Текст книги "Не сахарные (СИ)"
Автор книги: Аделина Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Глава 5
Девушка чье имя называть нельзя
или как потерпеть крушение без судна.
На следующий день математику отменили, и я безумно радовалась. Чуть ли не прыгала от счастья до потолка. А потом сказали, что она будет завтра первым уроком, я уже не бегала по школе со счастливым лицом. В данном случае и бегать то некуда. Целый день сидела в кабинетах, переходя не только в разные кабинеты, но и социальные сети на уроках. Кажется, за целый день я изучила всю ленту в интернете. Я бы даже сказала на год вперед.
На пятом уроке, на астрономии в наш класс вошла женщина и попросила несколько парней помочь ей перетаскать ученики. И, конечно же, я не могу упустить эту возможность свинтить с урока.
– А девушки что? – на весь класс прокричала я, не зная, что такое скромность. – По-моему это дискриминация!
– Там учебники нужно перенести в библиотеку, – поясняет женщина в черно-белом костюме. Кажется, в прошлом году я брала какую-то книгу из программы и до сих пор ее не вернула. Надеюсь, она меня не помнит.
Не люблю читать от слова совсем! Единственный раз, когда я что-либо читала это, наверное, была книга «Цветик-семицветик» в классе так четвертом. Сейчас большую часть меня выручают фильмы по книгам. Их я с удовольствием смотрю, а потом люблю поболтать на уроках литературы.
– Я люблю таскать учебники, – уверенно говорю я. – Без меня вы точно не справитесь!
Она широко улыбается, и я слышу смех одноклассников во всем классе. Ну и смейтесь! Вам же придется сидеть на скучной астрономии, а я прогуляюсь по школе, ничего не делая.
– Ну, если ты так хочешь, то пошли. Если учитель не против, – оборачивается она на преподавателя и весь класс смотрит на него.
– Иди, раз ты так хочешь, – говорит учитель астрономии и я счастливая, и довольная вылетаю из кабинета, направляясь за библиотекаршей в подвал школы.
Но только что книгам делать здесь? Мы спускаемся по ступенькам. Впереди нас идут, болтая Руслан с Ленькой, и рядом с ними Витька Антонов.
– Здесь учебники? – осматриваюсь я, в длинном коридоре подвала. Мне кажется если присмотреться, то на углах здесь выросла паутина, и вовсю ползают по серым стенам пауки. – Или вы нас хотите похитить? – шучу я.
– Считайте, что на несколько минут от урока я вас взяла в рабство, – говорит она. – Представляете, кто-то летом перенес стенд с книгами в помещение с лыжами.
– Кто-то очень любит книги, – снова усмехаюсь я и замечаю, как Журавлев оборачивается посмотреть на меня. Я тут же умолкаю.
– Ну, ничего мы сейчас с вами быстро все перетаскаем, – женщина открывает железную дверь, запертую на ключ. Серьезно как в тюрьме! И кто додумался сюда поставить книги!
– Похоже на тюрьму! – читает мои мысли Журавлев.
Около стен стоят лыжи с палками по размерам. А в самом центре лавки, где обычно переобуваются, поставлены три стенда с книгами. Кто же такой изобретатель, что не поленился сюда перетаскать литературу из библиотеки?
– Вот прикол! – смеется громко Антонов. – Почему не моя гениальная идея спрятать книги в подвале?
– А вдруг это ты? – серьезно спрашивает у Витьки женщина. – Откуда мне знать?
Вот и подловили Антонова! Я лично верю, что это был он! А кто еще такое мог придумать?!
– Я? Так я летом в деревне был, – начинает, запинаясь оправдываться Витька.
– Он, он, – твердит Ленька, показывая на него рукой. – Это в его стиле!
– Ничего не в моем!
– В твоём!
Я начинаю хохотать и, обернувшись, снова натыкаюсь на улыбчивого Руслана. Рядом с ним весь смех исчезает!
– Тогда тебе вдвойне не повезло, – говорит женщина. – Сначала с третьего этажа притащи все суда, теперь относи.
И только сейчас до меня доходит смысл слов, про третий этаж! Это получается еще и подвал! Целых четыре! И как теперь это все таскать? Я лично только на одну ходку подписывалась, а не на полное рабство.
– Вот, вот! Это не я!
