Текст книги "Демон играет на нервах. Долго и дорого (СИ)"

Автор книги: Афина Туле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Глава 3
Пока платит демон

Ксавий Вельдмар

Свобода, как выяснилось, пахла дорогим алкоголем, крепким табаком, женскими духами, азартом, музыкой и лёгким привкусом грандиозных неприятностей, которые пока ещё казались чем-то далёким, почти романтичным и совершенно не заслуживающим внимания.

И если уж быть до конца честным с самим собой, то первые несколько дней после изгнания я чувствовал себя настолько счастливым, что временами мне хотелось расхохотаться прямо посреди улицы исключительно от осознания того факта, что больше никто не стоит у меня над душой с разговорами о долге рода, приличиях и необходимости однажды стать «серьёзным демоном».

Нет, серьёзно.

Меня больше не ждали унылые семейные ужины под ледяным взглядом матери, мне не подсовывали очередных «идеальных невест» из хороших родов и не заставляли изображать достойного сына благородной семьи, которому почему-то внезапно должно нравиться обсуждать налоги, семейные союзы и перспективы укрепления влияния рода.

Впервые за долгие годы я чувствовал себя не приложением к фамилии Вельдмар, не «третьим сыном баронессы», не запасным наследником на случай внезапной трагедии, а просто собой – демоном с крыльями, аккордеоном и полным отсутствием какого-либо желания взрослеть.

Последнее, впрочем, никогда особенно меня не смущало.

В тот же вечер после изгнания я оказался в «Пьяной Мантикоре» – заведении шумном, дорогом и настолько любимом местной золотой молодёжью, что приличным существам там делать было совершенно нечего. Музыка гремела так, что дрожали стены, официантки ловко лавировали между столами с подносами, переполненными выпивкой, а воздух был пропитан ощущением беззаботности, которое обычно появляется только там, где все присутствующие слишком молоды, слишком богаты или слишком пьяны, чтобы задумываться о последствиях.

Именно поэтому это место всегда вызывало у меня самые тёплые чувства.

Стоило мне переступить порог, как меня почти сразу заметили.

– Ксавий⁈ – заорал Рейгард так громко, что несколько посетителей за соседними столами недовольно обернулись в нашу сторону. – Да быть не может! Ты живой!

– Пока ещё да, – лениво усмехнулся я, поправляя крылья. – Хотя мама приложила определённые усилия, чтобы это исправить.

Компания взорвалась хохотом настолько дружно, словно я только что рассказал лучшую шутку за последние несколько лет.

Меня немедленно усадили за стол, сунули в руки бокал и потребовали подробностей. Причём желательно таких, чтобы в истории было побольше скандала, семейного позора и угроз немедленного убийства со стороны родственников.

К счастью, рассказывать истории я умел превосходно.

Через полчаса половина таверны уже слушала, как именно я исполнял серенаду несчастной Селесте Гримстоун, стоя с аккордеоном прямо на праздничном столе. Особенно бурную реакцию вызвал куплет про идеальные рога и пустую голову, после которого какой-то молодой демон едва не свалился со стула от смеха, а официантка, проходившая мимо с подносом, чуть не уронила бокалы.

– Нет, ты совершенно больной! – хохотал Тарек, вытирая выступившие слёзы. – Спеть такое при её родителях! При твоей матери! Я бы после подобного сам себя из дома выгнал!

– Вот видишь, – довольно протянул я, делая большой глоток ликёра. – А мама почему-то не оценила мой творческий порыв.

– Она тебя теперь проклянёт.

– Поздно. Меня уже прокляла собственная фамилия.

Снова раздался дружный смех, а я неожиданно поймал себя на том, что мне до безумия нравится это ощущение.

Впервые за очень долгое время я не был объектом семейного разочарования. Наоборот, здесь меня воспринимали почти героем – слегка безумным, скандальным, но определённо достойным уважения.

И, если подумать, такая репутация нравилась мне значительно больше образа примерного наследника, которого из меня безуспешно пыталась вылепить мать.

В тот вечер я платил за всех и делал это с огромным удовольствием, потому что мне хотелось красиво отпраздновать начало новой жизни.

