами – занят так занят.

– Ты обиделась?

Отрицательно качнула головой, пытаясь выбраться в коридор.

– Но я правда не могу! – с каким-то отчаянием, тихо, но эмоционально произнес парень.

Кивнула – понимаю, не можешь. Оно и к лучшему. Это утром после полученных впечатлений мне хотелось затуманить разум спиртным, чтобы расслабиться. Сейчас, после того как я осмотрелась, выспалась, поела и разобралась с волосами, жизнь уже не казалась такой грустной. Виктор истолковал моё молчание по-своему.

– Мне кажется, что ты обиделась, – грустно вздохнул он. Помялся и решительно заявил: – Мы с парнями ночью на нижние этажи идём.

«Нет! – я отчаянно замотала головой. – Нельзя туда, не ходи!»

Но Виктор даже не смотрел на меня.

– Нас в комнате четверо живет. Представляешь, я думал, что мальчишкам лет по двадцать, оказалось, что двоим больше сотни. А одному и вовсе лет двести. В их расах взрослеют долго. Общаемся между собой на межгалактическом. Сегодня ночью проснулся от шёпота. Эти балбесы обсуждали, как пройти мимо поста и выйти в общий коридор, чтобы не попасться сержантам-воспитателям и не загреметь в карцер. Я начал было отговаривать, но они упёрлись, что непременно надо сходить и понять, что там такое происходит и почему от курсантов это скрывают. Один из пацанчиков сын какой-то шишки из Синклита, вот и решил из себя разыграть крутого. А те двое ему в рот заглядывают. Зелёные совсем мальчишки. Глупые. Не могу я их одних отпустить.

Я дёрнула Виктора за рукав. И жестами показала – не ходи!

– Если там опасно, то они одни погибнут!

Я закатила глаза. Как ему объяснить, чтобы они все туда не лезли? Прижала руки к груди. Ой, как я могла забыть? Начала расстегивать верх комбинезона. У моего приятеля заблестели глаза. Ага, счаз, размечтался! За шнур вытащила из-под одежды кисет с артефактами. Достала серьги и протянула собеседнику.

– Ты что? – возмутился тот. – Это же бабские цацки.

Мне надоело его уговаривать. Потянула за ворот, чтобы наклонился, и прицепила на ухо одну из клипс.

«Теперь ты должен меня слышать», – протранслировала ему ментально.

– Ух ты! – вторую надел сам.

«Слушай, моя интуиция вопит от ужаса. Нельзя идти вниз! Доложи сержантам, чтобы заперли мальчишек».

– Никогда не был крысой и становиться не собираюсь! Существует правило – нельзя закладывать товарищей. Одних тоже не пущу. Они же необстрелянные, выживать в условиях боя не обучены.

«Ты там воевать собрался?»

– Понимаешь, среди боевиков ходят слухи, что внизу появилось нечто опасное. Никто не видел, но все ощущают тревогу. Преподы и сержанты молчат – кажется, сами ничего не знают.

«А ты Робин Гуд?»

– Нет. Сам не хочу идти, но… Ты же меня понимаешь.

«Понимаю – такая же дура. Слушай, давай я Инку расскажу? И пусть меня считают кем угодно».

Виктор опять отрицательно качнул головой. Ну почему он такой?! Со всей силы ударила его кулаком в предплечье:

«Ну почему ты такой дурак?»

Парень прижал мою голову к груди:

– Не плачь. Я обязательно вернусь. Буду очень осторожным и внимательным.

Отстранилась и достала из кисета подвеску на цепочке:

«Держи. Эта штука предупреждает об опасности вибрацией. Если на тебе в это время будут серьги, то можешь и картинку увидеть. Но не стопроцентно. Надень под одежду, прямо на тело. Серьги внизу не снимай, слушай эфир постоянно. Многие твари менталом владеют. Вдруг поможет. И помни, ты мне должен!»

– Что должен?

«Артефакты вернуть! Если утром перед завтраком не отдашь, я пойду к рес Плою. И думай что хочешь о себе, обо мне и всём Корпусе в целом, но я доложу о вашем походе».