– Ладно, мальчики и прогульщица, берем книги и несем в библиотеку! Чего замерли? Несем! – мы берем сразу много книг, и я замечаю, как несколько полок уже опустели. Только вот на третий этаж! Ужас!
Я начинаю поднимать по лестнице. Беру, наверное, больше всех книг. Руки начинают уже отваливаться, а это только первый этаж. Стопка книг закрывает все лицо, что не дает мне хорошо видеть ступеньки на лестнице. Главное не упасть! И еще как назло Журавлев увязывается за мной!
– Не думал, что ты увяжешься за мной, – говорит он мне и перешагивает сразу несколько ступенек, обгоняя меня.
Это я увязываюсь?! Его юмор меня убивает. Или что это вообще?
– Не бери на себя, Журавлев! Ты мне побоку! – осторожно наступая на каждую ступеньку, говорю ему.
– Ты повторяешься.
Мой мозг сейчас расплавится. И чего он ко мне пристал?! А это только начало дня. Ничего сейчас остановлюсь и у меня в кармане были жвачки.
– Журавлев, у тебя есть ракета? – притормаживаю я на одной из ступенек уже на втором этаже.
– Нет, – качает он головой, впереди меня так приостановившись. Он полностью развернулся посмотреть на меня. И еще учебников вполовину меньше взял, чем у меня! Так что кто тут еще от урока отлынивает?
– Жаль, – искренне говорю я. – Я бы очень тебя хотела отправить в космос и больше никогда не видеть.
– Увы, – улыбается он своей нахальной улыбкой. – Тебе придется меня терпеть. – И с этим совсем не поспорить! Не дождавшись дальше его пламенной реплики, я обхожу его и поднимаюсь в библиотеку.
После второй ходки я твердо решаю, что не пойду больше таскать эти учебники! Посижу на лавочке, и подожду, пока мои одноклассники закончат. Только вот, проходя мимо туалета для девочек, слышу звук похожий на чей-то плач. В первую секунду я хотела пройти мимо. Ведь это совершенно не мое дело. Но что-то внутри меня решило остановиться.
Около раковины, вытирая потекшую тушь, стояла девушка чье имя называть нельзя. Дверь от туалета хлопнула, и Злата обернулась посмотреть на меня. Её расстроенный взгляд в испуге посмотрел на меня, и с той уверенностью, что всегда она ходит, тут же отвернулась, ничего не ответив. Я всегда удивлялась, как так у нее, получается, прятаться за маской, не показывая никому себя изнутри. Но сейчас и я для нее чужая.
Злата развернулась и начала вытирать тушь. Ее розовые пряди волос собраны в растрепанный хвост, который нужно срочно переделать.
Я сделала несколько шагов, подходя ближе к ней. Она открыла кран, смачивая салфетку водой, а после начала вытирать растекшуюся тушь.
– Хватит так на меня смотреть, – произносит Злата, даже не взглянув на меня. Через зеркало видно, как потекшая тушь постепенно исчезает.
– Что-то случилось? – первое, что приходит в голову, спрашиваю я.
Молчание, кажется, было долгим. Наверное, она просто думала, что я уйду.
– Ничего, – выдавливает из себя, наконец.
И даже сейчас не знаю, что мешает ей поделиться со мной ее переживаниями: ее характер или наша ссора? Скорее все вместе. Потому что никто так и не решился за этот год примириться и попытаться возобновить нашу дружбу. Все произошло слишком резко. Сейчас мне нужно уходить. И я это прекрасно понимаю, но я остаюсь и задаю крайне глупый вопрос:
– Почему ты плакала? – после вопроса Злата начинает улыбаться. Она оставляет держать в руках салфетку, как тут же поворачивается ко мне лицом, облокачиваясь правой рукой об раковину.
– Я очень рада, что я тебе стала интересна. Только не могу вспомнить с какого времени.
– Ты мне всегда была интересна.
Её глаза опускаются на мою руку. И следом за ней тоже смотрю на свою руку. Меня окутывает старое воспоминание о том, что когда-то здесь висел браслет – нашей дружбы. Я машинально глажу, то место где он висел раньше.
– Ты сама знаешь ответ, Эльвира, – поднимает она на меня глаза. Её голос настолько уверен в своих словах, что даже убеждает в этом меня.
