Текст книги "Первый еретик. Падение в хаос (ЛП)"

Автор книги: Аарон Дембски-Боуден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

– Я был зол на тебя до битвы, учитель. Я прошу прощения.

Улыбка не появилась на губах Эреба, но в его глазах на мгновение проступила искренняя теплота.

– Больше не учитель.

Аргел Тал отвел взгляд и стал смотреть на поле боя. Многие тысячи облаченных в доспехи трупов. Сотни разбитых танков. В воронках все еще догорали остовы десантно-штурмовых кораблей. Из рядов Пожирателей Миров, собиравших черепа, доносился рев оживления. Воины семи Легионов-предателей снимали с мертвецов трофеи и сувениры под жужжащий скрежет цепных клинков.

– За все эти годы я не пожалел, что взял меч вместо крозиуса. Как я уже неоднократно доказал, мне не хватает красноречия, чтобы проповедовать.

Эреб подошел и встал рядом с бывшим учеником, озирая опустошение. На его броне отчетливо выделялись следы сражения – он был весь в трещинах и ожогах. Эреб никогда не посылал своих воинов в бой, не возглавляя их лично. Барельефы с гравировками, описывающими его подвиги аккуратным колхидским шрифтом, утратили цвет из-за следов пламени и содранной краски, под которой блестел металл керамита.

– Думаю, в ту ночь Астартес впервые пытался убить другого Астартес.

Аргел Тал хорошо помнил ее.

– Давным-давно, когда я в последний раз был в Городе Серых Цветов, примарх сказал, что ты простил меня за ту ночь.

– Примарх был прав.

Глаза Аргел Тала сузились.

– Я никогда не просил о прощении. Не за это.

– И тем не менее, ты его получил. Ты до сих пор считаешь, что я зашел слишком далеко в своих методах. Я так не думаю. Мы никогда не достигнем согласия по этому поводу. Ты полагаешь, что отреагировал правильно? Подняв оружие на брата? Пытаясь убить капеллана из собственного Легиона?

– Да, – Аргел Тал не отводил взгляда. – Я до сих пор думаю, что убил бы тебя, будь у меня возможность.

Эреб остался спокоен.

– Не считая этого первого и последнего предательства, ты был куда лучшим учеником, чем считаешь сам. Верным, умным, сильным сердцем и волей.

Верным.

Мысль Раума была сонной, едва оформившейся под туманным покровом усталости. Она насторожила Аргел Тала, поскольку он предчувствовал намерения демона.

– Иногда я задаюсь вопросом, – произнес он, – какая часть нашей верности заложена в крови.

Вмешательство не осталось незамеченным Эребом.

– Геносемя меняет каждый Легион, но Несущие Слово не последуют за Аврелианом в победе и проклятии с равным пылом. Мы идем за ним, поскольку он прав, а не потому, что должны.

Аргел Тал кивнул, не соглашаясь и не возражая.

– Мне нужны ответы, – сказал командир Гал Ворбак. Гголос был отчетливым и холодным, и Эреб повернулся, услышав его.

– Ты считаешь, что сейчас время для этого? – спросил он.

Аргел Тал уставился на бывшего наставника, цинично скривившись.

– Мы стоим на останках двух Легионов, поставленных на грань уничтожения руками предателей, и ступаем по полю первой битвы гражданской войны в Империуме. Нет лучшего времени, чтобы поговорить о предательстве, Эреб.

На губах капеллана появился слабый намек на улыбку.

– Спрашивай.

– Ты и так знаешь, о чем я спрошу, так что избавь меня от необходимости произносить вопрос вслух.

– Примарх, – Эреб говорил предельно нейтрально, как всегда оставаясь политиком. – Ты хочешь, чтобы я рассказал, чем мы занимались сорок лет на основном флоте Легиона? Для этого разговора у нас нет времени. Большая часть из того, что мы узнали, содержится в «Книге Лоргара».

По скривившимся губам Аргел Тала было ясно, насколько мало ему понравился ответ.

– Половину которой, похоже, ты написал самостоятельно, – сказал повелитель Гал Ворбак.

Эреб слегка кивнул в знак согласия.