– Согласен.

Виктор опять подтянул меня к себе, и я едва увернулась от поцелуя. Вот что за человек? Я с ним как с другом, а он…

Ночь была бесконечной. Я не могла уснуть, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, моля Вселенную о том, чтобы мальчишек поймали и отвели ночевать в карцер, а утром всыпали горячих, для активизации работы мозга. Но в жилом корпусе было тихо. Напряжение привело к тому, что я незаметно заснула. Ощущения, переживаемые мною во сне, были вполне реальны. И шершавая поверхность стены, к которой я прикасалась ладонью, пробираясь по сумрачным лабиринтам. И вязкий непонятный аромат, который туманил сознание и манил куда-то идти. И мощные жвала насекомого, которое внимательно рассматривало меня фасетчатыми глазами. И приглушённый расстоянием, но явно различимый приказ: «Убейте их!»

Если бы не заклятие молчания, то своим воплем я бы разбудила многих. В предрассветных сумерках тенью скользнула в ванную комнату, чтобы подготовиться к достойной встрече грядущего дня. Освежённый магией комбинезон приятно холодил кожу, затянула шнурки на обуви и…

«Куда ты собралась в такую рань? Мало всю ночь пугала страшными снами, и сейчас не спит», – ментально прошипела Реста.

«Прости, я не хотела», – покаялась я, присаживаясь к столу на отодвинутый стул, чтобы не мешать соседкам досыпать последний час перед подъемом. Поверх разбросанных тетрадей и учебников лежала раскрытая энциклопедия травоведения, которую вчера штудировала Цитиц. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, подтянула к себе книгу и увидела рисунок травинки, которую я так долго рассматривала в вампирском справочнике. Нарисовано хорошо, но описание свойств корней растения было неполное. И не указан срок сбора. На следующей странице тоже знакомое растение, но о нем рассказано интереснее и подробнее, чем в моей. Листала, сравнивала, удивляясь тому, как много информации запомнила, всего лишь просматривая страницы. И мечтала из двух книг сделать одну – более точную, детальную и познавательную. Оторвалась от любимой темы, заметила, что светило уже поднялось из-за горизонта и пора отправляться на поиски Виктора. Мало думая о производимом шуме – всё равно вставать пора, – вышла в коридор и у стойки на входе увидела дежурного, с нетерпением ожидающего, когда его сменят. Не задумываясь о том, как буду с ним общаться, если парень не владеет менталом, подбежала и спросила:

«Виктор вернулся?»

– Куда ты так торопишься, маленькая? Выходить еще нельзя. Или ты ко мне бежала? – курсант улыбнулся, веселясь от собственной шутки. Это он выпустил группу ночью и, кажется, не беспокоился о них совершенно. А может быть, они вернулись? На стойке лежало несколько листиков бумаги для записи и стилус. Старательно вывела на межгалактическом: «Парни вернулись?»

– Парни? – глазки третьекурсника забегали, но он решил отшутиться: – Тебе здесь парней мало, крошка? Могу составить компанию.

Накопившийся за ночь страх и нахлынувшее раздражение на подлого хамоватого курсанта я выдохнула через нос. Чтобы успокоиться. Ой, мамочки! Честное пионерское – не хотела. И драконесса я всего-то на двадцать процентов. Когда дым рассеялся, оказалось, что парень стоит в позе футболиста в «стенке», ожидающего штрафной удар, нагишом, прикрытый лишь копотью моей злости и пеплом своей одежды, хлопая опалёнными ресницами и безостановочно спрашивая:

– Ты чё? Ты чё?

Говорил же доктор, что сила моя нестабильна и мне отдыхать надо. Но этот сам виноват.

– Курсанты, объясните, что у вас здесь происходит?

Повернулась на голос, отлично зная, кого сейчас увижу. Вспомнить бы, через какое плечо выполняется команда «кругом!». Демонстрацию моей строевой подготовки не оценили – Инк делал вид, что невозмутим, но по глазам я видела – хохочет мой смешливый друг. Переводя взгляд от меня к дежурному и обратно.