Несколько секунд растерянности, что я даже не могу понять, почему такая обида на меня? Глупая ссора, что в один прекрасный день я начала общаться с Таськой больше? Так и она долго не мучилась, записывая к себе в лучшие друзья – Пушкаря. Который даже не знает, что такое дружба.
– Не знаю, – отрицательно махаю головой. – Потому что ты закрылась и никого к себе не подпускаешь.
– Эльвира, просто уйди! – говорит она, переводя свой взгляд в зеркало. И на каком моменте наша дружба с самого детства закончилась? Просто все развалилось в пух и прах! – Пожалуйста, – еще раз повторяет она, слегка дрожащим голосом.
И кто бы мог подумать, что именно она прогонит меня? Бросив на нее косой взгляд, выхожу из женского туалета. И понимаю, что совсем не Таська виновата в нашей законченной дружбе. А её так называемый друг! Заразил её своим агрессивным поведением! Просто так она бы не изменилась!
***
Видение из будущего: не спорь возле Матроскина.
Иначе ничем хорошим не закончится.
Осенний дождь снова бьет по стеклу окна. Я подхожу, приоткрывая ночные шторки и вижу, как листья на деревьях начинают постепенно желтеть. Рядом высокое дерево покрывается в желто-красный окрас. А чуть дальше все деревья стоят еще совсем зеленые. И как в такую мокрую и сырую погоду можно идти в школу? Хочется же валяться в постели! Смотря сериальчик с миской попкорна. Не спеша заправляю кровать, и топаю на завтрак.
– Доброе утро! – произносит радостно мама с кухни. Я, не останавливаясь, прохожу в ванную. Никакого позитива у меня сегодня нет! И еще эта математика первым уроком!
– Ага, – бурчу я и, умывшись, захожу на кухню. С окна доносятся звуки включенного радио. На станции играют русские песни. Мама радостно что-то перемешивает в сковородке на плите. – Ты сегодня странная, – замечаю и присаживаюсь за стол, отодвигая стул.
– У меня отличное настроение, – широко улыбается она. Микроволновка возле холодильника пищит, и родительница достает тарелку с горячими бутербродами.
– Как пахнет! – доносится до меня аромат колбасы. Тарелка оказывается рядом со мной, а после еще и кружка чая.
Вот бы еще и в школьной столовой нормально кормили! А, то есть невозможно! Приходится пиццу покупать или целый день сидеть на жвачках. Наверное, можно было таскать еду с собой как Пантелеев. Я видела, он так делает. Но на меня будут коситься взгляды всех моих одноклассников. Лучше уж быть голодной!
– Нам в ноябре дают с папой отпуск! – счастливо произносит мама, отвлекая о мыслях школьной еде.
– Чему радоваться то? – я кусаю бутерброд с колбасой и растекшимся сыром и обжигаюсь. Как горячо! Пытаюсь остудить, махая рукой. Ну, только я так могла! – Горячо! – бурчу я. – В ноябре сыро и холодно, – договариваю после, запивая чаем.
– Да хватит тебе, Элька! – не падает духом мама. – Домашними делами займусь. Можем куда-нибудь сходить.
– Например?
– Можем в театр, сто лет там не была, или кино, еще же можно в музей. Там говорят, ремонт сделали. Дел выше крыши, в общем. Точно! Мы еще с Толькой хотели обои в коридоре подклеивать, а то совсем начали отклеиваться.
– Лучше бы летом на море съездили, – предлагаю я.
– Да съездим еще! Летом обаятельно.
– Ага, – киваю с сарказмом. Никуда мы не поедем. – Только я уеду как всегда в деревню и ничего не…
– Стой, стой, – обрывает меня мама. – Гороскоп! Давай послушаем! – она приставляет указательный палец к губе, чтобы я помолчала.
Мама подходит ближе к радио и прибавляет громкость, крутя в сторону кнопку. Я приподнимаю бровь и начинаю махать головой. Вот же заняться нечем! Еще и во всякие гороскопы верить!
– Эм… Привет, – заходит на кухню Макар, осматривая нас. Мама кивает в его сторону и продолжает внимательно слушать. Макар смотрит на меня и показывает пальцем на маму. – Что происходит?
– Гороскоп, – закатываю глаза и кусаю очень вкусный бутерброд.