Внутри сидела приятная уверенность в том, что всё обязательно сложится прекрасно, а нынешнее изгнание – это просто временная семейная истерика, которая закончится сразу после того, как мама немного остынет.

Если уж совсем честно, где-то глубоко внутри я был почти уверен, что через пару недель меня начнут пытаться вернуть домой.

Возможно, мама даже пришлёт экономку.

«Баронесса желает знать, нагулялся ли господин Ксавий и не собирается ли он наконец перестать позорить род».

От одной только мысли об этом мне становилось смешно.

Нет уж.

Теперь всё будет по-моему.

Следующие несколько дней превратились в один бесконечный праздник, в котором почти не осталось места для сна, здравого смысла и хоть какого-то подобия ответственности.

Мы шатались по тавернам, играли в карты, спорили, кто способен перепить огненного элементаля, устраивали ночные концерты прямо на улицах и один раз даже умудрились ввязаться в драку с компанией оборотней, которым крайне не понравилось моё исполнение романтических баллад.

Между прочим, совершенно несправедливо не понравилось.

Аккордеон в моих руках буквально оживал. Я играл на столах, на подоконниках, на крышах экипажей, а один раз даже на памятнике какому-то особенно унылому герою прошлого, который, судя по выражению каменного лица, при жизни вообще не понимал, что такое веселье.

Народ смеялся, танцевал, девушки строили мне глазки, а я чувствовал себя так, словно наконец-то начал жить по-настоящему.

Следующие несколько дней я продолжал жить так, словно ничего в моей жизни принципиально не изменилось и впереди меня всё ещё ждут бесконечные вечера, дорогая выпивка, шумные компании и привычная уверенность в том, что мир крутится исключительно вокруг моего великолепного хвостатого величества.

Если уж совсем честно, то именно так я и пытался воспринимать происходящее.

Ну подумаешь, мать устроила показательную истерику. Ну подумаешь, меня выгнали из дома. В конце концов, я всё ещё оставался собой – обаятельным демоном с хорошими связями, громким именем и талантом превращать любую пьянку в настоящее представление.

Разве может такой демон действительно пропасть?

Ответ на этот вопрос жизнь, как выяснилось, собиралась выдать мне очень быстро и с особым удовольствием.

Пока же всё выглядело вполне терпимо.

Я просыпался ближе к полудню, с трудом вспоминал, где именно нахожусь, приводил в порядок крылья, умывался ледяной водой и уже через час снова оказывался в компании приятелей, которые неизменно встречали меня так, словно я был главным украшением любой таверны.

– Нечего сидеть с такой кислой физиономией, Ксавий! – заявил однажды Рейгард, когда застал меня за весьма подозрительным занятием – пересчётом оставшихся монет. – Свобода любит движение, а не унылое ковыряние в кошельке.

– Ты сейчас разговариваешь как философ или как демон, который опять хочет выпить за мой счёт? – лениво уточнил я.

– Одно другому совершенно не мешает.

После этого он радостно хлопнул меня по плечу и потащил в очередную таверну, где уже собиралась знакомая компания.

И я пошёл.

Потому что пока двигался, смеялся, пил и играл на аккордеоне, всё происходящее всё ещё казалось временным недоразумением, а не началом серьёзных проблем.

Первые тревожные звоночки начали появляться постепенно.

Сначала хозяин съёмных комнат вдруг необычайно вежливо напомнил мне, что оплата за следующую неделю вносится заранее. Причём сказал он это с таким осторожным выражением лица, словно опасался, что я прямо сейчас превращусь в дикого демона и начну жрать мебель.

Потом в одной из таверн официант вместо привычного:

«Господин Вельдмар, как всегда?»

неожиданно уточнил:

– Оплата сразу или записать на счёт?

И всё бы ничего, вот только раньше подобных вопросов мне никто никогда не задавал.

Даже ювелир, у которого я когда-то покупал подарки для случайных любовниц, внезапно начал слишком внимательно рассматривать мои кольца, запонки и браслеты, когда я зашёл просто поболтать.

Настолько внимательно, что мне сразу захотелось проверить, не пытается ли он мысленно прикинуть их стоимость.

Но хуже всего было даже не это.

Хуже всего оказалось то, что компания вокруг меня начала медленно меняться.