«Этот… тильс ночью выпустил группу курсантов на вылазку в подвалы. Они еще не вернулись. Инк, там Виктор!» – ментально пожаловалась я и хлюпнула носом, сдерживая слёзы.

Инспектор мгновенно подобрался и рявкнул на погорельца:

– Курсант, я жду!

– Э-э-э-э… Эта сумасшедшая напала на меня, господин инспектор.

– Причина?

– Не ответил ей взаимностью, господин инспектор. Девочка не в моём вкусе. Еще и немая. А у меня невеста есть – отец выбрал.

Что?! Меня только что обвинили в домогательстве. Внутри вновь начал разгораться драконий жар, который рвался наружу. Но рес Плой охладил ментальным приказом: «Отставить!» Потом продолжил разговор с клеветником:

– Курсант, доложите численный состав в Корпусе. Все на месте?

– А? Э-э-э-э-э… ну, как бы… Я не совсем в курсе, господин инспектор, – замямлил дежурный. – Выходили, но не знаю, вернулись ли.

Инк аккуратно, чтобы не испачкаться, обошёл нарушителя и встал за стойку. Там чем-то щелкнул, на что-то нажал, и его приказ разорвал тишину коридоров:

– Срочное построение для преподавателей и курсантов Учебного Корпуса. Включаю обратный отчёт.

Четкий отрывистый звук метронома, и каждую минуту механическое голосовое сообщение:

– До начала сбора осталось пятьсот стандартных единиц… четыреста…

Хорошо, что построение проходило в коридоре первого этажа и никуда не надо было бежать, а можно наблюдать эту катавасию в сторонке. Потолки, лестницы и стены дрожали от множества бегущих ног, сержанты-воспитатели руководили построением и начали проводить перекличку тех подопечных, которые уже успели построиться. К инспектору подходили преподаватели, приветствовали друг друга и выстраивались в шеренгу за его спиной. Рядом с архимагом остановился высокий, могучего сложения самец. Человеком назвать его не могла – не похож. К какой расе относился – не знала. Они коротко переглянулись, похоже, что Инк ментально информировал его о случившемся. Не думала, что на такой рож… кх-м… на такой физиономии может быть мимика, но с лица богатырь спал.

С последним щелчком метронома и словами: «Отчёт закончен» – к стоящему в центре главному сержанту-воспитателю с нашивками на всю длину рукава строевым шагом подходили и отчитывались командиры подразделений. Пятый курс, четвертый, третий, второй, первый. Мне показалось, что один из фиолетовых военных шёл чуть медленнее, словно оттягивая неизбежное. Докладывал он дольше остальных. На ткани комбинезона, обтягивающей спину старшего, появилось темное пятно, которое расплывалось от шеи к пояснице. О как! Наверное, наказывают здесь строго. Но он, четко выполнив команду «Кру-ГОМ!», печатая шаг, пошёл навстречу неизбежному. Мне не было жалко служак: их вина, что мальчишки оказались такими недисциплинированными. Следить лучше надо! Но время уходило, а тут церемонии ритуальные устраивают. Будь моя воля, уже трубили команду «В ружьё!» и толпа курсантов бежала бы в подвалы спасать товарищей. Может, призвать к спасению сокурсников?

«Отставить!» – опять прогремел у меня в сознании рык господина инспектора, и я заметила, как вздрогнули два преподавателя, пытавшихся незаметно обменяться впечатлениями. Сама же привычно прикинулась частью стены.

– Лэр! Позвольте доложить, лэр!

– Я слушаю вас, Огокс.

– Больных нет. Отпускных нет, в увольнительных нет. Отсутствуют четверо, – главный сержант-воспитатель понизил голос и добавил: – Среди отсутствующих сын лэра Нища дер Витора – Робон. Лэр, готов понести любое наказание.

Инк кивнул. И одними губами сказал:

– Потом.

