Текст книги "Учебка. Курсант Агапи (СИ)"
Автор книги: Агаша Колч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Глава 8
В последующие несколько часов я была погружена в хорошо смешанный коктейль из бедлама, анархии и сумасшедшего дома в равных количествах. Мне очень хотелось сбежать в комнату общежития и спрятаться в шкафу, выселив оттуда Цитиц. Но Лиза попросила побыть с ней:
«Агапи, мне страшно! Я не понимаю, что происходит, боюсь за керсов – они такие беззащитные, боюсь за кладки. Ответь, нам действительно ничего не угрожает?»
«Зуб даю!» – вырвалось у меня.
«Что ты даешь?! Зуб?! А зачем мне твой зуб?!»
Пришлось рассказывать, откуда в моём мире появилась эта фраза. Правда, о тюрьмах и уголовниках я упоминать не стала, боясь, что мои объяснения затянутся до утра. Но то, что в некоторых слоях общества это выражение – сродни гарантии честного слова, объяснила, удивляясь сама себе: с чего такое ляпнула? Но слово не воробей, вылетит – не поймаешь.
«У тебя интересная жизнь. Ты знакома с разными людьми, жила в другом мире. А я нигде не была. Даже то, как было раньше, плохо помню», – поделилась эмоциями королева.
«Знаешь, Лиза, у меня есть подруга. Она Разумное Древо…»
«Как это – дерево с разумом?!»
«Есть во Вселенной планета, на которой произрастают Разумные Древа. Удивительная раса древовидных учёных. Странное развитие цивилизации, но так случилось. Они способны собирать информацию из космоса, систематизировать и анализировать её, на основе этого рассчитывать и производить опыты. Они придумали отправить свои семена во Вселенную, чтобы так расселиться. Для того чтобы молодые Древа могли помогать населению тех планет, где они смогут укорениться. Так моя подруга попала в другой мир. Там мы встретились. И очень подружились. Однажды я посочувствовала ей, что, имея такой пытливый разум, ей приходится находиться на одном месте. На что она мне ответила: зато у меня есть время для моих исследований».
«Но я же не учёная!» – не приняла доводы Лиза.
«Зато у тебя есть миссия. Ты, как первая королева, можешь возродить планету к жизни. Сделать её еще более разнообразной растениями и чоттами».
«Ты думаешь, я смогу так же, как она, возродить мир к жизни?» – недоверчиво переспросила царица.
«Конечно сможешь! Не забывай, что тебе обещали помощь, значит, ты сможешь сделать быстрее и больше».
Успокаивая и развлекая королеву, я наблюдала за происходящим. После задержания ректора Инк отдал короткий приказ в нарукавный переговорник и, дожидаясь исполнения, подошёл к деду. Не обладая тонким слухом стража и постоянно отвлекаясь на общение с Лизой, я не слышала, о чем говорили мужчины, но видела, как недовольно нахмурился дед и как он несколько раз отрицательно покачал головой на очередные доводы инспектора.
«Как ты думаешь, с чего мне начать?» – вернула меня к теме разговора Лиза.
«Наверное, надо подобрать растения, которые следует высадить в первую очередь», – предложила я.
Но тут распахнулись двери, через которые керсы вывозили меня и одурманенных потерпевших, и к нам ввалился боевой отряд. На голове шлемы, лица закрыты забралами из непрозрачного пластика, бронированные комбинезоны. Моя собеседница заволновалась и начала было трансформироваться в оборонительную форму, напугавшую меня вчера, но я подошла к ней вплотную и стала успокаивать. Погладила по лапке, сделав шаг, дотянулась до брюшка и тоже погладила:
«Моя королева, они не опасны. Мы здесь все за вас, за керсов и ваши кладки. Вам не о чем беспокоиться».
Лиза трещала что-то непонятное, забыв о том, что владеет менталом. Из прохода выскочили керсы и бросились к своей жене.
«Уголь, послушай!» – позвала я своего приятеля.
Чёрненький остановился и повел головой в мою сторону.
«Новые люди испугали Елизавету. Ты же встречался уже с ними и знаешь, что они не опасны. Успокой королеву!»
«Да», – ответил керс и метнулся к Лизе, что-то чирикая на ходу.