Сначала я почти ничего не замечал.

Ну подумаешь, пару раз приятели собрались без меня. Ну подумаешь, кто-то «случайно» забыл предупредить о вечерней гулянке. В конце концов, у всех бывают свои дела.

Вот только подобных случайностей становилось всё больше.

Однажды вечером я, как обычно, заявился в «Медный котёл», уверенный, что сейчас услышу привычный грохот голосов и очередную идиотскую шутку в свой адрес, но вместо этого наткнулся на очень странную картину. Они смеялись, пили и прекрасно проводили время. Без меня.

На секунду внутри неприятно кольнуло что-то очень похожее на обиду, но я тут же привычно натянул улыбку и направился к ним.

– А я уж подумал, что без меня здесь стало слишком тихо, – заявил я, плюхаясь на свободный стул.

Несколько человек неловко рассмеялись.

Рейгард поднял кружку:

– Ксавий! А мы как раз тебя вспоминали!

Почему-то прозвучало это так, словно вспоминали они меня исключительно в прошедшем времени.

Я заказал выпивку, закинул ноги на соседний стул и привычно начал рассказывать очередную байку, вот только атмосфера за столом почему-то оставалась странной.

Слишком натянутой.

Слишком осторожной.

Шутки уже не вызывали прежнего хохота, а разговоры постоянно куда-то ускользали, будто компания всё время пыталась обсуждать что-то другое, но замолкала при моём появлении.

Особенно неприятно стало, когда Тарек внезапно усмехнулся и небрежно бросил:

– Ты бы пока немного притормозил с расходами.

Я вопросительно приподнял бровь.

– Это сейчас был совет друга или попытка спасти трактирщика от разорения?

Несколько человек снова рассмеялись, но как-то слишком быстро и нервно.

Тарек пожал плечами:

– Да я серьёзно. Времена сейчас сложные. Да и тебе, наверное, стоит немного… поэкономнее жить.

Последние слова прозвучали настолько осторожно, словно он боялся меня оскорбить.

И именно поэтому они задели особенно сильно.

Я медленно откинулся на спинку стула, продолжая улыбаться так беззаботно, будто вообще ничего не почувствовал.

– Расслабьтесь, я пока ещё не настолько обнищал, чтобы считать монеты перед ужином.

Вот только слово «обнищал» неожиданно резануло даже меня самого.

На несколько секунд за столом повисла неприятная пауза.

Совсем короткая.

Но её хватило, чтобы я впервые по-настоящему понял одну очень простую вещь.

Они уже начали меня списывать.

И от этого внутри вдруг стало настолько мерзко, что захотелось либо немедленно напиться, либо врезать кому-нибудь по роже.

Вместо этого я громко рассмеялся, подозвал официанта и заказал сразу несколько бутылок самого дорогого огненного вина. Атмосфера изменилась практически мгновенно, кто-то хлопал меня по плечу и называл лучшим демоном столицы.

Вот только теперь я уже слишком хорошо видел, как именно всё это работает.

Веселье продолжалось ровно до тех пор, пока платил я.

Именно поэтому настоящий удар оказался таким неприятным.

Ближе к ночи счёт наконец принесли.

Я лениво потянулся за кошельком, всё ещё продолжая вполуха слушать очередную пьяную историю Рейгарда, но уже через несколько секунд понял, что что-то идёт очень сильно не так.

Монет не хватало.

Совсем немного.

Сущая ерунда по меркам тех сумм, которые я обычно тратил за вечер, но не хватало.

На короткое мгновение внутри стало холодно. Я поднял взгляд.

Компания внезапно оказалась очень увлечена чем угодно, кроме происходящего.

Никто даже не пошевелился.

Никто не сказал:

«Да ладно, я добавлю».

Хотя ещё неделю назад половина из них жила исключительно за мой счёт.

Трактирщик смотрел на меня спокойно и внимательно, и я понимал, что, кажется, влип.

Глава 4
Ведьму удобно топить

Алессия Ворн

Новую комнату я ненавидела всей душой.

Нет, если смотреть исключительно с точки зрения выживания, то она была вполне терпимой: крыша не текла, дверь закрывалась, а стены не рассыпались от прикосновения. Для Нижнего квартала это уже считалось почти роскошью. Вот только после моей прежней квартиры это место ощущалось не жильём, а насмешкой.