– Я добавил ритуалы и молитвы, да. Как и Кор Фаэрон. Мы многому научились и направляли примарха так же часто, как он вел нас.

Аргел Тал рыкнул от неудовольствия.

– Говори понятнее.

– Как скажешь. Секунду, прошу тебя. – Эреб опустился на колено и вонзил свой гладиус в горло подергивающегося воина Гвардии Ворона. Когда они двинулись дальше, он стер кровь с клинка промасленной тряпицей, которую достал из подсумка на поясе.

– Ты не знаешь, каково это было, Аргел Тал. После путешествия в Великое Око Лоргар был… в смятении. Его вера в Императора уже рухнула, а истина, которую он обнаружил на краю галактики, терзала его в той же мере, что и вдохновляла. На протяжении месяцев он был охвачен нерешительностью. Кор Фаэрон второй раз принял командование флотом, и мы главным образом обрушивали свой гнев на миры, попадавшиеся на нашем пути. Несмотря на возвращение Лоргара, Легион не ощущал радости от присутствия примарха. Честно говоря, Аврелиан не был уверен, готово ли человечество узнать о подобном… ужасе.

По коже Аргел Тала пробежали мурашки.

– Ужасе?

– Это слова примарха, не мои, – Эреб толкнул сапогом очередное тело. Когда из решетки шлема донеслось скрежещущее дыхание, капеллан повторно осуществил казнь и снова вытер клинок. – Легион никогда не испытывал трудностей с принятием новой веры. Мы столь же философы, сколь и воины, и гордимся этим. Все видели, как боги заронили в нашу культуру зерна поклонения им много поколений назад. Созвездия. Культы, всегда искавшие ответы среди звезд. Сами Старые Пути. Мало кто из Несущих Слово противился истине, ведь большинство всегда в какой-то степени ощущало ее.

– Мало кто противился… – неуютная мысль пробежала по хребту Аргел Тала колючим касанием. – Была чистка? Чистка наших собственных рядов?

Эреб взвесил ответ прежде, чем произнести его вслух.

– Не все хотели выступить против Империума. Они верили, что застой – это сила, а стагнация – сохранение. Сейчас в Легионе больше нет подобного сопротивления.

Итак, Несущие Слово убивали Несущих Слово втайне от глаз других Легионов. Аргел Тал медленно вдохнул, не желая задавать вопрос, но не в силах удержаться.

– Сколько погибло?

– Достаточно, – признание не доставляло Эребу радости. – Не много, ничто в сравнении с числом отсеянных из лишенных веры Легионов, но достаточно.

Они обошли обугленный остов «Носорога» Сынов Гора. Гусеницы бронетранспортера разбились, их куски разлетелись вокруг, словно выбитые зубы, а скошенная зеленая поверхность корпуса была в отметинах от огня болтеров. Водитель был мертв, убит зарядом, пробившим лобовую броню машины. Керамит зеленовато-морского цвета был разорван шрапнелью, а сам пилот обмяк в кресле.

– Почему-то мне кажется, что это был не единственный твой вопрос, – пробормотал он.

Аргел Тал почесал щеку, и это движение стало незаметной проверкой, не претерпело ли лицо очередных изменений. Он снова стал собой, по крайне мере сейчас. Мутации были заключены внутри генокода, пока демон дремал. Он знал, что довольно скоро они вернутся. Одной этой мысли хватило, чтобы Раум зашевелился, медленно извиваясь во сне, словно животное.

– Кустодес, – сказал он. – Мы были вынуждены терпеть долгое изгнание, чтобы сохранить их в живых. Ритуал Ксафена удерживал их в молчании. Скажи мне, зачем, Эреб. Нам мучительно хотелось быть возле примарха.

– Как и всем Несущим Слово на каждом из флотов Легиона.

– Мы – Гал Ворбак. – Аргел Тал ударил кулаком по борту «Носорога», оставив вмятину на броне.

– Спокойнее, Аргел Тал.

– Мы, – повторил командир, – Гал Ворбак. Мы принесли примарху истину, заплатив за нее своими душами. Я не требую славы. Я спрашиваю о причине, по которой нас держали в изгнании.

Эреб двинулся дальше, оставляя позади танк и двух задавленных им воинов Саламандр.

