Текст книги "Первый еретик. Падение в хаос (ЛП)"

Автор книги: Аарон Дембски-Боуден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

– Мои молитвы услышаны, – продолжил примарх, – раз вы прибыли.

– Как и было приказано, – одновременно произнесли Аргел Тал и Ксафен.

В рядах Гал Ворбак не было сплоченности. Они не старались встать навытяжку или построиться ровным порядком. Они стояли вместе, но поодиночке, каждый оставался возле братьев, но при этом охранял личное пространство, прищурив глаза за синим хрусталем линз шлема.

– Мы высаживаемся через час, – сказал Лоргар. – Аргел Тал, Ксафен, сейчас вы идете со мной. Воссоединитесь с братьями перед началом штурма.

– Хорошо, – ответил Аргел Тал.

– Что с Кустодес? – спросил Лоргар. – Скажи мне, что они все еще живы.

– Они все еще живы. Они разбросаны по четырем малым кораблям, получив указание «присматривать за обороной», если корабли будут взяты на абордаж в грядущем сражении.

– Им известно, что будет битва? – повернулся Лоргар к Аргел Талу.

– Они не глупцы и слышали новости, распространившиеся от корабля к кораблю. Они находятся на четырех кораблях, которые… задержатся… в варпе. Их навигаторы и капитаны осведомлены о деликатности ситуации, сир. Кустодес не появятся до того, как Битва за Истваан будет выиграна.

– Их берегли, как вы и приказывали, – вмешался Ксафен. Он проигнорировал свирепый взгляд Аргел Тала, ощутив его, несмотря на надетый братом шлем.

– Это был не мой приказ, во всяком случае – не в последние годы, – примарх указал на Эреба, наклонившего голову в ответ. – Первый капеллан настаивал, чтобы они оставались живы все это время. У него есть план, для которого они нужны живыми.

Аргел Тал ничего не сказал, хотя открыто излучал раздражение. Ксафен был менее сдержан.

– Эреб, – произнес он, улыбаясь под своим лицевым щитком. – Я прислушивался к каждому дополнению и приписке в «Книге Лоргара», брат. Я воспользовался многими новыми ритуалами. Я бы хотел побольше узнать об этом.

– В свое время, возможно.

Ксафен поблагодарил другого капеллана, и группа двинулась. Эреб держался ближе всего к примарху, пока они удалялись – его спокойное татуированное лицо, как всегда, было горделиво и спокойно. Кор Фаэрон шел следом за ними, при каждом шаге суставы его терминаторской брони скрежетали. Ксафен двигался в точности как Эреб, но Аргел Тал взглянул с улыбкой на Первого капитана.

– Что веселит тебя, брат? – спросил пожилой полу-Астартес.

– Ты, старик. От тебя смердит страхом. Мне жаль, что они не смогли вытравить человеческий ужас из твоих костей.

– Думаешь, мне страшно? – покрытое шрамами лицо скривилось, став еще более мрачным. – Я видел больше, чем тебе известно, Аргел Тал. Мы не пребывали в праздности в истинном Легионе, пока ты болтался на краю галактики, изображая няньку при Кустодес.

Аргел Тал просто усмехнулся, смех вышел из шлема низким рычанием скрежещущего вокса.

«Фиделитас Лекс» стал местом собрания редкой важности.

Войдя в зал совета, Аргел Тал не смог сдержать благоговейный выдох. Он ожидал совещания капитанов, капелланов и Магистров орденов Несущих Слово. Но не предвидел присутствия командиров из Повелителей Ночи, Альфа-Легиона и Железных Воинов, не говоря уж о трех фигурах, стоявших вокруг центрального гололитического стола.

Толпа расступилась, пропуская Лоргара в центр, где он встал рядом с братьями. Ни один из трех не поприветствовал его, равно как никто не выказывал уважения к остальным.

Заняв место впереди собравшихся Астартес, Аргел Тал проворчал приветствие двум ближайшим капитанам. Символика сообщала их личность гладким нострамским почерком: первый – высокий и суровый воин, с наплечников которого на железных цепях свисали отделанные бронзой черепа – имел обозначения Десятой роты и выгравированное имя Малхарион.

