Текст книги "Лик в бездне(сборник фантастических романов)"

Автор книги: Абрахам Грэйс Меррит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Повелитель Зла улыбнулся.

– Вполне справедливо, – сказал Грейдон. – Я согласен.

– Нет, любимый! – закричала Суарра.

Она вцепилась в него.

– Лучше смерть для нас обоих!

– Я не думаю, что он выиграет, дорогая, – сказал Грейдон. Хмельная беспечность, охватившая его, усилилась.

Эта сделка – мелочь, и выглядит она, черт возьми, намного лучше, чем я ожидал. Пожалуй, тут нужен спортивный подход. А даже если выиграет – что ж, он, Грейдон, всегда был сильным.

Он сможет вступить в борьбу с этим «напарником», когда тот займет место в его мозгу рядом с ним, завладеть контролем над ним, чтобы ему стало тошно от этой сделки. В худшем случае, мягко выражаясь, жизнь сделается интересной.

Черт, откуда берутся такие мысли?

Почему он стал думать подобным образом? Слабость. Неважно, он должен спасти Суарру. Это единственный способ.

– Я знаю, что я выиграю, – мягко сказал Нимир. – Ты это тоже знаешь, не спорь, Грейдон!

– Нет, – сказал Грейдон.

Он сбросил с себя незаметно охватившие его волшебные цепи беспомощной уступчивости. Он глубоко вздохнул всей грудью. Ушли безрассудство и ощущение нереальности происходящего. Их место заняли горький гнев и жестокая решимость.

– Нет, я не знаю этого, Нимир. И не окутывай меня больше своим колдовством, или я могу принять решение покончить со всем прямо здесь и сейчас. Пусть будет так! Я согласен! А теперь позволь нам уйти!

– Хорошо.

Повелитель Зла смеялся. Медоточивость, пропитывавшая шепот Тени, еще сильнее слышалась в этом смехе.

– Сейчас ты еще больше укрепил мою решимость выиграть, Грейдон, хотя я и так знаю, что моя победа – неизбежна. Осталась еще только одна деталь. Я не стану требовать, чтобы ты оставался во Дворце во время моего маленького спора с Женщиной–Змеей. Действительно, я не думаю, чтобы ты был способен на это.

Он посмотрел на Грейдона. В бледных глазах искрой мелькнуло веселье.

– Но теперь, поскольку я так лично заинтересован в тебе, наверняка я имею право требовать, чтобы были приняты все меры предосторожности. Что ж, используем вежливую фразу: чтобы то, из–за чего заключили договор, сохранилось в пригодном для пользования состоянии! Поэтому тебе придется одеть это…

Он вытащил из–за пояса широкий ошейник из слабо светящегося металла. Держа ошейник в руке, он шагнул вперед.

– Что это? – подозрительно спросил Грейдон.

– Кое–что, что, наверное, не даст моим могучим слугам случайно убить тебя, – ответил Повелитель Зла. – На тот случай, если вас вышвырнут из Дворца. Я не сомневаюсь, что ты скажешь Адене об этом. Увидев это, она полностью поймет, каковы мои намерения. Право, это дает вам определенные преимущества. Я отказываюсь, однако, от более обильного вознаграждения. Подойди!

В голосе Нимира зазвучал вдруг неумолимый приказ.

– Это – необходимо. Если ты этого боишься, то знай: это не даст мне власти над тобой. Но пока ты этого не сделаешь, девушка уйти не сможет.

Грейдон наклонил голову и почувствовал, как коснулись уродливые пальцы его горла, и услышал щелчок, с которым они застегнули ошейник на его шее.

Он услышал всхлипывания Суарры.

– А теперь, – сказал Повелитель Зла, – пойдем к эскорту, который проводит вас обратно к Адене, так настойчиво пытающейся увидеть, что произошло с вами, такой разозленной, потому что она не может этого сделать. Следуйте за мной.

Неуклюжей походкой он направился к двери. Суарра и Грейдон – рука к руке – последовали за ним. Они прошли сквозь разомкнутое кольцо молчавших и пристально разглядывавших их воинов, прошли мимо отвратительного тела человеко–ящера и эмеров, убитых крылатыми змеями.

Проходя мимо них, Грейдон услышал над головой шелест крыльев своих невидимых охранников. Он подавил побуждение натравить их на Ластру.