Я, выбравшись из толпы чоттов, издали наблюдала, как керсы трогали королеву усиками, терлись об её крылышки и как она, привстав на задние лапки, обнимала их всех передними. Нежность и забота, проявленная в каждом движении, напомнила мне водяника Нила и его дочку Масяню. Вот так же сидели они на берегу и без лишних слов демонстрировали свою любовь друг к другу.
– Вот бы Ол'лию сюда, чтобы поучилась нежности, – прошептал подошедший дед.
– Думаю, они без нас разберутся, – так же тихо ответила я, имея в виду Рактия и его будущую жену.
– Туристка, мы уходим, – как всегда неслышно, подошел архимаг. – Пора окончательно решить вопросы в Совете и сдать Матами. Тес'шас идёт с нами.
– Только не говори, что я здесь за главную остаюсь.
– Спаси меня Вселенная от такого решения! Но хотел тебя попросить: постарайся, пока нас не будет, никуда не вляпаться.
– Постараюсь. Сейчас с Лизой попрощаюсь, потом пойду ужинать и отдыхать.
Он махнул рукой бойцам, держащим на весу сеть с пленённым ректором, и пошёл к выходу. Дед чмокнул меня в висок, наказал беречь себя и поспешил следом.
«Почему ты его не возьмёшь керсом? Он так к тебе светится», – дотронулась лапкой до моего плеча королева.
«Кого керсом? Тес'шаса?!»
«Другого. Инк, да? Он к тебе светится. Тес'шас тоже светится, но по-другому».
«Не понимаю. Как это?»
«Не знаю, как рассказать. Могу видеть так, – и у меня в сознании появилась бесцветное, размытое изображение меня самой. Как видео, снятое на плохую камеру наблюдения. – И так могу тоже».
Я даже пошатнулась от цветового удара, который получило моё сознание. Картинка была яркой и чёткой. Человечек, в котором опознала себя, переливался радужными цветами. Преобладали сине-зелёные оттенки, но вот вспыхнул жёлтый, который изменился в оранжевый, но скоро опять стал зелёным и синим. Как я поняла, холодные цвета – это спокойствие, а теплые – волнение.
«Елизавета, ты видишь эмоции!» – восхитилась я.
«Да. Тес'шас к тебе вот такой, – дед светился желтым цветом, в котором искрился оранжевый и изредка красный. – Инк вот такой».
Оранжевый, в котором фейерверком непрерывно вспыхивал красный, алый, малиновый и пурпурный. В таких эмоциях и сгореть недолго! Может, Инк сам по себе такой, а не ко мне пылает. Словно услышав мои мысли, Лиза переключила картинку.
«Это он с Тес'шасом разговаривал, – внутри абриса человечка преобладал сине-зелёный фон, по которому изредка метались фиолетово-жёлтые молнии. – Видишь разницу?»
«Вижу, – вздохнула я. – И что мне теперь с этим делать?»
«Не всегда надо что-то делать. Иногда надо просто подождать, и всё само сложится. Так учила меня старая королева».
Из прохода, который вёл в пещеры, высунулся Уголь и что-то прощебетал.
«Говорит, что пора отдыхать».
«Он прав. Я тоже пойду».
«Постой, Уголь отвезёт тебя. Ты же устала. Я вижу».
Она что-то чирикнула керсу, и тот мигом оказался рядом со мной. Я подошла к королеве и погладила по протянутой ко мне лапке. Похоже, чоттам очень нравится прикасаться к тому, что нравится, и они любят, когда их гладят.
«Спокойной ночи, ваше величество!»
«Хорошего отдыха, Агапи!»
И вдруг я вспомнила, о чём хотела давно уже спросить королеву:
«Лиза, мне снились сны. До того, как мы встретились, я видела тебя в гневе и ты кричала: "Убейте их!" Но прошлую ночь я спала спокойно. Ты не знаешь, что это было?»
«Мне тоже были эти видения. Ты видела не меня. Это было последнее послание старой королевы. Она просила своих керсов убить дезинсекторов, чтобы защитить последнюю кладку. Но мы не способны к убийству. И они все погибли».
Лиза подхватила меня лапками за талию и аккуратно опустила на спину Уголька. Тот сорвался с места, как болид на гонках Формулы-1, а я едва удержалась на шершавой поверхности хитина.