Второй не нуждался в представлении, поскольку всякий узнавал его с первого взгляда. Его броня была обвита растянутыми кожистыми кусками освежеванной плоти, а со щитка шлема свирепо взирал выбеленный череп. Его имя разнеслось по всему Империуму, почти столь же знаменитое, как у Абаддона из Сынов Гора, Эйдолона из Детей Императора, Ралдорона из Кровавых Ангелов… возможно, даже как у самих примархов. Аргел Тал склонил голову в знаке уважения к Севатару, Первому капитану легиона Повелителей Ночи. Воин кивнул в ответ.

– Ты опоздал, – голос прозвучал скрежещущим рыком.

Аргел Тал не попался на приманку Повелителя Ночи.

– Как ты наблюдателен, – отозвался он. – Умеешь смотреть на хронометр.

Из-под нарисованного на шлеме Севатара черепа донеслось гортанное довольное ворчание.

В центре собравшихся командиров и повелителей Лоргар поднял руки, призывая к тишине. Перепалки, ропот и смешки среди Астартес смолкли.

– Времени мало, – произнес золотой примарх, – а события уже происходят. Присутствующие в этой комнате не питают иллюзий относительно того, с чем мы имеем дело. Восемь Легионов, четыре из которых наши, и бесчисленные миры восстают против Империума. Если мы собираемся отправиться на Терру и занять престол, мы должны уничтожить Легионы, оставшиеся верными Императору. И сделать это самостоятельно. Неважно, насколько верны наши полки Армии, они будут разбиты, если окажутся на поверхности Истваана. Так что мы будем сражаться без них: Астартес против Астартес, брат против брата. В этом есть поэтичность, которую, уверен, вы оцените.

Никто не проронил ни слова. Лоргар продолжил.

– Вы все шли разными путями, но все мы пришли к одному и тому же. Император обманул наши надежды. Империум обманул надежды всех нас.

На этом месте Лоргар кивнул в сторону наиболее крупной группы собравшихся Повелителей Ночи, облаченных в покрытую молниями броню.

– Он разочаровал нас слабостью своих законов, упадком культуры и несправедливостью, творимой по отношению к служившим вернее всех.

Он указал на голый керамит капитанов Железных Воинов.

– Он разочаровал нас, не признавая наших достоинств, ни разу не вознаградив нас за кровь, которую мы пролили во имя его возвышения, и не давая единства, в котором мы нуждались превыше всего.

Альфа-Легион в чешуйчатых доспехах стоял неподвижно и молча.

– Он разочаровал нас, – Лоргар склонил голову к ним, – изъяном в своей сердцевине, несовершенством в погоне за идеальной культурой и слабостью против вторжений племен ксеносов, которые желают исказить человечество в угоду своим целям.

Наконец, примарх повернулся к собственным капитанам, серую броню которых украшали молитвенные свитки.

– И он разочаровал нас, больше, чем всех остальных, тем, что основан на лжи. Империум выкован опасным обманом и подтачивает всех нас, требуя принести истину в жертву на алтарь необходимости. Это империя, распространяющая грех, которая заслуживает смерти. И отсюда, с Истваана-V, мы начнем очищение. Из этого праха восстанет новое царство людей: Империум правосудия, веры и просвещения. Империум, провозглашенный, руководимый и защищаемый воплощениями самих богов. Империя, достаточно сильная, чтобы устоять в огне и крови будущего.

Произошедшая в зале перемена была незаметной, но она не могла укрыться от чувств Астартес. Каждый воин выпрямился еще сильнее, руки легли на эфесы и рукояти убранного в ножны оружия.

– Император думает, что мы верны. Четырем нашим Легионам было приказано прибыть сюда только из-за этого ошибочного мнения. Но наш союз здесь и сейчас – плод десятилетий планирования. Он был предначертан и воплощен согласно древнему пророчеству. Хватит прятаться в тени. Хватит манипулировать движением флотов и подделывать данные экспедиций. С этого дня Альфа-Легион, Несущие Слово, Железные Воины и Повелители Ночи будут вместе – обагренные кровью, но несгибаемые под знаменем Магистра Войны Гора, второго Императора. Истинного Императора.