Комната была маленькой, душной и настолько тесной, что стоило мне расправить руки, как пальцы почти касались стен. За окном кто-то орал с самого рассвета, этажом ниже гремела посуда, а тонкие перегородки пропускали абсолютно все звуки, включая храп соседа и очень эмоциональные выяснения отношений какой-то супружеской пары.

Особенно прекрасной была влага.

Она здесь была повсюду.

Отсыревшие стены.

Холодное бельё.

Запах плесени.

Даже воздух казался влажным и неприятным, словно комната медленно пыталась меня переварить.

Я открыла глаза, несколько секунд мрачно смотрела в потолок, а потом резко села на кровати, потому что если позволить себе лежать слишком долго, то появится опасное желание вообще никуда не идти.

А этого я позволить себе не могла.

Пока я двигаюсь – я ещё не проиграла.

Эта мысль в последние недели стала почти личным заклинанием.

Я медленно поднялась, босиком прошлёпала к крошечному тазу с водой и поморщилась. Вода за ночь успела стать ледяной, но выбирать не приходилось.

Пока у меня ещё оставались хоть какие-то деньги, я собиралась выглядеть прилично.

Потому что если ведьма перестаёт следить за собой, то окружающие мгновенно начинают воспринимать её как некомпетентную, а это было последнее, что мне было сейчас нужно.

Особенно если речь идёт о ведьме без клана, без покровителей и с репутацией, которую старательно пытались испортить.

Я долго расчёсывала волосы, пытаясь привести каштановые пряди в порядок, потом накрасила губы остатками помады и критически осмотрела своё отражение в мутном зеркале.

Выглядела я уставшей.

Очень.

Под глазами залегли тени, лицо осунулось, а во взгляде появилось что-то жёсткое и колючее, чего раньше там никогда не было.

И всё же я упрямо натянула своё лучшее платье.

Тёмно-зелёное.

То самое, которое когда-то нравилось Лоренцо.

От этой мысли внутри неприятно кольнуло раздражением.

– Какая же ты дура, Алессия, – тихо пробормотала я своему отражению.

Отражение полностью со мной согласилось.

Выйдя на улицу, я сразу плотнее запахнула плащ. Утро выдалось сырым и неприятным, а Нижний квартал вообще не располагал к хорошему настроению. Здесь слишком хорошо чувствовалось, насколько быстро жизнь может скатиться вниз, если хотя бы ненадолго потерять опору под ногами.

Особенно если кто-то очень старательно помогает тебе падать.

Первой моей остановкой стала лавка госпожи Берты – богатой купчихи, которой я в прошлом году помогла снять крайне мерзкое проклятие. Между прочим, весьма качественное проклятие, наложенное любовницей её мужа. Тогда Берта едва ли не плакала от благодарности, обещала рекомендовать меня всем знакомым и называла «настоящим сокровищем».

Поэтому сейчас я искренне надеялась, что хотя бы она не станет делать вид, будто никогда меня не знала.

Надеялась зря.

Служанка долго мялась на пороге, потом всё-таки пустила меня внутрь, но выглядела при этом так, словно в дом случайно проникла заразная болезнь.

Берта встретила меня в гостиной.

Красиво одетая.

Идеально причёсанная.

С абсолютно чужим лицом.

– Алессия, – произнесла она настолько осторожно, будто разговаривала с нестабильным артефактом. – Не ожидала тебя увидеть.

– Это взаимно, – сухо ответила я. – Я пришла насчёт новых заказов. Ты говорила, что твоя сестра хотела консультацию.

Берта мгновенно отвела взгляд.

И вот тут я уже всё поняла.

Ещё до того, как она открыла рот.

– Сейчас не самое подходящее время для подобных услуг, – наконец произнесла она с натянутой улыбкой. – Сама понимаешь… по городу ходят всякие слухи, а я дама с репутацией.

Я несколько секунд молча смотрела на женщину, которая ещё полгода назад готова была целовать мне руки за помощь, а теперь боялась даже стоять рядом слишком долго.

– Понимаю, – спокойно ответила я. – Благодарю за честность.