«Милый Уголь, ты мог бы немного медленнее бежать?»
«Да», – ответило моё транспортное средство, но хода не сбавило.
«Ты боишься надолго оставлять королеву?»
«Да».
«Можешь не переживать. Она светится к тебе».
«Знаю».
«Тогда зачем так спешишь?»
«Скучаю».
«Зайка ты мой ласковый!» – погладила я керса по загривку.
«Зайка – это кто?»
«В моём мире живёт небольшой пушистый зверёк. И ласковое название для тех, к кому относишься с нежностью. То есть светишься».
«Лизу могу зайкой назвать?»
«Конечно можешь».
Мой скакун остановился. Оказалось, за разговорами я и не заметила, как мы добрались до холла рядом с канцелярией. Поддерживаемая лапкой Уголька, соскользнула с его спины на пол и подошла к мордочке. Погладила любезно подставленный лоб, приняла поглаживания усиками и лапками и помахала вслед умчавшемуся чотту.
– Курсант, вернитесь! – остановил меня окрик, когда я уже почти подошла к своему месту в столовой.
– Да, лэр! – повернувшись по уставу, ответила я.
Незнакомый сержант, остановивший меня, осмотрел меня таким выразительным взглядом, что я всё поняла без слов. Неряха – мой комбинезон, еще утром белоснежный, был в ржавых разводах – от перил и ступеней, по которым я спускалась, в темных пятнах – от лапок чоттов. Разгильдяйка – опоздала на ужин. Невежа – прошла мимо сержанта и не поприветствовала.
– Виновата, лэр! Но я только что вышла из подвала и умираю от голода, – устало начала я.
– Курсант, вы оправдываетесь тем, что нарушили запрет?! – от удивления вояка даже орать забыл.
– Разве его еще не сняли? – добила я несчастного вопросом.
Он стоял, хватая воздух открытым ртом, пытаясь что-то показать рукой, но я не поняла пантомимы и попросила:
– Можно я сначала поем, а потом вы мне всё расскажете? – и почти упала на свой стул.
Тут же передо мной опустился поднос, на котором стояла тарелка с большим куском припущенной рыбы, политой светлым соусом с кусочками зелёных овощей.
«Сейчас тебя поведут в карцер!» – предупредила Реста, наблюдая происходящее за моей спиной.
«Хоть на расстрел, но сначала я поем!»
– Девочки, что происходит? – зашептала Цитиц. – Агапи, ты откуда такая грязная?
– И голодная. Поэтому дай мне спокойно поесть. Всё потом, – стараясь отделять вилкой и ножом от рыбы небольшие кусочки, а не заглотить порцию целиком, ответила я.
– Курсант Агапи! – раздалось за спиной.
– Да, лэр! – вовремя успев прожевать и проглотить кусок, встала, повернулась и почти уперлась носом в грудь главного сержанта Огокса.
Тот внимательно осмотрел меня с головы до ног и с упреком покачал головой:
– Почему боевую форму не надела?
– В ней тяжело, а я была под прикрытием ректора, инспектора и дракона, – чуть не заплакала я.
– Посажу-ка я тебя под арест, чтобы всем спокойнее было, – продолжая рассматривать меня, задумчиво сказал мой бывший напарник.
– С радостью! Только кормите вовремя!
– Иди умойся и доедай, – отпустил меня сержант.
В умывальнике, увидев свое отражение, я ахнула:
– Ой, мамочки!
«Мылом, мылом, мылом, мылом умывался без конца, смыл и ваксу, и чернила с неумытого лица», – бубнила про себя, отмывая руки и лицо от следов посещения жилища чоттов. Неудивительно, что меня хотели из столовой выгнать. Ржаво-серые разводы, как у солдата спецназа на вылазке в джунглях, «украшали» моё лицо. Только глаза сверкали на перемазанной моське. Сколько раз за сегодня я вытирала пот и слёзы, втирая грязь в кожу, не вспомню. Не под краном бы мне плескаться сейчас, а погрузиться в ароматную пену ванны, да где же её взять.
– Ты где от нас прячешься? – опять зашептала Цитиц. – И на обеде тебя не было. Ой, это он к тебе идёт?