Астартес пристально смотрели, никто не шевелил ни единым мускулом. Примарх словно обращался к армии статуй.

– Я вижу ваши глаза, – Лоргар с улыбкой оглядел комнату, – даже за шлемами. Я вижу колебание, тревогу, недоверие даже ближайших братьев среди вас. Мы не друзья, не правда ли? Мы никогда не были союзниками. Наши Легионы в родстве по крови, но еще не объединились в проверенном и избранном братстве. Но помните вот что, глядя на тени доспехов, столь отличных от ваших собственных. Вас объединяет праведность. Вы едины во мщении. Каждое оружие в этом зале поднято во имя одной цели. И это, мои сыновья, братья и кузены… Это вся сила, в которой мы нуждаемся. После сегодняшнего дня мы станем братьями. Горнило войны позаботится об этом.

После слов Лоргара воцарилась тишина. Примарх повернулся обратно к гололитическому столу, вводя коды, необходимые для включения генератора изображений, когда за его спиной раздалось приглушеное лязганье.

Лоргар оглянулся через плечо в поисках источника звука. Несколько капитанов Несущих Слово обменивались рукопожатиями с себе подобными из других Легионов, все больше присоединялось к ним с каждым мигом. Они брались за запястья, традиционным воинским жестом заключения договора.

Аргел Тал протянул руку Севатару. Повелитель Ночи сжал запястье Несущего Слово, а глаза их лишенных эмоций шлемов встретились.

– Смерть Ложному Императору, – произнес Севатар, став первым из живущих, кто употребил слова, эху которых было суждено пройти сквозь тысячелетия.

Проклятие было подхвачено другими голосами, и вскоре его выкрикивали во все горло.

Смерть Ложному Императору. Смерть Ложному Императору. Смерть. Смерть. Смерть.

В центре ликования четверо примархов улыбнулись. Каждыйиз изгибов их губ был по-своему холоден, отвратителен, насмешлив или снисходителен, но на тот момент это было больше всего похоже на выражение ими каких-либо эмоций.

Лоргар ввел последний управляющий код. Гололитический стол с гулом ожил, встроенные генераторы включились и спроецировали мерцающее изображение тундры на поверхности. Зернистая картинка, искаженная полосами статики, парила в воздухе над столом. Алые, серые, зеленые, словно море, полуночные и темно-железные шлемы поднялись, чтобы взглянуть на нее. Была видна тянувшаяся на несколько километров ложбина, выдолбленная тектоническим столкновением.

– Ургалльская низина, – произнес один из братьев Лоргара грохочущим баритоном. – Наши охотничьи угодья.

Вероятно, некогда Конрад Керз был величественным созданием. Все в его манере держаться говорило о том, что царственная натура теперь разбита вдребезги, изящество и величие отброшены, и от принца-воителя осталась лишь самая его суть смертносного мертвенного аристократизма. Облаченный в черную броню, отделанную матовой бронзой, примарх Повелителей Ночи указал на ложбину силовой перчаткой с четырьмя изогнутыми когтями.

– Увеличить изображение.

Невидимые сервиторы исполнили распоряжение в точности. Трехмерный гололит на мгновение расплылся, а затем показал более подробный ландшафт. На одном краю ложбины находилась крепость из пластали, керамита и рокрита, смутно различимая из-за дымки пустотных щитов, защищавших ее от орбитальной бомбардировки. Панорама массивных бастионов, баррикад, траншей и земляных укреплений окружала ее несокрушимой стеной. Каждый из присутствовавших воинов мог увидеть ее сущность: шедевр оборонительного искусства, созданный, чтобы противостоять десяткам тысяч вражеских солдат.

На другом краю каньона расположился значительных размеров флот десантно-штурмовых кораблей и десантных капсул, но глаза всех в зале обратились к тому, от чего темнел центр ущелья.

Две армии были вовлечены в нарастающий конфликт, две сероватые массы сокрушительных боевых порядков, ставших единой ордой.

– Увеличить центральный сектор, – распорядился примарх Керз.