– Вы прибыли и дали отражение сомнениям примарха, пока я и Кор Фаэрон не смогли заново разжечь пламя его убежденности. Мы отправились на первые покоренные нами миры – те, где мы из уважения позволили Старым Путям сохраниться в тайне. Там рвение Лоргара просветить Империум родилось заново.

– И поэтому нас не вызывали? Ритуал Ксафена, чтобы заглушить Кустодес…

– Я знаю этот ритуал, – отмахнулся Эреб. – Я сам его составил после недель причащения. Только затем я передал его Ксафену, и он улучшался с каждым разом, когда произносилось заклинание.

Заклинание. Чары. Колдовство. Аргел Тал содрогнулся. От одного слова по коже бежали мурашки. На склоне холма начиналось сооружение огромного погребального костра и платформы, чтобы Сыны Гора могли возвыситься над «низшими» Легионами. Аргел Тал и Эреб почти не обратили на работу внимания.

– Я слышу сомнение в твоем голосе, Аргел Тал. Ты не горишь рвением убить их, и я распознаю ложь, если ты скажешь мне обратное.

– У меня нет желания убивать их. Мы стали ближе за это время, сплотившись в боях. Но я должен знать, почему их было приказано беречь.

– Они нужны мне живыми, – наконец, признал капеллан.

– Это очевидно, – фыркнул Аргел Тал. – Но зачем?

– Из-за их природы. Представь себе форму жизни, не способную к воспроизводству. Представь, что вместо этого она копирует себя, но процесс несовершенен. Она достигает бессмертия своего вида лишь создавая ослабленные версии себя поколение за поколением. Мы – пример подобного. От Императора произошли примархи, от примархов произошли истинные Астартес. Мы – вид, который называет Императора не только своим создателем, но и дедом.

Аргел Тал кивнул, ожидая продолжения. Он ощутил подступающую улыбку, вспомнив их уроки в те дни, когда они были учителем и учеником, наставником и послушником.

– Мы – третье поколение этой генетической цепи. Но что, если мастера работы с плотью, апотекарии и психически одаренные воины смогут использовать нашу связь с Императором как оружие против него? Разве нам не следует воспользоваться такой возможностью?

Аргел Тал дернул плечом.

– Не понимаю, как это возможно.

Эреб усмехнулся.

– Вспомни о Старых Путях и том, что ты знаешь об этой вере из записей в архивах. Вспомни о суевериях и догмах, которые Император стремился изгнать из сферы знания людей на протяжении своего драгоценного «Великого крестового похода». Как много самых чистых и глубинных верований человечества базировались на жертвоприношениях и кровавой магии? Кровь – это жизнь. Кровь – объект миллиона чар, связующее звено между вызывающим и жертвой, или подношение, чтобы достичь высших сил варпа. Если у тебя есть кровь существа, то можно создать яд, который убьет его и никого более – отраву, чтобы оборвать одну жизнь, но сохранить все остальные.

– А наша кровь – кровь Императора, – закончил за него Аргел Тал.

– Да. Но она разбавлена и очищена в ходе массового производства, в ней слишком много искусственых химических компонентов. Из-за них она слишком слаба, чтобы использовать ее в алхимии или колдовстве. Связь с нашим предком очень тонка.

Алхимия. Колдовство. Аргел Талу казалось очень ироничным, что, даже с демоном в его собственном сердце, ему было отвратительно слышать, как эти слова произносят так легко. Воистину, ветер перемен дул очень сильно на протяжении четырех десятилетий его неофициального изгнания.

Эреб глянул на поле боя, где Железные Воины собирали тела с тупой эффективностью, типичной для отношения этого Легиона к войне. Оснащенные огромными ковшами танки двигались сквозь завалы из трупов, толкая тела в направлении погребального костра.

– Ты понимаешь? – спросил он, не отрывая глаз от похорон.

– Ты считаешь, что связь Кустодес с Императором более тесна.

– Именно так. Они созданы на основе такого же генокода, но наш был отфильтрован для массового производства. Они чище, если не из-за качества, то из-за своей немногочисленности.

Существовало старое недоказанное утверждение, что Император был примархом Гвардии Кустодиев. Аргел Тал покачал головой.