Я подняла голову от тарелки и увидела идущий в нашу сторону предмет воздыханий соседки. Онтрикс и впрямь был хорош. Высокий, форменный комбинезон не скрывал мускулистого торса, а подчёркивал всю его красоту. Вот только хвост, который он перекинул через руку, какой-то потрёпанный. Словно моль посекла. Парень подошёл к нашему столу, отвесил поклон и протянул белочке маленькое зелёное гнездышко, в центре которого лежал блестящий орешек.
– Прими, прекрасная Цитиц, и стань моей сажелей навсегда, – и он гордо продемонстрировал свой общипанный хвост.
Но Цитиц, наша влюблённая по уши Цитиц, издали осмотрев подарок, только фыркнула:
– В нашем княжестве такие нивИки подносят самужи, живущие на нижних ветвях. Я, Цитиц, дочь могучего Атанела суль Кутанского, не могу принять столь малый нивИк. Мой род осудит меня, – и, повернувшись ко мне, спросила: – Так ты говоришь, что твоё горло уже восстановилось?
Курсант резко отвернулся и, не говоря ни слова, пошел на выход. Мы с Рестой уставились на соседку:
– Что? – зашептала она. – Да, он мне безумно нравится. Подошел бы просто так, без нивИка, я бы уже висела у него шее. А он же предлагает стать его сажелей. Ещё и навсегда. Это же всерьез!
«Ты что-нибудь поняла?» – спросила меня Реста.
«Нет! – доедая рыбу, ответила я. – Уводим в комнату и там выслушиваем. Нечего тут народ развлекать».
– В нашем мире у онтриксов есть обычай, – уже в комнате рассказывала Цитиц. – Парень, желающий взять в своё гнездо сажелю, дарит ей символическое гнездышко, сплетённое из шерсти собственного хвоста. Чем знатнее род сажели, тем больше должен быть нивИк и тем крупней в нём должен быть орешек. Большие нивИки плетут, жертвуя красотой хвоста, те самужи, которые хотят показать, как дорога ему желанная девушка. А этот, – белочка захлюпала носом, – принёс мне что-то непотребное. Наверное, заметил, что я на него глазками сверкаю, и решил по-быстрому породниться с нашим родом.
– А сам он кто? – спросила я.
Цитиц удивлённо посмотрела на меня:
– Не знаю.
Мы с Рестой переглянулись.
– Сейчас выясним, – пообещала деятельная теватка и, прикрыв глаза, замолчала. – Его зовут Серес суд Лэвижанский. Отец сказал. Вас, онтриксов, в училище всего двое. Не перепутаешь.
И мы опять уставились на белочку, которая пыталась упасть в спасительный обморок, но никак не могла этого сделать.
– Девочки, этот «суд» – первый наследник соседнего княжества, которое во много раз больше нашего. Вот теперь род меня не только осудит, но и прибьет.
Я искренне сочувствовала Цитиц, но спать хотела еще больше. Едва не уснув в душе, я, как была в халате и с полотенцем на голове, упала в постель и провалилась в сон.
Из сна вынырнула рывком, сразу. Открыла глаза в предрассветный сумрак, вспомнила, как я уснула. С ужасом дотронулась до головы, понимая, что мне предстоит разбирать воронье гнездо из собственных волос. Вряд ли здесь магия поможет. Но полотенца нет, а высушенные волосы заплетены в косу и уложены в высокую «гулю». Заботливые соседки постарались. Повезло мне с ними. Хоть мы из разных миров, с разными темпераментами и взглядами на жизнь, но относимся друг к другу с уважением, пониманием и принятием. Что еще нужно для мирного сосуществования трех девиц? Разве что устроить пижамную вечеринку и вволю потрепаться о том, что на сердце лежит. Известно же, что раздели печаль с другом – станет она в два раза меньше. Раздели радость – увеличится вдвое.
На завтрак Цитиц едва плелась. Она всё утро ходила как в воду опущенная и ежеминутно корила себя за вчерашний промах.
– Девочки, что мне делать? – ныла она.
– Знаешь, вчера на такой же вопрос я получила мудрый совет: «Не всегда надо что-то делать. Иногда стоит просто подождать, и всё само сложится».
– Хороший совет! – поддержала меня теватка. – Подожди. Никто не знает, что будет даже через удар сердца.