– О! Телец уже был? – присаживает Макар рядом со мной на стул.
– Да, – качает головой мама. Мама отлипает от радио, когда слышит свой знак зодиака и узнает его судьбу на ближайший день. И что мне за семейка досталась?!
– Верьте в себя. Сегодня вы легко справитесь с любой задачей. Никакой конкретики, – возмущается она.
– Звезды не так повернулись, – смеюсь я.
– Зря ты Элька. Что тебе сегодня там сказали? – мама возвращается к плите, перемешивая, кажется гречку.
– Я не слушала.
– По-моему сказали, что у тебя благоприятный день для общения и сотрудничества. А тебе Макар, сказали быть внимательным к здоровью. Знаешь, может тебе сегодня взять выходной? – серьезно спрашивает мама. Я начинаю смеяться. А после давиться. Сегодня завтрак явно не удается! Запиваю водой и смотрю, как они двое уставились на меня.
– Чего? – откашливаясь, спрашиваю у них.
– Нет, Макар я серьезно, – снова поворачивается мама к брату. – Гороскоп не шутит!
– Мам, я не буду из-за этого прогуливать работу.
– А зря. Я же вам рассказывала про Гальку, которая не верила. И что с ней случилось? Кстати, в пятницу ничего не планируйте. Нас пригласили к Симоновым на день рождение, – быстро переключает мама тему.
День рождение. Еще этого не хватает для полного счастья. Нужно срочно придумывать отмазку! Целый вечер, сидя молча в одиночестве, я не выдержу. Тем более, когда Злата на меня обижена и не собирается со мной мириться.
К примеру, скажу что заболела. А лучше что уроков много! Или скажу, что с Таськой собираюсь в кино! Хотя последний вариант так себе. Вряд ли это поможет с отговорками. А вот первые два варианта совсем неплохие.
– Я не смогу, – раньше меня говорит Макар, когда я уже вот-вот собиралась произнести свою заумную речь. – У меня работы много. Да и отчеты надо делать. Думаю, вы и без меня отлично проведете время.
– Отчеты? – переспрашивает мама, повернувшись к нам лицом. – Потом сделаешь!
– Я тоже не смогу, – вмешиваюсь я. – У меня уроков много. Жутко!
– Нет, нет! Макар ладно, работай. А ты нет. Тем более день рождение у отца Златы.
Конечно, я должна обязательно там быть. Это же друзья нашей семьи. Причем очень близкие. Только к чему этот спектакль? Все же знают что мы с ней в контрах. Раз никто не хочет драки, и битвы за тост, уверена, лучше мне не идти.
Поначалу наша ссора со Златой выглядела как просто не общение друг с другом. И как то так плавно переросло в избегание. Но уже не с моей стороны. Родители не верили, что две девочки, которые росли с самого детства, могли что-то не поделить или же кого-то. Это было бы разумное объяснение. Только вот причина непонятно в чем именно кроется. Насколько помню при последнем нашем полноценном ругательстве, мы упоминали все!
– Там стих задали выучить на три страницы! И еще два параграфа учить на субботу! – пытаюсь выкрутиться я, придумывая на ходу.
– Ничего. Можешь начать сегодня.
– Я не успею и получу двойку! А еще если контрольную даст! То целых две!
– Уверена они затеряются среди твоих, – смеется мама и я замечаю усмешку на лице Макара. Смешно им!
– Это точно! – поддакивает брат. – Кстати, учимся, нет ничего, а тебя уже выгнали с урока?
Нет и что за брат после этого? Делаю ставки, что это Екатерина Геннадиевна настучала вчера на меня! И почему она сразу к брату побежала жаловаться?! А этот хорош! Зачем это при маме говорить? Я бы и сама справилась.
– Как выгнали? – переживательно переспрашивает мама.
– Да, ничего не выгнали, – махаю я рукой. – Просто небольшое недопонимание. Я сегодня все решу.
– И по какому предмету? Если это химия, то я не пойду больше упрашивать поставить тройку в четверти.
– Да нет, мам. Не переживай, – отмахиваюсь я.
– И как тут не переживать. Эль, пообещай, что исправишь, – а после оборачивается на Макара. – А ты откуда знаешь? – спрашивает она у сидящего рядом со мной.