–Тебе нужны живые Кустодес из-за их крови, – произнес он, – в погоне за тем, что может оказаться мифом.

– Следует рассматривать все виды оружия, – Эреб оставался спокоен. -Никто, кроме Императора, не имел возможности изучить Кустодес, а знание – это сила. Его следует оберегать. На данный момент мы пытались проводить ритуалы с кровью одиннадцати Легионов, и все они оканчивались плачевно. Но что, если мы овладеем тайной генов Кустодес? Мы сможем использовать это знание, чтобы усилить себя, а не просто навредить врагам. Возглавляемые Яком кустодии с основного флота давно погибли в сражении. Аквилон и его подручные – одна из немногих оставшихся возможностей. Их кровь должна быть взята из бьющегося сердца, если мы рассчитываем на успех ритуалов.

Аргел Тала посетила еще одна мысль, и он заговорил, не успев обдумать ее.

– Разве не примархи ближе всех к Императору? Ты мог бы использовать их кровь для этих… ритуалов.

Эреб рассмеялся. Впервые за свою жизнь Аргел Тал слышал, как первый капеллан по-настоящему искренне смеется.

– Истина из уст младенцев, – улыбнулся Эреб. – Ты видишь хоть одного примарха-добровольца? Мы не смогли захватить здесь кого-либо из сыновей Императора, а Гор или даже Аврелиан никогда не захотят, чтобы их кровь использовали таким образом.

Аргел Тал задумался. Из шлема в его руке раздался треск вокса.

– Мой повелитель? – раздался голос Магистра флота Торва. С глубоким вздохом неохоты Несущий Слово надел шлем. Ясное зрение тут же потемнело, и замерцали отметки целеуказателя.

– Говорит Аргел Тал.

– Сэр, последние четыре корабля вышли из варпа. Оккули Император требует немедленно принять его на борт «Де Профундис».

– Разрешите. Это больше не имеет значения. У них будут подозрения, но в ярость их может привести лишь одна улика. Мы вернемся на орбиту в течение часа и разберемся с ними. Корабль получил повреждения?

– И очень большие, но мы справились с ними с помощью храбрости и молитв. Единственные повреждения, которые вы сочтете важными, получила священная палуба Легиона. Несколько пробоин в корпусе, но они изолированы и безопасны.

Аргел Тал сглотнул.

– Что с Благословенной Леди?

– В безопасности и полном здравии. Эвхарские отряды проверили полчаса назад. Флот неприятеля превратился в пыль и обломки на орбите. Как проходит битва на поверхности?

Аргел Тал несколько секунд озирал разрушения, прежде чем ответить.

– Мы победили, Балок. На данный момент этого достаточно.

Аквилон вышел из украшенного орлиными крыльями челнока и ступил на пустую ангарную палубу. Ему никогда не доводилось видеть ее столь тихой: здесь были только безмолвно ожидающие подъемные механизмы и находившиеся на своих местах у стен бездействующие сервиторы. Силы Легиона были развернуты, и все, чем командовали Несущие Слово, было направлено на мир внизу.

У основания аппарели его ждали несколько фигур. Ситран молчаливо склонил голову. Калхин и Ниралл тоже не стали салютовать – не в их привычках было выказывать почтение кому-либо, кроме Императора, возлюбленного всеми. Трое воинов расслабленно держали свои алебарды, но их позы казались стесненными. Он мог угадать напряжение в их мускулах, невзирая даже на золотые доспехи.

Внимание Аквилона привлекли двое других. Первым был Картик, который низко поклонился. Несмотря на царивший в ангаре холод, старика покрывал пот, а сердце колотилось быстро и сбивчиво. Второго он не знал. У того были смуглая кожа и внимательные глаза, в которых не было страха перед тем, что он видел. Этот был храбрецом. Или наглецом.

– Любопытный прием, – мягко произнес Оккули Император. Он не был рассержен, во всяком случае, пока, но его терпение истощилось много часов назад. Он был ошеломлен потерей контакта с флотом Несущих Слово, а это действительно было необычным приемом. Он понял, что что-то не так, как только увидел ожидавших внизу братьев.

– Ваши корабли тоже «задержались», – догадался Аквилон. – Вам не дали добраться до места сражения.