Нас прервал хорошо знакомый мне голос:
– Срочное построение для преподавателей и курсантов Учебного Корпуса. Включаю обратный отчёт.
И в здании зазвучал уже привычный отчёт метронома, и напоминание механическим голосом:
– До начала сбора осталось пятьсот стандартных единиц… четыреста…
Затерявшись в белоснежной группе первокурсников, я наблюдала, как солидно проходят к своему месту преподаватели, приветствуя друг друга, как носятся сержанты, рявкая вполголоса на нерадивых подопечных, как, почёсываясь и позёвывая, строятся курсанты. Но вот в центр вышел Инк. А за спиной у него возвышался дед, в сюртуке преподавателя Учебного Корпуса. Рес Плой его в преподы ангажировал, что ли?! Метроном закончил отчет отпущенного времени, главный сержант Огокс доложил, что все в порядке, все на месте, и отступил в сторону.
– Пора выполнить моё обещание и рассказать о том, что происходит, – начал инспектор, слегка усилив голос магией. – В подвалах были обнаружены представители реликтовой расы первых обитателей планеты. Королева-матка и её… э-э-э-э… кхм… небольшая свита.
Курсанты зашумели, переговариваясь между собой, пытаясь обсудить новость. Но Инк продолжил, перекрыв гул голосов:
– Чотты не только безобидны, но даже просят нашей помощи и защиты. Межгалактический Совет принял решение поручить Учебному Корпусу обеспечивать безопасность этого реликтового народа и помочь им в восстановлении растительности планеты. В связи с этим нам всем предстоит огромная работа. Это будет отличная практика для травников, стихийников и всех, кто пожелает в этом участвовать. Желающие могут записываться у главного сержанта Огокса или у секретаря ректора.
Оратор сделал небольшую паузу, давая возможность курсантам осмыслить услышанное, а может быть, и решение принять, и продолжил:
– Также мне поручено известить вас о смене руководства Учебным Корпусом. С сегодняшнего дня ректором назначен лэр Тес'шас вар Фламери.
Дед сделал шаг вперёд и кивнул, изображая поклон. Лицо дракона было непроницаемо равнодушно, но губы плотно сжаты, что говорило о его крайнем недовольстве происходящим. Перешёптывания усилились. Многие курсанты смотрели в сторону группы первокурсников боевиков, словно желая кого-то увидеть.
– И последнее, – продолжил Инк свою речь. – Один из курсантов попросил сделать крайне важное объявление. Прошу всех отнестись с пониманием. Прошу.
Рес Плой отошел к преподавателям, а на его место вышел… Мама дорогая! Освободившееся место занял Серес суд Лэвижанский. Если вчера парень щеголял ухоженной косой до пояса и пушистым, хоть и слегка покоцаным хвостом, то сегодня он был лысый и с общипанным наголо хвостом. Но это не мешало ему с королевским достоинством держать в руках нивИк размером с футбольный мяч. Внутри гнезда, свитого из волос и шерсти онтрикса, лежал орех, переливающийся всеми цветами радуги, размером с мой кулак. «Бриллиантовый, что ли?» – задумалась я.
– Прекрасная Цитиц, достоин ли мой нивИк твоего внимания? Согласна ли ты принять предложение и стать моей сажелей навечно?
И тут наша соседка всерьёз решила потерять сознание, взгляд раскосых глаз помутнел, колени подогнулись, и она повисла на стоящей рядом теватке. Но Реста не позволила испортить торжественный момент банальным обмороком. Подхватив Цитиц одной рукой за талию, ладонь второй положила ей на грудь и что-то зашептала. Взгляд дочери могучего Атанела суль Кутанского прояснился, ноги окрепли, и она, получив ускорение нашим дружественным толчком в спину, выскочила в центр.
– Я согласна, – едва слышно прошептала девушка, но это расслышали все.
Оказывается, в коридоре стояла гробовая тишина. Затаив дыхание, все ждали, чем закончится вторая попытка вручения капризной белочке брачного символа онтриксов.
– Ва! Ва! Ва! – оглушающе прокатился по зданию вопль торжества, снимая с курсантов, преподавателей и сержантов напряжение последних дней.