– Эм… Я в «дневнике ру» замечание видел, – придумывает на ходу он.
– А что так можно? – удивляется мама. – Ну-ка установите мне его тоже! Я тоже хочу знать, как ты учишься! А то ты еще та скрытница, – указывает она на меня.
– Да он тебе не нужен, мам! Там у меня все хорошо!
– Знаю я твоё хорошо! Макар, скачай, – твердо договаривает родительница. Меня официально ждет провал!
– Хорошо, – лишь бормочет он. Предатель! Теперь его по-другому не назовешь! И если там действительно были в дальнейшем хорошие оценки, то я бы не переживала. Но я же себя знаю. Я и хорошие оценки две несовместимые вещи.
– Чего ты молчишь то? – в лифте спрашивает Макар у меня. – Обиделась что ли?
Он еще и спрашивает? Я ничего не отвечаю и даже не смотрю в его сторону. Рассматриваю ярко коричневую дверь от лифта.
– Да понял что обиделась. Я не хотел тебя выдавать.
– Это не повод говорить! – несмотря на него произношу. – Мог что-нибудь другое придумать.
– Я же не специально, – еще раз повторяет он. – Может, учиться хоть начнешь. А то в голове ничего!
– Это у кого ничего? – злюсь я. – Все у меня хорошо!
– Да, слышал, как ты списывала! Хотя бы научилась это делать!
– То есть я тупая?!
– Заметь, я этого не говорил, – улыбается Макар, и лифт останавливает на первом этаже. Двери открываются.
– Да иди ты! – выхожу из лифта первая и двигаюсь к выходу. – Если я захочу, то прямо сейчас отличницей могу стать!
– Серьезно? – удивляется он. Еще и не верит мне!
– Не веришь?! Спорим? – останавливаюсь я перед ним и протягиваю ему руку.
– А давай. Только если ты не станешь отличницей, то…
Макар смотрит на стену, на котором теперь нарисован новый граффити. Кот Матроскин из «Трое их Простоквашино[3]». Он сидит на лавочке и играет на гитаре. Между прочим, мой любимый мультик! Я сразу отворачиваюсь и смотрю на брата, не в силах долго его рассматривать.
– Я выкидываю все свои рисунки из дома, – предлагаю я. – А ты, если проиграешь, рассказываешь, что работаешь в школе.
– Договорились, – пожимает он в ответ мою руку. – Только я уверен в своей победе!
– И я в своей!
[3] Простоквашино – прим. Автора – жил-был мальчик по прозвищу Дядя Федор. Он очень любил животных, но его родители и слышать ничего не хотели о том, чтобы в их квартире завелся кто-то хвостатый и лохматый. И пришлось Дяде Федору со своими новыми приятелями – котом Матроскиным и верным песиком Шариком – отправиться в деревню Простоквашино.
Глава 6
Сотрудничество за жвачки.
К уроку практически все приходят со звонком. Только я прихожу раньше всех. Кабинет закрыт и мне приходится ждать в одиночестве.
Листаю ленту в социальных сетях, просматривая последние новости, и в рекомендациях, высвечивается фото Златы. Она в компании нескольких ребят фотографируется в зеркале. Они все улыбаются, и Злата строит рожицу рокерши в кожаном костюме. И ведь это только со мной она вчера даже не захотела разговаривать со мной! А вот с какими-то чужими людьми улыбается! Это меня злит, но я продолжаю просматривать все её последние фотографии.
– Привет, – обращается ко мне Игнат Пантелеев, и я отлипаю от телефона, поднимая на него глаза. Его рыжие волосы взъерошены. А в руке он держит учебник по математике. – Ты что-то рано, – делает вердикт он.
– Привет. Таськи нет, и автобус еще быстро ехал. В общем, все специально подстроено, чтобы я попала на математику.
Один сплошной ужас!
– Да уж, – отвечает он и открывает учебник, внимательно читая.
– Что учишь? – придвигаюсь к нему, облокачиваясь на светло-малиновую стенку. – Какие там формулы записать?
– Это я читаю тему, которую сегодня будем проходить. Так интересно!
– Очень, – не так радостно говорю.
– А тебе нужно повторить вопросы по экзамену. Мне кажется, я брал справочник.