Все трое воинов кивнули.

– Я прибыл первым, – сказал Ниралл. – Менее десяти минут назад. Приближение к флоту оказалось кошмаром, ауспик звенит от сотен мертвых кораблей в верхних слоях атмосферы. Они будут падать на Истваан-V стальным дождем на протяжении десятилетий.

– Я видел то же самое, – признал Аквилон. – Никаких признаков кораблей предателей, но верные Легионы и сами понесли ужасающие потери. Похоже, два из них полностью уничтожены. Прочие, которые должны были прибыть, просто не появились.

– Я не смог достучаться до Аргел Тала, – добавил Калхин. – И ни до кого на поверхности.

Аквилон взглянул сверху вниз на двух смертных.

– Объясните их присутствие.

Ситран шагнул вперед и протянул Аквилону громоздкий пластиковый пиктер. Устройство для изготовления изображений явно было из дорогих. Аквилон взял его, но не посмотрел на экран.

– Ты – имаджист? – спросил он человека.

– Исхак Кадин, – ответил тот. – Да, я имаджист. Включите…

– Я знаю, как это работает, Исхак Кадин. – Аквилон двинул большим пальцем активатор на рукояти, и маленький экран, моргнув, ожил.

Аквилон осмыслил увиденное. Его воспитание и обучение на службе Императору дали ему обширные знания о человеческих способностях и возможностях соединения технологии с живыми существами. Ему раньше не доводилось видеть точно такого же, но он сразу понял, для чего это.

Оккули Император передал пиктер Исхаку, который принял его, пробормотав благодарность.

– Полагаю, ты обнаружил это на священной палубе? – спросил Аквилон.

– Монашеской палубе? Да.

– Ну конечно. – И затем Аквилон с бесконечным величием протянул руку, чтобы достать из ножен меч. – Братья, – произнес он. – Нас предали.

– Мне не слишком нравятся наши шансы против всего экипажа корабля, даже когда Легион не на борту. Что ты предлагаешь? – спросил Калхин.

– Сперва мы выясним глубину этого предательства. Я должен увидеть безумие собственными глазами и вырвать правду из уст тех, кто обладает ей. Прежде, чем мы сможем даже подумать о вырезании опухоли из сердца этого восстания, мы должны обеспечить себе путь на Терру и сообщить каждую деталь Императору.

– Возлюбленному всеми, – хором произнесли Калхин и Ниралл. Ситран прижал костяшки кулака к нагруднику возле сердца. «Возлюбленному всеми» Исхака донеслось спустя несколько неловких секунд, хотя никто из присутствовавших уже не обращал на него внимания.

– Предстоит много работы, – проворчал Калхин.

– Кого мы допросим? – поинтересовался Ниралл. В его голосе слышалось сомнение – он задал вопрос не потому, что не догадывался об ответе, а потому, что возможных имен было слишком много, и окончательное решение оставалось за Аквилоном. – Магистра флота? Генерала?

– На этом корабле есть человек, который пятьдесят лет слушал, как Несущие Слово шепчут свои тайны. Мы найдем его недалеко от места, где ты обнаружил свидетельство их предательства. Идемте со мной.

– К-как вы попадете на монашескую палубу? – Картик уже отставал, Кустодес практически не замечали его.

– Убьем всех, кто встанет у нас на пути, – отозвался Ниралл так, словно ответ был очевиден. – Возвращайся в свою комнату, старик. Возле нас будет небезопасно.

Кустодес двинулись вперед, обнажив клинки. Аквилон позволил эмоциям скривить его губы в отвратительном оскале.

– Кирена, – прошипел он. – Их «Благословенная Леди».

29

Кирена

Не люди

Исполненный обет

Она подняла голову на звук ударяющих в ее дверь клинков, хотя, разумеется, ничего не увидела. От падающей двери до нее донеслась волна жара. Силовое оружие. Они прорубали себе дорогу силовым оружием.

Кирена печатала со всей возможной скоростью, пальцы плясали над привычной клавиатурой, но ее усилия оборвались на середине фразы. Дверь рухнула на пол, и комнату заполнило гудение включенной силовой брони. Сочленения жужжали. Жгуты псевдомышц урчали.