Глава 9
На завтрак Цитиц не пришла. Мы с Рестой были рады за подругу, но обсуждать происшедшее не хотелось. Единственное, о чем я спросила у молодой целительницы:
– Как ты думаешь, скоро он обрастет? Жалко парня, всю шерсть с хвоста на подарок пустил.
Теватка грациозно пожала плечами:
– Цитиц сама виновата. Пусть любит его лысым и терпит голый хвост. Шерсть и волосы к обряду единения отрастут, конечно, а сейчас пока так поживёт.
– Справедливо.
Когда мы выходили из столовой, Реста поинтересовалась:
– Сегодня опять будешь мир спасать?
– Да. «С восьми утра до десяти – подвиг», – пошутила я.
– Что?! – остановилась удивлённая соседка.
– А «в 16:00 – война с Англией»? – спросил догнавший нас Виктор, слышавший цитату из прекрасного фильма.
Я рассмеялась – как же здорово, когда собеседник понимает без лишних объяснений!
– Доброго дня вам, девушки! – названый братец по-свойски притянул меня рукой за плечи и чмокнул в макушку. Другой рукой осторожно взяв Ресту за кончики тонких пальчиков, спросил: – Ты позволишь?
Пока теватка прибывала в недоумении от происходящего, склонился над узкой кистью и легко прикоснулся губами к безупречным ноготкам. Ух ты! И здесь любовь? Тихонько выскользнув из-под руки парня, пошла здороваться с дедом. Но зуд женского любопытства не давал покоя. Вот бы взглянуть на этих двоих глазами Лизы. Светятся ли они друг к другу?
– Доброго дня, лэра. Можно к ректору? – спросила я кофейного цвета секретаршу в фиолетовой форме.
– Иди, – буркнула та и добавила едва слышно: – Окрутила старика и рада.
Я отпустила дверную ручку, которую начала было тянуть на себя, подошла к злыдне и сказала:
– Уважаемая лэра, если ректор узнает, что ты сплетни распускаешь, – испепелит. Забыла, что он дракон? А я его внучка, – пыхнула в сторону секретарши тонкую струйку черного дыма (ура! Получился подконтрольный выброс!) и вошла в кабинет, довольная произведённым эффектом.
Дед с Инком стояли у развернутой в центе кабинета голографической карты и задумчиво почёсывали затылки.
– Проблемы, лэры? – забыв поздороваться, спросила я.
– Вот думаем, где твоих чоттов лучше устроить, – чмокнув меня в висок, ответил дед.
А страж только приветственно кивнул. Зачем Лиза мне сказала о том, что он «светится ко мне»? Теперь невольно буду наблюдать за его словами и поступками, словно мне больше делать нечего.
– Деда, тебя с назначением поздравить или посочувствовать?
– Сочувствуй. Но лэр инспектор обещал, что это временно и он в ближайшее время подыщет замену.
– Нет ничего более постоянного, чем временное, – не удержавшись, съехидничала я в адрес Инка.
Но тот не отрывался от карты. Только что там смотреть? Степь да степь кругом. Даже речушки никакой не помечено.
– Здесь воды совсем нет? – задала вопрос обоим.
– Есть, и много, но она вся подземная. Реки, озёра… Корпус воду для всех нужд вот из этой из пещерной речки берёт, – страж показал на карте направление подземного водотока.
– Разве нельзя ручей на поверхность вывести?
– Можно, но он тут же испарится или опять в почву уйдет. Суховеи постоянные и грунт рыхлый.
Мне вспомнился рассказ Лизы о том, с чего начинала первая королева.
– Роднички! Пусть их будет много. Выводить из-под земли в укрепленные колодцы и сразу обсаживать влаголюбивыми растениями, корни которых уплотнят почву. Через время высадить кустарники и между ними съедобные для чоттов травы. Русла ручейков от источников направить в небольшое озеро. Вокруг получится оазис, который постепенно можно будет расширить до полного озеленения планеты. Вот! – выдохнула я. – Конечно же, я не мелиоратор и в моем предложении есть масса недочётов и ошибок, но с чего-то надо начинать. Кстати, почему профессионалов не пригласите?
– Совет приказал обходиться своими силами, – хмуро ответил инспектор. – И мне нравится твоя идея насчёт родников.