Выйдя вперед, архимаг внимательно осмотрел ряды замерших курсантов и сказал то, что все ожидали услышать меньше всего:

– Я прошу у вас прощения.

Глава 3

Если до этого были слышны шуршание ткани, вздохи и покашливания, то после заявления инспектора на нас обрушилась тишина. И Инку не надо было магически усиливать голос.

– Я прошу у вас прощения, – повторил инспектор, – за то неведение, в котором вы жили последние дни… и ночи. За необъяснимую тревожность и молчание администрации. Но тому есть объяснение. Пока – я повторяю, пока – мы сами ничего не знаем. Наблюдательная маготехника в нижних этажах отключается. Отправлять группу разведчиков, сформированную из курсантов и сержантов, нельзя.

По рядам старшекурсников-боевиков прошел возмущенный ропот. Но рес Плой не обратил на это внимания и с нажимом повторил:

– Нельзя! Как и давать непроверенную и неполную информацию. Курсанты, которые учатся на аналитиков-предсказателей, подтвердят, чем это может закончится. Домыслы, сплетни, паника. Когда у администрации будут достоверные сведения, мы вам сообщим. Сегодня должны прибыть две группы разведчиков из элитного подразделения тайной стражи. Они и пойдут выяснять, что там внизу. От вас же сейчас требуется выдержка и дисциплина. На нижние этажи – ни ногой. Занятия в лабораториях и оружейных залах отменить или перенести на «светлые» этажи. Проход по коридорам, которые относятся к пограничным, только по необходимости и группой не меньше четырёх – пяти человек в сопровождении сержанта-воспитателя. Всем понятно?

Всё та же пронзительная тишина. Похоже, все обдумывали свалившуюся на них новость. Сержанты опомнились первыми и что-то скомандовали своим курсантам. Сначала нестройно, но потом опомнившись, строй единодушно выдохнул:

– Да, лэр!

– И еще. Сегодня ночью четверо курсантов самовольно отправились на нижние этажи. Игнорируя строгий приказ не выпускать учащихся после отбоя из жилого сектора, дежурный пропустил первокурсников. А утром, чтобы скрыть свое нарушение, пытался оклеветать девушку, которая интересовалась судьбой горе-разведчиков.

Инк, не оборачиваясь, подал знак, и кто-то из преподавателей вытолкнул на середину «погорельца».

– Курсант, доложитесь!

– Да, лэр… Курсант Тикар рес Ветис, лэр… – промямлил тот.

– Значит, рес, – почти беззвучно сказал архимаг и уже громко: – Сержант-воспитатель Тикара рес Ветиса, подойти!

От строя «черных» к центру бежал служивый в фиолетовом комбинезоне.

– Сопроводите этого… через портал в родовое гнездо. Сейчас же и так, как есть. Вещи, документы и моё письмо рес Ветису передадите позже.

– Нет! – взвизгнул бывший курсант. – Умоляю! Не надо домой. Накажите, как хотите. Могу в подвалы пойти на разведку, но не выгоняйте из учебки. Это же какой позор…

– Да кто с тобой в разведку пойдёт, щенок? – проворчал его бывший командир и потащил рыдающего мальчишку к выходу.

– Сержанты-воспитатели, подойти ко мне. Курсанты, на завтрак.

Было заметно, что Инку нелегко далось построение и решение о исключении курсанта. Приставка «рес» говорила о том, что они Тикаром или земляки, или родичи. В великой Вселенной, населенной огромным количеством рас, такие встречи дорогого стоит. Как наши с дядюшкой Шеем или Виктором.

– Лэры, у кого из вас имеется боевой опыт? – руки вскинули все. – У кого менее среднегалактического оборота назад?

Пятеро сделали шаг вперед, в том числе и главный сержант Огокс. Инспектор удовлетворённо кивнул:

– Экипируемся и выступаем. Надеюсь вытащить пацанят.

«Я с вами!» – заявила я Инку.

«Отставить! Ты обещала никуда не лезть!»

«У тебя сколько менталистов в группе?»