– Аквилон. Я знала, что ты прид…

– Умолкни, предательская шлюха. Несущих Слово нет, и ты будешь держать ответ перед представителем Императора. Прикажи своим служанкам уйти, иначе они пострадают вместе с тобой.

Кирена склонила голову, слабо кивнув. Две престарелые женщины покинули комнату почти бегом.

– Брат… – начал Калхин, поворачиваясь в направлении второй комнаты и ведущей туда открытой двери. Там появилась еще одна фигура, несомненно, прятавшаяся в ожидании.

– Несущие Слово, – произнесла она, – не все ушли.

– Тебе нечего здесь делать, техноадепт, – Аквилон сделал жест острием меча.

– Именно так, – Кси-Ню 73 с расчетливым усилием надавил на контрольную руну переключателя, который держал в левой руке, и позади него в поле зрения появилась массивная фигура, состоявшая из шестерней и пластин брони. Она заняла собой весь дверной проем и издала механическое предупредительное рычание. Кси-Ню 73 собрался с духом и закончил фразу. – Мне здесь нечего делать. Но ему – есть.

Тяжелые болтерные орудия, установленные на обеих руках робота, были уже заряжены, а стволы раскручены – они были включены часами в ожидании худшего из возможных событий. Кирена скатилась с кровати, стараясь сохранить как можно большую дистанцию между собой и Аквилоном.

–За Легион, – голос звучал, словно падение стальных болванок на камень.

Кустодес уже двигались, крутя алебарды, когда Инкарнадин обрушил на них ужасающий шквал огня.

Аргел Тал бегом взлетел по аппарели, лязгая подошвами на пути в пассажирский отсек. Он взошел на борт последним. Вокс, словно улей, гудел от множества голосов – Гал Ворбак подгоняли его. Остальные «Громовые ястребы», окрашенные в гордый серый цвет Легиона, уже поднимались.

– Взлетаем, – приказал он пилоту по воксу, не стесняясь паники в своем голосе. – Доставь нас обратно на корабль.

– «Восходящее Солнце» задрожало, когда его опоры оторвались от опаленной земли.

Аргел Тал переключил канал.

– Джесметин. Генерал, вы меня слышите?

Помехи.

– Ответь, Аррик.

– Повелитель, – генерал задыхался. – Повелитель, они вырвались.

– Мы только что получили сообщение. Скажи мне, что именно произошло.

– Они прибыли. Кустодес прибыли. А вскоре после этого взяли штурмом монашескую палубу. Что-то привело их в ярость. Видимо, они обнаружили истину, хотя я не представляю, каким образом. Все находящиеся там силы эвхарцев либо не выходят на связь, либо уже точно мертвы. Один из них, один из них, удерживает коридор, ведущий к комнате Кирены. Кровь богов, Аргел Тал… он соорудил баррикаду из тел моих людей. И с каждой атакой гибнут все новые. Мы не можем справиться даже с одним из них, не говоря уж о четверых.

Несущий Слово почувствовал, как десантно-штурмовой корабль накренился.

– Мы включили первый двигатель и движемся к вам. Что слышно от Кси-Ню 73? – С того конца вокса доносился отрывистый треск лазганов, с гавканьем опустошавших магазины. Все больше эвхарцев подключалось к бесполезным усилиям.

– Ни слова, – отозвался старый генерал. – Ни единого проклятого слова. Где вы, черт побери?

– Мы в пути.

Раум? – спросил он.

Слаб. Связь была медленной и непрочной.Сплю.

Десантно-штурмовой корабль рванулся вверх, изрыгая из двигателей дым и пламя и оставляя поле боя далеко внизу.

Ситран сражался так же, как всегда – в совершенном одиночестве и молчании. Все движения соответствовали самым взыскательным требованиям – каждый поворот алебарды вскидывал клинок вверх, чтобы отразить лазерный огонь, или же обрушивал вниз, чтобы рассечь плоть. Каждое уклонение и приседание было достаточно быстрым, чтобы избежать ран, но он ни разу не потерял равновесия и не сменил позицию. Ноги замирали лишь на короткое время, чтобы убить ближайшего солдата, а затем снова сливались в танце движения.

Они снова отступили. Нет, побежали.

За лицевым щитком Ситран улыбнулся. Болтер алебарды задрожал, выплевывая разрывные заряды в позвоночники тех, кто оказался достаточно труслив, чтобы повернуться спиной. Под ритмичные удары взрывов коридор превращался в бойню. Ситран распростерся за горой мертвых тел и развернул алебарду, чтобы взяться за край клинка. С лязгом и щелканьем оружие перезарядилось. Ситран снова вскочил, заранее рассекая воздух размашистыми ударами, отводя в сторону полосы лазеров.

– Сит, – протрещал голос Аквилона. – Мы уходим.

Ситран послал подтверждающий импульс, моргнув в сторону соответствующей руны на ретинальном дисплее. По коридору шли в атаку очередные эвхарцы, столь горделивые в своей тускло-орнажевой форме. Ситран перескочил через баррикаду из трупов и встретил их лицом к лицу. Они разлетелись на куски, и единственным свидетельством того, что он вообще сражался, помимо крови на клинке, был оставшийся на наплечнике лазерный ожог. Коридор был чист, в нем остались только мертвые глупцы, которые считали, что смогут победить его, хотя их товарищи не справились. Ситран оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как братья выходят из комнаты ведьмы. Но их было только двое. Ниралл и Аквилон, их броню покрывали выбоины и трещины от зажигательных боеприпасов.

Видимо, они ощутили его вопросительный взгляд, не видя лица, потому что Аквилон сказал: «Калхин мертв. Нужно торопиться».

Но он заметил кровь, блестевшую на острие меча Аквилона.

Кси-Ню 73 вздохнул. Звук вышел из маски респиратора жужжанием насекомого. Сенсорные ингибиторы, окружавшие его нервы, словно изоляция провода, делали все, что могли, но им не удавалось полностью приглушить боль, сопровождавшую отключение. Отключение? Умирание. Перед смертью он не мог удержаться от биологических описаний. Они так звучали. Умирание… Смерть… Так драматично.

Он рассмеялся, издав очередное искаженное помехами жужжание. Оно перешло в кашель, наполнивший его рот вкусом испорченного масла. С помощью единственной уцелевшей руки адепт приступил к трудной задаче: проползти по полу. Когда он начал двигаться, появилась еще одна возможная подпрограмма. Мог ли он остановиться на полпути и обследовать труп смертной женщины?

В его мыслительном центре замерцали данные анализа затрат и выгоды. Да. Он мог бы. Но не станет. Подпрограмма была отменена. Рука вцепилась в гладкое покрытие пола, и он продвинулся еще на полметра, под визг его металлического тела об пол.Все это время перед глазами появлялись схемы функциональной статистики. Он понимал, что существовала вероятность отключиться, не достигнув цели. Это подстегивало его, бионические узлы, подключенные к немногим оставшимся человеческим органам, стимулировали угасающую плоть электрическими разрядами и аварийными инъекциями химикатов.

К тому моменту, как техноадепт, добрался до своей цели, он был слеп. Визуальные рецепторы отказали, и были пусты, словно обесточенный монитор. Он ощутил, как рука лязгнула о намеченную цель, и подтянул себя поближе, цепляясь за неподвижную громадину. Поверженный робот был похож на упавшую статую, рухнувшее воплощение Бога-Машины, и Кси-Ню 73 обнял его, словно любимого сына.

– Вот так, – пробормотал он, едва слыша собственный голос из-за отключения звуковых рецепторов. – Долг исполнен. С честью. Имя занесено. В. Архивы. Провидца. Мерита. – на последнем слове отказал и встроенный в горло вокалайзер, лишив его речи до конца существования.

Кси-Ню 73 скончался спустя 23 секунды после того, как его аугметические органы выключились без возможности перезапуска. Ему бы не доставила удовольствия ирония, заключавшаяся в том, что увядшие органы из плоти боролись за выживание еще полминуты, стараясь вдохнуть жизнь в тело, которое не могло обработать ее.

Покой и тишина в комнате длились недолго. Вскоре по коридору загрохотали подошвы, возвещая о прибытии других сверхлюдей.

Фигура в алой броне замерла в дверном проеме, на фоне испачканной кровью стены. Он неподвижно стоял, не в силах смириться с тем, что открылось его глазам.

– Пропусти меня, – сказал Ксафен.

Аргел Тал остановил его яростным взглядом и вошел сам.

Кси-Ню 73 лежал, свернувшись в позе эмбриона возле разбитых останков Инкарнадина. Робот был полностью уничтожен, броню покрывали сотни борозд от рубящих ударов клинков. Знамя-плащ и свитки с клятвами боевой машины были так же изрублены, прерватившись в изорванные лохмотья. Стены и пол выглядели не лучше. По бокам бронированной камеры виднелись пробоины в прилегающие комнаты, а уцелевшие стены испещряли воронки от беспощадного болтерного огня.

Все это Аргел Тал заметил в мгновение ока, и после этого перестал обращать внимание. Он опустился на колени возле распростертого тела Кирены. Кровь окрасила ее красное платье – сделав его таким же алым, как его броня – и растеклась по полу под ней. Брызги красной жидкости виднелись на шее и волосах. Рана бросалась в глаза – большой разрез в груди от врезавшегося острия. Одного удара, пронзившего сердце, хватило, чтобы оборвать ее бесценную жизнь.

Кровь. Присутствие еще ощущалось смутно и медленно, но мрачная злоба Аргел Тала пробуждала демона. Скоро кровь. Охота.

Снова начинались изменения. Демон почувствовал бой, и тело, которое они делили, начало искажаться. Аргел Тал выдохнул со звериным рычанием, но звук умер у него в горле, когда Кирена содрогнулась.

Она была жива. Как он мог не заметить? Слабое, едва различимое движение груди выдавало еще теплившуюся внутри жизнь.

– Кирена, – прорычал он, будучи в равной мере Раумом и Аргел Талом.

– Это… – ее голос был похож на шепот ребенка, столь слабый, что его едва можно было разобрать. – Это был мой кошмар. – Слепые глаза с безошибочной легкостью обратились к нему. – Находиться в темноте. Слышать дыхание чудовища.

Лапы обхватили ее хрупкое тело, обнимая и защищая, но урон был нанесен уже давно. Поав на его пальцы, кровь обожгла их.

– Что они с тобой сделали? – спросила Кирена с улыбкой.

Она умерла у него на руках раньше, чем он успел ответить.

Он слышал голоса, но не видел причин придавать им значения. Другой – да, он прислушивался к подобной болтовне. Человеческое блеяние: мясистые языки шлепали во влажных ртах, легкие выдыхали воздух на плоть, чтобы породить в горле звук. Да, Другой слушал голоса и отвечал так же.

Раум же – нет. Он пролаял полное ненависти слово из Старого Языка, надеясь, что от него гнусавый шум смолкнет. Этого не произошло. Хнгх. Не обращать внимания. Да.

Он ощутил потребность в кровавой охоте и вырвался наружу. Тело Другого – нет, их общее тело – на этот раз с легкостью приняло охотничий облик.

Он бежал, процесс преследования добычи без поимки доставлял ему боль. Люди отлетали в сторону с его дороги. Раум не оглядывался. Он чуял, как они умирают, как кровь и мозги разбрызгиваются по полу и стенам.

Хрупкие существа.

Ты убиваешь экипаж.

Другой возвращался? Это хорошо. Вместе они были сильнее. Молчание Другого было причиной для тревоги. Когда же он вернулся, Раум ощутил, как инстинкты изменяются, приспосабливаются, обостряются за счет здравого смысла и знания прошлого и будущего. Разум, а не просто хитрость. Сознание. Лучше. Он понесся по коридору, рыча на людей, чтоб отпугнуть их. Пробегая мимо, он не убивал.

Они – союзники.

Они замедляли охоту. Он ощутил жгучее нежелание признать нехватку здравого смысла и дальновидности. Мы больше не будем убивать. Мы едины.

Я… Я вернулся.

Аргел Тал вдохнул, ощущая запах старой кожи в рециркулированном воздухе корабля. Словно путеводную нить, он чуял зацепку на краю восприятия. Его друг. Аквилон. Запах озона от заряженного оружия. Масло, которым смазывали золотую броню.