Хотя никакой честностью здесь даже не пахло, но что я могла поделать?

Следующие несколько часов прошли примерно так же.

Меня не выгоняли и не оскорбляли – всё было гораздо хуже. Мне напряжённо улыбались, извинялись и выдавали какие-то нелепые объяснения.

«Сейчас сложное время».

«Ты же понимаешь нашу ситуацию».

«Мы обязательно обратимся, но чуть позже».

Особенно больно оказалось видеть тех, кому я действительно помогала.

Вдову, чей сын умирал от магической лихорадки.

Торговку, которую я вытаскивала после сильнейшего сглаза.

Все они теперь смотрели на меня одинаково, как на проблему, как на неприятность, от которой лучше держаться подальше.

К полудню мне уже хотелось либо напиться, либо кого-нибудь проклясть. Лучше всего было бы проклясть Лоренцо, но я прекрасно понимала, что это было бы неимоверной глупостью, которая мне очень дорого обойдётся.

Но вместо этого я отправилась обратно в свою комнату, потому что именно туда должны были прийти проверяющие из гильдии.

Опаздывать на встречи с магами было плохой идеей.

Особенно когда тебя уже считают подозрительной.

Они явились ровно вовремя.

Двое мужчин в серых мантиях с эмблемами гильдии выглядели настолько одинаково безликими, что казалось, будто их специально выращивают где-нибудь в подвалах исключительно для порчи чужих жизней.

Старший даже не поздоровался.

Просто достал бумаги и сухо произнёс:

– Повторная проверка по жалобе рода Вальдек.

Я медленно скрестила руки на груди.

– Какая честь. Неужели снова ищете тайные ритуалы по соблазнению богатых демонов?

Маг даже не улыбнулся.

– Предоставьте записи заказов за последние полгода.

– Может, мне ещё сразу раздеться для удобства? Чтобы вы точно ничего не пропустили?

Второй проверяющий неодобрительно поджал губы.

– Госпожа Ворн, не осложняйте ситуацию.

О, как же я ненавидела эту фразу.

Особенно потому, что именно ею обычно прикрывают желание спокойно растоптать чужую жизнь без лишнего шума.

Они рылись в моих вещах почти час, перебирали остатки ингредиентов, проверяли записи и осматривали амулеты. Открывали ящики так, словно искренне надеялись обнаружить там расчленённый труп или руководство «Как околдовать богатого идиота за десять простых шагов».

Я держалась из последних сил, хотя была близка к истерике. Внутри медленно закипала такая ярость, что в какой-то момент свечи на столе начали подозрительно мерцать.

Старший маг тут же поднял взгляд.

– Вы нервничаете, госпожа Ворн?

– Нет, – сладко улыбнулась я. – Просто мечтаю о том моменте, когда вы наконец уберётесь из моей комнаты.

Он сделал вид, что не услышал.

Конечно.

Такие, как они, вообще прекрасно умеют не замечать чужого унижения.

Когда дверь за проверяющими наконец закрылась, мне показалось, что вместе с ними из комнаты вынесли последние остатки моего терпения.

Несколько секунд я просто стояла посреди этой проклятой каморки, глядя в пустоту и пытаясь понять, чего именно мне сейчас хочется больше – разреветься, напиться или всё-таки кого-нибудь убить. Последнее желательно медленно и с фантазией. Например, одного конкретного демона с идеально уложенными волосами и настолько красивой улыбкой, что я, как последняя идиотка, полгода принимала её за искренность.

Свечи на столе всё ещё нервно подрагивали, реагируя на моё состояние, а воздух в комнате ощутимо потяжелел от магии. Я медленно выдохнула, стараясь взять себя в руки, но получалось плохо. Очень плохо.

Потому что унижение, как выяснилось, обладает неприятным свойством накапливаться.

Сначала тебе говорят потерпеть.

Потом делают вид, будто не знают тебя.

Потом роются в твоих вещах, как в мусоре.

А потом ты стоишь посреди сырой комнаты и понимаешь, что вся твоя прежняя жизнь развалилась за какие-то жалкие две недели.

И хуже всего было даже не это.

Хуже всего было осознание того, насколько легко всё произошло.