Изображение снова расплылось и перефокусировалось, показав искаженную помехами нечеткую картину…

– Гражданская война, – Конрад Керз широко улыбнулся, его глаза засияли. – Две стороны равны, поскольку наши братья из Гвардии Смерти, Пожирателей Миров, Сынов Гора и Детей Императора удерживают господствующую позицию, а Железные Руки, Саламандры и Гвардия Ворона имеют численное преимущество.

Вздохнув, Аргел Тал зарычал, ощутив, как губы увлажнились желчью. Ближайшие головы повернулись к нему, но он не обратил внимания на настороженные взгляды.

– Брат? – спросил по воксу Эреб со своего места возле примарха.

– Я хочу пить, – улыбнулся Аргел Тал, заговорив по личному каналу.

– Ты… хочешь пить?

– Я вкусил крови Астартес, Эреб. Ее вкус столь насыщен, что никогда не исчезнет из памяти, а ее генетическая святость обжигает язык. Я снова отведаю ее на Истваане-V.

Капеллан не ответил, но Аргел Тал видел, как Эреб повернулся к Кор Фаэрону, и отлично знал, о чем они переговариваются по безопасному каналу. От этой мысли он самодовольно ухмыльнулся. Глупые маленькие создания. Они так лихорадочно жаждут временной власти. На мгновение он ощутил жалость к примарху, который провел последние сорок лет, руководствуясь их скучными замыслами. Эта мысль также усмирила его подступающий гнев. Что они делали все это время? Реплика Кор Фаэрона о том, что Аргел Тал был нянькой при Кустодес вдали от «истинного Легиона», задела его глубже, чем он хотел признать.

Рычание стихло в его горле, сменившись звериным поскуливанием.

– Тихо, – проворчал Севатар.

Аргел Тал напрягся, задержав дыхание и подавляя вспышку злобы, которую он ощутил, когда с ним заговорили таким образом. Что бы ни было связано с ним, оно действительно ненавидело подчиняться.

Раум.

Что?

Я – Раум.

Аргел Тал почувствовал, как его сердце бьется одновременно с шепчущими звуками. Желчь на губах пузырилась, вскипая, а безжалостно свирепая боль пронзила руки до костей.

Ты – вторая душа, которую мой отец видел так давно.

Да.

Ты искажаешь мои мысли. Я постоянно на грани ярости или высказывания резких слов моим братьям.

Я выношу на поверхность лишь то, что уже есть в тебе.

Я не позволю тебе подчинить меня.

Я не буду пытаться. Мы едины. Я спал достаточно долго, чтобы проникнуть в каждую клетку твоего тела. Это твоя плоть, и это моя плоть. Скоро она изменится. Мы – Аргел Тал, и мы – Раум.

Твой голос такой же, как мой.

Так моя душа говорит с твоей, а наша общая плоть придает этому человеческий смысл. У меня нет голоса, кроме того рычания, которое мы будем издавать, проливая кровь.

Аргел Тал ощутил обжигающую влагу вокруг облаченных в перчатки пальцев.

Мне больно. Я не могу пошевелить руками.

Симбиоз. Союз. Равновесие. Будут моменты, когда ты поднимешься наверх. Будет время, когда поднимусь я.

Тогда что это за боль?

Это прелюдия к грядущим переменам.

Боги уже позвали. Предначертанное время пришло… Я быстрее, сильнее и энергичнее, чем раньше. И я не могу снять доспех или шлем.

Да. Это наша новая кожа.

Какие еще могут быть перемены?

Раум рассмеялся дразнящим издалека слабым шепотом.

Ты услышишь богов множество раз за свою жизнь. Предначертанное время на самом деле еще не настало. Ты слышал призыв начать Долгую Войну, но боги еще не закричали. Это лишь прелюдия.

Но я их слышал. Мы их слышали.

Ты узнаешь этот крик, когда услышишь его на самом деле. Я обещаю это.

– …Гал Ворбак будут вместе с Железными Воинами, образуя наковальню, – закончил Лоргар.

Аргел Тал сконцентрировался на окружавших. Боль в руках ослабла. Не зная, что следует сказать, он кивнул головой в сторону примарха, соглашаясь со словами Лоргара, не зная, о чем они были. Примарх ответил доброжелательной улыбкой, похоже, ощущая рассеянность своего сына.