«Я один. И что?»

«У Виктора есть артефакт, который читает направленные мысли. Ты сможешь одновременно командовать группой и слушать эфир? Или звать его ментально? Тем более что незнакомым он может не ответить, если затаились и отсиживаются где-то».

«Туристка!»

«Я буду как мышка. Возьми, а?»

Инспектор отвернулся и выматерился. Это была крепкая смесь великорусских, драконьих и еще каких-то неизвестных мне пока матерей, бабушек и прочей родни, которую не только за ногу. Сделала вид, что не слышу и меня эта тирада не касается.

– Главный сержант Огокс, возьмите эту… этого курсанта, выдайте амуницию и… И отвечаешь за неё головой. Понял?

– Да, лэр!

Комбинезон с экзоскелетом, наколенники, налокотники, в которых крепятся нож, фонарик, аптечка, что-то еще, но я не запомнила. Дополнением шли бронежилет, шлем со встроенной системой связи и бронированным забралом – малый набор боевого разведчика, в котором я даже дышала с трудом. В завершение на спину повесили рюкзак с запасом воды и еды на трое суток. Эта гора амуниции, по словам наставника, защитит меня в случае нападения. Навьючили и приказали ускориться, ибо ползу, как беременный зулик. Узнать бы еще, кто это и почему он беременный. А как все это снаряжение гремит! Огокс уже три раза поднимал меня за подмышки и «утряхивал», чтобы «всё улеглось по своим местам». Но я всё равно напоминала шумовой оркестр.

Скрип! Шурх-шурх! Брямс! Скрип! Шурх-шурх! Брямс! – озвучивало каждый мой шаг.

– Что это? – показал на меня пальцем Инк.

– Курсант Агапи, лэр!

«Спаси или убей сразу!» – взмолилась я.

– Рюкзак долой! Шлем тоже – он мешает слушать ментальный эфир. – Архимаг посмотрел, что еще можно снять, но всё остальное, по его мнению, было необходимо.

«Броник тоже! – потребовала я. – Стрельбы там не будет. А если что, я за сержанта спрячусь – он большой».

– Бронежилет тоже снимите. Иначе будет ползти, как беременный зулик.

И этот о зулике, но спрашивать было некогда. Впереди шли двое, поводя из стороны в сторону оружием с закреплёнными на нем яркими фонариками, пронзающими темноту. Следом шёл Инк, за ним мы с Огоксом, и ещё двое замыкали наш небольшой отряд. Каждые пять шагов я взывала: «Виктор, ты где?» Но ответа не было. Я задумалась, как бы усилить мой клич. Представила серьги и направила зов на них: «Виктор, ответь!» И услышала едва различимое: «…идем».

«Инк! Они живы!!! Виктор отозвался!» – и чуть было не столкнула с ног одного из сержантов, порываясь другу на выручку.

«Стоять, дура! Ты уверена, что это Виктор, а не ловушка для туристок?»

«Э-э-э-э… не знаю».

«Проверяй!»

Я кивнула и опять отправила импульс на визуализированную серьгу:

«Виктор, вы где?»

«Иду… Помогите».

«Вить, скажи, что было привязано на ветке куста?»

«Носки. Агапи, это я. Помогите!»

«Это он! Давайте быстрее!» – стала я тормошить Инка.

– Огокс, останьтесь с курсантом здесь и не отпускайте ни на шаг. Вперёд, ребята!

Разведчики убежали, а я могла только ментально поддерживать друга:

«Витя, держись! Инк ведёт сержантов. Они помогут».

Но парень больше не отвечал. Неужели мы опоздали?! Хорошо, что к комбинезону обязательно прилагались перчатки. Иначе сгрызла бы ногти по локоть. Нет у меня такой привычки, но в подобной обстановке могла и появиться. Не теряя надежды, время от времени звала:

«Витя?!»

«Утихни! Нашли мы их. Возвращаемся», – наконец-то дождалась ответа архимага.