Словно окружающие только и ждали момента, когда меня можно будет спокойно столкнуть вниз, не опасаясь последствий.

Я медленно подошла к столу, выдвинула ящик и высыпала остатки монет прямо на деревянную поверхность.

Три серебряных.

Пятнадцать медяков.

Смятый жетон из дешёвой таверны.

Вот и всё моё состояние.

Я долго смотрела на эти жалкие остатки прежней жизни, а потом вдруг тихо рассмеялась. Нервно. Сухо. Почти зло.

– Поздравляю, Алессия, – пробормотала я. – Ты официально докатилась.

Месяц назад я выбирала между тремя новыми платьями просто потому, что не могла решить, какой оттенок красного лучше подойдёт к моим глазам.

Теперь же сидела и подсчитывала, хватит ли мне денег на еду до конца недели.

И всё из-за демона.

Нет.

Из-за того, что я, взрослая ведьма с мозгами и магией, позволила демону сделать из себя полную дуру.

От этой мысли внутри снова начала подниматься ярость, горячая, тёмная. Очень ведьминская.

Стекло в мутном зеркале пошло тонкой трещиной. Я резко отвернулась и стиснула зубы. Нет, надо держать себя в руках. Если я устрою магический всплеск в этой дыре, соседи позовут стражу быстрее, чем я успею даже придумать себе оправдание.

Я схватила плащ и практически вылетела из комнаты, потому что оставаться внутри становилось опасно уже не только для моего душевного состояния, но и для окружающей мебели, а денег на новую у меня не было.

На улице моросил мелкий дождь.

Нижний квартал пах сыростью, дешёвым табаком, жареным мясом сомнительного происхождения и чужими проблемами. Здесь вообще всё было пропитано ощущением безысходности, и обычно я старалась держаться от подобных мест как можно дальше, но теперь сама стала частью этого пейзажа.

Я шла быстро, не особо разбирая дорогу, пока наконец не остановилась возле особняка Вайлдфайров. Он был таким красивым, и буквально пару недель назад меня тут ждали с распростёртыми объятиями. От воспоминаний стало настолько мерзко, что захотелось сплюнуть прямо на ступени, но я напомнила себе про гордость и приличия.

Я поднялась к воротам и уверенно посмотрела на слугу.

– Мне нужно увидеть Лоренцо.

Слуга узнал меня сразу.

Это было заметно по тому, как у него на секунду дёрнулось лицо.

Но уже через мгновение он снова натянул идеально вежливую маску.

– Господин Вайлдфайр занят.

– Передай, что пришла Алессия Ворн.

Слуга замялся.

Совсем чуть-чуть.

А потом вытащил из кармана небольшой кошелёк и протянул мне так осторожно, словно боялся, что я его укушу.

– Господин просил передать это… в качестве компенсации.

У меня внутри словно что-то оборвалось, не соображая, что вообще делаю, я протянула руку и автоматически взяла кошелёк.

– Вот как, – тихо произнесла я.

Слуга явно почувствовал, что происходит что-то нехорошее, потому что нервно кашлянул и сделал шаг назад. Это было весьма разумным решением, потому что в этот момент мне впервые по-настоящему захотелось кого-нибудь проклясть.

Но я снова сумела сдержаться каким-то совершенно нечеловеческим образом. Вместо этого я просто развернулась и пошла прочь.

Я сама не заметила, как оказалась возле дешёвой таверны на границе Нижнего квартала. Из дверей доносился громкий хохот, запах алкоголя и жареного мяса, а у входа курили двое молодых демонов в дорогих плащах.

Судя по всему, какие-то богатенькие сынки решили поискать экзотики и острых ощущений подальше от приличных районов.

Один из них лениво скользнул по мне взглядом и ухмыльнулся:

– О, смотрите-ка, ведьмочка, и как такая красавица тут вообще оказалась?

Второй расхохотался:

– Главное, кошельки придерживай, у ведьм есть отработанная привычка пускать состояния по ветру.

Они даже не представляли, насколько сильно сейчас рискуют.

Я медленно улыбнулась и прошла внутрь таверны не потому, что хотела есть или пить, а потому что мне было просто необходимо выплеснуть наболевшее, и в голове начал созревать план, как это сделать.