Повелитель Зла шел впереди. Они вышли из комнаты в огромный холл, заполненный воинами–эмерами, отступившими, когда мимо них проковылял Нимир.

Они отступили и дали им пройти, но губы их были сомкнуты, а лица ничего не выражали. Грейдон заметил, что они тайком посматривали на тускло светившийся, замкнутый на его шее ошейник, и увидел, что по их лицам быстро разлилась бледность.

Наконец они вышли к входным дверям дворца. Нимир подозвал командира воинов и быстро дал ему несколько приказаний.

Были принесены двойные носилки. Их внесли восемь сильных, одетых в зеленые юбки носильщиков.

Нимир учтиво помахал Суарре и Грейдону рукой.

Носильщики подняли носилки. Множество воинов окружили их.

Двери распахнулись, и в них прошел почетный караул Грейдона и Суарры.

– До следующей встречи.

Повелитель Зла улыбнулся.

– Возможно, она никогда не состоится, – от всей души ответил Грейдон.

– Я предвижу, что мы вместе проведем много прекрасных столетий! – сказал Повелитель Зла.

Он рассмеялся.

Под этот смех, все еще звеневший в их ушах, Суарра и Грейдон вступили под тень деревьев.

Внезапно Суарра обхватила руками его шею и прижала голову к своей нежной груди.

– Грейдон, любимый, я боюсь. Я очень боюсь! Это была слишком большая цена, любимый! Было бы много лучше, если бы я убила себя до того, как пришел ты, до тех пор, пока не сделалось слишком поздно, и они заковали меня, и тогда я уже не могла убить себя.

Он тоже был до крайности испуган. Он успокоил ее, как только мог.

Наконец они добрались до Дворца.

Они подождали, пока офицер во главе отряда своих людей поднялся по широким ступенькам, на ходу сигналя факелом. Грейдон услышал окрик – грохочущий голос Ригера.

Затем по широкой лестнице прыжками сбежал гигант и подскочил сбоку к их носилкам. Подняв, он вытащил их оттуда и обнял, словно своих детей, вернувшихся с того света.

Одетая в зеленые юбочки, охрана, отдав честь, стояла, внимательно глядя на то, как они шли к массивным дверям.

Грейдон услышал шум крыльев крылатых змей, устремившихся вверх, туда, где их ждала Мать. Обернувшись, он увидел, что эскорт пустился в обратный путь.

Он ощутил огромную усталость и покачнулся. Его подхватила сильная рука Ригера и, поддерживая, повела вперед.

Двери Дворца, лязгнув, закрылись за Грейдоном.

Глава 25. ОШЕЙНИК НИМИРА

Нежные руки Суарры ласкали Грейдона, она бормотала отрывочные слова, в которых смешивались жалость и нежность. Он поборол охватившую его слабость и вырвался из рук Ригера.

Огромный вестибюль был заполнен одетыми в голубой цвет Матери воинами–индейцами и немалым количеством ю–атланчианцев.

Эти последние тут же большими, нетерпеливыми шагами двинулись к Грейдону. Их обычная невозмутимость отступила перед съедавшим их любопытством, но Ригер взмахом руки отодвинул их в сторону.

– К Матери. И немедленно. Суарра, ты не пострадала?

Она покачала головой, и Ригер заторопил их двигаться дальше. Взгляд его упал на металлический ошейник на шее Грейдона, и он остановился, уставясь на него в замешательстве.

– Знак Нимира!

Грейдон безрадостно рассмеялся. Гигант быстро потянул руку, будто хотел сорвать с него этот ошейник.

– Нет! – Грейдон оттолкнул его. – Это не так легко, как все прочее, Ригер.

Гигант тревожно взглянул на ошейник и нахмурил брови.

– Этим займется Мать, – сказала Суарра. – Быстрее, ибо ночь на исходе.

Она взяла Грейдона за руку и поспешила с ним вперед, оставив Ригера двигаться следом. Они шли широкими коридорами, заполненными эмерами и маленькими группами людей Старой Расы, не останавливаясь даже для приветствия, пока не вышли к изогнутому контрфорсу, от которого отходила колонна, ведшая в святая святых Женщины–Змеи. Оттуда они вышли на крышу Дворца.

– Мать! – закричала Суарра.

Сверкнул метнувшийся к ней светящийся розовый жемчуг волнистых колец Адены.

Ее тело поднялось рядом с девушкой, детские руки обвили шею Суарры и притянули ее голову к маленькой груди. В первый раз за все время Грейдон услышал в голосе Женщины–3мец что–то подозрительно смахивающее на человеческие рыдания.

– Дочь моя! Суарра!

Суарра приникла к ней, плача, а напоминавший по форме сердце рот Матери целовал и ласкал облако ее волос.

Мать подняла голову и протянула руку по направлению к Грейдону. Ее взгляд упал на ошейник Нимира. Она выпрямилась негнущимся телом, глаза ее расширились, шея резко качнулась вперед, выскочил и мелькнул заостренный красный язык раз, другой, как у змеи.

Она выскользнула из рук Суарры, отпустила ее и коснулась лба и груди Грейдона, затем обхватила своими крошечными ладонями его лицо и глубоко заглянула в глаза. Постепенно в фиолетовых озерах появилась жалость, соболезнование и понимание. Возможно, это Грейдону только показалось.

– Так! – прошептала она. Она уронила руки.

– Вот что он задумал.

Ее взгляд обратился внутрь, будто она, уже не видя их, не сознавая, что они рядом, разговаривала сама с собой.

– Но ему не захочется пустить в ход это оружие вплоть до последнего момента. У меня есть чем ответить, да! Но я не хочу пускать в ход эту силу. Не хочу, так же, как и он. Клянусь моими предками, будь у меня хотя бы один из моего народа, который встал бы рядом со мной, да и будь у меня еще хоть кто–нибудь из Повелителей, который встал бы рядом с Тиддо, я бы не боялась. Ладно, выбора нет.

Если мы, Нимир и я, высвободим эти силы, с которыми мы не можем совладать снова, не распространится ли разрушение, как мгновенный мор, на весь вращающийся шар? Неужели Земля сделается безжизненной пустыней? Но тогда Нимир и сам не сможет избежать уничтожения.

Ее взгляд снова обратился на Грейдона.

– Дитя, – сказала она мягко, – не отчаивайся. Так ты пожалел Нимира, не так ли, и заключил с ним сделку? А он тем временем с такой ловкостью отравлял твой разум? Ладно, я предполагаю, что так было предначертано. И это произошло. В случившемся нет твоей вины. Это я, хотя и ненамеренно, создавала эту ловушку, я, когда, поддавшись своему женскому тщеславию, изменила во время Ландофакси его облик по своей прихоти. Случившееся – всего лишь следствие того, что я сделала. Тебе ничего другого не оставалось делать, а могло быть и хуже.

Оставим лежать игральные кости так, как они упали. О, не смотри на меня так! Здесь нет никакого волшебства. Я прочла твои мысли, вот и все. Но я хочу выслушать эту историю, высказанную словами. Суарра…

Она повернулась к девушке и увидела, по всей вероятности впервые, свадебное зеленое платье и накрашенные губы и щеки. Когда она увидела все это, в ее взгляде сфокусировались и весь ее гнев на Нимира, и все ее часы тревоги за Суарру. Последовал взрыв. Резко выбросив руки, она сорвала платье с девушки, оставив ей только прелесть ее белого тела.

– Пойди туда и вымой себе лицо! – прошипела Мать Змей.

Она была рассержена, как могла быть рассерженной воспитанная в старых традициях женщина, поймавшая дочь на том, что та тайком залезла в банку с помадой.

Девушка глотнула воздух, затем белой, как слоновая кость, тенью ускользнула в тьму, окружавшую подушечное гнездо Ддены.

Грейдон, несмотря на всю его усталость и тревогу, засмеялся. Это была одна из человеческих по характеру вспышек, от которых пропадал путающий мысли страх перед этим абсолютно нечеловеческим созданием и пропадало ощущение ее ужасающей необычности.

Такие вспышки заставляли его сомневаться в своих сомнениях, которые, будучи достаточно сильными, тем не менее никогда не вспоминались ему, когда он оказывался рядом с ней.

Мать рассерженно посмотрела на него, подняла руку, будто наполовину решившись отшлепать его, потом скользнула вслед за Суаррой. Грейдон услышал, как она мягким, наполненным раскаянием голосом разговаривала с Суаррой. Затем она позвала его.

Рядом с ней тускло пульсировал осветительный шар. В его свете Грейдон увидел, что Суарра завернулась в наглухо закрывавший ее плащ и что лицо ее отмыто от краски. Она быстро посмотрела на него и опустила голову. Женщина–Змея рассмеялась и сблизила щекой к щеке их лица.

– Не думай об этом, дитя мое, – сказала она. – Я уверена, что он знает, как выглядит женское тело. А Ригер достаточно стар, он мог быть по крайней мере твоим прадедушкой. Подойди сюда, Ригер. А теперь расскажи нам, дочь моя, что произошло. Выпей это.

Она склонилась к ящику, достала оттуда маленький фиал, наполнила выточенный из кристалла кубок водой и влила туда каплю жидкости из фиала. Суарра отпила маленький глоток и передала кубок Грейдону. Он отпил, трепет прошел по его телу, и усталость исчезла. Он расслабился, мозг сделался ясным.

Грейдон сел, откинувшись, рядом с Ригером и начал слушать Суарру.

В том, что она рассказала, для него было мало того, чего бы он уже не знал, если не считать истории, как она попала в ловушку. После того как она вышла от Матери, к ней подошел предводитель эмеров. Он выглядел как один из тех беглецов, которые пришли из разгромленного убежища Хаона. Он сказал ей, что принес послание Грейдона, находящегося сейчас на нижней террасе Дворца. Грейдон обнаружил что–то, и он хочет, чтобы она увидела это, прежде чем они вместе пойдут с новостью к Матери. Грейдон приказал посланцу отыскать ее и отвести туда, где он ее ждет.

Чрезвычайная простота и дерзость этой уловки заманили Суарру в ловушку.

Она знала, что террасы Дворца охраняются, и ей никак не пришло в голову усомниться в подлинности зова. Она прошла на нижнюю террасу. По дороге она миновала несколько отрядов охраны и ответила на их окрики. Она как раз проходила мимо одного из этих отрядов, когда ей на голову накинули плащ, а затем подняли в воздух и понесли.

– Это были люди Ластру, – сказал Ригер. – Они убили наших охранников и заняли их место. Одежда на них была цвета Матери. Мы обнаружили их тела там, где их кинули на террасу.

Они вышли под сень деревьев, и Суарра продолжила. Ей связали запястья и лодыжки, положили ее на носилки и доставили прямо во дворец Ластру. Там женщины–индианки нарумянили ее и одели на голову венок. Прежде чем она успела заподозрить, что они намереваются сделать, они раздели ее, облачили в зеленое платье и сковали золотыми наручниками. Затем ее отвели в комнату, где ей пришлось услышать из усмехающихся губ Ластру, что именно он для нее приготовил. Так ее и нашел Грейдон.

Женщина–Змея слушала, голова ее с угрозой раскачивалась взад–вперед, глаза блестели. Она не задавала вопросов и не прерывала Суарру.

– Ригер, – сказала она спокойно, когда Суарра закончила, – пойди сейчас же и удостоверься, что больше не осталось дверей, через которые могла бы проползти какая–нибудь крыса Нимира. Потом поспи, сколько сможешь, поскольку с рассветом все во Дворце должны бодрствовать и быть на своих постах. А когда настанет следующий рассвет, либо я потерплю поражение, либо Нимир. Суарра и Грейдон, вы оба остаток ночи проспите возле меня.

Когда Ригер вышел, она взяла руку Грейдона обеими руками.

– Дитя, – сказала она мягко, – не бойся. Вы будете спать глубоким сном, и ни страх перед Нимиром, ни сны не потревожат вас. До рассвета остается еще четыре часа. Я разбужу вас, я тогда мы поговорим о том, что нужно сделать. Я имею в виду – насчет этого.

Она дотронулась до зловеще поблескивавшего ошейника.

– И насчет остального. А теперь выпей это. И ты тоже, Суарра.

Она снова нагнулась к своему ящику, вытащила из него еще один фиал и уронила из него в кубок бесцветную капельку.

Грейдон и Суарра отпили из кубка. Суарра зевнула, опустилась на подушки и, засыпая, улыбнулась Грейдону.

Ее глаза закрылись. Грейдон почувствовал, как восхитительное оцепенение, крадучись, охватывает его. Он позволил своей голове упасть на подушки и еще раз взглянул на Женщину–Змею.

Вытащив систрум, она подняла его вверх. Из систрума вырвался узкий пучок молочно–белого света. Женщина–Змея направила луч и начала очерчивать им все расширяющуюся спираль.

Она подавала сигнал. Он сонно удивился: кому? Или – чему? Он провалился в сон.

Его разбудило прикосновение Матери. Он посмотрел в ее склонившееся над ним лицо. Ее фиолетовые глаза сделались громадными и фосфоресцировали. Грейдон вскочил на ноги.

На краю площадки стоял Повелитель Глупости, всматривался куда–то в направлении севера. Возле него было алое тело Кона, человеко–паука, и черное туловище Ригера.

Суарра еще спала, приютившись щекой в изгибе белой руки, вытянувшейся из–под шелкового покрывала.

Грейдон вздрогнул, ощутив внезапный озноб, ибо впервые, с тех пор как он вступил в пределы Запретной Страны, небо было затянуто тучами. Облако висело низко, не более чем в трехстах футах над Дворцом.

Над головой и вокруг слышался непрекращающийся шелест и шорох, словно кружили бесчисленные огромные птицы, ритмично бьющие по воздуху невидимыми крыльями.

Крылатые змеи! Посланники Матери. Это их вызвала она.

Адена взяла Грейдона за руку, скользнула вместе с ним к краю площадки, протянула ему линзу, похожую на ту, которой он пользовался в убежище Хаона, и показала пальцем на ближний берег озера.

Грейдон посмотрел в линзу.

Берег был сплошь покрыт человеко–ящерами. Они перекатывались там волнами. Ему показалось, что их сотни, тысячи.

Шеренги человеко–ящеров медленно двигались вперед, и к ним все время присоединялись новые, переходя вброд воды озера. Теперь Грейдон увидел, что полчища урдов, потоком пересекавшие озеро, выходят из пещер и что вся поверхность озера от края до края исполосована плывущими стаями, и что перед теми, кто уже вышел на берег, гарцуют на черных динозаврах с полдюжины воинов Ластру.

Верховые подгоняли урдов и поддерживали порядок с помощью огромных плетей. Один из них наклонился и стал виден над боком своего чудовищного «коня» Грейдон заметил на его шее тусклый блеск красного металла. Он вгляделся более внимательно.

Это был ошейник, такой же, как тот, который Повелитель Зла защелкнул на его собственной шее.

И еще на одном скачущем на динозавре всаднике был этот знак Нимира, и еще на одном. Грейдон уронил линзу и повернулся к Женщине–Змее. Она кивнула, отвечая на его невысказанный вопрос.

– Да, – сказала она, – Нимир приковал тебя к себе. Из того, что он говорил тебе, часть была правдой, но другая часть – ложь. Когда он говорил, что это может защитить тебя, то говорил правду, но когда он сказал, что это не даст ему власти над тобой, – это была ложь.

Она помолчала, пока он с жалким видом смотрел на нее.

– Вот почему ты не сможешь остаться здесь, чтобы помочь мне, как я надеялась. Поскольку Нимир – это коварство и отчаяние, а я надеюсь, что отчаяния скоро будет гораздо больше. Может случиться так, что ты окажешься незащищенным, и с твоей помощью он разрушит мои планы.

– С моей помощью? – Грейдон застонал. – Нет!

– Мы не можем допустить такой риск, – ответила Мать. – Я могу уже сейчас освободить тебя от его метки, но что–то подсказывает мне – пусть она останется, потому что, поступив так с тобой, Нимир сделал ошибку. Что–то подсказывает мне, что, будь он умнее, он бы оставил лежать карты так, как их сдала я, но он убедил себя, что только с твоей помощью победит меня. Его стремление к власти может так же обратиться против него, как мое тщеславие обратилось против меня. Я не знаю, как выявится это наше преимущество, но это преимущество у нас пока есть.

– Последний урд достиг берега, Адена, – пробормотал Ригер. – Нам нужно идти.

– Ты пойдешь с Ригером и Хаоном, – сказала Мать. – У них есть для тебя дело. И будь уверен – Нимир не получит тебя. Это я тебе обещаю. И я, Адена, говорю тебе, что так и будет.

Внезапно она наклонилась и прижала свои губы к его лбу…

– Разбуди Суарру, – сказала она, – попрощайся с ней и быстро уходи. Если мы никогда не встретимся снова – помни, я любила тебя, дитя мое!

Она снова поцеловала Грейдона, затем подтолкнула в спину. Он склонился над спящей девушкой. Она раскрыла сонные глаза, посмотрела на него и, обняв его шею рукой, притянула к себе и прижала его губы к своим губам.

– О, но я еще сплю, – полусонно пробормотала она. – Уже рассвело?

– Уже давно рассвело, сердце мое, – сказал он ей. – И я должен вместе с Ригером и Хаоном спуститься во Дворец.

– Во Дворец?

Она села, уже полностью пробудившись.

– Я думала, что ты должен быть здесь, со мной. Мать…

– Не бойся, дорогая!

Она засмеялась, и только Адена знала, чего ей стоит этот смех.

– У меня есть привычка возвращаться к тебе.

Ригер хлопнул его по плечу. Грейдон мягко высвободился из пленивших его рук, поцеловал Суарру еще раз и, широко шагая, пошел прочь. С одного его бока шагал гигант, с другого – Хаон.

Глава 26. БИТВА ЗА Ю–АТЛАНЧИ

От ужаса тех страшных часов, последовавших за его расставанием с Суаррой, в памяти Грейдона сохранилось немногое. Полную картину он составил только по рассказам других.

Они трое тогда шли быстро вперед, задержавшись лишь для того, чтобы взять его сумку с патронами. Они подошли к двери, ведущей в тронный зал. Здесь Ригер остановился.

– Мы уничтожили открывающие механизмы дверей всех туннелей, ведущих во Дворец, – начал он внезапно, – кроме одного. Эта дверь не может быть взята приступом. Мы это сделали по приказу Матери. Поэтому, если она не просчиталась, Нас не смогут взять неожиданным нападением извне. Задача Нимира и Ластру – выманить нас из Дворца туда, где с помощью Ксинли и урдов они смогут сокрушить нас. Наша задача – воспрепятствовать этому.

За ночь мы, воздвигнув крепкие баррикады, перегородила большую лестницу. На всех трех террасах вокруг Дворца мы разместили отряды. Если атака окажется слишком яростной, враг сможет просочиться во Дворец: заберутся по приставным лестницам в окна или ворвутся, например, через главный вход. Возле каждого окна, возле каждой двери расставлены лучники, копьеносцы и булавоносцы.

Защитой баррикады командует Хаон. Ты, Грейдон, будешь сражаться рядом с ним. Если они атакуют верховыми Ксинли, попытайся с помощью своего оружия убить всадников. Было бы очень хорошо, если бы ты смог, стреляя, причинить Ксинли такую боль, чтобы они повернулись против тех, кто следует за ними. В худшем случае Ксинли, если ими не управляют, принесут Ластру немного пользы.

Мы должны отбить их атаку, и это все. Что Нимир припрятал за пазухой, мы не знаем. Нашими действиями в сражении будет управлять Мать. Она считает, что ее оружие столь же смертельно, как и то, которым владеет Повелитель Зла. Будь уверен в победе! Я не думаю, что это прощание, друг мой!

Голос гиганта сделался хриплым.

– Но если это – прощание…

Он обнял здоровой рукой Грейдона, прижал к себе изо всей силы, стиснул руку Хаона и большими шагами пошел прочь.

– Ты и я, Грейдон… – Голос Хаона был мрачен. – Ты помнишь, что я говорил тебе той ночью, когда ты отправился в пещеру Женщины–Лягушки? Ты и я будем вместе под красными небесами, из которых падают ледяные тени и сражаются с огненными призраками. Настал этот час. Я рад. Смотри.

Он указал на высокое окно, в которое выглядывало с полдюжины вооруженных луками воинов. В окно был виден маленький квадрат неба.

Пока Грейдон смотрел, зловещая красная окраска делалась постепенно все более глубокой.

– Пойдем! – сказал Хаон.

Они молча вышли в огромный вестибюль, в который открывались двери Дворца. Вестибюль был запружен эмерами, вооруженными луками и палицами, мечами и копьями.