– Агапи, сможешь сегодня преподавателя травоведения проводить к королеве и послужить им переводчиком? – включился в разговор дед. – Надо выяснить вкусы и предпочтения чоттов, чтобы заказать семена и саженцы в аграрных мирах.
– Нам же пока много не надо. Для начала попросим дедушку Лёшу с Океана поделиться травками. Пусть свои папоротники и кустарники немного проредит. А водяник Нил даст камыша и осоки. Они добросовестно проследят, чтобы не занести сюда случайных переселенцев. Мир здесь стерильный.
Мужчины переглянулись.
– Туристка, ну вот откуда ты столько всего знаешь?! – закатив глаза, воскликнул Инк.
– Долго живу, много читаю, память хорошая, – опять отмахнулась привычной фразой.
Инспектор от хохота скорчился на диване, а дед просто умильно улыбался, глядя на меня. Ну да, по сравнению с количеством их жизненных оборотов, я – младенец.
Дверь приоткрылась, и в щелку протиснулся нос и губы секретарши:
– Лэр ректор, к вам Актиум Лаппа просится. Пустить? – громогласно прошептала она, шевеля губами как рыба, и, получив согласие, приоткрыла дверь перед преподавателем на ширину трёх ладоней. – Идите.
Через щель в кабинет скользнуло худое угловатое существо в форменном сюртуке. Под мышкой костлявым локтем преподаватель придерживал фолиант, который по толщине мог соревноваться с его худосочностью и дополнял угловатость тела уголками кожаного переплёта. Глубоко посаженные глаза Актиума Лаппы внимательно осмотрели присутствующих, после чего он, повернувшись ко мне спиной, низко поклонился деду и Инку:
– Лэры, готов служить Совету.
Выслушав задание, травник вновь низко поклонился и сказал:
– Не понимаю, зачем идти в подвалы, когда и здесь прекрасно можно решить вопрос. Вы позволите? – кивнул он на диван.
Получив разрешение, он со стоном облегчения опустил худой зад в мягкие подушки и раскрыл свою книгу на острых коленях. «Энциклопедия травоведения и растениеводства» – успела прочитать на титульном листе. У меня даже руки зачесались, как захотелось полистать и найти что-то новое по интересной для меня теме.
– Вот смотрите, – он достал стилус и начал быстро писать бисерным почерком список, перелистывая заранее отмеченные закладками страницы. – Это те растения, которые имеют свойство приживаться в любых почвах и выживать при неблагоприятных условиях.
Вглядываясь в чёткие рисунки и опознавая растения, я недоумевала всё больше и больше. А после того, как эксперт вслух зачитал короткий список, непроизвольно выпустила из ноздрей густое облако чёрного дыма. Все трое уставились на меня с удивлением.
– Лэр Лаппа, за что вы так ненавидите чоттов? – немного успокоившись, спросила я.
Всё то же непонимание во взглядах деда и Инка и что-то непонятное в глазах травника.
– Да, эти растения могут выживать на любых пустошах и при любых условиях, но они смертельно опасны!
– Курсант, вы хотите оспорить мнение магистра травоведения? – ехидно спросил препод.
– Я не оспариваю. Вы составили отличный список ядовитых растений. Например, хеклиум, который вы характеризовали как отличную кормовую базу. Да, у него огромные сочные листья, но его сок вызывает мутацию и угнетает деление клеток любого организма. Дальше в списке пих. На моей родине эту травку называют вёх, или цикута. В древние времена приговорённым к казни подносили чашу сока цикуты, и несчастный умирал в мучениях, – у Инка брови поползли на лоб, и он посмотрел на хмурого деда, явно переговариваясь о чём-то ментально. – Следующее рекомендованное вами растение – кониум. В моем мире считается инсектицидом – из него готовят препараты для уничтожения насекомых. Два оставшихся мне незнакомы, но думаю, что они столь же «полезны» для чоттов, как и названные выше.
Увидев, как хмурится ректор, преподаватель заблеял:
– Наверное, я ошибся. Я не знал, что эти травы ядовиты. Сейчас подберу другие.
– Если вы, магистр, так плохо разбираетесь в своем предмете, то чему же вы обучаете курсантов? – сурово спросил Тес'шас.
– От прежнего ректора нареканий не было.