Но радости в интонациях Инка не было. Время тянулось как… беременный зулик. Завидую терпению Огокса – стоит как монолит. Даже с ноги на ногу не переминается и мне не дает развернуться, чуть ли не вжав меня в стену, отгородив собой от всего мира. Полноценно нервничать в таких условиях невозможно: ни побегать из угла в угол, ни ногами потопать, ни руками помахать. Разве что головой о камень, но это больно.

Топот подошв и тяжёлое дыхание возвращающихся вывели моего охранника из ступора:

– Лэр! Чем помочь, лэр?

– Смените с Дебом парней.

Огокс сделал шаг вперед, и я закрыла руками рот, забыв, что голоса у меня всё равно нет. На носилках, напоминающих гамак, только растянутых не между деревьями, а между двумя сержантами, лежал Виктор. За ночь он здорово изменился. Постарел лет на пятьдесят. Глаза и щёки ввалились, кожа посерела, дыхание было слабым и прерывистым.

«Инк, что с ним?»

– Очень похоже на сильное физическое истощение, но точнее скажут целители, – ответил мне наш командир и приказал всем: – Продолжаем движение: я замыкаю, Огокс и Деб поддерживают оболтусов, Агапи рядом с носилками. Вы, – кивнул он сержантам, которые освободились от ноши, – впереди колонны. Пошли!

Двух спасённых курсантов сержанты поддерживали под руку, но передвигали ноги они сами.

«А где еще один?» – на ходу оглянулась я к архимагу.

«Под ноги смотри! Не знаю. Пока не знаю…»

Торжественной встречи не было. Сержанты сдали парней целителям и разошлись по своим делам. Инспектор ушёл с теватом, а я стояла в коридоре медблока, не зная куда идти.

– Курсант, на выход!

Огокс повел меня сдавать амуницию. Одевалась я, когда раздевалка была уже пустой, а сейчас из распахнутой двери помещения пахнуло таким концентрированным ароматом разгорячённых адреналином и быстрой ходьбой мужских тел, что сделала шаг назад. Главный сержант понял меня по-своему:

– Курсант, не дрейфь и привыкай. У нас нет раздельных душевых и бытовых комнат, – легко подтолкнул в плечо. – Иди!

«Мне это не надо!» – вспомнила кодовые слова и эмоционально-химические реакции глупого тела стали нейтральными. Что я, голых мужиков не видела, что ли? Хотя, положа руку на сердце, посмотреть было на что. Цветовое и видовое разнообразие, рельефы и формы… Но мне это не надо!

– Вот это твой шкаф. Здесь будет храниться твоя амуниция. Переодевайся. Вопросы есть?

Я отрицательно мотнула головой. Голоса нет, чтобы спрашивать. Стянула боевой комбинезон, который натягивала поверх белого, повесила на крючки, кинула заклинание очищения и, закрыв дверцу, повернулась к проходу. На меня уставились пять самцов различных рас и разной степени одетости.

«Что?!» – но менталистов среди них не было.

Огокс оттащил меня от шкафчика, поставил в центре и вдруг со всей дури залупил по правому плечу. Я полетела на пол, но, не дав упасть, меня подхватили чьи-то сильные руки и поставили на ноги.

– Прости, курсант, не рассчитал, – без доли раскаяния сказал сержант и тыкнул пальцем в то место, куда он только что ударил. Повернула голову и с трудом приподняла ушибленную руку. На рукаве переливался шеврон золотого цвета.

– Сегодня ты принимала участие в операции по спасению своих товарищей. Не имея боевого опыта, ты храбро вызвалась идти менталистом группы. Это ценные качества тайного стража. И мы, сержанты-воспитатели Корпуса, посвящаем тебя в практиканты, – он еще раз ткнул в шеврон.

Не поняла, что происходит, но, похоже, носить такой шеврон и быть практикантом очень достойно. Вытянулась в струнку и, вскинув правую руку к плечу, обвела всех взглядом. Мне улыбались, кивали, хлопали по спине. Но уже намного бережнее, чем это сделал главный сержант Огокс, цепляя почётный знак.