Командовали ими примерно двенадцать людей Старой Расы, вооруженных только мечами и булавами.

Ждали Хаона, поскольку, как только он появился, массивные металлические створки закрылись. Позади них встали воины. Часть воинов вышла на широкую площадку, к которой сходились каменные ступени громадной лестницы.

За парапетами всех трех террас, словно на стенах осажденного города, выстроились воины. Двойная баррикада из глыб перегораживала лестницу. Оба ряда баррикад были около шести футов высоты. Первый начинался на уровне самой нижней террасы, второй – примерно в пятидесяти футах позади. В основание каждого ряда были заложены глыбы, на которых могли стоять оборонявшиеся. Грейдон подумал, что этот пятидесятифутовый участок можно было превратить в превосходную западню.

Ему искренне захотелось иметь всего–навсего с полдюжины пулеметов. Он бы установил их на вершине ближайшей баррикады. Какую бойню они могли бы устроить!

Он оборвал себя. Здесь не имело смысла думать о терминах ведения современной войны. В этой игре противостоящие генералы владели силами, о которых ни их офицеры, ни рядовые понятия не имели.

Грейдон дошел до дальней стены, снял винтовку, бросил перед собой маленькую патронную сумку и на ощупь определил ее содержание.

Он уныло подумал, что в ней не больше пары сотен патронов. Ладно, если стрелять аккуратно, винтовка нанесет немалый ущерб. Пока Хаон расставлял своих людей, Грейдон зарядил магазин.

Грейдон посмотрел вниз на берег озера. Этот проклятый, отвратительный свет, лившийся из повисших балдахином облаков, из–за него очень трудно увидеть хоть что–нибудь на таком расстоянии. Свет, разумеется, дело рук Нимира.

Где находится Нимир? Будет ли он сражаться в рядах своих сподвижников, или, как Женщина–Змея, остался в каком–то укромном месте, чтобы управлять оттуда подчиненными ему таинственными силами?

Нимир, кажется, был очень уверен в победе. Возможно, он лгал Грейдону о многом, но говоря об этом, он не лгал.

Он говорил об этом всерьез. Не лучше ли будет, в конце концов, спрыгнуть с баррикады, добраться до Повелителя Зла и сдаться ему – принудить его немедленно провести этот адский эксперимент? Это сдержало бы Нимира и, пока Нимир находился бы в его теле, послужило причиной примирения или хотя бы перемирия. После этого Грейдон мог бы довести свой спор с Нимиром до конца. Во имя господа бога, почему бы и нет? Попытаться бы стоило!

Если он выиграет, он спасет Суарру, Мать, Ригера, прекрасного старину Ригера. Зачем вся эта резня, если он может остановить ее?

Мысль прозвучала словно шепот в его мозгу.

Шепот!

Грейдон вскочил, задыхаясь. Шепот?

Такой же, как шепот Тени!

Женщина–Змея была права. Это был Нимир, шептавший в его мозгу, искушавший и соблазнявший его, лгавший ему, игравший с ним. Слава богу, что она не разрешила ему остаться там, на крыше.

Руки Грейдона рванулись к ошейнику и попытались сорвать его. Ему показалось, что он слышит смех Повелителя Зла!

Хаон схватил его за руку. Грейдон, содрогаясь, повернулся к нему. По его лицу стекал холодный пот.

– Хаон, – задохнувшись, сказал он, – если я сделаю попытку убежать к врагу, если я совершу хоть один–единственный поступок, который покажется тебе… совершенно не моим, ударь меня по голове своим мечом или проткни меня насквозь.

– Не бойся! – Хаон серьезно кивнул. – Я наблюдаю за тобой. Предателем ты не будешь.

От Дворца понеслись предупреждающие трубные звуки. Вдали на краю луга началось движение, блестела черная чешуя, и тускло отблескивала желтая кожа.

– Они идут! – закричал Хаон, обращаясь к своим людям.

Крик прошел эхом по террасам. Послышался свет натягиваемых для пробы тетив, а затем наступила тишина. Защитники Дворца следили за приближением врага.