– Может быть, потому, что именно он пристроил вас преподавать, а до этого вы были бродячим продавцом травяных сборов? – спросил Инк, сворачивая сообщение, полученное через кристалл связи. – Я запросил в архивах ваше личное дело. В нем отмечено, что вас несколько раз обвиняли в продаже настоев для прерывания беременности. Также вас допрашивали как свидетеля отравления. У вас есть запреты на посещение девяти миров, а в трех мирах вам объявлена вендетта. Меня удивляет то, что с такой репутацией вас приняли в Учебный Корпус.
– Ничего не доказано! – вскинулся Лаппа.
– Действительно, улик было мало. Но сегодняшний инцидент добавил последний чёрный камень на весы вашей судьбы. Думаю, что после задержания вас ментально проверят на лживость, – информировал травника инспектор.
– Нет! Не надо! Я сам всё расскажу! Пожалуйста, не надо проверки, – но, увидев, что все равнодушны к его стенаниям, завопил другое: – Из-за чего мне жизнь ломаете? Ради никчемных насекомых? Эти букашки никому не нужны!
Если до этого, слушая враньё магистра, я злилась, брезгливо морщилась, удивлялась, то слова о ненужности прорвали мою эмоциональную плотину, и я набросилась на Актиума.
– Ты предлагаешь уничтожать всех, кого никто не любит? Всех, по кому никто не скучает? Всех, кто одинок? В чем будешь измерять степень нужности? Но сначала ответь – ты сам кому-нибудь нужен? Кто будет оплакивать тебя? – я наступала на травника, тыча пальцем в чахлую грудь, и говорила, говорила, не замечая, как слезы стекают по щекам, впитываясь в ткань комбинезона. Мне было обидно за чоттов, за себя, за Ресту, потерявшую свою любовь, за деда, который так и не дождался взаимности от Лир'рии. – Как ты смеешь делать такие заявления? Чотты нужны Вселенной, иначе она бы не сохранила их. Нужны этой планете, чтобы на ней вновь возродилась жизнь, чтобы исчезли пустыни и степи. Они нужны всем нам, потому что у них есть чему поучиться. А такие, как ты, пришли в их мир и убили! Убили беззащитных керсов, уничтожили кладки, живьём сожгли королеву, отравили всех, кто летал, плавал и бегал. Потому что решили, что они никому не нужны. Это такие, как ты, не нужны, потому что за вами идет смерть и разрушение!
Я не заметила, что давно уже загнала оппонента в угол и он оттуда мимикой и жестами молил о спасении. Дед подхватил меня на руки, сел на диван и стал укачивать, порыкивая что-то на драконьем, который я не понимала дословно, но действовал он на меня успокаивающе. Инк налил в стакан воды, накапал из своей фляжки бодрящей смеси и подал мне со словами:
– Не тронь гов… кхе-кхе… Туристка, им есть кому заняться. Выпей как лекарство и успокойся.
Но я еще сильнее захлюпала носом:
– Как же я вас люблю! Обоих.
Ректор и страж переглянулись, заулыбались, а я слезла с колен дракона и, устроившись рядом на диване, стала глоточками пить гадкую на вкус, но такую полезную микстуру Инка. В дверь опять просунулся нос и губы секретарши:
– Лэр ректор, к вам из Синклита тайной страж….
Договорить она не успела. Дверь распахнулась, отодвинув препятствие с дороги, и в комнату ввалились три крепких парня в облегчённой форме бойцов тайной стражи.
– Лэры, лэра, – галантно поклонились они нам. – Простите, что без доклада, но вызов был срочным.
– Это я вас вызвал, – шагнул вперёд архимаг, сделал рукой какое-то неуловимое движение, и гости вытянулись в струнку. – Упакуйте вот этого… э-э-э… лэра и доставьте Главе Совета, но так, чтобы никто не узнал и не увидел. Выполняйте!
Стражи сработали как фокусники. Секунду назад Актиум Лаппа стоял, вжавшись в угол, моргнула – его уже нет. Исчезли и двое бойцов. Только старший группы, пятясь к выходу, отвесил нам поклон и прикрыл за собой дверь.
Через минуту на рукаве у Инка замигал вызов кристалла связи. Он отвернулся, прикрылся пологом тишины, поговорил, размахивая свободной рукой, и, раздосадованный, обернулся к нам:
