Текст книги "Не сахарные (СИ)"
Автор книги: Аделина Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
Глава 12
Попытки нарисовать вместе плакат.
– Что значит, тебе не нравится идея? – пытаюсь шепотом злиться я на Журавлева. Зная, что идет урок.
Зоя Максимовна отпросила нас с химии и отправила рисовать нас плакат к ней в кабинет. Нужно сегодня хотя бы накидать небольшой набросок. Но с Русланом это просто невозможно! Ему, видите ли, не нравятся мои идеи! Какой привередливый, оказался.
– Хотя бы какой-нибудь стих написать нужно. И к тому же зачем рисовать глобус? Это же прошлый век, – констатирует он, упираясь двумя ладонями об парту. Кажется с бараном проще разговаривать, чем с ним.
– Что значит прошлый век? – начинаю злиться я. – А стих то и им зачем? Если ты забыл, плакат повесят на главной двери в школу. И стих, они точно не будут там читать.
– Утром будут все учителя заходить в школу, и им будет приятно увидеть пожелания, – объясняет свою точку зрения Руслан. Но я как будто отклоняю все его идеи.
– Нет! Нет! И еще раз нет! – громко упрямлюсь, практически на весь класс, забывая, что Зоя Максимовна ведет урок восьмому «А».
– Эльвира и Руслан, давайте вы убавите свой голос на пол тонна, – требовательно обращается наша классная руководительница к нам.
– Слышал! – шепотом говорю Руслану, после ее слов. – Тебе еще и замечание делают!
Руслан усмехается и убирает руки с парты, скрещивая их перед собой.
– Давай так: одну половину рисуешь ты, а вторую я! А потом посмотрим, у кого лучше будет, – произносит он, а после разъединяет руки. Руслан подходит ближе к ватману и указывает пальцем на стороны. – Это твоя, а это моя.
– И что мы будем мельчить что ли? Вместе напишем надпись, и одно и то же нарисуем? – интересуюсь у него, переводя с ватмана на него взгляд.
– Давай тогда решим, что кто рисует, чтобы не повторялось.
– Хорошо. Раз ты рисовать не умеешь, ты пишешь, как ты и хотел. А я нарисую глобус и цветы, – предлагаю и замечаю, как Журавлев тянется за карандашом.
– Договорились, – соглашается тут же он и начинает обозначать середину ватмана. – Это середина, – прочерчивает линию посередине ватмана карандашом Руслан. Мы, придвинув стулья, садимся и приступаем к рисованию.
Насколько я помню, рисование в школе закончилось еще в седьмом классе. Несмотря на то, что я люблю рисовать на «Изо» я всегда ходила с трудом. В принципе, как и на остальные предметы. Помню, как мне даже поставили двойку, за то, что я не так нарисовала осень. Это же полный бред, что задание звучало, как «Зимняя осень», а я нарисовала практически лето. Просто она меня явно недолюбливала. Завидовала моему таланту.
Ватман мы перетягивали с самой же первой секунды. Конечно, развалился Журавлев на всю парту, а я рисую на каком клочке, что даже руку не положить.
Сначала мы пихали друг друга рукой. А потом я не выдержала и сказала:
– Я не могу так рисовать, когда ты все время мешаешься! – ною я. Его голова в пол оборачивается на меня, а карие глаза встречаются с моими.
– Не хочу спорить, но, кажется, это не я занял все пространство, – сквозь смех произносит Руслан.
– А кто? Я? – повышаю на него голос, но кажется никто в классе, не заметил шум, исходящий от нашей парты.
– И снова эта морщинка, – оборачивается Руслан полностью ко мне и снова дотрагивается до моего лба. Это злит меня еще сильнее. Я уже собираюсь высказать ему, как он продолжает. – Где ты умудрилась получить этот синяк?
– Там где надо! – язвлю я.
– Не знал, что синяки нужно получать, – спокойно произносит он.
– В твоем случае даже полезно, – не сводя с его глаз, произношу, не удержав ехидную улыбку.
– Не можешь ли ты подать мне вон те фломастеры, – указывает он рядом со мной. Ему уже лень протянуть руку, потому что они лежат совсем недалеко. – Пожалуйста.
– Ты уже совсем обленился что ли? – цокаю языком. – Возьми сам!
– Я думал, ты поможешь мне. Ну ладно, – говорит Руслан и тянется через меня к этим чертовым фломастерам. И, конечно же, задевает меня. Я быстрее него хватаю фломастеры и кладу рядом с ним.
– Они твои! – заявляю я. – Можешь не благодарить.
– Спасибо, – произносит он, и мои глаза скользят по его губам. Точнее по его появившейся улыбке. Но я тут же разрываю взгляд и ничего не отвечаю ему в ответ. Я должна дорисовать набросок своей половины плаката. Но перед этим отодвигаю свой стул подальше от Журавлева. Так, чтобы он не касался и не задевал меня случайно!
Этими фломастерами Журавлев, кстати, так ничего и не разукрашивал. Мы же только рисовали набросок…
***
– Чья вам больше понравилась сторона? – выпытываем мы у Зои Максимовне на перемене. Она переводит взгляд, то на его сторону ватмана, то на мою.
– Они обе хорошие. У вас здорово получилось. Только эту линию стереть, – указывает она пальцем. – И вот эту надпись сделать ближе к середине. А так все идеально. Можете завтра начинать раскрашивать.
Завтра суббота и я не рассчитывала, что я буду разукрашивать ватман с Журавлевым. Потому что не собиралась идти завтра совсем. В моих мечтах я хотела завтра прогулять уроки и выспаться за весь сентябрь. Да! Так и сделаю! Не пойду завтра!
– Завтра такие важные предметы, – начинаю говорить я. Хотя прекрасно помню, что один из них физкультура, на которой я занималась всего один за весь месяц. – Давайте в понедельник мы как раз разрисуем все, и во вторник у нас будет уже все готово!
– Успеете за один день все раскрасить? – поглядывает учительница в мою сторону, пока Журавлев качается на стуле. Он вообще ее слушает?
– Конечно, успеем! – поддакивает мой одноклассник, когда ножки стула с треском становятся ровно. – Тут делать, то ничего.
– Хорошо. Как знаете.
Странно, что Журавлев так быстро согласился со мной. Наверное, тоже не хочет идти завтра.
По дороге домой я жую детский орбит, на который ушли последние деньги. Забыла взять у родителей сегодня утром деньги на проезд и таким образом, мне пришлось идти домой пешком. Но я даже ни капельки не расстроилась. Прогулялась и подышала свежим воздухом.
Заходя в подъезд, глаза пробежались по новому утреннему рисунку. Короткие синие волосы, зеленое платье и в руке девушка держит мяч, похожий, как в боулинге. Сразу понятно, что это «Головоломка»[9].
Откуда у этого художника берутся идеи? Мне кажется, что скоро закончатся мультики. Но если посчитать, то рисунков всего девять. И еще так много нужно, чтобы раскрасить все стены.
– Ты что ль ему помогаешь? – послышался взрослый голос, чуть дальше меня. И я оборачиваю голову и вижу, как возле лифта стоит бабушка Наталья Григорьевна с пакетами в руках.
Она делает шаги ближе ко мне.
– Здравствуйте! – говорю ей. – Никому я не помогаю.
– А то черт вас знает! Передай ему, если на этой стене прибавится хоть один рисунок, то я заявление напишу! Что творится то?! Уже до подъездов дошли! – жалуется Наталья Григорьевна.
– Так вы знаете, кто он? – интересуюсь я. Бабушка ровняется со мной, и я замечаю в ее руках мусорные пакеты.
– А чего его не знать то! Шизофреник какой-то. Не удивлюсь, если по нем дурка плачет, – убавляя свой голос, произносит она. – Мой тебе совет не связывайся ты с ним. Нормальный не будет ночью прохлаждаться, рисуя непонятно, что и главное где!
– То есть вы не знаете, кто он? – снова задаю свой интересующий вопрос.
– Конечно, не знаю. А когда мне за ним следить то? По утрам у меня передача «доброе утро», потом «Модный приговор». Не смотришь? А надо бы, глянь в чем ходишь, – прихватывает она за рукав моей фиолетовой толстовки. – А дальше «Время покажет». Потом в пять часов я, значит, переключаю на Андрюшку Малахова. А потом вечером внучок Андрейка заезжает, кстати, теска его. А ночью я как нормальный человек сплю.
– Понятно, значит, не знаете, – делаю вердикт я.
– Но Андрюшка мне рассказывал, – убавляя тон, продолжает говорить Наталья Григорьевна.
– Малахов? – сведя брови спрашиваю.
– Да какой Малахов! Внучек мой! Что как-то видел его на улице с этими баллончиками. Темно, правда, было, не разглядел. Но сказал, молоденький был! Так что увидишь его, так и передай: я не собираюсь терпеть этот разукрашенный подъезд! И еще же краска воняет – приходится днем дверь открывать!
– Хорошо.
После разговора с ней информации о загадочном художнике не прибавилось. Но я теперь точно знаю, что это парень! Осталось только выяснить кто он! У меня как есть целых два выходных на это.
Утром я проснулась на час раньше своего будильника и стала искать информацию в интернете, как поднять температуру. А как еще отпроситься сегодня? Мама с папой заставят меня идти в школу! А так притворюсь больной.
Интернет сразу выдал несколько вариантов поднятия температуры и пока еще никто не проснулся, я пошла на кухню за кофе.
Первый вариант из интернета утверждает, что нужно съесть сухой кофе. Я попробовала только чуть-чуть, но он такой противный! Ужас! Так что я не стала рисковать. Еще в интернете есть вариант с грифелем. Поэтому я забежала обратно к себе в спальню и начала точить карандаши, чтобы вытащить стержень. И вуаля температура на несколько градусов поднялась. *
Через полчаса я прикинулась, что мне очень плохо и все моей актерской игре, несомненно, поверили. Именно так я сегодня и осталась дома. А сама начала придумывать план, как выяснить, кто же рисует граффити в моем подъезде.
Когда все моя семья разошлась по делам, Макар все еще оставался дома. Я подошла к двери и стала прислушиваться. Брат гремит на кухне посудой. Похоже, он совсем не собирается уходить на работу.
Конечно!
У него же сегодня выходной. Как я сразу об этом не вспомнила. Теперь весь план мой накрылся. Я легла в свою кровать и уснула. Хоть один плюс. Проснулась и сразу же взглянула на свои часы, лежащие на прикроватной тумбочке. И тут в мою голову врезался шикарный план! Я дошла до кухни, она оказалась пустой, после прямиком направилась в комнату к нему.
– Чем занимаешься? – заглянула я к Макару в спальню. Он сидел за рабочим столом за ноутбуком, как сразу же обернулся посмотреть на меня.
– График заполнял. Как себя чувствуешь? Мерила температуру?
– Ой, – актерски прикладываю я рукой ко лбу. – Кажется, есть. Плохо себя чувствую.
– Может чай тебе с лимоном заварить? – предлагает брат.
– Нее, не нужно. Если не сложно, сходишь в магазин?
– Что купить?
– У меня закончились жвачки. Я чувствую, что если бы они у меня были, то я бы сразу поправилась.
– Это у тебя зависимость.
На самом деле у меня в куртке лежит целая купленная вчера упаковка. Так что мне на все выходные хватит. Я даже и не планировалась закупаться. Просто Макара нужно срочно выгнать из дома.
Брат переводит взгляд на ноутбук, а после снова на меня.
– Если только через полчаса. Мне как раз еще нужно сходить в одно место, – произносит он.
– Отлично! – громко говорю я, а потом тише заявляю. – В смысле спасибо! Ты настоящий брат!
Макар ушел из дома минут через сорок, и тогда я сразу же переоделась из обычной одежды в голубые джинсы и бежевый кардиган. Взяла с полки ключи от квартиры и, закрыв дверь, пошла на лестничную клетку. Обход я решаю сделать с самого верхнего этажа. Поэтому поднимаюсь по лестнице на шестой этаж. Для маскировки я прихватила с собой красный ненужный блокнот, как бы фиксируя ответы жильцов.
Меня немного охватывает волнение, но моя уверенность берет вверх, и я звоню в квартиру под номером «48». Странно вот так узнавать, кто именно там живет. Да и какая вероятность, что мне вообще должны открыть? Чужим людям не принято открывать. Проходит пару минут, и я звоню снова, но так никто и не подходит. Эту квартиру раньше снимали, и кто в ней сейчас живет, я точно утверждать не могу. Поэтому с полным провалом я звоню в соседнюю и мне сразу же открывает тетя Лена.
– Здравствуйте, мне нужно провести опрос, – здороваюсь я с ровесницей моей мамы. Наверное, можно было ей даже не звонить, я уверена, что никто из них не стал бы рисовать на лестничной клетке. – Можете ответить всего на пару вопросов?
– Привет, – улыбается тетя Лена, вытирая руки о синий фартук, повязанный на ней. – В школе, что ли поручили?
План был, как мне кажется просто гениальным! Говорить всем, что мне нужно провести опрос и задать людям вопросы на определенную тему, которая мне нужна. По логике мультфильмы смотреть взрослый человек не будет, если в семье нет детей. А рисовать граффити в подъезде точно не каждый сможет. Так что круг заметно сужается.
– Ага, – киваю я краем глазом, перевожу в квартиру взгляд. Кроме немного виднеющейся прихожей я ничего не вижу.
– Ну, хорошо давай, – произносит она, и я перевожу на нее свои глаза. А после, опуская в блокнот как бы делая вид, что читаю вопрос.
– Сколько человек проживает в вашей квартире?
– Четыре.
– Умеют ли кто-то из них рисовать? Или кто-нибудь профессионально этим занимался?
– Ну, мама моя рассказывала, что в молодые годы увлекалась.
– Ваша мама? – переспрашиваю я. – Ей должно быть уже…, – предполагаю я.
– Восемьдесят три.
– Ого. Хорошо. Следующий вопрос, у вас в семье есть подростки или маленькие дети? – задаю вопрос, хотя знаю прекрасно ответ.
– Эльвира, ты чего? Владика моего, что ли не помнишь? Он же в университете учится на четвертом курсе. В этом году уже работать пошел, – спокойно рассказывает она.
– Значит, мультфильмы не смотрите в семье? – предполагаю я.
– Да зачем мне их смотреть? Я что маленькая что ли? Или стой ты про стену у нас спрашиваешь?
– Какую стену? – наигранно удивляюсь я. – Ааа, про стену. Нет, говорю же, поручили в школе провести опрос, смотрят ли сейчас люди современные мультфильмы. Тогда я не буду задавать вопросы по содержанию, раз вы не смотрите. До свидания. Извините за беспокойство.
– Обращайся, Эльвира. Родителям привет, – договаривает тетя Лена и захлопывает дверь.
Да уж! Минус один. Я приближаюсь к двери напротив и звоню в дверь. Насколько я знаю, там живет один пожилой мужчина. Поэтому дверь мне открыли только спустя пару минут. Опрос никакой он не согласился проходить, по всей видимости, ему не этого. Наверное, отвлекла его от очень интересной передачи. Да и насколько я знаю, он живёт один, так что ничего страшного.
На пятом этаже я не стала обходить своих соседей, так как знаю их всех. Кто мог бы их рисовать, там точно нет. На четвертом этаже мне открыли квартиру лишь двое, и то их подкупил лишь тот факт, что они меня знают. А так бы на вопросы не стали отвечать. Но в этом случае они мультфильмы смотрят, а рисовать не умеют. И кто же их может рисовать? Круг сужается уже на много.
Третий этаж мне никто не открыл квартиру. А к Зое Максимовне я не стала стучаться. Чего ее беспокоить, я же знаю, она одна живет, да и к тому же она на работе. Поэтому переместилась по лестнице на один ниже.
– Здравствуйте, не могли бы вы ответить на пару вопросом? – начала спрашивать я, как только квартиру открыла взрослая женщина. Видела ее всего лишь пару раз и то не знаю, даже как ее зовут.
– Зачем? – угрюмо начала спрашивать она.
– Мне нужно для школы – опрос на тему «Как хорошо вы знаете мультфильмы и умеете ли рисовать»
– Я не смотрю их. И мне не когда, – быстро тараторит она и захлопывает дверь перед моим лицом.
Просто класс! И как можно так? Это совсем грубо.
До первого этажа я так и не успела добраться, потому что спускаюсь по лестнице вниз, как замечаю около лифта Макара. Я тут же начинаю перешагивать ступеньки, поднимаясь к себе в квартиру. Быстро добежала и тяжело вздохнула, облокачиваясь на входную дверь. Скинула обувь, как через минуту в дверь позвонили, и я открыла ее.
– Представляешь, снова лифт не работает, – заходит в квартиру Макар, с большим пакетом в руке. Он ставит его на пол, а сам начинает разуваться. – Ты чего в одежде? Куда собралась? – поглядывает он на меня.
– Куда я могу собираться? Забыл, что ли я болею!
– А чего вырядилась так?
– А я что не могу дома прилично одеваться? – спрашиваю я и поднимаю пакет с пола, заглядывая внутрь. – Странный ты! Ты мне жвачки купил?
– Да, там в пакете. Заодно разбери, – говорит брат, и я несу пакет на кухню. Ставлю на стол и начинаю разбирать продукты, расставляя все по своим местам.
В самом внизу оказывается жвачка со вкусом огурца. Какой кошмар!
– Макар! Ты издеваешься?! – кричу я. – Почему жвачка со вкусом огурца?
– Ты же не стала, с каким тебе вкусом!
– Но не с огурцом же!
– Ты не уточняла, – проговаривает он, и я полностью разочаровываюсь.
[9] Головоломка – прим. Автора – Райли – обычная 11-летняя школьница, и, как у каждого из нас, ее поведение определяют пять базовых эмоций: Радость, Печаль, Страх, Гнев и Брезгливость. Эмоции живут в сознании девочки, и каждый день помогают ей справляться с проблемами, руководя всеми ее поступками. До поры до времени эмоции живут дружно, но вдруг оказывается, что Райли и ее родителям предстоит переезд из небольшого уютного городка в шумный и людный мегаполис. И в голове у девочки наступает полная неразбериха.
* – использование данных методов может навредить вашему здоровью. Не рекомендуется к использованию. Берегите себя!
Глава 13
Алиса всегда на связи!
В понедельник по пути в школу, лифт уже был починен. Как сказала мама, что последнее время он стал все чаще ломаться, поэтому посоветовала на нем не ездить на нем, а то вдруг еще застрянем. А с моей везучестью это вполне возможно. Поэтому не спеша я спускаюсь с лестницы. Во всем есть свои плюсы: для здоровья полезно – спортом я же не занимаюсь.
Приостанавливаться около стены, разрисованной в граффити, у меня уже вошло в привычку. Это уже такой некий обряд, как со жвачками. После моего субботнего расследования выяснить я ничего не смогла. Но из-за моего желания узнать, кто же это может быть, я позавчера несколько раз спускалась вечером на площадку. Но все безуспешно. Никого я так и не смогла понять. А в воскресное утро, вместо того, чтобы пойти завтракать я побежала смотреть рисунок. На стене в дальнем угле, где совсем было оставалось мало место, оказался нарисован – поросёнок Фунтик [8]. Маленькое личико едва выглядывает из-под панамки, а розовый комбинезон покрашен, кажется, слишком ярко-розовой краской. Но сегодня уже на другой стене нарисован дядюшка фокусник Мокус со своей обезьянкой на плече. Я быстро фотографирую на свой телефон и выхожу из подъезда.
Около входа в школу меня уже ждет Таська. На ней надето легкое серое пальто. И я думаю о том, что на улице еще не так сильно холодно, чтобы надевать пальто.
– Снова опаздываешь? – с претензией проговорила она мне. – Я жду тебя уже минут десять. Через две минуты звонок.
– Успеем, – отмахиваюсь я, и мы заходим в школу. Быстро переобуваемся и вешаем свои осенние куртки в раздевалку. Но, не успев выйти из раздевалки, звенит звонок.
– Так и знала, что мы опоздаем, – бормочет Таська. – Никогда вовремя не приходим.
– Держи, не бурчи только, – говорю я и протягиваю ей на выбор два вкуса жвачек: со вкусом огурца и черной смородины.
– Огурец? – удивляется она. – Первый раз такие вижу. Ни разу еще не пробовала.
– Вот и замечательно. Можешь как раз попробовать. Я могу даже всю пачку отдать. Возьмешь? – улыбаюсь я.
– Неа, – качает она головой. – Возьму одну, только чтобы попробовать. А ты чего сама не берешь их?
Таська вытаскивает из пачки одну пластинку со вкусом огурца, разворачивает белый фантик и кидает его в мусорку возле раздевалки. Мы идем прямой наводкой в кабинет на урок.
– Попробуй и узнаешь, – усмехаюсь я, и Таська запихивает ее в рот.
– Фу! – бормочет Таська и возвращается к мусорки, выбрасывая ее. – Это ужасно! Меня сейчас стошнит!
– Ага!
– Чего раньше не сказала, что она такая противная?
– Зато ты теперь сама в этом убедилась, – широко улыбаюсь я.
– Да ты сущий демон! – говорит она, и мы снова идем по коридору в кабинет. – У тебя воды нет, хочется запить это ужасное послевкусие. Мне кажется, они пропали. Я люблю огурцы, но это полный кошмар!
– Нет у меня воды.
Чтобы войти в класс Таська на меня свалила обязанность постучать в класс. Проходя к себе за парту, я сталкиваюсь с взглядом Руслана Журавлева. Как представлю, что сегодня нужно дорисовывать с ним плакат ноги отнимаются. Не хочу делать это совершенно.
Урок проходит довольно скучно, я практически не слушаю учителя. Хотела бы я порисовать в своем блокноте, но я ведь его так и не нашла. Поэтому на перемене я решаю сходить на вахту вдруг его отнес туда. Конечно, маловероятно, но стоит проверить. Таська со мной отказалась идти, поэтому я взяла все в свои руки и пошла одна. Но охранник точно заявил, что никакого блокнота здесь не было. Это меня сильно расстроило, я даже шла до кабинета поникшая, но как только я стала проходить по коридору, мимо лавочек, услышала знакомую фамилию «Журавлев». Поэтому меня это не примерно заинтересовалась, и я сделала вид, что приостанавливаюсь около цветов, завязывая шнурки от своих кроссовок.
– У него на страничке такие фотки классные, – произносит Катька Артемьева, с которой я подралась из-за Зои Максимовны. – Смотри! Вчера все его фотки пролайкала!
– Ого! Он и правда красавчик! – поддакивает ей Алиса – девочка из класса Златы Симоновы. – Может, познакомите меня с ним? А то у нас в классе все такие страшные. А он даже очень симпатичный!
– Ага! Ага! Он уже занят. Поздно! – проговаривает Катька.
– Кем?
– Как кем? Мной конечно! – уверенно отвечает Катька. – Он сегодня ко мне сам подошел и начал, про какую-то фигню спрашивать. Точно хотел со мной общаться!
– Вот это да! Я даже тебе завидую!
– Конечно! Такого парня отхватила. Мне еще все завидовать будут. И даже эта Михеева со своей подружкой.
Я отлипаю от шнурков и просто облокачиваюсь на подоконник. В интересном желании узнать, что же они скажут дальше. Мне становится очень интересно! Я еще никогда не слышала, чтобы в местных сплетнях обсуждали меня.
– Ты же говоришь, Таська влюблена в кого-то.
– Да я не про нее. А про Злату!
– Кстати слышала последние новости, что она собралась переводиться в другую школу. Ну и правильно нечего ей у нас делать! Еще бы и подружку свою бывшую забрала и жизнь бы удалась! – произносит Алиса. Ну конечно она там знает, наверное, больше, чем я. Она же одноклассница Златы. Хотя девушка чье имя называть нельзя очень закрытая. Не думаю, что она будет всякие новости направо и налево раздавать. Теперь, как-то это Алиса сама узнала.
– С чего бы вдруг ей переводиться? Из-за того что с Михеевой не дружит? – интересуется Катька. А я как живые сплетни слушаю.
– Да кто их разберет, – пожимает плечами Алиса. – Симонову трудно понять.
– Ну и пусть нам завидуют! – переключает разговор Катька. – В новой школе у нее не будет таких парней красавчиков как Журавлев! Уверяю, Алиска, на днях он предложит мне встречаться!
И тут мой телефон срабатывает на имя «Алиса» и включается голосовой помощник. Я быстро вынимаю телефон из кармана и пытаюсь её выключить, как она говорит: Ну и кто этот счастливчик?
А голосовой помощник с перчинкой то. Даже поязвить умеет. Конечно же, девочки, сидящие рядом, услышали это, потому что я находилась совсем близко с ними. Нас отделял лишь небольшое растение, похожее на папоротник.
– Михеева? – раздвигая листья в разные стороны, спрашивает Катька. – Это ты мне? – с полной угрозой спрашивает она. Я блокирую телефон и переглядываюсь с ними.