Атаковавшие сперва шли медленно. В авангарде находились большие динозавры, отстоявшие примерно на пятьдесят футов друг от друга. Грейдон с досадой увидел, что всадники облачены в кольчуги, лица их прикрыты забралами. Он никогда не испытывал силу пули на этой броне. Может ли пуля пробить кольчугу? Утешаться можно было тем, что в худшем случае удар, вероятно, выбьет всадника из седла.

Вслед за динозаврами шагало полчище человеко–ящеров. Это было настоящее полчище: шесть футов в глубину и свыше тысячи футов по фронту.

Человеко–ящеры шагали плечом к плечу. Если у урдов были предводители, то они принадлежали к их собственной породе и не отличались от остальных. Они шли на приступ вслед за черными ископаемыми ящерами. Их красные глаза сверкали, головы были наклонены вперед, когти выпущены.

В ста ярдах за урдами шли в боевом порядке одетые в зеленые юбки индейцы. Ими командовали приближенные Ластру.

Грейдону подумалось, что он понял, в чем состоит план атаки. Никакой хитроумной стратегии, просто сокрушительный удар. Большие динозавры, неуязвимые для стрел, для мечей и копий, словно таран, сокрушают линию обороны. В брешь устремляются урды. Их трудно убить, а сражаются они ядовитыми клыками и когтями.

Идущие за ними эмеры приканчивают уцелевших и вместе с воинством Ластру проникают во Дворец. Но где же Ластру и его покрытая чешуей свора?

В наступавших шеренгах зазвучали трубы. С громом ударяя ногами в землю, черные ящеры перешли в бег. Покатилась вперед длинная желтая волна человеко–ящеров. Волна смывала все на своем пути.

Вспыхнул на крыше луч молочно–белого света, и мгновенно все вокруг заполнилось трубным кличем крылатых змей.

Мгновенно прервался бурный натиск динозавров и человеко–ящеров. Будто сдернутая арканом, вылетела из седла добрая треть скакавших на Ксинли всадников. Невидимые кольца крылатых змей обхватили их и поволокли по земле.

Часть человеко–ящеров закружилась в водовороте. С шипением и визгом они прыгали и подскакивали, били воздух своими долотообразными когтями. Их движения то там, то здесь явно показывали, что им удалось сбить наземь некоторых Посланников, и теперь урды рвали их клыками и когтистыми лапами.

Но и сами урды падали сотнями, пронзенные в сердце и мозг похожими на рапиры клювами.

Уже половина всадников была сбита со спин динозавров. Да и ехать на чудовищах сейчас было бы трудно. Грейдон видел, как неистово кружились на своих неуклюжих ногах динозавры. Они шипели в ярости, наносили удары, злобно дергались своими змееподобными шеями.

Один динозавр повернул, потом еще один, еще. Они бежали обратно, сокрушая человеко–ящеров. Индейцы остановились.

Ящеры проламывались сквозь ряды урдов, и индейцы дрогнули. Сломав боевое построение, эмеры бежали с дороги Ксинли. Наперерез динозаврам мчались люди Старой Расы, подпрыгивали, хватаясь за поводья, и старались привести чудовищ к повиновению. Многим из них это удалось.

Но еще большее число ю–атланчианцев оказались втоптанными в траву, не успев этого сделать.

От Дворца донеслись призывные звуки труб. Откуда–то слева им ответили другие трубы. На лугу появились одетые в голубое эмеры. Их вели облаченные в кольчуги воины, на плечах которых струились по ветру голубые плащи – отличительные знаки Матери. До сих пор они лежали, спрятавшись в засаде.

Кровь Грейдона закипела победно, когда он увидел их атаку. Передняя шеренга их опустилась на колени, и облако стрел, свистя, накрыло расстроенные ряды воинства Ластру. Поднявшись с колен, эмеры снова кинулись вперед, ударили и волной захлестнули одетых в зеленое индейцев.

Теперь на лугу происходило два сражения: крылатые змеи против Ксинли и урдов и схватившиеся насмерть шеренги эмеров и ю–атланчианцев.

От Дворца донесся дикий крик торжества.

Издалека, в направлении пещер, раздалось басовое жужжание. Жужжание перешло в пронзительный вой, от которого заболели уши. Затем, упав ниже порога слышимости, вой превратился в инфразвук, от которого помутились мысли, и каждым своим нервом человек оказался на грани безумия. Жужжание приближалось со скоростью пули, остановилось в вышине и замерло над Дворцом.