Лорд Керз перевел недремлющие глаза на своих Астартес.

– Тогда мы готовы. Моя Первая рота также примкнет к Железным Воинам для нанесения первого удара.

– Dath sethicara tash dasovallian, – прошипел он на нострамском языке. – Solruthis veh za jass.

Капитаны Повелителей Ночи ударили темными перчатками по нагрудникам.

– Облаченные в полночь, – хором отозвались они.

– Железо внутри, – хрипло произнес Пертурабо и закинул свой тяжелый боевой молот на плечо. – Железо снаружи.

В ответ его люди ударили рукоятями своих топоров и молотов по полу.

Воины Альфа-Легиона и сам их примарх остались безмолвными.

Завершить собрание выпало Лоргару, как и предвидел Аргел Тал.

– Силы на поверхности сражаются уже почти три часа, не выявив победителя. Даже сейчас лоялисты ждут, что мы совершим высадку, веря в то, что мы усилим их перед финальным нападением. Все мы знаем свои роли в этом спектакле. Все мы знаем о крови, которую должны пролить, чтобы спасти наш род от вымирания и утвердить Гора Владыкой Человечества.

– Братья, – уважительно склонил голову примарх. – Сегодня мы делаем первый шаг к созданию великого царства. Да пребудут с вами боги.

Когда Аргел Тал направился к выходу из зала, он увидел, как бывший наставник манит его. Эреба можно было назвать красивым лишь в той же мере, что и оружие: холодный клинок, опасный независимо от того, кто его держит, отражающий свет, не излучая собственного. Командир Гал Ворбак подошел ближе, издавая тихое воющее рычание, наслаждаясь ощущением собственной ярости. Эреб хотел поговорить с ним, и Кор Фаэрон почти наверняка останется рядом. Это само по себе было поводом для беспокойства. Какие амбиции они внушили примарху за четыре долгих десятилетия? Что они видели и чему научились?

Рычание стало громче.

Ненавидь его, но не нападай. Он избран. Так же, как ты.

Я буду всегда слышать твой голос?

Нет. Наш конец предрешен. Нас уничтожат в тени огромных крыльев. И потом ты больше не услышишь моего голоса.

Аргел Тал почувствовал, как его кровь похолодела, и знал, что, по крайней мере, это ощущение не было частью обещанных изменений его тела.

– Эреб, – поприветствовал он Первого капеллана. – Я не в настроении спорить.

– Я тоже, – сказал старший воин. – Многое случилось с тех пор, как мы последний раз говорили. Мы оба видели многое, и каждый делал трудный выбор, чтобы придти к этому моменту, – Эреб посмотрел в линзы Аргел Тала своим серьезным каменным взглядом. Было трудно не уважать капеллана за его постоянную выдержку и огромное терпение.

Еще было тяжело забыть его огромное разочарование, став его причиной.

– Я слышал обо всем, что вы видели и преодолели, – продолжил Эреб. – Ксафен держал меня в курсе.

– Что ты в этом понимаешь? – пробормотал Аргел Тал, и даже для него самого слова прозвучали инфантильно.

– Я горжусь тобой, – Эреб кратко коснулся рукой плеча Аргел Тала. – Просто хотел сказать тебе об этом.

Не сказав больше ни слова, Эреб пошел прочь, следом за примархом. Кор Фаэрон издал влажно булькающий смешок и медленно последовал за ним, скрипя суставами терминаторской брони.

25

Вторая волна

Перемены

Предательство

Это была битва, с которой начиналась война.

Ургалльская низина оказалась полностью перемолота подошвами и гусеницами бессчетных тысяч воинов Астартес и бронетехники их Легионов. Верные примархи находились в самой гуще боя: Коракс из Гвардии Ворона, удерживаемый в небе черными крыльями, прикрепленными к огнедышащему реактивному ранцу; лорд Феррус из Железных Рук в сердце битвы, крушащий серебряными руками всех изменников, оказавшихся в пределах досягаемости, преследующий и хватающий тех, кто пытался скрыться; и,наконец, Вулкан из Саламандр, закованный в чешуйчатую механизированную броню, его боевой молот издавал громовые раскаты, врезаясь в не выдерживающие доспехи и круша их, словно фарфор.

Примархи-предатели убивали так же, как их братья: Ангрон из Пожирателей Миров рубился с дикой яростью, размахивая цепными клинками налево и направо, едва ли различая, кого сразил; Фулгрим из печально известных Детей Императора смеялся, отводя неуклюжие замахи воинов Железных Рук, ни на миг не прекращая грациозно двигаться; Мортарион из Гвардии Смерти, словно отвратительное эхо древних мифов Терры, пожинал жизни каждым опустошительным взмахом своей косы.

И сам Гор, Магистр Войны Империума, ярчайшая звезда и величайший из сынов Императора. Когда его Легионы вышли в поле, их сюзерен укрылся в крепости, возвышавшейся на дальнем краю ложбины. Губы Гора, защищенного и скрытого от глаз братьев, все еще сражавшихся за Императора, не переставали двигаться – он продолжал раздавать приказы помощникам, которые передавали их ведущим бой воинам. Глаза оставались прищурены, пока он следил за организованной и управляемой его волей резней, происходившей на сцене внизу.

Наконец над этой бурей скрежещущего керамита, грохочущих танковых орудий и стучащих болтеров в атмосфере с воем двигателей засветились огни десантно-штурмовых кораблей, десантных капсул и штурмовых посадочных модулей второй волны. Небо потемнело, когда слабое солнце затмили десять тысяч птицеподобных теней, а от восторженного рева, изданного лоялистами, содрогнулся сам воздух.

Изменники, обагренные кровью и потрепанные Легионы, верные Гору, без раздумий начали пробивать себе путь к отступлению.

Аргел Тал наблюдал за всем этим из кабины «Восходящего Солнца», когда «Громовой ястреб» нырнул вниз, с воем двигателей пролетев над воюющими армиями. Армада летающих машин Несущих Слово, цвет корпусов которых подходил к мрачной погоде этого холодного мира, направлялось к краю ложбины.

– Достаточно далеко. Садимся, – приказал он Малнору, управлявшему кораблем.

– Так точно.

Два алых десантно-штурмовых корабля, возглавлявших серую стаю, начали спуск. Выбранное Несущими Слово место посадки было недалеко от точки, от которой Гвардия Ворона начала свое изначальное наступление, так что стая величественных гранитно-серых кораблей коснулась земли возле своих угольно-черных близнецов.

Подтверждающие щелчки разнеслись в перегруженной вокс-сети, когда посадочные модули четырех Легионов достигли цели. Ход сражения был переломлен на одиннадцатом часу. Гор и его мятежники начали полномасштабное отступление к своей крепости.

Аргел Тал сошел по аппарели и сделал первый вдох фильтрованного воздуха Истваана-V. Он был холодным, холодным и едким, с насыщенным земляным запахом перемолотой грязи и вездесущего выхлопа двигателей. Быстрый осмотр через линзы показал панораму разворачивающегося сражения, вороноподобные корабли Повелителей Ночи опускались с одного фланга, а боевые машины Альфа-Легиона – с другого. Основные силы Несущих Слово поддерживали братские Легионы на краях низины, и на краткий вдохновляющий миг Аргел Тал заметил блеск серого, слоновой кости и золота, выделявший Лоргара среди избранной Первой роты.

Затем примарх пропал, скрывшись вдали среди дыма и огромного количества десантно-штурмовых кораблей, разделивших два места.

Железные Воины заняли главную возвышенность на месте высадки лоялистов и заметно укрепляли ее, возводя заранее подготовленные пласталевые бункеры. Громоздкие посадочные модули сбрасывали боевые постройки: массивные металлические рамы выпадали из грузовых захватов транспортников на малой высоте, платформы врезались и углублялись в землю, и воины-мастера IV Легиона работали, укрепляли, соединяли их и возводили высокие огневые точки. Турели сотнями поднимались из укрепленных позиций, а из недр войсковых транспортов Железных Воинов выкатывались орды лобомированных сервиторов, единых в стремлении подключиться к системам вооружения.

Все это время Пертурабо, примарх IV Легиона, наблюдал с бесстрастной гордостью. Он был облачен в многослойный керамит, который подошел бы для танковой брони, щелканье и скрежет сервоприводов в суставах сопровождали даже самые малейшие изменения в его позе.

Время от времени он бросал краткие взгляды на представителей других Легионов среди его людей, подтверждающе кивал капитанам Несущих Слово и Повелителей Ночи, находившимся на его оборонительных бастионах. Кивок становился красноречивее в сочетании с жестким выражением глаз примарха: даже не пытаясь изобразить уважение, он подтверждал их присутствие и велел заниматься своими делами. Пусть остаются здесь, как велели примархи, до тех пор, пока ни во что не вмешиваются. Железным Воинам не нужно, чтоб они путались под ногами. Все это время продолжались грохот и скрежет военного строительства, а огневые точки поднимались все выше, возводились стены с амбразурами, защитные орудия жужжали, наводясь на центр равнины.

Аргел Тал и Ксафен вели Гал Ворбак от их «Громовых ястребов» через скопление приземлившихся десантно-штурмовых кораблей в направлении баррикад, возводимых металлическими фигурами Железных Воинов. Земля слабо вздрогнула от поступи Астартес, когда Несущие Слово присоединились к сомкнутым рядам отряда Аргел Тала и последовали за ним. Тысячи воинов ждали его сигнала, поднятые знамена отмечали роты и ордены.

Далее, за нарастающей массой боевых танков Железных Воинов и собирающихся Астартес, Аргел Тал разглядел закутанную в плащ фигуру Первого капитана Севатара и его элитную Первую роту, Атраментаров. Их броню обвивали бронзовые цепи, пристегивавшие оружие к рукам. Повелители Ночи ждали сигнала.

– Мы должны стать наковальней, – обратился Ксафен по воксу к собравшимся Несущим Слово, ожидавшим у баррикад. – Мы– наковальня, а наши братья образуют молот, которому предстоит обрушиться. Враг будет брести к нам, уставший, сжимая опустевшие болтеры и сломанные клинки, веря, что наше присутствие даст им передышку. Железные Руки обрекли себя, оставшись в поле, но уже сейчас вы видите, как к нам приближаются выжившие из двух Легионов. Саламандры. Гвардия Ворона. Мы должны сдержать их достаточно долго, чтобы наши браться уничтожили их ударами с флангов и тыла.

Аргел Тал уже отключился. Он наблюдал, как сражение распадается на части, видел, как упорные Железные Руки окружили своего примарха в сердце битвы. Праведное негодование, из-за которого они остались на месте, будет стоить им жизни раньше всех остальных.,

Лиственно-зеленый керамит Саламандр образовал отступающую массу, взбирающуюся вверх к баррикадам Железных Воинов с восточной стороны, а одетые в потрепанные черные доспехи воины Гвардии Ворона направлялись к объединенным силам Повелителей Ночи и Несущих Слово. Расстроенные боевые порядки лоялистов, направляющиеся вверх по склону, уже начинали восстанавливаться вокруг несущих знамена сержантов.

Аргел Тал сглотнул наполнившее его рот нечто, напоминавшее по вкусу отравленную кровь. Он не мог сдержать слюноотделение.

Раум, – произнес он беззвучно, но ответа не последовало. В какой-то момент он со странной отчетливостью осознал, что ощущает кожей ветер. Не локальное давление от пробоины в доспехе, а всей кожей – слабо обдувающий его плоть ветер, словно в броне выросли нервы, способные передавать внешние ощущения. Руки снова заболели, но в этот раз боль была новой: ощущение разбухания, растягивания, мучение мяса, ставшего податливым, как глина, скрип крошащихся костей, все еще остававшихся внутри.

Круги целеуказателя, который он не включал, завертелись перед глазами, мерцая поверх синих линз в поисках добычи.

Ниже взбирались на холм тысячи воинов Гвардии Ворона. Ни один из их доспехов не избежал следов от битвы. Невзирая на расстояние, зрение Аргел Тала позволило ему разглядеть, что у некоторых воинов висели на ремнях опустевшие болтеры, а свитки с клятвами превратились в обгорелые обрывки пергамента, трепетавшие на ветру.

– Шестьдесят секунд, – прорычал он в вокс.