Пантелеев начинает копаться в своём огромном рюкзаке. Серьезно, без преувеличения! Я замечаю, что он полностью битком. Когда в моём лежит всего лишь один учебник и две тетрадки. Может от объема тетрадей в рюкзаке я стану умнее?
– Вот! – протягивает он мне потертую тетрадку. – Тут все объяснения и формулы. Она тебе даст снова эту же контрольную.
– Уверен? – хотя к чему спрашивать. Пантелеев уверен во всем.
– Жалко, что мое место занял Антонов. Помнишь, как я делилась с тобой жвачками?
– Ага, – кивает он мне. – И твои рисунки на полях в моей тетради я отлично помню!
Я начинаю смеяться. Точно! Я любила побесить его и рисовать в его же тетради. Всю малину испортил Антонов! Теперь даже не быть мне в троечниках, похоже. Нужно только выиграть спор с Макаром. Иначе я лишусь дела всей своей жизни! И кто мне тянул за язык на этот спор? Я же сама его начала. А теперь еще и расхлебывать.
И как в воду глядел Пантелеев! Не успели мы даже начать урок, Екатерина Геннадиевна приказала нам с Журавлевым сесть на первую парту.
– Напишите еще раз, – проговорила она, давая нам разные варианты. – А ты Журавлев, тоже все списал что-ли?! – уставилась она на него.
– Нет, – махает он головой. – Я практически отличником был, – с гордостью отвечает. Высокомерие родилось раньше него.
– Ну и двоечников можно назвать практически отличниками, – смеется она. Кажется она в хорошем настроении сегодня. – У вас сорок минут. А класс сейчас будем разбирать новую тему. Открываем учебник на третьей странице, – обращается она уже к классу.
Несколько заданий я все же вспомнила из тетради Пантелеева. Решила, как обычно, все самое простое, а потом оставила время на тяжелые задания. Смотрю на часы, висящие над доской. До конца урока осталось 14 минут. Как долго идет время.
Проверять задания, уже даже сил нет! Остается только что, и делать овечек считать!
– Здесь сорок шесть, – тычет карандашом Журавлев в мой лист с заданиями. Я смотрю на учительницу и вижу, как она ходит по классу, объясняя новую тему. Не слышит! Увлеченно рассказывает.
– И с чего бы мне тебе верить? – тихо шепчу ему, придвигаясь ближе.
– Как хочешь, – пожимает плечами, и я смотрю на его ВСЕ решенные задания! Может он, и правда отличник был? И я необоснованно решила ему не верить?
Ничего не случится, если сейчас я ему поверю. Поэтому сразу же переношу ответ на бумагу. Надеюсь, он сейчас не шутил надо мной. А действительно разбирается в этом. Все равно выхода у меня нет.
– А здесь? – шепчу ему, толкая в руку. Руслан смотрит на меня, и я замечаю широкую улыбку.
– Ты же мне не веришь! – говорит он, и чувствую, как Екатерина Геннадиевна проходит мимо нас. Она подходит к доске и начинает что-то усердно писать, объясняя формулы.
– Теперь поверила, – говорю тихо Журавлеву. – Пожалуйста!
Руслан делает лицо, как будто я его уговорила и начинает считать на листке решение. Я замечаю, как Екатерина Геннадиевна несколько раз посматривает в нашу сторону, но я делаю вид, что-что увлеченно пишу.
– Вот решение, – указывает пальцем, и быстро переписываю к себе на листок.
– Спасибо. Можно еще 15 номер?… А у меня есть жвачка, – улыбаюсь я. – Ммм. Со вкусом банана и клубники! Ты такую точно не пробовал!
– Умеешь ты убеждать, Михеева! – и начинает писать на своем листке. Через несколько минут я снова переписываю на свой листок решение и ответ. И того на четверку похоже я уже набрала! Отлично! Живем! Со звонком мы с Русланом сдаем листочки.
– Я рада, что теперь вы реши самостоятельно, – Екатерина Геннадьевна начинает вытирать с доски, когда я подхожу ближе. Я долго собираю рюкзак, жду, пока все выйдут из класса, потому что хочу поговорить с ней наедине.
– Екатерина Геннадьевна, я …
– Даже не проси, Михеева, не уберу, двойку, – она оборачивается и смотрит мне в глаза. – Если так хочешь, можешь исправить на уроке по конспекту сегодняшнего урока.