– Даже боюсь представить, кому такое чудо достанется! – ухмыляюсь я. – Желаю ему крепкого здоровья! Особенно нервов!
Я встаю с подоконника и подхожу ближе к лавочке.
– Да что ты себе позволяешь! – громко начинает говорить Артемьева, и я понимаю, что лучше в этой ситуации сбежать, а то накинется на меня, как в прошлый раз.
– А я что говорю, – улыбаюсь я. – Не кипятись, а то уже дым из ушей пошел, – договариваю и разворачиваюсь в кабинет, который находится напротив них.
– Это еще у кого дым пошел! – слышу я в ответ, но я уже ничего не отвечаю этим двум сплетницам.
Открываю дверь в кабинет и тут же врезаюсь в Журавлева. Еще бы пару сантиментов и мы бы ударились лбами. Чего мне так не везет то постоянно? Может порчу кто навёл?
– Ты решил меня убить что ли? – обходя его, говорю ему.
– Не сейчас! Нам еще плакат вместе рисовать, – произносит он и выходит из кабинета, а я направляюсь за свою парту. Таська сидит и читает учебник. Скучно!
– Ну что? – поднимает она на меня глаза, как только я присаживаюсь за свою парту. – Нашла свой блокнот, без которого ты жить не можешь? Полагаю, что нет, да?
– Как всегда в точку, – расстроенно говорю я.
– Ну не переживай. Ты еще себе новый нарисуешь. С твоим-то рвением, – усмехается подруга.
– Ну, никакой поддержки! – произношу я и перевожу взгляд на учебник. – Чего ты там читаешь? Нам что-нибудь задавали?
– Доброе утро, – с сарказмом говорит она. – Вообще учить параграф и ответить на вопросы в конце. Но ты, конечно же, не делала да?
– Конечно же, не делала. А ты сделала?
– Ага, – кивает она головой и протягивает мне тетрадь. – Чтобы ты без меня делала.
– Ты моя спасительница, – говорю и начинаю переписывать домашнее задание. – Но на крайний случай у меня есть Пантелеев, – смеюсь я.
– Очень смешно, – толкает она меня.
***
Опасно близко.
На последнем уроке нас с Журавлевым Зоя Максимовна отпросила. Мы должны докрасить плакат ко «Дню учителя», который уже завтра! Расположились в ее кабинете на самой последней парте. Преподавательница ушла куда-то, и мы остались вдвоем. Тишина меня нисколько не напрягала. Но с Журавлевым сидеть в тишине это как плохой знак. Он же постоянно болтает!
– Ты сегодня на удивление молчишь, – констатирую факт я. – Даже странно. Что-то случилось?
– Тебе показалось, – я замечаю, как он начинает выводить фломастером надпись. Приглядываюсь к его выступающим костяшкам на руке, и задумываясь о том, что его руки очень симпатичные. А после о том, что у него очень хорошо получается рисовать. Наверное, я даже отвлекаюсь и не слышу, что он мне говорит дальше.
– Ау! – смотря в мою сторону, произносит Руслан. – Чего зависла? – я перевожу взгляд с его руки на лицо.
– Ничего, – отрицательно мотаю головой.
– Ладно, – я продолжаю рисовать и чувствую еще несколько секунд его взгляд на мне, а потом он тоже продолжает рисовать. – Хотел узнать, как ты познакомилась с Пушкарем. Если не секрет. Хотя меня все же удивляет тот факт, что вы знакомы.
– Моя подруга с ним познакомилась.
– Та, что с розовыми волосами?
– Мы сейчас не подруги. Но да, она нас познакомила.
– Значит, она имеет влияние на него? – спокойно спрашивает он, продолжая рисовать. Но меня тут же начинает смущать вопрос, и я перевожу на него взгляд.
– О чем ты? – спрашиваю я, и он смотрит на меня, крутя фломастер в руке.
– Мой друг учится с ними. И недавно у него появились проблемы с Антоном. А вчера Денис мне рассказал, как в один день, откуда-то в школе появилась у них твоя подруга и пригласила к ним на посиделки в выходные.
– Злата? – удивленно переспрашиваю я. – Ты, что-то путаешь.
Злата была в их школе? Зачем это еще? А потом предполагаю, что это могло, как то быть связано с переводом.