– Так точно, – хором отозвались три тысячи воинов, стоявшие рядами возле него.

Даготал сидел в седле, глядя поверх баррикад. Репульсорный двигатель, встроенный в раму реактивного мотоцикла, гудел в такт его движениям, взвизгивая громче, когда наездник наклонялся вперед, чтобы посмотреть, как приближается отступающая Гвардия Ворона.

Его задачей было объезжать края битвы, уничтожая всех беглецов, пытающихся уклониться от основной схватки. Хотя всего пятеро из его мотоциклистов пережили переход в Гал Ворбак много лет назад, они были возле него, запуская двигатели и готовясь к тому, что им предстояло сделать.

Он моргнул, смахивая жгучий пот с глаз, тяжело и скрежещуще дыша, пытаясь не обращать внимания на завывающий в сознании голос. Боль в горле нарастала часами до того момента, когда сглатывание стало вызывать неимоверные муки. Сейчас даже дышать было тяжелым испытанием. Из переутомленных слюнных желез выделялся горячий пузырящийся яд, капавший с подбородка. Кислотная отрава стекала с нижней челюсти каждые несколько секунд, и он не мог больше глотать и нейтрализовывать ее.

– Тридцать секунд, – донесся голос Аргел Тала.

Даготал нетвердым голосом забормотал бессмысленные звуки, кислота с шипением закапала из-под решетки шлема.

Торгал нажал руну с шестерней на своем цепном топоре, меняя настройку с мягкой ткани на бронированные пластины. Второй ряд более толстых зубцов выдвинулся параллельно первому. На самом деле, оружием с цепным лезвием всегда было трудно сделать что-то большее, чем ободрать краску с керамита, но оно с легкостью прорежет жгуты псевдомышц в сочленениях доспеха или внешние силовые кабели.

Он уже час плакал кровью, не ощущая ни печали, ни каких-либо других эмоций. Торгал был уверен, что, сумей он снять шлем, на щеках остались бы багровые полосы, окрасившие кожу навечно, словно татуировка. Каждый раз, когда он моргал, слезные протоки выталкивали на его лицо еще больше водянистой кровавой жидкости. Пошевелив языком во рту, он порезал его о зазубренные зубы, на несколько секунд испытав боль, пока маленькие порезы затягивались.

Густая и темная кровь сочилась из сочленений суставов перчаток, соединив пальцы с рукоятью топора. Он не мог разжать руку. Не мог отпустить оружие, сколько бы ни пытался.

– Двадцать секунд, – произнес Аргел Тал.

Торгал прикрыл глаза, чтобы проморгаться, но они больше не открылись.

Дыхание Малнора с хрипом входило и выходило из решетки вокалайзера. Его одолевал хор голосов, и на короткий момент ему показалось, что он слышит всех, кого встречал за свою жизнь. Кости била дрожь, которую он не мог подавить.

– Десять секунд, – донесся голос Аргел Тала. – Приготовиться.

Подергивающаяся голова Малнора повернулась к приближающимся рядам Гвардии Ворона. На ретинальном дисплее вспыхнули указатели дистанции, мерцавшие при распознавании символов отделений на наплечниках.

Малнор ухмыльнулся и покрепче сжал болтер.

– Братья, – проскрипел голос. – Говорит капитан Торизиан, 29-я рота Гвардии Ворона.

В авангарде марширующих Астартес поднял руку в приветственном жесте облаченный в плащ капитан. Пустой болтер висел в магнитном зажиме на бедре, в левой руке блестел гладиус. От плаща, некогда бывшего королевско-синего цвета, остались рваные лохмотья. Аргел Тал поднял руку в ответ и отозвался по воксу.

– Говорит Аргел Тал, Повелитель Гал Ворбак, Легион Несущих Слово. Как битва, брат?

Предводитель Гвардии Ворона рассмелся, подходя ближе.

– Неверные псы уже бегут с поля боя, но все они дерутся как черти. Во имя Терры, счастье видеть вас. Наш примарх распорядился отступить, чтобы пополнить припасы, но лорд Коракс не эгоистичен. Он не желает, чтобы нам досталась вся слава в этот величайший из дней.