– Спасибо большое, – улыбаюсь я. – И извините за прошлый урок.
– Иди уже, – произносит она и присаживается за стол. – В следующий раз не списывай. Поблажек не будет. И я не поведусь на уговоры твоего брата.
Уговоры! Так и поверю, что Макар за меня просил.
– Хорошо, – киваю я и выхожу из кабинета. Победа! Контакт налажен! Как тут же натыкаюсь на Руслана!
– Что? – удивляюсь я, на его принципиальный взгляд.
– Это ты сейчас перед ней извинялась? – приподнимает он брови. Я обхожу его и делаю шаги, идя по коридору. – Значит, мне не послышалось?
– Я и так на плохом счету у нее, – поясняю я.
– А как же подлизываться к учителю? Не ты ли на первом уроке мне про это говорила?
– Журавлев! – улыбаюсь я. – Это не твоё дело. А это твой приз, – я протягиваю ему обещанную жвачку с бананом и клубникой.
– Я рассчитывал на более утешительный приз.
– Мы договаривались на жвачку!
– Не помню такого! – прикидывается Журавлев. Все он помнит! – Хм… Может поцелуй?
– Значит, хочешь поцелуй?
– Ага.
Я смотрю в его глаза, и замечаю, как они начинают сверкать. А улыбка расплывается в несколько раз сильнее. И я начинаю придвигаться к нему ближе. Он не ждет этого совсем! Чувствую его дыхание все ближе и ближе. Кажется, мои ноги сейчас перестанут стоять, и я упаду, оттого что я сейчас делаю! Но придвинувшись слишком близко, говорю:
– Кто-нибудь тебя обязательно поцелует. Не кисни, Журавлев! – произношу ему и начинаю широко улыбаться. Журавлев усмехается, и я отдаляюсь на безопасное расстояние.
– Уверен, это будешь ты, – говорит Руслан, и я уже совсем не знаю, что ответь. Эля думай быстрее! Может нужно записаться на курсы: как мыслить быстро?
– Наглые парни не в моем вкусе. А пока можешь, Журавлев заесть эту утрату жвачкой, – я перемещаю взгляд на его руку, в которой лежит жвачка. – Можешь не переживать. Срок годности у нее не испортился. Так что ты не отравишься.
Я начинаю отходить от него.
– А может, стоило? Навещала бы меня? – кричит он мне.
– Ни за что!
***
Дорогой дневник,
сегодня у меня в гостях был самый неожиданный человек.
Следующий рисунок был в четверг, и то я заметила его после школы, когда летела домой к новым сериям нового сериала. Даже не успела толком попрощаться с одноклассниками, как сразу же полетела на остановку. Таська все еще болеет, поэтому приходиться мучиться одной за партой.
Теперь рядом с Биллом из «Граффити Фолз», зайчихой и лисом из «Зверополиса», и Матроскиным из «Трое из Простоквашино» были нарисованы: Глория и Мелман из «Мадагаскара[4]». Мне придется составлять карту, если на стене пополнится еще несколько рисунков. Желтый жираф в пятнышках обнимает пухленькую гипопотамиху. Вверху над ними пририсовано небольшое розовое сердечко.
Восхищенно вздыхаю и тянусь к мобильному телефону, чтобы в очередной раз запечатлеть этот рисунок. Придется даже создать отдельный альбом со всеми граффитями.
– Я дома! – кричу я маме. – У нас есть что покушать? Проголодалась очень сильно, – кидаю рюкзак на полку, а сама начинаю разуваться.
– Я на кухне! – воскликнула она в ответ. Вешаю кожанку на крючок и даже не замечаю, что в прихожей стоит чужая обувь. Закидываю рюкзак в свою комнату и не слышу, что мама говорит мне дальше.
– Мам, ты видела рисунок в подъезде? – интересуюсь, как только начинаю подходить к кухне. И слышу чей-то женский голос. А после вижу самого не ожидаемого человека!
Злата сидит напротив мамы. На стуле висит ее розовая кожаная куртка, которая дала бы мне знак, что в доме она. Но вот так спонтанно мы оказались на моей территории. И почему люди, которые были лучшими друзьями, теперь делают вид, как будто даже не знакомы? Как будто берут и просто выдирают общую страницу из жизни.