– Он в субботу к ним ходил.
– Денис остался жив? – переспрашиваю я, и Руслан широко улыбается.
– Представь себе. Они там все выяснили, и он сделал вывод, что Злата его уговорила.
Наверное, Руслан прав! Она точно имеет на него влияние! Только вот непонятно какое. Так управлять человеком просто невозможно! Тем более зная характер Пушкаря. Он же просто неуправляемый.
– Значит, ты все знаешь об этом, – следом говорит он. – Не подскажешь, что за магию она использует? Тоже хочу научиться!
– Это подвластно лишь ей, – улыбаюсь я. – Но если мне кто расскажет, я бы с удовольствием послушала. Так значит, твой друг нашел с ним общий язык?
– Да, вроде того. Но я не знаю можно ли им доверять. Сначала унижали его, а теперь в друзья записались. Не находишь это странным?
– Нахожу, – соглашаюсь с ним. И даже пробегает мысль, и том, что у них может быть припрятан какой-то коварный план. Кто знает.
– Вот и я об этом, – спокойно говорит он, и мы продолжаем рисовать.
Хотела бы я выяснить, что у них там происходит, но теперь Злата меня ближе, чем на метр не подпустит. Хотела бы я вернуться на пару дней назад и сказать совсем другие слова. Уверена, сейчас было бы все совсем по другому.
Оставшееся время мы молчим, разрисовывая плакат. Нам приходится задержаться на перемену и на несколько минут от следующего урока.
– Наконец-то! – счастливо произношу я. – Я думала, мы его уже никогда не дорисуем.
– Да! По-моему, классно получилось!
– Особенно моя сторона, – смеюсь я и замечаю на себе прикованный взгляд Журавлева. Конечно у меня глобус, цветы, а у него обычная надпись и книжка со стихом. Да такое любой нарисует.
– Что значит твоя сторона? – приподнимает Руслан брови вверх.
– Из нас двоих художник тут только я, значит моя лучше! Просто признай это! – широко улыбаюсь я.
– Чего я должен это признавать, если все не так? – еще и спорить со мной хочет. Это же бессмысленно! – Хочешь забрать мою популярность? – усмехается следом он.
– Потому что девочкам нужно уступать.
– Еще чего, – говорит он и поднимает плакат с парты. – Можно разделить его на две части, как мы и хотели, – и сейчас я уже не понимаю, он шутит или нет. Что значит разрезать? Мы так старались. Я так старалась! А он испортить хочет!
– С ума сошел что ли? – произношу я и пытаюсь выхватить плакат из его рук, но он поднимает его выше. Я снова тянусь за ним. – Отдай его мне! Живо!
– И почему же? – улыбается Журавлев. – Ты же сказала, он тебе не нравится? – гипнотизирует он меня своим взглядом. Я замечаю, что мы стали стоять слишком близко. Я бы даже сказала: опасно близко. Что я даже чувствую его дыхание рядом с собой.
– Тебе показалось.
– Уверена? – практически в губы шепчет он.
– На все сто процентов.
– Хорошо, – произносит он и опускает плакат. Я выхватываю нашу работу из его рук и отхожу на безопасное расстояние.
***
– Я тебя устала ждать, – жалуется мне Таська, когда мы с Русланом выходит из кабинета. Я держу в руке плакат, и слегка разворачивая его, показывая подруге. – Ого, как классно! Мне нравится! Так что мы идем домой?
Я перевожу взгляд на Журавлева. Снова начнутся нотации, что я ничего не хочу делать. Ладно, Таська переживет пару минут.
– Только нужно повесить, – произношу я подруге. – Мы быстро.
Доходим до главного входа в школу и принимаемся вешать с Журавлевым плакат.
– Мог бы и сам повесить, – говорю ему. – Ты видел, как Таська устала нас ждать! – давлю на жалость.
– Если хочешь идти, то иди, – спокойно начинает он говорить, пока я, придерживая плакат на стене, а он, отматывая скотч. – Я один справлюсь. Да и к тому же не хочется, чтобы твоя подруга снова про меня стишки сочиняла.
Его слова вызывает у меня улыбку, и замечаю его крайне серьезное лицо. Он что, правда, обиделся на этот безобидный стишок? Кто вообще на такое обижается? Уверена, даже Антонов бы не стал.