Розовые пряди девушки чье имя называть нельзя аккуратно уложены в небольшие кудри. Что придает объем. Белая объемная рубашка говорит о том, что сразу после школы она поехала к нам. Наши глаза пересекаются, но я первая разрываю зрительный контакт и смотрю на родительницу.
– Я не вовремя? – спрашиваю я, видя, как отвлекла их от разговора. С чего бы ей заявляться к нам домой? Никогда не замечала, что она общается с моей мамой.
– Я, наверное, пойду. Спасибо теть Тань, – спокойно произносит Злата и начинает вставать.
– Как пойдешь?! Посиди с нами! – начинает уговаривать мама. – Мы еще чай до конца не допили!
– Еще уроки делать, и пока до дома доеду, – она накидывает на себя кожанку. – Спасибо вам, до свидания.
– Да хватит. Обращайся, конечно, – Злата берет свой рюкзак со стула и, посмотрев в мою сторону, обходит меня в дверном проеме, направляясь в прихожую.
– Чего стоишь? – спрашивает у меня мама, приподнимая брови. А что я должна делать? – Проводи Злату, – я закатываю глаза и иду ее провожать.
Подхожу когда, Злата обувает белые кеды, которые я совсем не заметила. Моя невнимательность меня погубит. После внимательно смотрит в телефон и что-то печатает. Уверена, что это из-за моего присутствия. А после поднимает на меня глаза.
– Можно тебя попросить? – начинает говорить она, а после качает головой. – Хотя нет, не надо.
– Что случилось?
– Ничего, – махает отрицательно головой и кладет телефон в карман черных брюк с высокой талией. – До свидания! – еще раз кричит она моей маме с прихожей, а после наши взгляды снова пересекаются.
Серьезно мы как совсем чужие люди, которые совсем, не знают можно ли попрощаться? Хотя когда-то были лучшими друзьями.
– Если тебе, что нужно, то говори, – произношу я.
– Забей, Эльвира.
И столько непонятности в ее словах. Кто говорит начало, а потом не договаривает? Злата открывает дверь и выходит из квартиры. Никто из нас не говорит прощальных слов. Она просто разворачивается и уходит. А в голове так и крутятся мысли о том, что хотела попросить. И вдруг это было действительно важно?
– Что-то случилось? – захожу я на кухню и присаживаюсь за стол, где совсем недавно сидела Злата. – Зачем она приходила?
Мама стоит около раковины и моет посуду.
– Зачем еще люди ходят в гости, Эль? Чай попить, поговорить.
– На другой конец города? – удивляюсь я. Мама выключает кран и вытирает руки о вафельное полотенце.
– С родителями она поссорилась. Просила совета.
– От тебя?
– Эль, – улыбается мама. – Я довольно хороший переговорщик.
– Не замечала этих способностей, – смеюсь я и вижу серьезный взгляд мамы. – Ладно, шучу.
– Ты бы с ней поговорила. Завязывайте уже в войну играть.
– Наша война холодная. Так что раненых нет.
– Это потому что в твоей семье два родителя – врача. И все равно ее поддержать нужно. Она сейчас совсем одна. Оксана с Толиком хотят разводиться, – вываливает мама на меня.
Тетя Оксана и дядя Толик мне всегда казались примером самых лучших отношений во всем мире. У них прекрасная работа, свой бизнес, дочь, очень красивый дом и даже есть кот – Леон. Кажется, что еще нужно для счастья.
– В смысле? – не понимаю я. Наверное, она пошутила, потому что такого не может быть.
– Вот так, – пожимает она плечами. – Сама вчера узнала.
– И мне даже ничего не сказала? – удивляюсь я.
– Интересно когда? Между тем как ты смотрела сериал и просила тебя не отвлекать, или когда ты рисовала и просила тебя не отвлекать? – да, у меня вчера был продуктивный вечер. Сама в шоке!
– Мы же завтра идем к ним на день рождение. Они будут вместе?
– Элька, ты вообще меня слушаешь?! Какое день рождение, когда тут такое!
И тут до меня доходит, как все довольно удачно складывается. Как раз я не горела особым желанием идти на день рождение. И его, похоже, отменяют. Если я все правильно понимаю.
– Значит, его не будет? – еще раз уточняю.
